1. Эпистемическая ситуация
Тут вышел выпуск подкаста "Неискусственный интеллект" с Алексеем Павловым, который рассказывал о новом мистерианстве. Это такой подход к проблеме сознание-тело, в рамках которого утверждается, что мы не можем установить как связаны сознание и тело, потому что нам в принципе, в силу нашей природы (анатомии, биологии, психологии), недоступны познавательные инструменты, способные проникнуть в этот регион.
Вслед за подкастом последовал целый ряд комментариев. Анонс от Антона Кузнецова, реплика от Матвея Сысоева и, собственно то что и побудило меня завести этот канал, реплика от Артёма Петровича Беседина. Алексей в своём канале на обе реплики ответил.
Я тоже выскажусь.
Во-первых, теорема Ферма, тригонометрия и прочее — это всё прекрасно и могуче. Но это, блин, плохие примеры. По крайней мере, я так думаю. Мне кажется, хорошим примером должна быть не область "подлежащая познанию", а познавательная ситуация. Кажется совершенно очевидным, что новое мистерианство говорит, что мы познавательно замкнуты от решения этой проблемы, а не от того, чтобы удержать оное решение в голове.
Для меня хорошим примером является слон. Пример брутальный, поэтому если вы впечатлительный человек, приготовьтесь. Слоны очень умные. По крайней мере так говорят учёные. Зеркальный тест, обучаемость — вот это вот всё. Они там чуть ли не похороны своим устраивают. И вот представьте, что слон видит мёртвого слона. Представим. что у слона хватит разума (cognition, позже станет понятно почему я использую эту неловкую конструкцию), чтобы понять то, что он видит вплоть до деталей. Например, если у мёртвого слона есть заметное огнестрельное ранение, то живой слон поймёт что-то на уровне "вот эта дыра — причина смерти моего товарища". Ну и вот, если слон увидит проломленный череп у этого мёртвого слона и увидит в нём мозг, он поймёт что-то на уровне "это внутренний орган моего товарища".
Но он никогда не сделает вывод, что этот внутренний орган, собственно, обеспечивает возможность ему понимать что же произошло с товарищем. Причём, даже в рамках этого примера можно допускать, что слон "сделает вывод" о наличии такого же органа у себя самого.
Всё, бади хоррор, в основном, закончился, переходим к содержательной части. Вот точно также как слон, знающий о мозге, но совершенно не знающий, что мозг хотя бы как-то связан со способностью иметь это знание, мы знаем о том, что такая связь есть, но даже шансов не имеем, чтобы понять какая именно.
В подкасте Алексей рассказывает о гипотезе C*-свойства. Это особые свойства, которые есть у некоторых объектов нашего мира, обеспечивающих необходимую каузальную связь между тем что кажется нам независимым сознанием и телом. Простите, если загрубляю детали.
Мне очень нравится новое мистерианство. И мне кажется, что иллюстрация переносящая нагрузку с "познавательной области" на "познавательную ситуацию" показывает, что критика Артёма Петровича бьёт мимо. Градус дискуссий не снизился бы. Мы не просто не знаем как сознание связано с телом, а находимся в ситуации, при которой не имеем даже шанса адекватно подойти к построению предметной области, которую "совокупно люди будут знать".
Однако именно перспектива, которую нарисовал Артём Петрович, заставила меня создать свой критический опросник к новому мистерианству.
Первое, оно же главное. В книге "Mind and Cosmos" (2012) Томас Нагель пишет о наличии у людей разума (тот самый cognition). Если кратко, то под разумом имеется ввиду способность делать истинные объективные выводы об устройстве мира. Нагелю нужно выделить разум, чтобы показать, что его наличие плохо сочетается с научной картиной мира (с физикализмом, короче говоря).
В "Сознании и Космосе" показано, что в принципе живым организмам возникшим и развивавшимся в результате одной только эволюции такой как её описывают учёные, совершенно не нужна способность делать выводы имеющие объективную ценность. Он говорит, что все живые организмы, кроме людей, имеют способность делать выводы имеющие адаптивную ценность.
Тут вышел выпуск подкаста "Неискусственный интеллект" с Алексеем Павловым, который рассказывал о новом мистерианстве. Это такой подход к проблеме сознание-тело, в рамках которого утверждается, что мы не можем установить как связаны сознание и тело, потому что нам в принципе, в силу нашей природы (анатомии, биологии, психологии), недоступны познавательные инструменты, способные проникнуть в этот регион.
Вслед за подкастом последовал целый ряд комментариев. Анонс от Антона Кузнецова, реплика от Матвея Сысоева и, собственно то что и побудило меня завести этот канал, реплика от Артёма Петровича Беседина. Алексей в своём канале на обе реплики ответил.
Я тоже выскажусь.
Во-первых, теорема Ферма, тригонометрия и прочее — это всё прекрасно и могуче. Но это, блин, плохие примеры. По крайней мере, я так думаю. Мне кажется, хорошим примером должна быть не область "подлежащая познанию", а познавательная ситуация. Кажется совершенно очевидным, что новое мистерианство говорит, что мы познавательно замкнуты от решения этой проблемы, а не от того, чтобы удержать оное решение в голове.
Для меня хорошим примером является слон. Пример брутальный, поэтому если вы впечатлительный человек, приготовьтесь. Слоны очень умные. По крайней мере так говорят учёные. Зеркальный тест, обучаемость — вот это вот всё. Они там чуть ли не похороны своим устраивают. И вот представьте, что слон видит мёртвого слона. Представим. что у слона хватит разума (cognition, позже станет понятно почему я использую эту неловкую конструкцию), чтобы понять то, что он видит вплоть до деталей. Например, если у мёртвого слона есть заметное огнестрельное ранение, то живой слон поймёт что-то на уровне "вот эта дыра — причина смерти моего товарища". Ну и вот, если слон увидит проломленный череп у этого мёртвого слона и увидит в нём мозг, он поймёт что-то на уровне "это внутренний орган моего товарища".
Но он никогда не сделает вывод, что этот внутренний орган, собственно, обеспечивает возможность ему понимать что же произошло с товарищем. Причём, даже в рамках этого примера можно допускать, что слон "сделает вывод" о наличии такого же органа у себя самого.
Всё, бади хоррор, в основном, закончился, переходим к содержательной части. Вот точно также как слон, знающий о мозге, но совершенно не знающий, что мозг хотя бы как-то связан со способностью иметь это знание, мы знаем о том, что такая связь есть, но даже шансов не имеем, чтобы понять какая именно.
В подкасте Алексей рассказывает о гипотезе C*-свойства. Это особые свойства, которые есть у некоторых объектов нашего мира, обеспечивающих необходимую каузальную связь между тем что кажется нам независимым сознанием и телом. Простите, если загрубляю детали.
Мне очень нравится новое мистерианство. И мне кажется, что иллюстрация переносящая нагрузку с "познавательной области" на "познавательную ситуацию" показывает, что критика Артёма Петровича бьёт мимо. Градус дискуссий не снизился бы. Мы не просто не знаем как сознание связано с телом, а находимся в ситуации, при которой не имеем даже шанса адекватно подойти к построению предметной области, которую "совокупно люди будут знать".
Однако именно перспектива, которую нарисовал Артём Петрович, заставила меня создать свой критический опросник к новому мистерианству.
Первое, оно же главное. В книге "Mind and Cosmos" (2012) Томас Нагель пишет о наличии у людей разума (тот самый cognition). Если кратко, то под разумом имеется ввиду способность делать истинные объективные выводы об устройстве мира. Нагелю нужно выделить разум, чтобы показать, что его наличие плохо сочетается с научной картиной мира (с физикализмом, короче говоря).
В "Сознании и Космосе" показано, что в принципе живым организмам возникшим и развивавшимся в результате одной только эволюции такой как её описывают учёные, совершенно не нужна способность делать выводы имеющие объективную ценность. Он говорит, что все живые организмы, кроме людей, имеют способность делать выводы имеющие адаптивную ценность.
👍5🤔1
Обезьяна облизывает палку, макает её в муравейник, муравьи липнут к палке, и обезьяна радостно вкусных муравьёв с палки слизывает. Обезьяне не обязательно знать, что такое "клейкость". Ей даже не обязательно знать, что муравьи — живые существа. Все истины вокруг обезьяны — адаптивны. Так по какой же причине некоторые живые системы, возникшие чисто эволюционным путём, могут знать, что планеты движутся по орбитам с колебаниями? Я не спрашиваю зачем — я спрашиваю почему. Как такое вообще в принципе возможно. Если идёт честная эволюционная игра, то все должны быть как обезьяны или муравьи.
В метафоре Башни Порождения И Проверки в книге "Виды Психики" (1996) Дэниел Деннет хорошо показывает как можно отвести такую постановку вопроса. Не факт, что он её отводит, но для плюрализьму вставляю это замечание.
Наблюдение и выводы Нагеля кажутся мне чрезвычайно убедительными. Думаю, что уже понятно какое отношение это имеет к новому мистерианству. Наблюдая за тем как устроены наши другие познавательные ситуации о разных объектах и свойствах мира, мы просто не имеем повода вводить исключение относительно нашего сознания. Мы люди (вот бы узнать почему) так умеем.
Но здесь есть и второй, может быть, поначалу малозаметный момент. Можно иметь ввиду вот это разделение на "объективные истины" и "адаптивные истины", и перед ним попытаться сказать, что мы ничем не отличаемся от других живых существ и наши истины тоже адаптивны. Тогда новое мистерианство защищено. Во-первых, это вполне натуралистичный ответ. Во-вторых, вот так вот мы сложились в результате эволюции, что про такие-то вещи можем знать, а про такие-то не можем.
Но такой ответ, на мой взгляд, уничтожает гарантию того, что мы хоть что-то знаем. Эти X-свойства могут быть вообще у чего угодно. Я недостаточно безумен, чтобы утверждать, что может оказаться, что столы (а вы думали первый пост в канале о философии будет без столов?) — живые существа, но мы когнитивно замкнуты от того, чтобы это когда-нибудь узнать. Однако я достаточно безумен, чтобы утверждать, что допущение, которое делает новое мистерианство, может позволить нам думать, что истинным является, ну скажем, идеалистический монизм. А почему нет? Может мы лишь думаем, что объекты вокруг нас материальны, просто потому что так сложилось в результате хода природы (natural order)?
А на деле, мы когнитивно замкнуты от того, чтобы познать, что в жизни всё не так как на самом деле.
Stay tuned.
Но здесь есть и второй, может быть, поначалу малозаметный момент. Можно иметь ввиду вот это разделение на "объективные истины" и "адаптивные истины", и перед ним попытаться сказать, что мы ничем не отличаемся от других живых существ и наши истины тоже адаптивны. Тогда новое мистерианство защищено. Во-первых, это вполне натуралистичный ответ. Во-вторых, вот так вот мы сложились в результате эволюции, что про такие-то вещи можем знать, а про такие-то не можем.
Но такой ответ, на мой взгляд, уничтожает гарантию того, что мы хоть что-то знаем. Эти X-свойства могут быть вообще у чего угодно. Я недостаточно безумен, чтобы утверждать, что может оказаться, что столы (а вы думали первый пост в канале о философии будет без столов?) — живые существа, но мы когнитивно замкнуты от того, чтобы это когда-нибудь узнать. Однако я достаточно безумен, чтобы утверждать, что допущение, которое делает новое мистерианство, может позволить нам думать, что истинным является, ну скажем, идеалистический монизм. А почему нет? Может мы лишь думаем, что объекты вокруг нас материальны, просто потому что так сложилось в результате хода природы (natural order)?
А на деле, мы когнитивно замкнуты от того, чтобы познать, что в жизни всё не так как на самом деле.
Stay tuned.
👍12🤔1
2. Академическая добродетельность
Алексей отреагировал на мою реплику. Многое встало на свои места, будто моя мысль вошла, наконец, в паз «до щелчка». Как было указано в инструкции.
Но вообще ответ навёл меня на мысль об академической добродетельности. Алексей написал о сходстве аргументации Нагеля относительно уникальности нашего разума и аргумента Алвина Плантинги против натурализма от эволюции. Вначале книги «Mind and Cosmos» (2012) есть список тех, кому Нагель благодарен. Обычное дело. В числе прочих там есть Плантинга. Тем более всё это интересно, что в выпуске подкаста Алексей пытался показать как можно печь теологические пирожки, используя мистерианство.
