9. Теология "Криминального чтива"

Сейчас будет неожиданный пост. Но потом всё снова пойдёт как обычно.

В "Криминальном чтиве" есть все 10 заповедей. В скобках указываю номер заповеди.

- Винсент запал на Мию Уоллес и уговаривает себя уехать и предаться самоудовлетворению (7).
- Бутч почитает родителей - едет за отцовскими часами, рискуя жизнью (5).
- Партнёры Марселоса Уоллеса воруют его чемодан (8).
- Джулс идёт по жизни с именем Господа на устах (1).
- Джулс не ест свинину (самое спорное, 4).
- Винсент употребляет героин (возможно 2).
- Винсент случайно убивает информатора Марселоса (6).
- В комичном обмене репликами Винсент богохульствует (3).
- Бутч отказывается "лечь" в поединке (спорно, 9).
- Миа использует чужие наркотики (10).

Там есть и пересечения. Это просто явные примеры. Понятно, что персонажи Тима Рота и Аманды Пламмер пытаются осуществить ограбление. Винсент входит в чужой дом и "желает жену ближнего". Джимми помогает другу под угрозой развала брака. Лэнс помогает Винсенту в ситуации с передозировкой. Гомосексуалы-насильники очевидно прелюбодействуют. И т.п.

Короче говоря, есть персонажи, которые следуют заповедям, а есть те, которые их нарушают. Все нарушители наказаны, а все блюстители, по меньшей мере, в нейтральной ситуации, а часто — вознаграждены.

Винсент - самый злостный нарушитель. И он поплатился за это.

А Бутч - самый закоренелый блюститель заповедей. Он даже не бросает человека в беде, когда это было и выгодно, и справедливо (с позиции ретрибутивизма). И Бутч вознаграждён за это.

Из-за нарушенной хронологии, мы сначала видим как Винсент погибает, но в конце фильма он жив. Когда они отвозят машину, с мёртвым Марвином в багажнике на свалку, то они, Винсент и Джулс идут по дороге вместе. А Джулс ведь всем говорит, что он пастырь, ведущий злых людей. Можно представить, что Джулс провожает душу Винсента на Небо. На Небо, да, я не ошибся. Во-первых, два раза за одно и то же не наказывают.

Во-вторых, до этого к ним приезжает мистер Вульф. Помните сколько герои говорят о воде и мытье рук? А потом мистер Вульф поливает героев из шланга. И даёт новую, не заляпанную кровью одежду. Это КРЕЩЕНИЕ. А мистер Вульф, возможно, Иоанн Креститель.

Поэтому-то Джулс отводит Винсента на Небо — крещение смывает грехи, если ты готов покаяться. Мистер Вульф строго просит Винсента принять свои ошибки и не быть требовательным.

Сцена в кафе всё-таки идёт после сцены у свалки... Не знаю. Может быть это необходимая остановка перед Раем. Как учил мейстер Экхарт, ад это то место, где сгорают грехи. Так как гряхи тяжелы, то по мере сгорания душа поднимается выше и выше. И в конце, когда полностью очищается, она возносится. Так что может Джулс отвёл Винсента в Чистилище. Ну это уже барочные завитки на главной идее.

Оставайтесь на связи.

P.S. После того как Винсент надел чистую одежду, на его футболке надпись "UC Santa Cruz". Прям "святой крест".

10. «Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет божескую волю вымерять циркулем»

Как-то Вадим Валерьевич Васильев делал доклад, и в дискуссии после доклада разговор ушёл куда-то в сторону от основной темы. Кто-то спросил докладчика о том как он решает проблему зла. И мне очень понравился ответ Вадима Валерьевича. Он был таким, что, мол, «по понятным причинам для меня нет такой проблемы», но «если считать одну гипотезу верной, то можно получить много интересных философских результатов».

Когда-то Дэниел Деннет придумал глагол «плантингировать», образованный от фамилии аналитического философа религии / аналитического теолога Алвина Плантинги. Глагол этот означает «использовать удобрение XX века для поддержания новых ростков из идей XI, о которых все уже думали, что они пришли в негодность». Я очень люблю Деннета, его философский метод кажется мне просто идеальным. Некоторые его метафоры я нахожу очень удачными (может через пару сообщений напишу о Башне Порождения и Проверки). Метафилософская позиция Деннета сообщает современной философской дискуссии олдскульный хардкорный задор, когда можно было бросаться оскорблениями в коллег. Мне это тоже близко 🌚

Но вот тут Деннет не прав!

Извините меня, но если вашей материалистической онтологии угрожает «странное» утверждение, стимулирующее длительную дискуссию, то может быть оно не такое уж и странное. Может быть что-то имеет смысл пересмотреть, чтобы отвести возражение? Или прямо указать на проблему в самом утверждении?

Посмотрите как удачно и изящно сказал Васильев. Одной фразой все теологические вопросы были перемещены в эпистемологию. Да, вы что-то можете узнать посредством аргументативных теологических построений, но все ваши рассуждения будут строиться на гипотезе, а поэтому результаты будут носить характер исключительно методологический, поучающий, рекреационно-релаксационный, проповеднический, классификационный, иллюстративный, формализующий, интерпретирующий, перефразирующий, толкующий, подводящий итоги.

Мне крайне близок такой взгляд на аналитическую теологию. По трём причинам.

(1) Эпистемическая установка. То что сказал Васильев. Кажется совершенно очевидным, что результаты полученные как итог познавательных предприятий, организованных в отношении следствий из гипотезы о существовании Бога, не будут напрасными.

(2) Метафилософская установка. Определённый класс утверждений неизбежно будет относиться к гипотезе особым образом. Эти утверждения будут доказательствами истинности гипотезы. Любые традиционные или новые доказательства существования Бога. Это могут быть как прямые доказательства, так и косвенные, вроде доказательств существования души или, другой пример, в случае принятия морального реализма, попытки показать, что лучшего кандидата, чем Бог на формирование моральной структуры вселенной у нас просто нет. В рамках этой установки, я полагаю, что утверждения затрагивающие онтологию могут служить краш-тестом для материалистических философских систем. Не убегая, но возражая теологическим построениям, материалисты могли бы довести свои аргументы до совершенства. Конечно, такие как Деннет считают, что совершенство уже достигнуто и можно с гордым видом сидеть голой попой на муравейнике. Но вдруг нет?

(3) Христианская религиозная установка. Я полагаю, что концепция веры в существование Бога, а не знания о Его существовании крайне важна в рамках христианства. «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (к Евреям 11:1). Думаю, что религия — это деятельность осуществляемая из предположения о существовании и структуре нематериального мира или (чтобы не обижать тех, кто не считает Бога трансцендентным) нематериального компонента мира. То есть я считаю, что отношение к аналитической теологии как к огромному построению, основанному на одной лишь гипотезе — это добродетельное отношение! Так и надо.

Однако, общим местом уже становится шокирующий тезис, что мир не какой угодно, а какой-то (эту исключительно удачную формулировку приписывают Е. В. Логинову). Что это может означать в свете предложенных выше рассуждений в пользу того, что существование Бога — лишь гипотеза? Почему это вообще важно? Дело в том, что, мы ж учёные, ну или по крайней мере действуем в академических рамках. Поэтому познавательно порядочно было бы отбрасывать гипотезы, которые со всей очевидностью ложны. Тут удачно получилось, что (1), (2) и (3) поддерживают друг друга — если то, что написано в (3) кажется вам бредом, то вы можете допустить, что результаты полученные в рамках (1) могут быть полезны. И так далее.

Но главное-то не это.

А вдруг гипотеза истинна? Вдруг все большие проблемы и вечные философские вопросы не находят ответа именно потому, что решаются в рамках одной только философии? Не можем определиться между моральным реализмом и антиреализмом? Предположите, что Бог есть и он определяет моральную структуру вселенной. Viola! Проблема решена. Но тут возразят, что это тянет за собой новые вечные вопросы и большие проблемы — упомянутую проблему зла, например. Так что цена, которую нам надо заплатить, слишком высока и по сути мы ничего не достигаем. Из этого можно сделать новое утверждение.

(4) Плантингирующая установка. Если дискуссию можно стимулировать, то стоит это сделать. Философия тем больше философия, чем больше в её рамках идёт разговор, и тем меньше она философия, чем больше в её рамках просят помолчать.

Короче говоря, если ростки XI века продолжают расти, то значит условия для вымирания ещё не наступили. А может и не наступят. Может в структуре самой философии есть что-то такое, что она всегда будет предоставлять качественный навоз для их прорастания.

Других выводов сегодня не будет. Но дальше в канале будет ещё много об аналитической теологии. Также предлагаю вашему вниманию перевод статьи оксфордского доктора философии М. Бакера-Хитча «Аналитическая теология и аналитическая философия религии: в чём разница?»

11. Wetware

Артём Петрович порассуждал на тему компьютерной метафоры сознания. Я по первому образованию и по двенадцати годам работы «компьютерщик». Значительную часть моей карьеры составляла работа со средствами виртуализации и подобными вещами. И вот, читая рассуждение, я вдруг понимаю, что нахожусь в двояком положении по отношению к оному рассуждению.

С одной стороны я с Артёмом Петровичем согласен. А с другой стороны я с ним не согласен. Как такое возможно? Давайте разбираться (тут я тыкаю пальцем в воображаемый объектив).

Центральный аспект сообщения Артёма Петровича:

>>Предполагаю, что многие из моих читателей играли в детстве в сегу или денди с картриджами. Кажется, что картридж — это такой же носитель информации, как диск или флешка. Так вот, картриджи устроены совершено не так: они представляют собой железо, hardware, которое объединяется с железом компьютера (приставки). На картридже нет файла игры. Игра реализована на самом железе этого картриджа. Соответственно, скачать игру с картриджа, загрузить ее на другой носитель нельзя.

>>Если компьютерная метафора верна и сознание — это, действительно, своего рода софт, то этот софт, скорее, похож на игру, вмонтированную в картридж для денди, а не на файл pdf.

Ну, во-первых, отметим, что сравнивать сознание с файлом вообще — не слишком продуктивно. Сознание нужно сравнивать с программой, сиречь с исполняемым файлом. Это здорово приближает компьютерную метафору сознания к реальности: есть API операционной системы, за который программа цепляется, есть всяческие библиотеки, базы данных и так далее. Дэниел Деннет достаточно хорошо с этим всем справляется — его метафора полна. Конечно, в рамках сообщения Артёма Петровича не требуется каких-то сугубых деталей, однако мне кажется важным отметить этот аспект. Именно потому, что картридже нет файла.

На полях: по этому Telegram-каналу может показаться, что я какой-то особый деннетовец. Но на самом-то деле мои симпатии целиком в противоположном лагере! Я вообще близок к аналитической теологии. Однако обстоятельства сложились таким образом, что мне метафоры Деннета кажутся очень близкими и работоспособными. Собственно, я думаю, что позицию Деннета по сознанию в известной степени следует считать позицией по умолчанию. А всё остальное надо доказывать.

Во-вторых, и это главное, если что-то в компьютерной технике можно реализовать аппаратно, то это же можно реализовать и программно. Артём Петрович сам упоминает, что игру можно эмулировать на другом носителе! Мы действительно можем использовать совсем другую аппаратную систему, написав такую программу, которая будет чисто цифровой реализацией функций интегральных схем, которые есть в картридже.