Но строго говоря наличие Плантинги в этом списке может показаться удивительным и вот почему.
Суть книги Нагеля состоит в том, что он замечает, что в мире есть три феномена, которые плохо согласуются с физикализмом: сознание, разум и объективные ценности. Он последовательно приводит аргументы в пользу того, что все три феномена стоит принимать во внимание. В отношении сознания он использует обычный набор аргументов, стратегию в отношении разума я наметил в предыдущем сообщении. Объективность ценностей Нагель подкрепляет тем, что разорвать связь между «больно» и «плохо» невозможно, а боль дана нам в результате эволюции. Таким образом мы можем заметить, что глубоко в мире укоренено понятие плохого (и, как следствие, хорошего) и эволюционный процесс как бы ухватил эту объективную ценность и передал её живым существам. Более традиционные аргументы в пользу реализма ценностей тоже есть.
Так вот, далее Нагель ищет объяснение этим трём феноменам. Он указывает на провальность физикализма и эмерджентизма как формы физикализма (это Нагель так рассуждает). Все эти феномены не редуцируемы к физическому. Но Нагель также отвергает традиционные теистические объяснения. Нет, Бог не определил ценностную структуру вселенной, не наделил нас сознанием и не дал нам разум, чтобы «мы могли познать Его». Причём, если для опровержения физикализма Нагель старается, то теизм он упоминает походя, мол, что ворошить-то. Всё это несерьёзно.
Ну и далее Нагель намечает свою онтологию, которая является особой формой панпсихизма. Не будем на этом останавливаться. Но на конференции, организованной Лабораторией исследований сознания (одним из организаторов является в.п.с.) я делал доклад об этой книге. Если хотите, можете посмотреть-послушать.
Короче говоря, важно здесь то, что «Сознание и Космос» достаточно жёстко обходится с философским теизмом. Может быть такое игнорирование даже более сурово, чем уничтожающая критика. Но Нагель благодарит Плантингу, они сотрудничают и всё такое.
А вот далее… Книга Нагеля подверглась ожесточённой критике со стороны натуралистично настроенного философского мейнстрима. Говорите сознание обладает особыми свойствами, которыми не обладают физические сущности? Значит сознания нет. Так, писали, что Нагель защищает «наивную реакцию доверия» по отношению к неинтуитивным научным фактам. Пример, который приводился в одной из негативных рецензий: нет ничего очевидного, в том, что Земля движется со скоростью 107 000 км/ч или даже в том, что она круглая. Но мы всё же должны доверять учёным, которые нам это говорят (H. A. Orr, «Awaiting a New Darwin»).
Критика Нагелем неинтуитивных положений теории эволюции приводила к обвинениям в антисциентизме. С. Пинкер написал в твиттере о «низкопробных» (shoddy) рассуждениях «некогда великого мыслителя»: https://twitter.com/sapinker/status/258350644979695616 Ну и, конечно, Деннет. В прессе писали, что Деннет назвал Нагеля членом «банды ретроградов» (см., например, здесь обширную цитату с chronicle.com).
Алексей отреагировал на мою реплику. Многое встало на свои места, будто моя мысль вошла, наконец, в паз «до щелчка». Как было указано в инструкции.
Но вообще ответ навёл меня на мысль об академической добродетельности. Алексей написал о сходстве аргументации Нагеля относительно уникальности нашего разума и аргумента Алвина Плантинги против натурализма от эволюции. Вначале книги «Mind and Cosmos» (2012) есть список тех, кому Нагель благодарен. Обычное дело. В числе прочих там есть Плантинга. Тем более всё это интересно, что в выпуске подкаста Алексей пытался показать как можно печь теологические пирожки, используя мистерианство.
Но строго говоря наличие Плантинги в этом списке может показаться удивительным и вот почему.
Суть книги Нагеля состоит в том, что он замечает, что в мире есть три феномена, которые плохо согласуются с физикализмом: сознание, разум и объективные ценности. Он последовательно приводит аргументы в пользу того, что все три феномена стоит принимать во внимание. В отношении сознания он использует обычный набор аргументов, стратегию в отношении разума я наметил в предыдущем сообщении. Объективность ценностей Нагель подкрепляет тем, что разорвать связь между «больно» и «плохо» невозможно, а боль дана нам в результате эволюции. Таким образом мы можем заметить, что глубоко в мире укоренено понятие плохого (и, как следствие, хорошего) и эволюционный процесс как бы ухватил эту объективную ценность и передал её живым существам. Более традиционные аргументы в пользу реализма ценностей тоже есть.
Так вот, далее Нагель ищет объяснение этим трём феноменам. Он указывает на провальность физикализма и эмерджентизма как формы физикализма (это Нагель так рассуждает). Все эти феномены не редуцируемы к физическому. Но Нагель также отвергает традиционные теистические объяснения. Нет, Бог не определил ценностную структуру вселенной, не наделил нас сознанием и не дал нам разум, чтобы «мы могли познать Его». Причём, если для опровержения физикализма Нагель старается, то теизм он упоминает походя, мол, что ворошить-то. Всё это несерьёзно.
Ну и далее Нагель намечает свою онтологию, которая является особой формой панпсихизма. Не будем на этом останавливаться. Но на конференции, организованной Лабораторией исследований сознания (одним из организаторов является в.п.с.) я делал доклад об этой книге. Если хотите, можете посмотреть-послушать.
Короче говоря, важно здесь то, что «Сознание и Космос» достаточно жёстко обходится с философским теизмом. Может быть такое игнорирование даже более сурово, чем уничтожающая критика. Но Нагель благодарит Плантингу, они сотрудничают и всё такое.
А вот далее… Книга Нагеля подверглась ожесточённой критике со стороны натуралистично настроенного философского мейнстрима. Говорите сознание обладает особыми свойствами, которыми не обладают физические сущности? Значит сознания нет. Так, писали, что Нагель защищает «наивную реакцию доверия» по отношению к неинтуитивным научным фактам. Пример, который приводился в одной из негативных рецензий: нет ничего очевидного, в том, что Земля движется со скоростью 107 000 км/ч или даже в том, что она круглая. Но мы всё же должны доверять учёным, которые нам это говорят (H. A. Orr, «Awaiting a New Darwin»).
Критика Нагелем неинтуитивных положений теории эволюции приводила к обвинениям в антисциентизме. С. Пинкер написал в твиттере о «низкопробных» (shoddy) рассуждениях «некогда великого мыслителя»: https://twitter.com/sapinker/status/258350644979695616 Ну и, конечно, Деннет. В прессе писали, что Деннет назвал Нагеля членом «банды ретроградов» (см., например, здесь обширную цитату с chronicle.com).
👍5🤔1
Самое смешное, что на страницах «Сознания и Космоса» Нагель предвосхитил такую реакцию. Во введении он писал, что отстаиваемые им положения «политически некорректны», так как сейчас правильно было бы думать, что материализм просто верен и альтернативы ему нет. Нагель прямо обозначает, что будет защищать «естественную установку» — исходящее из интуитивной очевидности представление о нефизичности сознания, уникальности разума и объективности ценностей. Фактически Нагель апеллирует к классическому здравому смыслу.
Я бы сказал, что Нагель представляется таким узником из платоновского мифа о пещере, который освободился от оков, и возвращается после того как увидел реальный мир. Никто в пещере не хочет, чтобы убеждения всей его жизни оказались ошибочными. Нагель рассказывает бедным узникам, что там наверху светит солнце и есть поля, озёра и рощи. И тут встаёт такой скептик, снисходительно смотрит на освободившегося счастливца и поворачивается к остальным. Что он сделает? Он предложит им не доверять рассказу. Мало ли что он там навыдумывал. Мы тут тени годами изучаем.
Нагель указывает, что «приоритет отданный эволюционному натурализму» объясним «страхом перед религией» и даже «антипатией к теизму». Если причины выбора в пользу редукционизма фундированы этими соображениями, то, кажется, что вера Нагеля в догматы здравого смысла и естественную установку выглядят намного более надёжно, чем их критика с позиции слепой аксиоматической веры в редуктивный материализм.
И вот это вот всё — иллюстрация к академической недобродетельности. Как говорится, вы не узнаете красивое даже если оно вас укусит. Если завтра кто-то придёт с очень серьёзным аргументом в пользу идеалистического монизма, такое ощущение, что люди не вникая в сам аргумент заранее скажут, что он не верен. Потому что вывод к которому он ведёт не такой как им нравится.
С другой стороны, когда я рассказал об этих проблемах в форме вопроса Вадиму Валерьевичу Васильеву, он справедливо ответил, что, например, панпсихизм ещё недавно был маргинальной стратегией в отношении проблемы сознание-тело, а теперь есть отдельные конференции и публикации, посвящённые только ему.
Послушать сообщение Вадима Валерьевича о кризисе в современной аналитической философии сознания можно здесь: https://youtu.be/flsnl3Qi9Uw
Я бы сказал, что Нагель представляется таким узником из платоновского мифа о пещере, который освободился от оков, и возвращается после того как увидел реальный мир. Никто в пещере не хочет, чтобы убеждения всей его жизни оказались ошибочными. Нагель рассказывает бедным узникам, что там наверху светит солнце и есть поля, озёра и рощи. И тут встаёт такой скептик, снисходительно смотрит на освободившегося счастливца и поворачивается к остальным. Что он сделает? Он предложит им не доверять рассказу. Мало ли что он там навыдумывал. Мы тут тени годами изучаем.
Нагель указывает, что «приоритет отданный эволюционному натурализму» объясним «страхом перед религией» и даже «антипатией к теизму». Если причины выбора в пользу редукционизма фундированы этими соображениями, то, кажется, что вера Нагеля в догматы здравого смысла и естественную установку выглядят намного более надёжно, чем их критика с позиции слепой аксиоматической веры в редуктивный материализм.
И вот это вот всё — иллюстрация к академической недобродетельности. Как говорится, вы не узнаете красивое даже если оно вас укусит. Если завтра кто-то придёт с очень серьёзным аргументом в пользу идеалистического монизма, такое ощущение, что люди не вникая в сам аргумент заранее скажут, что он не верен. Потому что вывод к которому он ведёт не такой как им нравится.
С другой стороны, когда я рассказал об этих проблемах в форме вопроса Вадиму Валерьевичу Васильеву, он справедливо ответил, что, например, панпсихизм ещё недавно был маргинальной стратегией в отношении проблемы сознание-тело, а теперь есть отдельные конференции и публикации, посвящённые только ему.
Послушать сообщение Вадима Валерьевича о кризисе в современной аналитической философии сознания можно здесь: https://youtu.be/flsnl3Qi9Uw
YouTube
Васильев В.В. - Есть ли кризис в современной философии сознания?
21 заседание ЛИС: Васильев Вадим Валерьевич - Есть ли кризис в современной философии сознания?
Аннотация: Философия сознания - это та область современной аналитической философии, в которую за последние десятилетия были брошены ее лучшие интеллектуальные…
Аннотация: Философия сознания - это та область современной аналитической философии, в которую за последние десятилетия были брошены ее лучшие интеллектуальные…
👍4❤3🤔1
3. Феноменология амёбы
Оттолкнусь от нового мистерианства ещё раз, чтобы широкими мазками начать набрасывать картину, на которой будут всякие интересные идеи. Я надеюсь, что они будут интересные.
Итак, если вы смотрели/слушали подкаст, вы могли заметить, что Алексей и Антон обсудили мистерианство в разрезе того, что мы, люди, — тот эпистемический агент, которому недоступно решение проблемы сознание-тело. Но какой-то иной разум, более совершенный чем наш, может быть эту проблему решил. Ну или, там, постлюди смогут это сделать. Просто добавят необходимый когнитивный модуль. Не важно что это будет — кремниевый аппаратный плагин к мозгу или манипуляции с генами будущего зародыша, и ожидание взросления этого нового, выращиваемого специально под эту задачу, человека. А может, чем чёрт не шутит, вообще можно добиться этого аплифта (uplift) лишь специальными психологическими техниками и приёмом каких-нибудь медикаментов.