И более того, мы можем сделать переводчик / автоупаковщик. Представьте себе следующее. У вас есть PC, в него по USB воткнута коробочка, в которой есть разъём для картриджа. Вы вставляете в неё картридж, а затем на PC запускаете кнопку «начать перевод» в специальной программе. Эта программа последовательно пробегается по железу картриджа и реализует его аппаратный функционал в виде программных блоков. И на выходе выдаёт нам программу полностью реализующую картридж. Причём, нам даже может не требоваться цифровой эмулятор: если наш переводчик знает как устроена Dendy или Sega, он «зашивает» и их аппаратный функционал в результирующую программу.

(Тут идут слова о POSIX и иных вопросах совместимости с теми системами, на которых получившаяся игровая программа будет запускаться, но это не нужные детали. Этим замечанием в скобках я страхуюсь от гнева крутейших программистов, которые, я знаю, подписаны на этот канал.)

Почему это всё возможно? Именно потому что картридж — закрытая, то есть конечная, аппаратная система, совместимая с другой аппаратной системой. У материалистов, соответственно, есть основания предполагать, что наш мозг, реализующий сознание — тоже такая система.

Если это так, но никаких препятствий для переноса сознания на другой носитель нет и быть не может. Как только мы поймём все детали функционирования сознания на нашем hardware, мы сможем перекодировать этот hardware в software, пригодный для запуска на других hardware-системах. Нас вообще не должно волновать, что в мозге нет файла или программы сознания, а он сам — такая особая интегральная схема. Если он закрыт, то непреодолимых препятствий здесь нет.

Это то в чём я с Артёмом Петровичем не согласен. А в чём же я согласен? А согласен я с ним в сути разграничения, которое мы замечаем, когда видим какими принципиально разными путями возникли компьютерные системы и биологические системы, обладающие сознанием. Речь об эволюции.

Я считаю, что это разграничение нужно радикализировать. Дело не в том, что эволюция вслепую создала такую hardware систему, в которой такой-то функционал отсутствует или малодоступен. Описание выше должно было показать, что он должен быть в принципе доступен. Дело в том, что эволюция создала вообще не hardware систему. В научной фантастике и редких академических работах было введено словечко wetware. Я бы предложил предполагать, что wetware реализующий наше сознание он «ну ващпе другой». Не знаю уж почему. Отсутствие кремния? Присутствие белка? Что-то ещё?

Вы поняли на чью воду я лью мельницу? Конечно же здесь я на стороне Джона Сёрла. Я принадлежу к редкому классу философов, которые согласны с выводами из аргумента Китайская комната (но с какими выводами — это ещё надо долго выяснять).

Однако же, если вы считаете, что ваше сознание никогда нельзя будет скачать (даже в широком смысле предложенного выше перевода на программный язык) и загрузить (реализовать) на другом носителе, вы должны предполагать принципиальную и непреодолимую разницу между реализаторами. Это не два разных hardware, это hardware и wetware, отличающихся настолько, что в последнем происходит какой-то неведомый для легиона учёных и философов брейнфак. Простите мне этот озорной каламбурчик.

12. Quasimorph

Сотня подписчиков на канале, а я ничего не пишу. Но это не потому, что мне нечего сказать о философии или философского. Мне есть что сказать!

Приветствую всех подписавшихся! Предлагаю почитать уже высказанное выше и анонсирую, что дальше будет ещё больше и безумнее. Последнее время хочется про панпсихизм высказаться.

Причину по которой сейчас я пишу не в таком темпе, что взял вначале тоже выдам. Она интересная хотя бы отчасти.

Я участвую в разработке видеоигры. Называется она Quasimorph. И в первые демо уже можно поиграть бесплатно.

- Пролог отдельной игрой: https://store.steampowered.com/app/2347110/Quasimorph_End_of_Dream/
- На странице игры можно скачать демо, которое является приквелом к прологу: https://store.steampowered.com/app/2059170/Quasimorph/

Я там сценарист и автор IP (собственно, название тоже моё). Релиз в раннем доступе пока что назначен на 16-е августа.

Такие дела.

13. Религия справедливости

У нас тут в аналитическом ковене, есть представители разных философских идей. Панпсихисты, христианские физикалисты, материалисты (жаль Мария Секацкая редко пишет). Есть философы, у которых явно намечается система, которую надеюсь увидеть в целостном виде. И даже по сценам уже разграничение есть. Теологов в тоже больше одного.

Ну а я, стало быть, дуалист. Я бы не хотел предвосхищать свою мировоззренческую установку, на самом деле. Однако, практика показывает, что навесить на себя ярлык — достаточно хорошая стратегия, чтобы разобраться что к чему. В конце-концов, если в будущем придётся сказать «я принимаю ваш аргумент и под давлением доказательств снимаю такую-то позицию», то это будет выглядеть мужественно. Не говоря уже о том, что будет индицировать большее понимание принимаемой точки зрения, чем, может быть, найдётся у автора решающего аргумента.

Так что давайте на чистоту. Человек — это определённая физическая система и также нечто совершенно не физическое, являющееся носителем определённых свойств. Конкретно я пока думаю, что душа, во-первых, моральный агент (т. е. то что является целью моральных оценок, то что несёт моральную ответственность и наличие чего позволяет её обладателю выносить моральные оценки). Во-вторых, полагаю, что именно душа является наиболее надёжным обоснованием тождества личности во времени. Ни квиетизм (подход к вопросу о тождестве как незначительному или неправильно формулируемому вопросу), ни какая-либо другая теория тождества не работают в экстремальных случаях, а субстанциальный дуализм как раз работает в них. Эти моменты обсудим позже.

Вопросы о том является ли душа носителем ментальных свойств, можно ли отождествить личность с душой, играет ли понимаемая таким образом личность каузальную роль — остаются для меня более-менее открытыми.

Итак, на моей половине доски фигуры расставлены. Теперь можно отвечать. Отвечать мы будем Алексею Павлову на его эскападу против дуализма, считываемого в Писании.

Поскакали.

Первое, что я предлагаю — это серьёзно относиться к Священному Преданию. Может быть мне кажется, но Алексей с лёгкой иронией как бы отметает валидность ссылок на него. Мол, эти предрассудки. Однако канонично утверждать, что Церковь — не только общественный институт, но имеет иной статус. Например, может рассматриваться как Тело Христово. По этой причине, ко всему, что рождается внутри Церкви следует относиться серьёзно.

Заострю тезис. В сильной версии реформатской эпистемологии Алвина Плантинги, довольно бодро утверждается, что всё что мы можем знать о мире, мы можем знать потому, что на нас воздействует Святой Дух. Сообразно, чем ближе ты к Богу, тем больше шансов назвать своё убеждение знанием. Вообще говоря, в православной традиции к богословам отношение часто было достаточно настороженным. Возможно, именно поэтому. Мы должны полагать, что когда кто-то выносит какое-то суждение о Боге, он это делает в том числе и под воздействием самого Бога. Тот кто взялся быть теологом, должен понимать груз вот этого внимания. Поэтому ересиархи так опасны. Такое мнение сохраняется и в католицизме. Почитайте, например, «Сущность и задачи богословия» Й. Ратцингера. Там утверждается, что теолог — это герой, познавательные усилия которого направляет хорошая академическая традиция. Но всё же герой.

Я так не считаю. Я считаю, что в известной степени каждый, кто взялся рассуждать о структуре трансцендентного мира — теолог. Однако это не снимает ответственности, а может быть даже усиливает её. Если уж «научные» истины типа «курение вредно» или «эта прививка даёт шанс не умереть» требуют ответственного подхода, то и отношение к теологическим истинам как к научным же означает необходимость подобной же позиции.

Короче говоря, если Священное Предание апеллирует к душе, то мы должны относиться к этому серьёзно. Вот что я здесь утверждаю. Это ни в коем случае не означает, что раз уж святые отцы говорили, что душа есть, то она есть. Предание подвижно. Ириней Лионский писал свои труды до монофизистких споров, и может быть прочитан как монофизит. Но это не делает его ошибающимся богословом. Просто всё что было сказано ранее может быть пересмотрено перед лицом новых свидетельств. Так работает любая наука.

Также стоит отметить, что возможно без Священного Предания христианство, какую бы форму оно ни принимало, не может существовать. Разве есть содержательный способ сказать, что, например, Konkordienbuch не является таким Преданием или его частью, учитывая то какие богословские библиотеки потом породило лютеранство.

Таким образом, я допускаю, что существование души — всё ещё вопрос. Но то что на нашем предметном стекле лежит нечто, что должно получить надлежащее исследование тоже несомненно.

Второе, необходимо рассмотреть на чём сосредотачивается Алексей в этой своей критике. Он останавливается на неясности вопроса о статусе души после смерти человека в физическом мире и до Страшного суда, в ходе которого все люди воскреснут в телах. «А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога» (Иов, 19:25-26).

Алексей перебирает опции отношения к раю как к «онтологической локации» или как к тому состоянию мира, к которому он придёт после Страшного суда, затем оценивает «концепцию промежуточного состояния». И после этого смело пишет, что какие бы опции мы не перебирали, у нас не остаётся иного выхода, чем заключить о метафорической природе понятия души.

Но позвольте! Разве все опции перебрал Алексей? Мы имеем следующее положение относительно христианской веры, с которым, как мне кажется, сложно спорить. Опишу его своими словами.

После грехопадения, все люди после смерти попадали в ад. Христос пришёл к людям, воплотившись, принял на себя грехи человечества, пострадал и умер. После этого в ад стали попадать только грешники, а праведники стали попадать в рай. И это ещё только начало! Потом состоится страшный суд, на котором судимы будут все, после чего наступит уже окончательная справедливость: одни навеки вечные останутся в аду, а другие буду жить в Царствие Божьем.

Кажется совершенно очевидным, что это положение необходимым образом требует хотя бы принятия концепции промежуточного существования для минимального соответствия. Если при этом возникает вопрос о возможности вневременного существования, то это не страшно — спор между сторонниками атемпоральности или темпоральности самого Бога хорошо известен. Аргументы сторонников атемпоральности Бога могут при минимальных усилиях быть опрокинуты на душу. То есть здесь нужно нечто гораздо более серьёзное, чем лёгко отмахивание, указанием на нереалистичность.

Если же вы считаете, что само положение, фактически указывающее на то, что человек после смерти попадает в ад или рай, крайне сомнительно, то вам требуются достаточно большие концептуальные усилия по переформатированию основ христианского учения. И, может быть, они приведут вас к построению монструозной конструкции, в которой Бог после смерти складывает трупы людей в Небесный Холодильник, а сюда на землю посылает точные копии их тел. И именно собранные Богом трупы воскреснут во время Страшного суда. Я даже не шучу. Это настоящая теория одного из христианских физикалистов, пересказанная мной с изрядной долей иронии и в разумных пределах утрированная. Но если это та цена, которую вы готовы заплатить лишь бы не полагать, что у человека есть душа и что Бог отвёл для неё онтологический зал ожидания Страшного суда, то тем хуже для вас. Именно ваш взгляд больше противоречит не только Преданию, но в, конечном итоге, и Писанию.