Вдруг в результате эволюции наш мозг получился таков, что в нём «есть место» для установки таких модулей, так сказать, чисто программными средствами. В конце-концов мы знаем, что отбор на адаптивные признаки не обязательно идёт так, что сохраняются только те, что помогают выживать и размножаться. Сохраняется и много таких, что просто не мешают. Биологи рассказывают о каком-то ненормально сложном строении глаза. Или вот, что переломы стопы такие сложные и требующие тяжёлого лечения потому, что стопа произошла от кисти нашего предка. А, мол, для своих нынешних функций стопа могла бы быть значительно проще.
Тут, правда, вот какой момент (ПМ). Если мы не в состоянии решить проблему сознание-тело, если какой-то класс свойств вселенной нам недоступен, то сможем ли мы намеренно организовать создание такого эпистемического агента, который будет способен предпринять познавательную кампанию в отношении этой проблемы и разыскания этих свойств? В первом приближении кажется, что «создать агента способного решить проблему X», значит уже иметь ввиду решение проблемы X.
Знаете, как в в видеоигре Civilization IV (возьмите любую часть, но «четвёрка» — моя любимая). Выбираете, что будете изобретать колесо. Так и представляется человек, который сидит и думает: «Что бы такое изобрести? О, поработаю-ка я над колесом. Глядишь, через пару лет и изобрету его».
Второй момент (ВМ) заключается в, как мне кажется, контринтуитивном сценарии после появления на горизонте такого агента. А именно, что вот постчеловек посидел над проблемой и понял природу C*-свойств, а также смог изложить полное натуралистическое решение проблемы сознание-тело. Абсурдной кажется ситуация, при которой он не сможет нам это решение изложить, и даже просто сказать, что это за C*-свойства. Каковы они.
Если сможет, то мне кажется, что мы не замкнуты от решения проблемы сознание-тело. Потому что восприятие оного изложения такое, что приведёт к пониманию — буквально равно пониманию.
Если не сможет, то… Мне кажется непредставимой ситуация при которой этот постчеловек будет говорить, ну совершенно на непонятном нам языке. Тогда Куайн с его проблемой перевода был прав что ли... Причём прав сугубо.
(ПМ) не представляет собой особого препятствия к принятию мистерианства. Просто это означает, что либо к нам прилетят инопланетяне, которые смогли, либо мы соответствующего эпистемического агента сконструируем случайно (и он будет для нас как инопланетянин).
(ВМ), правда, сохраняется в этом случае. В следующий раз я расскажу вам о концепции жаргонавтов, придуманной канадским писателем и гидробиологом Питером Уоттсом.
Однако интересно было бы отметить вот что. Кажется, что у эпистемического агента, который в будущем появится с криками и нас спасёт, должен быть анатомически более сложный мозг чем у нас.
Оттолкнусь от нового мистерианства ещё раз, чтобы широкими мазками начать набрасывать картину, на которой будут всякие интересные идеи. Я надеюсь, что они будут интересные.
Итак, если вы смотрели/слушали подкаст, вы могли заметить, что Алексей и Антон обсудили мистерианство в разрезе того, что мы, люди, — тот эпистемический агент, которому недоступно решение проблемы сознание-тело. Но какой-то иной разум, более совершенный чем наш, может быть эту проблему решил. Ну или, там, постлюди смогут это сделать. Просто добавят необходимый когнитивный модуль. Не важно что это будет — кремниевый аппаратный плагин к мозгу или манипуляции с генами будущего зародыша, и ожидание взросления этого нового, выращиваемого специально под эту задачу, человека. А может, чем чёрт не шутит, вообще можно добиться этого аплифта (uplift) лишь специальными психологическими техниками и приёмом каких-нибудь медикаментов.
Вдруг в результате эволюции наш мозг получился таков, что в нём «есть место» для установки таких модулей, так сказать, чисто программными средствами. В конце-концов мы знаем, что отбор на адаптивные признаки не обязательно идёт так, что сохраняются только те, что помогают выживать и размножаться. Сохраняется и много таких, что просто не мешают. Биологи рассказывают о каком-то ненормально сложном строении глаза. Или вот, что переломы стопы такие сложные и требующие тяжёлого лечения потому, что стопа произошла от кисти нашего предка. А, мол, для своих нынешних функций стопа могла бы быть значительно проще.
Тут, правда, вот какой момент (ПМ). Если мы не в состоянии решить проблему сознание-тело, если какой-то класс свойств вселенной нам недоступен, то сможем ли мы намеренно организовать создание такого эпистемического агента, который будет способен предпринять познавательную кампанию в отношении этой проблемы и разыскания этих свойств? В первом приближении кажется, что «создать агента способного решить проблему X», значит уже иметь ввиду решение проблемы X.
Знаете, как в в видеоигре Civilization IV (возьмите любую часть, но «четвёрка» — моя любимая). Выбираете, что будете изобретать колесо. Так и представляется человек, который сидит и думает: «Что бы такое изобрести? О, поработаю-ка я над колесом. Глядишь, через пару лет и изобрету его».
Второй момент (ВМ) заключается в, как мне кажется, контринтуитивном сценарии после появления на горизонте такого агента. А именно, что вот постчеловек посидел над проблемой и понял природу C*-свойств, а также смог изложить полное натуралистическое решение проблемы сознание-тело. Абсурдной кажется ситуация, при которой он не сможет нам это решение изложить, и даже просто сказать, что это за C*-свойства. Каковы они.
Если сможет, то мне кажется, что мы не замкнуты от решения проблемы сознание-тело. Потому что восприятие оного изложения такое, что приведёт к пониманию — буквально равно пониманию.
Если не сможет, то… Мне кажется непредставимой ситуация при которой этот постчеловек будет говорить, ну совершенно на непонятном нам языке. Тогда Куайн с его проблемой перевода был прав что ли... Причём прав сугубо.
(ПМ) не представляет собой особого препятствия к принятию мистерианства. Просто это означает, что либо к нам прилетят инопланетяне, которые смогли, либо мы соответствующего эпистемического агента сконструируем случайно (и он будет для нас как инопланетянин).
(ВМ), правда, сохраняется в этом случае. В следующий раз я расскажу вам о концепции жаргонавтов, придуманной канадским писателем и гидробиологом Питером Уоттсом.
Однако интересно было бы отметить вот что. Кажется, что у эпистемического агента, который в будущем появится с криками и нас спасёт, должен быть анатомически более сложный мозг чем у нас.
👍6🤔1
Мне кажется, что любой натуралист должен принимать тезис нейроконструктивизма в той или ной форме. Это утверждение, что наши духовные (в немецком смысле, geist) способности должны быть отождествлены с мозгом, функция которого заключается в том чтобы конструировать ментальные образы реальности (формулировка — М. Габриэль, «Я не есть мозг»). Как бы ни прикрывался натуралист ширмой «наивного» или «нового» реализма, он не может содержательно отрицать, что между реальностью и её образом лежит (как минимум) аппаратный интерфейс мозга. Конечно, натуралист имеет полное право не подписываться под тезисом, что «вещь сама по себе» не познаваема, а познаваемы только явления. Но минимальный тезис об интерфейсе отрицать, как мне кажется, невозможно.
Так вот. Мы, люди, подозреваем, что мы не видим реальности в принципе. Смотрим на модель, которую мозг (я о натуралистическом взгляде) мастерит в реальном времени. Даже, когда мы сообщаем нечто очень надёжное, вроде «у всякого события есть причина» или «будущее связано с прошлым», мы лишь предполагаем, что это что-то говорит от вселенной.
Летим, так сказать, в космическом корабле, у которого во все иллюминаторы вставлено мутное тёмное стекло. И вот, допустим, мы встречаем других путешественников. А у них иллюминаторы чистые. Правда, однако, в том, что даже чистое стекло пропускает лишь 50% фотонов. Сможем ли мы встретить тех, кто выживает в открытом космосе без скафандра и видит его таким какой он есть?
Мне кажется, что нет. И именно из-за сложности мозга (или его функционального аналога у неведомых эписемических агентов). Потенциально более сложный мозг, чем наш — не приближает к реальности, а отдаляет от неё. Хотя бы просто потому, что это более «толстый» интерфейс между реальностью и её образом.
Нам нужно было сказать «адью» реальности в тот момент эволюции, когда мы начали отращивать нервную систему, через которую отныне и навсегда будут прогоняться все сенсорные сигналы.
Вот если бы стать амёбой… Там от настоящей вселенной до внутреннего мира — тонкая оболочка. Ты почти напрямую соприкасаешься с бытием. И никакой интерфейс в виде сложной системы нервов не отделяет касание твоей ложноножки от тебя самого.
Правда, конечно, тогда совсем по другим причинам тебе будет не до решения сложных метафизических проблем. Но и волновать тебя они не будут.
Так вот. Мы, люди, подозреваем, что мы не видим реальности в принципе. Смотрим на модель, которую мозг (я о натуралистическом взгляде) мастерит в реальном времени. Даже, когда мы сообщаем нечто очень надёжное, вроде «у всякого события есть причина» или «будущее связано с прошлым», мы лишь предполагаем, что это что-то говорит от вселенной.
Летим, так сказать, в космическом корабле, у которого во все иллюминаторы вставлено мутное тёмное стекло. И вот, допустим, мы встречаем других путешественников. А у них иллюминаторы чистые. Правда, однако, в том, что даже чистое стекло пропускает лишь 50% фотонов. Сможем ли мы встретить тех, кто выживает в открытом космосе без скафандра и видит его таким какой он есть?
Мне кажется, что нет. И именно из-за сложности мозга (или его функционального аналога у неведомых эписемических агентов). Потенциально более сложный мозг, чем наш — не приближает к реальности, а отдаляет от неё. Хотя бы просто потому, что это более «толстый» интерфейс между реальностью и её образом.
Нам нужно было сказать «адью» реальности в тот момент эволюции, когда мы начали отращивать нервную систему, через которую отныне и навсегда будут прогоняться все сенсорные сигналы.
Вот если бы стать амёбой… Там от настоящей вселенной до внутреннего мира — тонкая оболочка. Ты почти напрямую соприкасаешься с бытием. И никакой интерфейс в виде сложной системы нервов не отделяет касание твоей ложноножки от тебя самого.
Правда, конечно, тогда совсем по другим причинам тебе будет не до решения сложных метафизических проблем. Но и волновать тебя они не будут.
👍8🤔1
4. Жаргонавты
Кто-нибудь заметил сколько раз в предыдущем сообщении я написал «Мне кажется»? Отчасти это было сделано вполне искренне. Я панически боюсь, что кто-то заподозрит меня в том, что я пишу как дела обстоят на самом деле. Когда я всё-таки решаюсь сказать что-то о компонентах своего мировоззрения, я робко пишу «я думаю» или что-то вроде этого. Но, конечно, намеренное перебарщивание тоже было. Для того, чтобы приуготовить уже этот рассказ.
Отечественные философы сознания, как я выяснил, до обидного редко знают о книге Питера Уоттса «Ложная слепота» (Blindsight, 2006).
Уоттс — человек интересной судьбы. Мало того, что из крупного гидробиолога эволюционировал в писателя, так ещё и в его жизни были такие события, что... Однажды его, канадца, избил американский пограничник. Через несколько лет у него обнаружили смертельную опухоль головного мозга, но чудом ему удалось справиться с болезнью. В своей первой трилогии (Rifters) он упражнялся в гидробиологических фантазиях и иллюстрировал личные переживания социальных некоторых процессов (харрасмент, отношение к экологии, непотизм). В итоге, первоначальный интерес публики к его творчеству погас и финальную книгу трилогии, «Бетагемот» (2004) ждал коммерческий провал.
Однако как-то Уоттсу попала в руки книга немецкого аналитического философа Томаса Метцингера. Метцингер — редкий сорт философа сознания, про него можно (но осторожно) сказать, что он элиминативист. В Лаборатории исследований сознания был доклад о нейрофилософии, в котором говорили и о Метцингере, вот ссылка: https://youtu.be/qvWcbg-O1fs
Уоттс очень впечатлился и написал великолепный (я много читаю, мне есть с чем сравнивать, верьте мне) роман «Ложная слепота». В нём иллюстрируются многие проблемы, над которыми работают философы в рамках аналитической традиции. Кратко опишу сюжет, будут некоторые спойлеры.