Наконец, последнее, но не по значению. Священное Писание и Священное Предание — это прекрасно и могуче. Но вот Алексей, как убеждённый христианский физикалист, не хочет рвать с наукой. Ему кажутся истинными и научные, и христианские положения. Поэтому отвергаем существование души и смело шагаем вперёд!

Но, простите, если, например, логические доводы, не фундированные христианским мировоззрением, а основанные на чисто философских познавательных добродетелях, приводят меня к убеждению в существовании души? Что тут не научного? Допустим, я нахожу убедительный довод в пользу того, что некая физическая система P находится в состоянии C, в котором с необходимостью должно быть нечто S, что является носителем набора свойств M и при этом не является физическим. При этом C не является условием для возникновения S, а просто из C я вижу, что S присуща P.

Как любой добродетельный учёный, я должен перебрать все объяснительные стратегии для объяснения S. И если наиболее соответствующей теоретическим принципам окажется такая, что S мистически творится Богом в момент возникновения P, что же — я обязан принять это под напором свидетельств.

А если ещё и в Писании есть на это указания, то ура. Мелочь, а приятно.

14. Realware

Артём Петрович сделал несколько существенных уточнений относительно своей заметки о загрузке сознания. Эти уточнения учитывали и ответ Матвея, и мой ответ.

Воспользуюсь возможностью, чтобы осветить несколько интересных моментов, к которым протягивает эпистемические щупальца эта дискуссия, снова отталкиваясь от текста Артёма Петровича.

Начнём с уточнённого тезиса о возможности загрузки сознания*. Здесь два момента плавно переходящих один в другой. Во-первых, Артём Петрович соглашается с тем, что если что-то можно реализовать аппаратно, то это можно реализовать и программно. Но он, довольно справедливо, указывает на то, что аппаратная система, для которой будет предназначена эмулирующая программа, должна быть мощнее, чем сама эмулируемая система. Причём выбор слова «мощнее» здесь исключительно удачен, так как обходит концептуальные проблемы, которые могли бы стоять за сравнительным оператором «сложнее». Дело в том, что аппаратные системы реализующие один и тот же набор функций могут быть совершенно разными. Тетрис можно сделать на компьютере с процессором разных типов: ARM, Intel, PowerPC и так далее. Его же можно сделать на логических реле, а можно специально для реализации тетриса спаять плату. Вы даже можете попросить людей выносить фигуры и складывать их в стакан, а других людей убирать линии, когда они будут заполнены. Конечно, в последнем случае, вам нужны будут фигуры из разъёмных кубиков. Но в том, что аппаратные ограничения существуют нет ничего удивительного.

*Я намеренно оставляю это слово в широком значении, несмотря на то, что писал Матвей, мне этот разговор кажется содержательным даже без членения осваиваемого понятия на феноменальное сознание, личность, субъективный опыт и так далее.

К чему всё это? К тому, что сравнение по сложности потребовало бы огромных усилий. Огромный эмулятор работы мозга, сделанный при помощи пивных банок и проволоки, можно было бы назвать более сложным чем сам мозг, уже в силу его, скажем размеров, или тех инженерных ухищрений, на которые бы пришлось пойти создателям. А вот мощность здесь легко понять как параметр подхода, означающий его возможность игнорировать те самые аппаратные ограничения.

Во-вторых, Артём Петрович устанавливает запрет на эмуляцию сознания в системах существенно более мощных, чем мозг. Prima facie необходимость установки такого ограничения в теоретических рамках идущего разговора, льёт воду на мельницу моего тезиса о принципиальной разнице между hardware и wetware.

Напомню в чём там дело. Мой сильный тезис заключается в том, что по крайней мере некоторые свойства такой физической системы как мозг, по какой-то причине, принципиально не возникнут даже при очень точном функциональном копировании этой системы.

Давайте я своими словами перескажу кое-что из Сёрла и Чалмерса, чтобы стало понятно о чём речь. Тем более, что мне нравится эта тема, так как она пропитана духом раннего Дэвида Кроненберга.

Итак, что должен утверждать материалист? Представим, что мы хотим заменить человеку глаз полным функциональным аналогом. Т.е. электронным устройством, которое делает ровно то же самое, что делает человеческий глаз. Меняем. Потом мы решаем углубить эксперимент и заменить уже ту физическую часть системы «глаз-мозг», которая отвечает исключительно за передачу данных от глаза к мозгу. Убираем всё белковое и вставляем наши проводочки, углеродные нано-трубки и всё такое прочее стильное. Работает? Хорошо. Теперь решаем заменить ту часть мозга, в которой производится обработка зрительных данных, на соответствующую аппаратуру, которая, подчёркиваю, является полным функциональным аналогом тех частей мозга, которые мы меняем. Аккуратно вырезаем все части мозга, нервные волокна и всё такое. Потом подсоединяем к оставшемуся мозгу наше устройство. Оно в стильном кожухе и аккуратно крепится к мозгу, а в специальные технологические отверстия заводятся сообразные нервные волокна.

Затем пробуждаем добровольца. Так как наши функциональные копии были точны, он вообще не видит разницы. Смотрит на мир своими глазами и обрабатывает информацию как и прежде.

Если мы пойдём дальше, то постепенно заменим весь мозг. Уже ничего белкового не будет. Всё будет кремниевое, металлическое и пластиковое. С точки зрения материалиста так должно получиться. Но тут материалисты приходят к ситуации мультфильма Ghost in the Shell. В этом мультфильме главная героиня Мотоко Кусанаги пережила именно такую серию операций. В ней вообще нет человеческих элементов**. Все они заменены на функциональные аналоги. Но Мотоко всё та же. Почему для материалистов это проблема? Да потому что непонятно тогда, а в каком же астральном кармане витают сознательные свойства, если при полной замене биологии, они остались ровно теми же. Авторы чувствовали за этим загадку и, будучи людьми наблюдательными, ввели в художественную реальность понятие «призрака», природа которого не до конца понятна.

**Мне рассказывали, что для комикса, по которому нарисован мультфильм это не верно и таки какой-то кусочек головного мозга и часть нервных волокон из спинного мозга у неё свои. Думаю понятно, что существенного значения всё это не имеет.

Мысленный эксперимент такого рода, если хотите принять его со всей щедростью, является значительным доводом в пользу дуализма свойств. Материалисты же могут сказать, что на самом деле ничего удивительного не происходит. Так как один физический объект меняется на другой — происходит самое главное, меняется физическая система. А то что у разных физических систем могут быть одинаковые свойства, ну так мы же с этого начали. Ответ понятен, но, согласитесь, происходящее настолько впечатляет, что с материалистами трудно согласиться.

Возможны ли ещё какие-нибудь уточнения или предположения о судьбе таких людей как Кусанаги? Да, возможны.

Как вы поняли, я полагаю сознание тем свойством, которое приницпиально не воспроизводимо на hardware и для которого необходим именно wetware. Соответственно, по мере постепенной замены мозга на функциональные аналоги, доброволец будет терять соответствующие спектры сознательного опыта. Допустим, ему заменили зрительные центры, а центры его памяти всё ещё «при нём». Камеры, установленные вместо глаз, будут отправлять сигналы в кремниевую аппаратуру, обрабатывающую эти сигналы, а та будет передавать на белковый мозг, к которому подключена, всё необходимое. У человека будет возникать впечатление, что он что-то видит. Но он будет ошибаться относительно этого.

Есть и более драматичный пример. Добровольцу уже заменили части мозга, отвечающие за речь, а также те, в которых формируется решение что-то сказать (или возникает впечатление формирование такого решения). Но при этом, центры, в которых есть желания или ощущения желаний всё ещё «родные». Доброволец хочет пить, его спрашивают: «Дать воды?» Он хочет воды, хочет сказать «да». И вдруг он чувствует как «помимо его воли» произносится реплика «Да, пожалуйста».

В этой ужасной картине, понятно, что происходит в какой-то момент. И, да — это произошло и с майором Кусанаги. В какой-то момент человек умирает, субъективный опыт заканчивается — системе нанесено повреждение несовместимое с жизнью. Если со стороны видно, что человек всё ещё ведёт себя также как раньше, то это не человек — это его функциональная копия, у которой нет внутренней перспективы. Внутри этого робота всё темно.

Вот сценарий для серии «Чёрного зеркала». Человечество подумало, что можно загружать сознание. В самом деле: человек продолжает из симулспейса (simulation space) или морфа (morph, тело для загрузки сознания) вести себя как раньше. Однако это не люди, а их функциональные копии. Но те кто ещё не загружены, не имеют шанса это понять. В итоге все его куда-то загрузили и умерли. И всё погасло. Во вселенной теперь темно. Никто не освещает этот тёмный ящик сознанием изнутри. А то что на какой-то планете шумят серверы, на которых процессоры исполняют конечные команды — ну так это не самое удивительное, что в ней есть.

Куда мы пришли? Пришли мы к тому, что в тексте выше я старательно избегал использования слова «информация» в отношении вопроса о загрузке сознания. Однако реплика Артёма Петровича буквально инфицирована этим словом. И понятно почему.

Если мы считаем, что загрузка сознания возможна, то мы должны полагать сознание информацией. Но если мы считаем, что между hardware и wetware перенос не возможен и свойства систем, сделанных из этих двух видов материи, принципиально разные, то на wetware реализуется нечто другое, чем информация.

Хотите узнать что? Оставайтесь на связи.

15. Академкор

На фотографии, прикреплённой к этому сообщению, последний абзац предисловия к «Похвале Глупости» Эразма Роттердамского в издании 1983 года. Очень мило, не находите?

Мне обидно и горько от того, что я вижу в диамате потенциал. Я ничего не понимаю в экономике, совсем иначе смотрю на тезис материализма, но в вопросах интерпретации художественной культуры, я не вижу у диамата конкурентов. Если содержательная теория культуры и может существовать, то она должна быть марксистской.

Но вот именно из-за таких заходов, сорок лет спустя (сорок лет!) я могу свободно в стенах Университета говорить о теологии, быть услышанным, понятым и получить интереснейший ответ, а они говорить о своём могут с трудом. Конечно, было бы преувеличением сказать, что марксизм в нашей стране в загоне, но мы прекрасно понимаем, что какое-то напряжение в его отношении всегда есть.

Поэтому, запрет и осмеяние в академической жизни — плохая стратегия. Впрочем, это очевидно. Гораздо лучше будет задать вопрос, какая стратегия хорошая? Академическая свобода — первое, что приходит на ум. Й. Ратцингер в книге «Сущность и задачи богословия» (1995) пишет, что именно постепенный отход от академической свободы, приводит к скепсису в отношении западных кафедр теологии. Это странно, потому что, вроде бы, никто не собирается их закрывать. Однако, если попытаться разобраться с тем, что именно ограничивает свободу, можно найти интересный ответ.

В любой стране есть вещи, о которых говорить можно только шёпотом. А те, кто взял на себя смелость исследовать определённую тему, должны следовать принятой норме. Если тема безопасная, такая как хардкорная метафизика, то можно ограничиться оговорками и экивоками. Так, Томас Нагель в «Сознание и Космос» (2012) пишет, что эта книга политически некорректна, потому что не следует магистральной материалистической линии. А если направление исследования «танкоопасно», то никакие оговорки не помогут. Вы должны писать правильно. Это касается больных для общества тем. Например, расизм или исследование сифилиса в Таскиги в США, гражданская война в Корее или уйгуры в Китае. Никто не запрещает вам писать о них, но вы должны находиться в канве принятой в академической среде интерпретации событий и тем.