В 2082 году в космическом пространстве около Земли появились и тут же сгорели в верхних слоях атмосферы зонды, числом больше 65 тысяч. Датчики, которые были у людей зафиксировали, что Земля была «сфотографирована» и информация передана куда-то в облако Оорта. Люди тут же ринулись организовать к адресату сигнала экспедицию.
Был создан корабль «Тезей», и несколько добровольцев-постлюдей отправились в исследовательскую экспедицию. Кто такие эти постлюди? Ну, например, там была лингвист по прозвищу Банда Четырёх — при помощи хирургии она разделила свой мозг так, чтобы в её теле было четыре личности. Все — профессиональные лингвисты, но с разными взглядами и разными областями. Они перехватывали контроль над её телом, но главное — могли одновременно общаться между собой, когда её тело впадало в нечто наподобие транса. Был там доктор по имени Исаак Шпиндель, нервная система которого была соединена с медицинской системой корабля. Была там и девушка-военный. В каком-то смысле личностью был даже ИИ «Тезея». Также там был древний людоед (вампир).
Вампир?! В НФ?! А вот так! Исследуя аутистов, люди обнаружили гены вымершего вида из рода Homo, который не вырабатывал какие-то важные вещества, которые можно было получить только поедая людей. Сообразно, все рефлексы этого вида, весь образ жизни был настроен на то, чтобы охотиться за очень сложной жертвой — человеком. Вампиров удалось возродить при помощи чудес генной инженерии, и их уникальные способности оказались чрезвычайно полезны в некоторых ситуациях.
Корабль «Тезей» достиг коричневого карлика, скрытого далеко за орбитой Плутона. На его орбите находился огромный инопланетный корабль самого странного вида. Он тут же вышел на связь с «Тезеем», назвав себя «Роршах», но нёс при этом полную чушь. Банда Четырёх быстро установила, что переговорщик не проходит тест Тюринга. Но она назвала это так: «Наш собеседник является Китайской комнатой». Между тем мы-то понимаем, что вся суть Китайской комнаты состоит в том, что она-то тест Тьюринга проходит. Однако можно это списать на обстоятельство связанное с ненадёжным рассказчиком, жаргонавтом, ради которого я и пишу это сообщение.
Кто-нибудь заметил сколько раз в предыдущем сообщении я написал «Мне кажется»? Отчасти это было сделано вполне искренне. Я панически боюсь, что кто-то заподозрит меня в том, что я пишу как дела обстоят на самом деле. Когда я всё-таки решаюсь сказать что-то о компонентах своего мировоззрения, я робко пишу «я думаю» или что-то вроде этого. Но, конечно, намеренное перебарщивание тоже было. Для того, чтобы приуготовить уже этот рассказ.
Отечественные философы сознания, как я выяснил, до обидного редко знают о книге Питера Уоттса «Ложная слепота» (Blindsight, 2006).
Уоттс — человек интересной судьбы. Мало того, что из крупного гидробиолога эволюционировал в писателя, так ещё и в его жизни были такие события, что... Однажды его, канадца, избил американский пограничник. Через несколько лет у него обнаружили смертельную опухоль головного мозга, но чудом ему удалось справиться с болезнью. В своей первой трилогии (Rifters) он упражнялся в гидробиологических фантазиях и иллюстрировал личные переживания социальных некоторых процессов (харрасмент, отношение к экологии, непотизм). В итоге, первоначальный интерес публики к его творчеству погас и финальную книгу трилогии, «Бетагемот» (2004) ждал коммерческий провал.
Однако как-то Уоттсу попала в руки книга немецкого аналитического философа Томаса Метцингера. Метцингер — редкий сорт философа сознания, про него можно (но осторожно) сказать, что он элиминативист. В Лаборатории исследований сознания был доклад о нейрофилософии, в котором говорили и о Метцингере, вот ссылка: https://youtu.be/qvWcbg-O1fs
Уоттс очень впечатлился и написал великолепный (я много читаю, мне есть с чем сравнивать, верьте мне) роман «Ложная слепота». В нём иллюстрируются многие проблемы, над которыми работают философы в рамках аналитической традиции. Кратко опишу сюжет, будут некоторые спойлеры.
В 2082 году в космическом пространстве около Земли появились и тут же сгорели в верхних слоях атмосферы зонды, числом больше 65 тысяч. Датчики, которые были у людей зафиксировали, что Земля была «сфотографирована» и информация передана куда-то в облако Оорта. Люди тут же ринулись организовать к адресату сигнала экспедицию.
Был создан корабль «Тезей», и несколько добровольцев-постлюдей отправились в исследовательскую экспедицию. Кто такие эти постлюди? Ну, например, там была лингвист по прозвищу Банда Четырёх — при помощи хирургии она разделила свой мозг так, чтобы в её теле было четыре личности. Все — профессиональные лингвисты, но с разными взглядами и разными областями. Они перехватывали контроль над её телом, но главное — могли одновременно общаться между собой, когда её тело впадало в нечто наподобие транса. Был там доктор по имени Исаак Шпиндель, нервная система которого была соединена с медицинской системой корабля. Была там и девушка-военный. В каком-то смысле личностью был даже ИИ «Тезея». Также там был древний людоед (вампир).
Вампир?! В НФ?! А вот так! Исследуя аутистов, люди обнаружили гены вымершего вида из рода Homo, который не вырабатывал какие-то важные вещества, которые можно было получить только поедая людей. Сообразно, все рефлексы этого вида, весь образ жизни был настроен на то, чтобы охотиться за очень сложной жертвой — человеком. Вампиров удалось возродить при помощи чудес генной инженерии, и их уникальные способности оказались чрезвычайно полезны в некоторых ситуациях.
Корабль «Тезей» достиг коричневого карлика, скрытого далеко за орбитой Плутона. На его орбите находился огромный инопланетный корабль самого странного вида. Он тут же вышел на связь с «Тезеем», назвав себя «Роршах», но нёс при этом полную чушь. Банда Четырёх быстро установила, что переговорщик не проходит тест Тюринга. Но она назвала это так: «Наш собеседник является Китайской комнатой». Между тем мы-то понимаем, что вся суть Китайской комнаты состоит в том, что она-то тест Тьюринга проходит. Однако можно это списать на обстоятельство связанное с ненадёжным рассказчиком, жаргонавтом, ради которого я и пишу это сообщение.
👍4🤔1🤯1🌚1
Пытаясь исследовать «Роршах», команда прошла через множество трудностей. В итоге постлюди, выяснили, что у инопланетян стоящих за «Роршахом» есть психологическое сознание и разум (то есть каузальная основа поведения и модули для накопления и обработки информации), но полностью отсутствует феноменальное сознание. Из этого возникла гипотеза интереса к людям инопланетян. Она состояла в том, что изучая людей эти инопланетяне получили сведения о том, что у людей есть «что-то», то есть феноменальное сознание, и «ужаснулись», подумав, что эти существа (люди) являются носителями какого-то кошмарного информационного вируса.
Спойлерить концовку не буду.
Всё повествование ведётся от имени не упомянутого мной члена экипажа Сири Китона. Китон — жаргонавт (jargonaut) или синтет. Весь роман написан от его лица и является как бы обработкой набора дневниковых записей. И только поэтому у нас есть возможность понять фактическую сторону произошедшего.
Дело в том, что Банда Четырёх, Исаак Шпиндель, ИИ «Тезея» и остальные — обладают способностями, находящимися далеко за пределами человеческих. А вот сам Сири Китон — человек, пусть и с некоторыми усовершенствованиями. У него нет никакой другой задачи на борту «Тезея», кроме того, чтобы, так сказать, решать на практике проблему Куайна о неопределённости перевода. Никто из других членов экипажа не пытается Китону ничего объяснять, он — обуза и помеха, «комиссар». Постлюди говорят между собой на смеси санскрита, английского и других языков, переключаясь между ними тогда, когда это удобно. Иногда они могут выражаться прямо математическими уравнениями или логическими формулами. Люди давно перестали понимать тех, кто решил стать постлюдьми, но результаты их работы очень важны.
Тогда-то и появились жаргонавты. Люди, которые могут понимать передовые пограничные концепты, создаваемые не вполне людьми. Но главное умение жаргонавтов — пересказывать эти достижения другим людям, таким образом, чтобы эти они были понятны. Главный друг в этом — аналогия. Здесь-то и кроется возможность разрешения (ВМ) из предыдущего сообщения. Однако, нам слишком часто кажется, что когда мы поняли аналогию, то мы поняли и саму проблему. Может оказаться, что это совсем не так, но иллюзия понимания у нас возникнет. Возможно, в этом огромная проблема одного из моих любимейших философов Дэниела Деннета... Я понимаю все или многие его метафоры, но могу ли я быть уверен, что я понимаю реальность, упакованную в эти метафоры?
Я думаю, что вы уже поняли к чему я клоню. Вы понимаете, что пишет Антон Кузнецов? А что он говорит? Мне кажется, что я понимаю.
Если вы тоже, то поздравляю — вы жаргонавт, наподобие Сири Китона.
Удачного путешествия через космос, коллеги.
Спойлерить концовку не буду.
Всё повествование ведётся от имени не упомянутого мной члена экипажа Сири Китона. Китон — жаргонавт (jargonaut) или синтет. Весь роман написан от его лица и является как бы обработкой набора дневниковых записей. И только поэтому у нас есть возможность понять фактическую сторону произошедшего.
Дело в том, что Банда Четырёх, Исаак Шпиндель, ИИ «Тезея» и остальные — обладают способностями, находящимися далеко за пределами человеческих. А вот сам Сири Китон — человек, пусть и с некоторыми усовершенствованиями. У него нет никакой другой задачи на борту «Тезея», кроме того, чтобы, так сказать, решать на практике проблему Куайна о неопределённости перевода. Никто из других членов экипажа не пытается Китону ничего объяснять, он — обуза и помеха, «комиссар». Постлюди говорят между собой на смеси санскрита, английского и других языков, переключаясь между ними тогда, когда это удобно. Иногда они могут выражаться прямо математическими уравнениями или логическими формулами. Люди давно перестали понимать тех, кто решил стать постлюдьми, но результаты их работы очень важны.
Тогда-то и появились жаргонавты. Люди, которые могут понимать передовые пограничные концепты, создаваемые не вполне людьми. Но главное умение жаргонавтов — пересказывать эти достижения другим людям, таким образом, чтобы эти они были понятны. Главный друг в этом — аналогия. Здесь-то и кроется возможность разрешения (ВМ) из предыдущего сообщения. Однако, нам слишком часто кажется, что когда мы поняли аналогию, то мы поняли и саму проблему. Может оказаться, что это совсем не так, но иллюзия понимания у нас возникнет. Возможно, в этом огромная проблема одного из моих любимейших философов Дэниела Деннета... Я понимаю все или многие его метафоры, но могу ли я быть уверен, что я понимаю реальность, упакованную в эти метафоры?
Я думаю, что вы уже поняли к чему я клоню. Вы понимаете, что пишет Антон Кузнецов? А что он говорит? Мне кажется, что я понимаю.
Если вы тоже, то поздравляю — вы жаргонавт, наподобие Сири Китона.
Удачного путешествия через космос, коллеги.
🔥8🤔1🌚1
5. Охота на зомби в астральном кристалле: Квантовое месиво в извращённом Аду
Среди всех известных мне философских теорий сознания, мне очень нравится одна. И по удивительному совпадению она вышла из под пера отечественного философа. Это теория Вадима Валерьевича Васильева. На моё мировоззрение не очень хорошо ложится тот онтологический статус сознания, на который указывает эта теория. Однако и методологически, и по характеру некоторых неожиданных поворотов мысли, она одна из лучших, что я проработал. Узнать о ней вы можете из книги «Сознание и вещи. Очерк феноменалистической онтологии» (2014), также некоторые дополнительные детали есть в работе «В защиту классического компатибилизма. Эссе о свободе воли» (2016). Ну, если заинтересовались, обязательно стоит посмотреть новейшую дискуссию по поводу аргумента Васильева против тезиса о локальной супервентности сознания на физическом («аргумент случайных близнецов») в 16-м номере журнала «Финиковый компот».