Список таких проблемных узлов для каждой страны ограничен и не может оказывать решающее влияние на академическую свободу. Однако есть институциональный уровень её ограничений. То что позволено в ВШЭ, Шанинке и МГУ — три большие разницы. Всё своё время обучения на магистра теологии, я сталкивался с ожесточённой критикой со стороны преподавателей самого факта существования этой кафедры. Многое зависит от конкретного института. Есть такие, что создают атмосферу интеллектуальной свободы, — другие же, скажем, не поощряют её.

Наконец, главное. Самоцензура. Я убеждён, что именно этот фактор ограничения академической свободы является наиболее значимым. Конечно же, он не возникает сам по себе. Это результат внешнего ограничения свободы. Если исследователь опасается каких-либо санкций, то он будет осознанно избегать каких-то тем. Причём для проявления самоцензуры угрозы не обязательны. Прямой регуляции в форме «если вы напишите X, то произойдёт Y» может и не быть. Но вы сами будете избегать неудобных тем или неверного их толкования. Не думайте, что я завуалированно критикую исключительно мультикультурализм и безграничную инклюзивность в США. Всё о чём я пишу, я убеждён, есть в каждом обществе. Ситуация усугубляется, когда из соображений самоцензуры вы не избегаете какую-то тему, а выбираете. Например, я полагаю, нас ждёт некоторое количество работ о Зиновьеве. Вот прям точно также, как когда-то был вал работ об акторно-сетевой теории.

И тем не менее, если к вузу не приставлен второй отдел, если вы находитесь в ситуации, когда студенты и преподаватели обсуждают любые вопросы внутри аудиторий, пусть и не высказываться на противоречивые темы публично, то я за вас рад.

И да, это сообщение, имеет отношение к письму на тему ТИИ.

16. «Похвала Глупости» и чпоки-чпоки

В одной, не слишком широко распространённой литературоведческой традиции, был открыт и описан такой приём как «чпоки-чпоки». Классический пример чпоки-чпоки в литературе — «Мельмот-скиталец» Ч.Р. Метьюрина. Несчастный узник инквизиции, прошедший через немыслимые страдания, тайком, украдкой, при помощи добрых людей спланировал побег. Он пробрался по всем коридорам темницы, спрятался от всех стражей, пересёк двор, вышел за ворота. Вот она долгожданная свобода! Спаситель выполнил своё обещание, и карета стоит там, где было оговорено. Страдалец пересекает улицу, открывает дверцу, садится в экипаж и... Всё это оказывается провокацией инквизиции. Чпоки-чпоки.

Другой хрестоматийный пример — «Фонд» А. Азимова. Чпоки-чпоки является главным литературным приёмом в первых трёх книгах этого цикла. Герой прилетает на планету Терминус, столицу Империи, чтобы работать у математика Гэри Сэлдона. Даётся подробное описание замыслов героя, тщательно выстраиваются декорации. И тут же автор устраивает чпоки-чпоки. Сэлдон пригласил героя для других целей. На выходе из кабинета учёного, героя арестовывают. Чпоки-чпоки. Сэлдон способствует выходу из тюрьмы, и снова происходит чпоки-чпоки. Выясняется, что Сэлдон знал, что этот арест будет. План математика — собрать галактическую энциклопедию. Несколько десятков тысяч людей начинают выполнять этот план. Сэлдон сообщает, что он смертельно болен и не будет возглавлять эту затею. Через полсотни лет после начала работы над энциклопедией, участники проекта смотрят видеообращение Сэлдона, в котором он говорит, что энциклопедия — полная фигня, задача совершенно в другом. И так далее.

Причём «Фонд» живёт своей чпоки-чпоки-жизнью и дальше. Илон Маск отправляет в космос автомобиль, в котором находятся устройства для хранения информации. Маск заявляет, что он хочет сохранить важнейшие данные для будущих поколений. В числе прочего там есть текст первых трёх книг цикла «Фонд». Итак, что мы имеем? Миллионер, который тщательно поддерживает реноме инженера и изобретателя, заявляет, что хочет сохранить информацию для будущих поколений. И он отправляет в космос книгу, в которой гениальный учёный использует ложь о сохранении информации для будущих поколений, чтобы прикрыть совсем другую операцию. Канадцы шутят.

Чпоки-чпоки.

Итак, когда литературный приём понятен, давайте задумаемся о мейнстримной интерпретации «Похвалы Глупости» Эразма Роттердамского. Сначала вспомним форму произведения. Книга посвящена Томасу Мору. Глупость по-гречески «мория» (μωρία). Уже чпоки-чпоки, да? Книга написана от лица Глупости, которая обращается к некоей абстрактной толпе, в которой угадывается такой адресат обращения как все люди, всё человечество. Глупость начинает с того, что представляется, описывает своих родственников и свиту. Среди её достойнейших спутников есть Самолюбование, Опьянение, Невоспитанность, Лесть и многие другие, с кем мы все хорошо знакомы. Так, Глупость показывает слушателям, что она богиня по праву, а не какая-нибудь там самозванка. Затем она переходит к своей главной задаче — убедительно доказывает, что именно благодаря ней человечество существует и процветает. И тем более счастливы бывают те, кто хорошо знаком с Глупостью. Те же, кто всячески избегает её, становятся на путь страданий. Например, для того чтобы вовсе отделаться от этой богини, необходимо отказаться от чувств. И разве бывает счастлив, кто готов поступиться радостями столь же сколько и тревогами?

В книге есть три части, в которых несколько смещены оттенки смысла относительно друг друга. Сам Эразм не делит «Похвалу» на главы и части, но принятая с 1765 года смысловая разметка подходит книге достаточно удачно. Вторая часть — едкая сатира, высмеивающая королей, монахов, дворян, духовенство. Да всех подряд. Третья часть — похвала естественной жизни на контрасте с поруганием всего неестественного во второй части. Здесь Эразм на 200 лет опередил Руссо со столь набившим оскомину сейчас ходом про дауншифтинг.

Первая часть наиболее понятна, она содержит и главную мысль, и определяет метод, которым будет пользоваться Глупость на протяжении всей речи. Глупость доказывает своё неоспоримое влияние на каждый аспект жизни людей. В каждом возрасте есть Глупость, каждое чувство рождается из Глупости, все возможные отношения между людьми возникают постольку, поскольку в них допущена Глупость. Вы никогда и никому не стали бы доверять, если бы не были хоть чуточку глупы — вам не доступна была бы радость дружбы. То же касается и женитьбы. «[...] Много ли вообще заключалось бы браков, если бы жених благоразумно осведомлялся, какими играми ещё задолго до свадьбы забавлялась эта столь деликатная и стыдливая на вид барышня?» (Гл. XX). Разве люди могли бы сносить тягостную старость, если бы Глупость «[...] не сжалилась над несчастными и не поспешила бы на помощь. [...] Недаром про дряхлеющих старцев говорят в народе, будто они впали во второе детство» (Гл. XIII). А вообще появлялись бы дети на свет, если бы Глупость и её спутницы Страсть и Наслаждение не затуманивали бы людям головы? «[...] Умножает род человеческий совсем иная часть, до того глупая, до того смешная, что и поименовать-то её нельзя, не вызвав общего хохота?» (Гл. XI) Глупость пронизывает и народ en masse, и королей, и высокородных, ибо «[...] не найти у них и пол-унции здравого смысла» (Гл. LV).

Больше всего Эразм жестит, когда доходит до обличения монахов, епископов, теологов и философов (Гл. LII — LX). Все они стараются изгнать Глупость из своей жизнью, и оказываются самыми отвратительными из людей. В свидетели богиня привлекает самого Христа, заявляющего, что это — новая порода фарисеев, которые думают, что блаженство будет даровано за молитвы и посты, а не за милосердие и доброту, каковые возможны только если допустить в свою жить немного Глупости.

Глупость хохочет над теми, кто перемежает свою речь греческими словечками и поговорками. Этим гордецам лучше остаться непонятыми и доказать свою сугубую учёность, чем донести то, что они хотели сказать. Философы и теологи вообще ни разу не сказали и не сделали ничего путного. «Кто блаженнее пчёл, кто более их достоин восхищения? [...] Какой зодчий может с ними сравниться? Какому философу удалось учредить столь совершенную республику?» (Гл. XXXIV). «Голодают богословы, мёрзнут физики, терпят посмеяние астрологи, живут в пренебрежении диалектики» (Гл. XXXIII). Врачи и юристы полезны, потому что в той или иной степени глупы. Врачи бывают нахальными и безрассудными, но они помогают людям. Юристы — крючкотворы, но как без них функционировало бы общество? А чем полезны философы? «Имения законников умножаются, между тем как богослов, постигнувший глубочайшие тайны божества, жуёт волчцы и ведёт жестокую войну с клопами и блохами» (там же).

Накал уже поистине лютеранский, да?

Итак, что же думают об этом всём исследователи наследия Эразма Роттердамского? Глупость — это сама Природа, которой нет нужды кого-то в чём-то убеждать. Самой жизнью люди доказывают что полезно, а что попросту не нужно. Плохие практики отмирают сами собой. Кому станет легче от того, что вы будете знать будто Бог прост, неизменен, бесстрастен и вневременен? Зато желание делать детей у вас будет всегда. С кем бы вы предпочли забуриться в барчик с крафтовым пивом? С мрачным и пафосным сочинителем «глубоких» стихотворений? Может быть с тонко чувствующим делёзианцем, который ни о чём другом, кроме того, что мы все — трупы, питающие ризому, говорить не может? Или может быть с весёлым шутничком, верным другом, который по итогу совместного гудения вам такси вызовет, вас в него посадит и только после этого сам «устанет»?

Глупость Эразма — это принцип Природы в противовес закостеневшей средневековой схоластике. Гуманизм эпохи Возрождения требовал пересмотреть фундамент и сотрясти всё здание понимания того, что есть добродетель, а что есть порок.

Вот так.

Но давайте на секунду подумаем. Эразм Роттердамский основал Школу трёх языков, где наравне с латынью изучали древнегреческий и древнееврейский. От него осталось 11 томов переписки с величайшими умами его времени. Он отредактировал, снабдил комментариями и издал труды богослова III века святого Иеронима. И так далее, и так далее.

Давайте подумаем — кто говорит в «Похвале Глупости»? Говорит Глупость. Почему бы на секунду, в виде эксперимента, чисто абстрактно не предположить, что Глупость может говорить глупости? Ну, допустим. Чисто теоретически. Если такое допустить, то всё сказанное в «Похвале» нужно подвергнуть инверсии. «[...] мудрецы привыкли докладывать государям обо всём печальном, и, гордые своей учёностью, они дерзают порою оскорблять нежные уши язвительной правдой. Наоборот, глупые выходки шутов, их прибаутки, хохот, балагурство монархам всего больше по нраву» (Гл. XXXVI). Читается это теперь несколько иначе, не так ли?

Чпоки-чпоки.