Также, полагаю, вы слышали об информационной теории сознания Д. И. Дубровского. Вероятно знаете о потрясающей работе главного нейроучёного нашей страны К. В. Анохина по созданию своей гиперсетевой теории сознания.
Несмотря на то, что каждый из трёх упомянутых проектов представляет собой впечатляюще сложную конструкцию, всё же при сравнении их с тем, что происходит на Западе, возникает некоторое чувство обиды (правда, при знакомстве с теорией Васильева в меньшей степени). И вот почему. Да, конечно, там мы тоже видим очень надёжные натуралистические подходы и всё такое, но там вот есть Филип Гофф, панпсихист, который из своего панпсихизма выводит ещё и нормативные установки. Мол, если дать людям понять, что вся вселенная сознательна хотя бы в каком-то смысле, у нас будет больше мотивов защищать её и беречь.
И панпсихистов там — много. И космопсихисты есть. И дуалисты есть, их мало, но они есть. И христианские физикалисты есть, которые утверждают, что перед смертью Бог похищает наши тела и заменяет их на точные копии. Таким образом они решают проблему грядущего воскресения мёртвых, сохраняя нумерическое тождество ныне живущего с тем, кто воскреснет, а также решая дополнительные проблемы типа восстановления тела из праха после, скажем, сожжения. Ладно, последнее имеет мало отношения к сознанию, но я хочу чтобы вы поняли моё переживание. Вот такие там вот аналитические философы! Всё интересно и круто, как в каком-нибудь комиксе.
Сегодня я своими словами перескажу вам некоторые идеи отечественного философа Евгения Михайловича Иванова. Приготовьтесь, будет плотненько — потребуется рассказать о некоторых вещах связанных с квантовым миром, что всегда сложно делать популярно. И нет — это не будет скучная квантовая теория сознания типа как у С. Хамероффа. Будет интересно.
Начнём с поиска и уничтожения зомби. Напомню, что философский зомби (далее «ф-зомби») — это мыслимое существо идентичное человеку, но лишённое феноменального сознания. При взгляде со стороны ф-зомби будет точно таким же как и любой другой человек. Тыкните в него иголкой — скажет «Ай, больно! Ты чё дурак что ли?» Поговорите с ним по душам — скажет «Да, приятно знать, что кто-то чувствует то же, что и я. Спасибо, дружище». Однако внутри у ф-зомби «будет темно». Он начисто будет лишён ощущения того каково это быть им. А в отношении чувств он будет лишён ощущения того каково это переживать эти чувства. Как было сказано — он будет лишён феноменального сознания, то есть такого, что обладает такими свойствами как интенциональность и приватность (и некоторыми другие, но эти два наиболее показательные). На русском языке о ф-зомби можно почитать здесь.
Среди всех известных мне философских теорий сознания, мне очень нравится одна. И по удивительному совпадению она вышла из под пера отечественного философа. Это теория Вадима Валерьевича Васильева. На моё мировоззрение не очень хорошо ложится тот онтологический статус сознания, на который указывает эта теория. Однако и методологически, и по характеру некоторых неожиданных поворотов мысли, она одна из лучших, что я проработал. Узнать о ней вы можете из книги «Сознание и вещи. Очерк феноменалистической онтологии» (2014), также некоторые дополнительные детали есть в работе «В защиту классического компатибилизма. Эссе о свободе воли» (2016). Ну, если заинтересовались, обязательно стоит посмотреть новейшую дискуссию по поводу аргумента Васильева против тезиса о локальной супервентности сознания на физическом («аргумент случайных близнецов») в 16-м номере журнала «Финиковый компот».
Также, полагаю, вы слышали об информационной теории сознания Д. И. Дубровского. Вероятно знаете о потрясающей работе главного нейроучёного нашей страны К. В. Анохина по созданию своей гиперсетевой теории сознания.
Несмотря на то, что каждый из трёх упомянутых проектов представляет собой впечатляюще сложную конструкцию, всё же при сравнении их с тем, что происходит на Западе, возникает некоторое чувство обиды (правда, при знакомстве с теорией Васильева в меньшей степени). И вот почему. Да, конечно, там мы тоже видим очень надёжные натуралистические подходы и всё такое, но там вот есть Филип Гофф, панпсихист, который из своего панпсихизма выводит ещё и нормативные установки. Мол, если дать людям понять, что вся вселенная сознательна хотя бы в каком-то смысле, у нас будет больше мотивов защищать её и беречь.
И панпсихистов там — много. И космопсихисты есть. И дуалисты есть, их мало, но они есть. И христианские физикалисты есть, которые утверждают, что перед смертью Бог похищает наши тела и заменяет их на точные копии. Таким образом они решают проблему грядущего воскресения мёртвых, сохраняя нумерическое тождество ныне живущего с тем, кто воскреснет, а также решая дополнительные проблемы типа восстановления тела из праха после, скажем, сожжения. Ладно, последнее имеет мало отношения к сознанию, но я хочу чтобы вы поняли моё переживание. Вот такие там вот аналитические философы! Всё интересно и круто, как в каком-нибудь комиксе.
Сегодня я своими словами перескажу вам некоторые идеи отечественного философа Евгения Михайловича Иванова. Приготовьтесь, будет плотненько — потребуется рассказать о некоторых вещах связанных с квантовым миром, что всегда сложно делать популярно. И нет — это не будет скучная квантовая теория сознания типа как у С. Хамероффа. Будет интересно.
Начнём с поиска и уничтожения зомби. Напомню, что философский зомби (далее «ф-зомби») — это мыслимое существо идентичное человеку, но лишённое феноменального сознания. При взгляде со стороны ф-зомби будет точно таким же как и любой другой человек. Тыкните в него иголкой — скажет «Ай, больно! Ты чё дурак что ли?» Поговорите с ним по душам — скажет «Да, приятно знать, что кто-то чувствует то же, что и я. Спасибо, дружище». Однако внутри у ф-зомби «будет темно». Он начисто будет лишён ощущения того каково это быть им. А в отношении чувств он будет лишён ощущения того каково это переживать эти чувства. Как было сказано — он будет лишён феноменального сознания, то есть такого, что обладает такими свойствами как интенциональность и приватность (и некоторыми другие, но эти два наиболее показательные). На русском языке о ф-зомби можно почитать здесь.
👍2😁1🤔1
Вы можете помыслить такое существо? Если да, то это значит, что ф-зомби логически возможны. А если так, то сознание, которое есть у нас самих, является добавочным свойством никак не привязанным к физической реальности. Если зомби мыслимы, то отсутствует даже минимальная зависимость ментального от физического. И надо думать почему тогда ментальное вообще есть. Так как мыслим мир полностью тождественный нашему по всем физическим фактам — от динозавров до наполеоновских войн и от Парижской коммуны до этого сообщения в Telegram — но не имеющий ментальных свойств. Всем этим могли бы заниматься чисто биологические роботы (ф-зомби) на основании своих, да сложных, но понятных свойств.
Соответственно, есть люди, которые говорят, что ф-зомби попросту не мыслимы. Обычно — материалисты. Мол, если мы отмыслим феноменальное сознание, то мы потеряем нечто существенное, что нам лишь кажется не физическим. Несколько другая (но на самом деле почти такая же) линия отношения — сказать, что мы и есть ф-зомби. Вы говорите «феноменальное сознание»? Простите, а что это такое и как оно в нас попало? Ничего подобного там нет, вам только кажется. Мы и есть биологические автоматы, жизнь которых сопровождается самыми разнообразными свойствами, в том числе такими, которые этим биологическим автоматам представляются какими-то особыми ментальными состояниями.
Есть те, кто говорит, что ф-зомби таки мыслимы «и это очевидно». «Ну вам что? Сложно представить, что у всех людей вокруг вас нет того же сознательного опыта что у вас?» А если сказать таким людям, что, мол, да, сложно, то они скажут, что вы просто не принимаете проблему всерьёз. Короче говоря, защитить мыслимость, а значит возможность ф-зомби можно одним способом: пристально смотреть в глаза собеседнику, надувать ноздри и всем своим видом показывать, что мыслимость ф-зомби очевидна.
Однако давайте задумаемся. Гарантирует ли даже очень точное функциональное воспроизведение произвольной психической* функции автоматическое появление соответствующего данной функции субъективного «переживательного» феномена? Даже если этот феномен иллюзорен. На самом деле здесь задан тот же самый вопрос — возможны ли ф-зомби. Но, согласитесь, что заданный под таким углом, он снова позволяет задуматься об их мыслимости.
*Здесь и далее важно понять, что под психической функцией имеется ввиду чисто каузальная основа поведения. В этом смысле у новейшей машины на автопилоте, которая принимает решение во время ДТП куда въезжать — в стену и жертвовать пассажиром или в пешехода, которым оказалась беременная женщина — есть психология. Но мы не предполагаем, что это решение сопровождается «переживательным» аспектом «каково это принимать такое решение?»
Похоже, что такой вопрос можно будет задать всегда. Как бы мы ни пытались выдать желаемое за действительное, самих себя за ф-зомби или сказать, что ну, не отмысливается тело от сознания. Если присмотреться повнимательнее, утверждение о не мыслимости ф-зомби отстаивается примерно также как утверждение о мыслимости — если не самим раздуванием ноздрей, то указанием на таковое раздувание у оппонента.
Как же нам уничтожить ф-зомби? А вот не надо попадаться в ловушку натурализма, на самом деле! Если мы признаем, что само феноменальное сознание вносит решающий вклад в психические процессы, то мы сможем гораздо более надёжно сказать, что ф-зомби найдены и уничтожены. В самом деле, если никакого функционального аспекта отдельного от феноменального аспекта нет не потому что оба они зависимы от мозга, а потому что сознание в целом — динамика самого феноменального сознания, то ф-зомби просто не мыслимы. Ещё раз, другими словами — это не психические процессы сопровождаются феноменальными переживаниями, а наоборот психические процессы, в каком-то смысле, являются следствием того, что происходит в феноменальном сознании.
Соответственно, есть люди, которые говорят, что ф-зомби попросту не мыслимы. Обычно — материалисты. Мол, если мы отмыслим феноменальное сознание, то мы потеряем нечто существенное, что нам лишь кажется не физическим. Несколько другая (но на самом деле почти такая же) линия отношения — сказать, что мы и есть ф-зомби. Вы говорите «феноменальное сознание»? Простите, а что это такое и как оно в нас попало? Ничего подобного там нет, вам только кажется. Мы и есть биологические автоматы, жизнь которых сопровождается самыми разнообразными свойствами, в том числе такими, которые этим биологическим автоматам представляются какими-то особыми ментальными состояниями.
Есть те, кто говорит, что ф-зомби таки мыслимы «и это очевидно». «Ну вам что? Сложно представить, что у всех людей вокруг вас нет того же сознательного опыта что у вас?» А если сказать таким людям, что, мол, да, сложно, то они скажут, что вы просто не принимаете проблему всерьёз. Короче говоря, защитить мыслимость, а значит возможность ф-зомби можно одним способом: пристально смотреть в глаза собеседнику, надувать ноздри и всем своим видом показывать, что мыслимость ф-зомби очевидна.
Однако давайте задумаемся. Гарантирует ли даже очень точное функциональное воспроизведение произвольной психической* функции автоматическое появление соответствующего данной функции субъективного «переживательного» феномена? Даже если этот феномен иллюзорен. На самом деле здесь задан тот же самый вопрос — возможны ли ф-зомби. Но, согласитесь, что заданный под таким углом, он снова позволяет задуматься об их мыслимости.
*Здесь и далее важно понять, что под психической функцией имеется ввиду чисто каузальная основа поведения. В этом смысле у новейшей машины на автопилоте, которая принимает решение во время ДТП куда въезжать — в стену и жертвовать пассажиром или в пешехода, которым оказалась беременная женщина — есть психология. Но мы не предполагаем, что это решение сопровождается «переживательным» аспектом «каково это принимать такое решение?»
Похоже, что такой вопрос можно будет задать всегда. Как бы мы ни пытались выдать желаемое за действительное, самих себя за ф-зомби или сказать, что ну, не отмысливается тело от сознания. Если присмотреться повнимательнее, утверждение о не мыслимости ф-зомби отстаивается примерно также как утверждение о мыслимости — если не самим раздуванием ноздрей, то указанием на таковое раздувание у оппонента.
Как же нам уничтожить ф-зомби? А вот не надо попадаться в ловушку натурализма, на самом деле! Если мы признаем, что само феноменальное сознание вносит решающий вклад в психические процессы, то мы сможем гораздо более надёжно сказать, что ф-зомби найдены и уничтожены. В самом деле, если никакого функционального аспекта отдельного от феноменального аспекта нет не потому что оба они зависимы от мозга, а потому что сознание в целом — динамика самого феноменального сознания, то ф-зомби просто не мыслимы. Ещё раз, другими словами — это не психические процессы сопровождаются феноменальными переживаниями, а наоборот психические процессы, в каком-то смысле, являются следствием того, что происходит в феноменальном сознании.
👍2🤔1
Теперь нужно просто показать, что отношения в нашем мире таковы, что они исключают мыслимость и логическую возможность ф-зомби.
Первое что мы сделаем в этом направлении — признаем, что мы живём в квантовом мире. Истинная физика нашего мира — квантовая физика. Это так потому, что, в конечном итоге, всё в мире состоит из субатомных частиц.
Теперь немного теории. Вы слышали про коллапс волновой функции, я уверен. Он же — редукция волновой функции, он же — редукция фон Неймана. Что это такое? Поверьте, что как и все другие объекты мира, квантовые объекты (здесь достаточно думать, что это просто очень маленькие объекты) могут составлять системы — совокупность объектов со связывающими их отношениями. Подобно тому как мы можем получить информацию о состоянии любой системы, мы можем получить информацию и о состоянии квантовой системы. Для этого надо на неё просто посмотреть — осуществить наблюдение. Полученное в результате наблюдения состояние системы называется квантовым состоянием.
И вот здесь-то начинаются отличия квантовых систем от всех остальных систем. Дело в том, что скорости, на которых всё происходит в квантовых системах, близки к скоростям света (а это максимально возможная скорость). Если мы берём какую-то частицу и, допустим, нам удаётся совершенно точно измерить её скорость, то мы узнаем, что эта частица находится «везде». Её местоположение/траектория/она сама окажется размазана по всему пространству (что бы это слово ни значило). И с другой стороны, если мы берём какую-то частицу и, допустим, нам удаётся измерить её точное место положение, то мы вообще не в курсе куда и с какой скоростью она летит.
Из-за этого возникает загадка, которая и не даёт покоя учёным, и они нобелевку за нобелевкой рубят на этом деле. Мы можем запускать частицы, можем измерять их скорость или местоположение. И вот если мы запустили частицу (знали место в момент запуска), а потом поймали в какой-то точке, то мы не будем даже приблизительно знать по какой траектории она летела. Даже если мы измерим местоположение частицы через 0,000001 секунду после запуска, мы сможем предполагать, что она смоталась на Альфу Кентавра и только потом прилетела туда, где мы её поймали.
Вот это и есть волновая функция. Это, грубо говоря, F(x,y)=z, где x — наша частица, y — это в принципе любая точка пространства, а z — вероятность обнаружить нашу частицу в этой точке. Иными словами, это функция определённая для частицы в любой точке пространства равная вероятности обнаружить частицу в этой точке. Важно отметить, что это не вероятность местонахождения в произвольном месте нашей частицы, а вероятность её там обнаружить если начать искать.
Так вот, в тот момент, когда наблюдатель решает узнать, где находится частица, он это узнаёт — происходит тот самый коллапс волновой функции. Заранее неизвестно какая точка будет «выбрана» частицей, неизвестно также по какому принципу. Тут важно не только то, что частица летящая из пункта A в пункт B может быть обнаружена с определённой вероятностью где угодно (не стоит драматизировать — в некоторых точках пространства вероятность намного выше, чем в других, что позволяет думать о некотором облаке, движущемся сквозь пространство), но и то, что частица обнаруживает себя в тот же самый момент, что осуществляется наблюдение. Не через мгновение, а в тот же самый момент. Т.е. это происходит быстрее скорости света, упомянутой как максимальная.
В данный момент мы ничего не знаем (хотя там что-то было про прорыв в квантовой физике около 8 месяцев назад, но я ничего не понял) о том как это работает на самом деле. Хотя у нас есть надёжные математические способы всё это описать.
Первое что мы сделаем в этом направлении — признаем, что мы живём в квантовом мире. Истинная физика нашего мира — квантовая физика. Это так потому, что, в конечном итоге, всё в мире состоит из субатомных частиц.
Теперь немного теории. Вы слышали про коллапс волновой функции, я уверен. Он же — редукция волновой функции, он же — редукция фон Неймана. Что это такое? Поверьте, что как и все другие объекты мира, квантовые объекты (здесь достаточно думать, что это просто очень маленькие объекты) могут составлять системы — совокупность объектов со связывающими их отношениями. Подобно тому как мы можем получить информацию о состоянии любой системы, мы можем получить информацию и о состоянии квантовой системы. Для этого надо на неё просто посмотреть — осуществить наблюдение. Полученное в результате наблюдения состояние системы называется квантовым состоянием.
И вот здесь-то начинаются отличия квантовых систем от всех остальных систем. Дело в том, что скорости, на которых всё происходит в квантовых системах, близки к скоростям света (а это максимально возможная скорость). Если мы берём какую-то частицу и, допустим, нам удаётся совершенно точно измерить её скорость, то мы узнаем, что эта частица находится «везде». Её местоположение/траектория/она сама окажется размазана по всему пространству (что бы это слово ни значило). И с другой стороны, если мы берём какую-то частицу и, допустим, нам удаётся измерить её точное место положение, то мы вообще не в курсе куда и с какой скоростью она летит.
Из-за этого возникает загадка, которая и не даёт покоя учёным, и они нобелевку за нобелевкой рубят на этом деле. Мы можем запускать частицы, можем измерять их скорость или местоположение. И вот если мы запустили частицу (знали место в момент запуска), а потом поймали в какой-то точке, то мы не будем даже приблизительно знать по какой траектории она летела. Даже если мы измерим местоположение частицы через 0,000001 секунду после запуска, мы сможем предполагать, что она смоталась на Альфу Кентавра и только потом прилетела туда, где мы её поймали.
Вот это и есть волновая функция. Это, грубо говоря, F(x,y)=z, где x — наша частица, y — это в принципе любая точка пространства, а z — вероятность обнаружить нашу частицу в этой точке. Иными словами, это функция определённая для частицы в любой точке пространства равная вероятности обнаружить частицу в этой точке. Важно отметить, что это не вероятность местонахождения в произвольном месте нашей частицы, а вероятность её там обнаружить если начать искать.
Так вот, в тот момент, когда наблюдатель решает узнать, где находится частица, он это узнаёт — происходит тот самый коллапс волновой функции. Заранее неизвестно какая точка будет «выбрана» частицей, неизвестно также по какому принципу. Тут важно не только то, что частица летящая из пункта A в пункт B может быть обнаружена с определённой вероятностью где угодно (не стоит драматизировать — в некоторых точках пространства вероятность намного выше, чем в других, что позволяет думать о некотором облаке, движущемся сквозь пространство), но и то, что частица обнаруживает себя в тот же самый момент, что осуществляется наблюдение. Не через мгновение, а в тот же самый момент. Т.е. это происходит быстрее скорости света, упомянутой как максимальная.
В данный момент мы ничего не знаем (хотя там что-то было про прорыв в квантовой физике около 8 месяцев назад, но я ничего не понял) о том как это работает на самом деле. Хотя у нас есть надёжные математические способы всё это описать.
👍5🤔1
Почему это может быть важно, в т.ч. и в перспективе философии? Да просто потому, повторюсь, что всё что нас окружает и мы сами — состоим из частиц, обладающих вот этими свойствами. Поэтому есть разные способы интерпретировать происходящее. Например, американский физик Хью Эверетт предложил считать, что никакой объективной реальности за коллапсом волновой функции не стоит. У него были причины так считать (они связаны с тем, что если так считать, то это вступит в противоречие с тем как Шрёдингер описал эволюцию квантового состояния, но не будем усложнять), предположим же и мы, что у Эверетта были весомые основания для своей интерпретации и примем её как рабочую гипотезу.
Есть обычная физическая система: объект, прибор и наблюдатель. Эверетт полагал, что если описывать эту систему, то мы не увидим в ней никакого коллапса. Сейчас будет немного Marvel Cinematic Universe.
Вот исходное описание системы: «Прибор стоит на месте, наблюдатель сидит на месте, частица с вероятностью 50% летит налево и частица с вероятностью 50% летит направо». Потом в системе происходит изменение: прибор фиксирует местоположение частицы. Ничего не происходит быстрее скорости света. Поэтому система просто выглядит теперь так: «Прибор с вероятностью 50% показал местоположение частицы слева, прибор с вероятностью 50% показал местоположение частицы справа, наблюдатель с вероятностью 50% увидел частицу слева, наблюдатель с вероятностью 50% увидел частицу справа, частица с вероятностью 50% летит налево и частица с вероятностью 50% летит направо».
Как это понимают на обыденном уровне? В момент измерения вселенная и наблюдатель расщепились на N экземпляров (в примере выше — на два). В каждой из вселенных соответствующий экземпляр наблюдателя видит свой соответствующий ему результат измерения. Это создаёт иллюзию коллапса волновой функции у каждого из наблюдателей.
Если у Эверетта были поводы не верить в коллапс (и серьёзные!), то, как видим, у нас есть поводы не верить Эверетту. Потому что эти абсурдные расщепления вселенной — слишком тяжкая цена, которую мы должны заплатить за избежание сложностей с коллапсом.
Однако мы же философы. Давайте делать философские обобщения и интерпретировать научные достижения. Во-первых, нам надо избежать абсурдных расщеплений вселенной. Тем более, что концептуально это не могут быть разные вселенные — они каузально связаны с предыдущими состояниями, наследуют им, и поэтому это, хотя бы в каком-то смысле одна вселенная. Во-вторых, квантовая механика формально применима к любым физическим системам.
Давайте себе представим уникальную волновую функцию вселенной, определённую на каждом моменте времени. Пусть она задана в гипотетический момент возникновения вселенной. Эта функция описывает вероятность каждого возможного состояния вселенной в каждый момент времени. F(x)=y, где x — произвольный момент времени, y — состояние вселенной. Буквально каждое возможное состояние. Эта функция описывает, что было бы если бы динозавры эволюционировали до разумных существ или что было бы если бы вы пили сегодня не кофе, а чай и наоборот.
Объект (вселенную), которая может быть описана таким уравнением предлагается назвать «Квантовый кристалл». Мы живём внутри этого кристалла и каждое мгновение совокупность всех произошедших здесь событий, совершённых выборов, просто «перещёлкивает» состояние кристалла из одного, заданного в нём в момент его возникновения, состояние в другое. Так и живём.
Причём если рассматривать этот Квантовый кристалл как нечто объективно существующее, то ни о каком расщеплении вселенных речи просто не идёт — это всё один объект. Зато проблемы, связанные с эвереттовской интерпретацией решаются, а сама эта интерпретация решает проблемы других интерпретаций.
А при чём здесь зомби?
Есть обычная физическая система: объект, прибор и наблюдатель. Эверетт полагал, что если описывать эту систему, то мы не увидим в ней никакого коллапса. Сейчас будет немного Marvel Cinematic Universe.
Вот исходное описание системы: «Прибор стоит на месте, наблюдатель сидит на месте, частица с вероятностью 50% летит налево и частица с вероятностью 50% летит направо». Потом в системе происходит изменение: прибор фиксирует местоположение частицы. Ничего не происходит быстрее скорости света. Поэтому система просто выглядит теперь так: «Прибор с вероятностью 50% показал местоположение частицы слева, прибор с вероятностью 50% показал местоположение частицы справа, наблюдатель с вероятностью 50% увидел частицу слева, наблюдатель с вероятностью 50% увидел частицу справа, частица с вероятностью 50% летит налево и частица с вероятностью 50% летит направо».
Как это понимают на обыденном уровне? В момент измерения вселенная и наблюдатель расщепились на N экземпляров (в примере выше — на два). В каждой из вселенных соответствующий экземпляр наблюдателя видит свой соответствующий ему результат измерения. Это создаёт иллюзию коллапса волновой функции у каждого из наблюдателей.
Если у Эверетта были поводы не верить в коллапс (и серьёзные!), то, как видим, у нас есть поводы не верить Эверетту. Потому что эти абсурдные расщепления вселенной — слишком тяжкая цена, которую мы должны заплатить за избежание сложностей с коллапсом.
Однако мы же философы. Давайте делать философские обобщения и интерпретировать научные достижения. Во-первых, нам надо избежать абсурдных расщеплений вселенной. Тем более, что концептуально это не могут быть разные вселенные — они каузально связаны с предыдущими состояниями, наследуют им, и поэтому это, хотя бы в каком-то смысле одна вселенная. Во-вторых, квантовая механика формально применима к любым физическим системам.
Давайте себе представим уникальную волновую функцию вселенной, определённую на каждом моменте времени. Пусть она задана в гипотетический момент возникновения вселенной. Эта функция описывает вероятность каждого возможного состояния вселенной в каждый момент времени. F(x)=y, где x — произвольный момент времени, y — состояние вселенной. Буквально каждое возможное состояние. Эта функция описывает, что было бы если бы динозавры эволюционировали до разумных существ или что было бы если бы вы пили сегодня не кофе, а чай и наоборот.
Объект (вселенную), которая может быть описана таким уравнением предлагается назвать «Квантовый кристалл». Мы живём внутри этого кристалла и каждое мгновение совокупность всех произошедших здесь событий, совершённых выборов, просто «перещёлкивает» состояние кристалла из одного, заданного в нём в момент его возникновения, состояние в другое. Так и живём.
Причём если рассматривать этот Квантовый кристалл как нечто объективно существующее, то ни о каком расщеплении вселенных речи просто не идёт — это всё один объект. Зато проблемы, связанные с эвереттовской интерпретацией решаются, а сама эта интерпретация решает проблемы других интерпретаций.
А при чём здесь зомби?
👍1🤔1
Если отказаться от тезиса о зависимости сознания от мозга, то квантовое «расщепление» мозга при переключениями между состояниями Квантового кристалла не требует «расщепления» (или в наших терминах переключения) сознания. Если хотим сохранить принцип каузальной замкнутости физической реальности — viola! — сознание воспринимает Квантовый кристалл и актуализирует одно из его возможных состояний для себя как чувственно воспринимаемое и никак на эти переключения не влияет. Оно лишь выбирает одно из состояний Кристалла и порождает чувственный образ соответствующий этому состоянию. Также оно запоминает это состояние, чтобы последующие чувственные состояния были согласованы с предыдущими.
Подчёркиваю, что эта «актуализация квантовой альтернативы» никакого влияния на Кристалл не оказывает. Он каузально замкнут и эволюционирует в соответствии с положенными в таком случае законами.
Ясно, что при таком понимании никакие ф-зомби невозможны. Здесь, извините, не сознание супервентно на физическом, а наоборот в каком-то смысле. Физическое состояние мозга для того состояния Квантового кристалла, которое некоторое сознание выбрало как актуальное, зависимо, собственно, от выбора этого сознания.
На том как Евгений Михайлович решает вопрос интерсубъективности я останавливаться не буду. А, в целом, согласитесь. Упаковать все возможные миры достижимые из некоторого начального в один актуальный — трюк чуть ли не покруче, чем признать возможные миры физически существующими.
Ознакомиться с трудами Евгения Михайловича можно здесь: https://proza.ru/2016/06/21/1596
Подчёркиваю, что эта «актуализация квантовой альтернативы» никакого влияния на Кристалл не оказывает. Он каузально замкнут и эволюционирует в соответствии с положенными в таком случае законами.
Ясно, что при таком понимании никакие ф-зомби невозможны. Здесь, извините, не сознание супервентно на физическом, а наоборот в каком-то смысле. Физическое состояние мозга для того состояния Квантового кристалла, которое некоторое сознание выбрало как актуальное, зависимо, собственно, от выбора этого сознания.
На том как Евгений Михайлович решает вопрос интерсубъективности я останавливаться не буду. А, в целом, согласитесь. Упаковать все возможные миры достижимые из некоторого начального в один актуальный — трюк чуть ли не покруче, чем признать возможные миры физически существующими.
Ознакомиться с трудами Евгения Михайловича можно здесь: https://proza.ru/2016/06/21/1596
🔥2🤔1
6. Кто элиминирует элиминативистов?
Упоминал в предыдущем посте С. Хамероффа, а вдруг он тут как тут. Да ещё и с такими интересными идеями.
Но главное другое. На конференции выступил и Антон Кузнецов. Детали его доклада мне неизвестны, жду какой-нибудь текст. Но реконструировать для вас я могу попытаться. И начну издалека.
На Грязновских чтениях 2021 года, Антон делал доклад «Иллюзия иллюзионизма» (есть одноимённая статья швейцарского философа Маритине Нида-Рюмелин, но доклад Антона не имел к ней отношения, просто название идеально подходило). Вот ссылка с тайм-кодом.
Мне повезло знать некоторые детали об этой идее Антона, и сейчас я попытаюсь рассказать вам о принципе онтологической справедливости из которого следует базовый онтологический дуализм. А после этого попытаюсь предположить, что же рассказал Антон во время доклада на «Науке о сознании».
Итак, в мире есть понятные нам вещи. От звезды до Галактики и от бактерии до Баха. Все они, в общем, обладают понятными свойствами и доступны для изучения от третьего лица. Но у некоторых таких вещей мы подозреваем наличие чего-то, что обладает тем, что мы назвали феноменальными свойствами. Это что-то — сознание. Например, одно из таких свойств — интенциональность. Сознание всегда «о чём-то». Оно на что-то направлено. В сознании имеется что-то: кадр реальности со всеми визуальными образами, запахами и звуками; нечто воображаемое; какая-то мысль. Но разве мы подозреваем что случайно взятая галактика о чём-то? Или электрон? Или, другой пример, приватность. Сознание кажется доступным только от первого лица, только от лица того, кому оно принадлежит. Что это такое? Мы даже фотон можем положить на предметное стекло и распилить напополам. В мире не должно быть ничего доступного только от первого лица.
Отсюда вывод: значит сознания как чего-то обладающего феноменальными свойствами нет. Что могут предъявить реалисты в отношении такого сознания? Только слова «но оно очевидно же есть». Действительно, всё на что я могу ссылаться — на то что сейчас я нахожусь в сознательном состоянии и подозреваю его у вас. Но это не научно. Люди постоянно ошибаются. Постоянно пребывают в плену иллюзий. Так что не надо доверять интуиции. Давайте верить учёным.
Итак, обозначим буквами Q и P две разные вещи:
Q — феноменальные свойства сознания;
P — физические свойства мира.
Также возьмём:
Q+ — утверждение, гипотезу «феноменальное сознание существует»;
P+ — утверждение, гипотезу «физические вещи существуют».
А также Q- и P- — обратные тезисы.
Сначала посмотрим на то, что делают иллюзионисты, сторонники идеи, что Q+ — ложное утверждение. Отбросим тезис Q+, так как нам недостаточно «очевидности» вроде «сознание есть и всё тут — мы это видим».
Но мы ж философы. Давайте всё-таки разберёмся как именно мы отбрасываем утверждение Q+.
Посмотрим на каждое отдельное переживание. Боль, наблюдение цвета, ощущение собственного «я» и так далее. Вроде бы, интуитивно, они есть. На основании этого мы делаем утверждение Q+. Но можем ли мы ошибаться в том, что у нас есть эти ощущения? Мы должны это проверить уже хотя бы потому, что мы постулируем невозможность их пронаблюдать от третьего лица. Это одно из феноменальных качеств, которым мы по определению наделяем эти переживания.
Поэтому достаточно легко сказать, что мы можем ошибаться в отношении существования каждого подобного ощущения. Одновременно мы утверждаем, что существование этих ощущений очевидно.
Таким образом:
(1) Очевидность не может быть обоснованием существования.
(2) Мы можем ошибаться в том, что у нас есть феноменальные переживания.
Следовательно никаких феноменальных свойств нет.
Приходим к тезису Q-.
Давайте посмотрим на следствия из этого тезиса.
Опрокинем (1) на физическую реальность (она же «внешний мир»). Теперь сравним всё что есть во внешнем мире (событие, процесс, объект, всё что поддаётся индивидуации) с каждым ощущением.
Упоминал в предыдущем посте С. Хамероффа, а вдруг он тут как тут. Да ещё и с такими интересными идеями.
Но главное другое. На конференции выступил и Антон Кузнецов. Детали его доклада мне неизвестны, жду какой-нибудь текст. Но реконструировать для вас я могу попытаться. И начну издалека.
На Грязновских чтениях 2021 года, Антон делал доклад «Иллюзия иллюзионизма» (есть одноимённая статья швейцарского философа Маритине Нида-Рюмелин, но доклад Антона не имел к ней отношения, просто название идеально подходило). Вот ссылка с тайм-кодом.
Мне повезло знать некоторые детали об этой идее Антона, и сейчас я попытаюсь рассказать вам о принципе онтологической справедливости из которого следует базовый онтологический дуализм. А после этого попытаюсь предположить, что же рассказал Антон во время доклада на «Науке о сознании».
Итак, в мире есть понятные нам вещи. От звезды до Галактики и от бактерии до Баха. Все они, в общем, обладают понятными свойствами и доступны для изучения от третьего лица. Но у некоторых таких вещей мы подозреваем наличие чего-то, что обладает тем, что мы назвали феноменальными свойствами. Это что-то — сознание. Например, одно из таких свойств — интенциональность. Сознание всегда «о чём-то». Оно на что-то направлено. В сознании имеется что-то: кадр реальности со всеми визуальными образами, запахами и звуками; нечто воображаемое; какая-то мысль. Но разве мы подозреваем что случайно взятая галактика о чём-то? Или электрон? Или, другой пример, приватность. Сознание кажется доступным только от первого лица, только от лица того, кому оно принадлежит. Что это такое? Мы даже фотон можем положить на предметное стекло и распилить напополам. В мире не должно быть ничего доступного только от первого лица.
Отсюда вывод: значит сознания как чего-то обладающего феноменальными свойствами нет. Что могут предъявить реалисты в отношении такого сознания? Только слова «но оно очевидно же есть». Действительно, всё на что я могу ссылаться — на то что сейчас я нахожусь в сознательном состоянии и подозреваю его у вас. Но это не научно. Люди постоянно ошибаются. Постоянно пребывают в плену иллюзий. Так что не надо доверять интуиции. Давайте верить учёным.
Итак, обозначим буквами Q и P две разные вещи:
Q — феноменальные свойства сознания;
P — физические свойства мира.
Также возьмём:
Q+ — утверждение, гипотезу «феноменальное сознание существует»;
P+ — утверждение, гипотезу «физические вещи существуют».
А также Q- и P- — обратные тезисы.
Сначала посмотрим на то, что делают иллюзионисты, сторонники идеи, что Q+ — ложное утверждение. Отбросим тезис Q+, так как нам недостаточно «очевидности» вроде «сознание есть и всё тут — мы это видим».
Но мы ж философы. Давайте всё-таки разберёмся как именно мы отбрасываем утверждение Q+.
Посмотрим на каждое отдельное переживание. Боль, наблюдение цвета, ощущение собственного «я» и так далее. Вроде бы, интуитивно, они есть. На основании этого мы делаем утверждение Q+. Но можем ли мы ошибаться в том, что у нас есть эти ощущения? Мы должны это проверить уже хотя бы потому, что мы постулируем невозможность их пронаблюдать от третьего лица. Это одно из феноменальных качеств, которым мы по определению наделяем эти переживания.
Поэтому достаточно легко сказать, что мы можем ошибаться в отношении существования каждого подобного ощущения. Одновременно мы утверждаем, что существование этих ощущений очевидно.
Таким образом:
(1) Очевидность не может быть обоснованием существования.
(2) Мы можем ошибаться в том, что у нас есть феноменальные переживания.
Следовательно никаких феноменальных свойств нет.
Приходим к тезису Q-.
Давайте посмотрим на следствия из этого тезиса.
Опрокинем (1) на физическую реальность (она же «внешний мир»). Теперь сравним всё что есть во внешнем мире (событие, процесс, объект, всё что поддаётся индивидуации) с каждым ощущением.
👍1🤔1
Мы имеем право задать сущностям внешнего мира тот же самый вопрос, что мы задали феноменальным свойствам. Можем ли мы ошибаться в отношении каждой сущности внешнего мира? Ответ: да, можем. Мы можем думать, что объект есть, а его нет. Мы можем думать, что объект одной температуры, а на самом деле он другой температуры. И так далее.
Можно ли сделать вывод, что физической реальности нет? То есть можем ли мы сделать из этого утверждение P-?
Если вы отвечаете «да», то отправляйтесь пожинать хэдшоты с ф-зомби в Квантовом кристалле. Нет, даже что-нибудь покруче вам придётся сделать. Вы буквально отрицаете существование внешнего мира. Я это даже обсуждать не хочу.
Но если вы отвечаете «нет», то — почему? Обойти здесь слово «очевидно» у вас никак не получится. Утверждение «P+ это позиция по умолчанию» — это лишь апелляция к очевидности названная другими словами.
Можно ответить, что мы принимаем существование отдельных физических свойств. И это ведёт к признанию истинности P+. Но дело в том, что мы можем принимать существование отдельных свойств только исходя из P+, обеспечивающего их существование. И никогда наоборот. И на всякий случай: каждый раз мы можем ошибаться насчёт каждого отдельного свойства.
Всё что на это может ответить на это иллюзионист: «отстаньте от P». И действительно, всё это было похоже на «а у вас в физической реальности чернокожих линчуют». Иллюзионисты могут сказать «Мы ведь опрашиваем Q! Что вы пристали к нам с P?!»
Но (и в этом суть) в том-то и дело, что эта аргументация и стремится показать, что утверждение о Q- инфицирует всю онтологию, заставляя на основании одного только понимания, что мы можем ошибаться в отношении отдельных вещей, отбросить существование всего класса этих вещей.
Хорошо, у нас есть гипотезы о P. Они постоянно сбываются. Это хороший повод принять и гипотезу о P+. Но не только прагматические основания позволяют нам постулировать P+. Философ Дж. Э. Мур указывает, что если кто-то будет говорить, что внешнего мира нет, то он тут же будет впадать в логическое противоречие. Дело в том, что такое утверждение возможно только в ситуации, когда внешний мир есть («В защиту здравого смысла», 1925). Сама необходимость сделать такое утверждение продиктовано наличием внешнего мира. Это самые сильные доводы в пользу P+. Мы просто не можем принять позицию о P- из-за этого логического противоречия — даже если мы будем утверждать P-, мы будем делать это, полагая, что P+.
Однако (и это трудно заметить!), довод в пользу принятия внешнего мира покоится на оппозиции внешнего и внутреннего. Вот такой тезис: сильный довод в пользу P+ возможен только тогда, когда Q+.
Если я говорю, что нет внешнего мира, я всё равно делаю утверждение о внешнем мире.
Если я говорю, что ощущение боли нереально, то я всё равно продолжаю её испытывать.
Может показаться, что это выглядит неудовлетворительно. Но всё это должно показать, что утверждения о P и утверждения о Q равноправны. Люди, которые отрицают Q+, просто выдвигают к Q слишком сильные требования. Это можно делать — мы можем делать что угодно, но мы должны выдвигать точно такие же требования и к P в этом случае.
Очевидность не работает ни в отношении того, ни в отношении другого. Это и есть принцип онтологической справедливости. Поэтому если кто-то пытается отрицать Q+, то, даже если он всё делает правильно, этот человек уничтожает всю онтологию. Тут же любые онтологические высказывания становятся либо бессмысленными, либо невозможными.
Вот всё это рассуждение — аргумент в пользу базового онтологического дуализма, которое должно показать, что Q+ несомненно позитивный тезис. Критика отрицающая Q не может быть принята по следующим причинам:
а) отрицая Q, мы неизбежно думаем, что очевидность всё же может быть доводом, но в отношении P;
б) отрицая Q, мы неизбежно критикуем конкретные, частные ощущения, открывая для такой же критики конкретные физические сущности.
Тогда:
Либо онтология уничтожена вообще и Q-&P-.
Либо онтология дуальна и Q+&P+.
Что же, по всей видимости, сказал Антон на «Науке о сознании» вчера?
Можно ли сделать вывод, что физической реальности нет? То есть можем ли мы сделать из этого утверждение P-?
Если вы отвечаете «да», то отправляйтесь пожинать хэдшоты с ф-зомби в Квантовом кристалле. Нет, даже что-нибудь покруче вам придётся сделать. Вы буквально отрицаете существование внешнего мира. Я это даже обсуждать не хочу.
Но если вы отвечаете «нет», то — почему? Обойти здесь слово «очевидно» у вас никак не получится. Утверждение «P+ это позиция по умолчанию» — это лишь апелляция к очевидности названная другими словами.
Можно ответить, что мы принимаем существование отдельных физических свойств. И это ведёт к признанию истинности P+. Но дело в том, что мы можем принимать существование отдельных свойств только исходя из P+, обеспечивающего их существование. И никогда наоборот. И на всякий случай: каждый раз мы можем ошибаться насчёт каждого отдельного свойства.
Всё что на это может ответить на это иллюзионист: «отстаньте от P». И действительно, всё это было похоже на «а у вас в физической реальности чернокожих линчуют». Иллюзионисты могут сказать «Мы ведь опрашиваем Q! Что вы пристали к нам с P?!»
Но (и в этом суть) в том-то и дело, что эта аргументация и стремится показать, что утверждение о Q- инфицирует всю онтологию, заставляя на основании одного только понимания, что мы можем ошибаться в отношении отдельных вещей, отбросить существование всего класса этих вещей.
Хорошо, у нас есть гипотезы о P. Они постоянно сбываются. Это хороший повод принять и гипотезу о P+. Но не только прагматические основания позволяют нам постулировать P+. Философ Дж. Э. Мур указывает, что если кто-то будет говорить, что внешнего мира нет, то он тут же будет впадать в логическое противоречие. Дело в том, что такое утверждение возможно только в ситуации, когда внешний мир есть («В защиту здравого смысла», 1925). Сама необходимость сделать такое утверждение продиктовано наличием внешнего мира. Это самые сильные доводы в пользу P+. Мы просто не можем принять позицию о P- из-за этого логического противоречия — даже если мы будем утверждать P-, мы будем делать это, полагая, что P+.
Однако (и это трудно заметить!), довод в пользу принятия внешнего мира покоится на оппозиции внешнего и внутреннего. Вот такой тезис: сильный довод в пользу P+ возможен только тогда, когда Q+.
Если я говорю, что нет внешнего мира, я всё равно делаю утверждение о внешнем мире.
Если я говорю, что ощущение боли нереально, то я всё равно продолжаю её испытывать.
Может показаться, что это выглядит неудовлетворительно. Но всё это должно показать, что утверждения о P и утверждения о Q равноправны. Люди, которые отрицают Q+, просто выдвигают к Q слишком сильные требования. Это можно делать — мы можем делать что угодно, но мы должны выдвигать точно такие же требования и к P в этом случае.
Очевидность не работает ни в отношении того, ни в отношении другого. Это и есть принцип онтологической справедливости. Поэтому если кто-то пытается отрицать Q+, то, даже если он всё делает правильно, этот человек уничтожает всю онтологию. Тут же любые онтологические высказывания становятся либо бессмысленными, либо невозможными.
Вот всё это рассуждение — аргумент в пользу базового онтологического дуализма, которое должно показать, что Q+ несомненно позитивный тезис. Критика отрицающая Q не может быть принята по следующим причинам:
а) отрицая Q, мы неизбежно думаем, что очевидность всё же может быть доводом, но в отношении P;
б) отрицая Q, мы неизбежно критикуем конкретные, частные ощущения, открывая для такой же критики конкретные физические сущности.
Тогда:
Либо онтология уничтожена вообще и Q-&P-.
Либо онтология дуальна и Q+&P+.
Что же, по всей видимости, сказал Антон на «Науке о сознании» вчера?
👍1🤔1
Как-то сам Антон привёл такой пример. Завтра я пойду к зубному врачу и попрошу, чтобы мне сделали укол анестезии. Я попрошу об этом, потому что знаю, что иначе мне будет больно. И я подозреваю, что Кит Франкиш (философ-иллюзионист), если пойдёт к врачу, то тоже попросит об уколе. Но зачем это Франкишу? Ощущение боли ведь иллюзорно, так как ничто не может быть приватно и интенционально.
Очевидность не может быть свидетельством чего-то. То что я очевидно буду испытывать боль без укола — это не свидетельство того, что я буду её испытывать. Ну так может обойтись без анестезии?
Кажется, что этот пример показывает что-то очень существенное в отношении иллюзионизма.
По всей видимости пример с уколом показывает, что у вас есть ощущения, обладающие феноменальными свойствами. Но никаких свидетельств в пользу этого нет. Один мой друг, в спорах с которым я разыскивал свои собственные представления о сознании, постоянно спрашивал меня: «Чем отличается испытывание боли от знания о том, что ты испытываешь боль?» По всей видимости, действительно «знание об ощущение» — это что-то лишнее. Достаточно просто сказать «мне больно», но именно возможность сказать это и свидетельствует о знании об этом!
Тогда, сдавая феноменальные ощущения, иллюзионист должен сдать всё, что он знает о сознании вообще. Потому что всё что мы знаем о своём сознании мы знаем особым образом, который иллюзионист должен отрицать, потому что тут и знать-то нечего тем более как-то иначе, чем ты знаешь всё остальное.
Однако для того, чтобы сделать заявление в отношении феноменального сознания, ты, во-первых, должен иметь его ввиду, а, во-вторых, суметь объяснить откуда ты вдруг о нём узнал. И, кажется, что никакого другого пути, чтобы сказать, что у тебя было к нему особое познавательное отношение здесь нет.
Иллюзионист должен полагаться на какое-то совершенно дикое представление о том как и что мы знаем о сознании, чтобы быть иллюзионистом. Фактически, он должен говорить, что мы — биологические автоматы лишённые сознания, которые об этом не знают, но способны сделать заявление о своей природе, в которой этого сознания нет.
Имплицирует ли всё это существование феноменального сознания или только противоречивость иллюзионизма — вопрос открытый. Не уверен, что серьёзные элиминативные альтернативы иллюзионизму есть.
Очевидность не может быть свидетельством чего-то. То что я очевидно буду испытывать боль без укола — это не свидетельство того, что я буду её испытывать. Ну так может обойтись без анестезии?
Кажется, что этот пример показывает что-то очень существенное в отношении иллюзионизма.
По всей видимости пример с уколом показывает, что у вас есть ощущения, обладающие феноменальными свойствами. Но никаких свидетельств в пользу этого нет. Один мой друг, в спорах с которым я разыскивал свои собственные представления о сознании, постоянно спрашивал меня: «Чем отличается испытывание боли от знания о том, что ты испытываешь боль?» По всей видимости, действительно «знание об ощущение» — это что-то лишнее. Достаточно просто сказать «мне больно», но именно возможность сказать это и свидетельствует о знании об этом!
Тогда, сдавая феноменальные ощущения, иллюзионист должен сдать всё, что он знает о сознании вообще. Потому что всё что мы знаем о своём сознании мы знаем особым образом, который иллюзионист должен отрицать, потому что тут и знать-то нечего тем более как-то иначе, чем ты знаешь всё остальное.
Однако для того, чтобы сделать заявление в отношении феноменального сознания, ты, во-первых, должен иметь его ввиду, а, во-вторых, суметь объяснить откуда ты вдруг о нём узнал. И, кажется, что никакого другого пути, чтобы сказать, что у тебя было к нему особое познавательное отношение здесь нет.
Иллюзионист должен полагаться на какое-то совершенно дикое представление о том как и что мы знаем о сознании, чтобы быть иллюзионистом. Фактически, он должен говорить, что мы — биологические автоматы лишённые сознания, которые об этом не знают, но способны сделать заявление о своей природе, в которой этого сознания нет.
Имплицирует ли всё это существование феноменального сознания или только противоречивость иллюзионизма — вопрос открытый. Не уверен, что серьёзные элиминативные альтернативы иллюзионизму есть.
👍3❤2🤔1