Мы имеем право задать сущностям внешнего мира тот же самый вопрос, что мы задали феноменальным свойствам. Можем ли мы ошибаться в отношении каждой сущности внешнего мира? Ответ: да, можем. Мы можем думать, что объект есть, а его нет. Мы можем думать, что объект одной температуры, а на самом деле он другой температуры. И так далее.

Можно ли сделать вывод, что физической реальности нет? То есть можем ли мы сделать из этого утверждение P-?

Если вы отвечаете «да», то отправляйтесь пожинать хэдшоты с ф-зомби в Квантовом кристалле. Нет, даже что-нибудь покруче вам придётся сделать. Вы буквально отрицаете существование внешнего мира. Я это даже обсуждать не хочу.

Но если вы отвечаете «нет», то — почему? Обойти здесь слово «очевидно» у вас никак не получится. Утверждение «P+ это позиция по умолчанию» — это лишь апелляция к очевидности названная другими словами.

Можно ответить, что мы принимаем существование отдельных физических свойств. И это ведёт к признанию истинности P+. Но дело в том, что мы можем принимать существование отдельных свойств только исходя из P+, обеспечивающего их существование. И никогда наоборот. И на всякий случай: каждый раз мы можем ошибаться насчёт каждого отдельного свойства.

Всё что на это может ответить на это иллюзионист: «отстаньте от P». И действительно, всё это было похоже на «а у вас в физической реальности чернокожих линчуют». Иллюзионисты могут сказать «Мы ведь опрашиваем Q! Что вы пристали к нам с P?!»

Но (и в этом суть) в том-то и дело, что эта аргументация и стремится показать, что утверждение о Q- инфицирует всю онтологию, заставляя на основании одного только понимания, что мы можем ошибаться в отношении отдельных вещей, отбросить существование всего класса этих вещей.

Хорошо, у нас есть гипотезы о P. Они постоянно сбываются. Это хороший повод принять и гипотезу о P+. Но не только прагматические основания позволяют нам постулировать P+. Философ Дж. Э. Мур указывает, что если кто-то будет говорить, что внешнего мира нет, то он тут же будет впадать в логическое противоречие. Дело в том, что такое утверждение возможно только в ситуации, когда внешний мир есть («В защиту здравого смысла», 1925). Сама необходимость сделать такое утверждение продиктовано наличием внешнего мира. Это самые сильные доводы в пользу P+. Мы просто не можем принять позицию о P- из-за этого логического противоречия — даже если мы будем утверждать P-, мы будем делать это, полагая, что P+.

Однако (и это трудно заметить!), довод в пользу принятия внешнего мира покоится на оппозиции внешнего и внутреннего. Вот такой тезис: сильный довод в пользу P+ возможен только тогда, когда Q+.

Если я говорю, что нет внешнего мира, я всё равно делаю утверждение о внешнем мире.

Если я говорю, что ощущение боли нереально, то я всё равно продолжаю её испытывать.

Может показаться, что это выглядит неудовлетворительно. Но всё это должно показать, что утверждения о P и утверждения о Q равноправны. Люди, которые отрицают Q+, просто выдвигают к Q слишком сильные требования. Это можно делать — мы можем делать что угодно, но мы должны выдвигать точно такие же требования и к P в этом случае.

Очевидность не работает ни в отношении того, ни в отношении другого. Это и есть принцип онтологической справедливости. Поэтому если кто-то пытается отрицать Q+, то, даже если он всё делает правильно, этот человек уничтожает всю онтологию. Тут же любые онтологические высказывания становятся либо бессмысленными, либо невозможными.

Вот всё это рассуждение — аргумент в пользу базового онтологического дуализма, которое должно показать, что Q+ несомненно позитивный тезис. Критика отрицающая Q не может быть принята по следующим причинам:

а) отрицая Q, мы неизбежно думаем, что очевидность всё же может быть доводом, но в отношении P;
б) отрицая Q, мы неизбежно критикуем конкретные, частные ощущения, открывая для такой же критики конкретные физические сущности.

Тогда:
Либо онтология уничтожена вообще и Q-&P-.
Либо онтология дуальна и Q+&P+.

Что же, по всей видимости, сказал Антон на «Науке о сознании» вчера?

Как-то сам Антон привёл такой пример. Завтра я пойду к зубному врачу и попрошу, чтобы мне сделали укол анестезии. Я попрошу об этом, потому что знаю, что иначе мне будет больно. И я подозреваю, что Кит Франкиш (философ-иллюзионист), если пойдёт к врачу, то тоже попросит об уколе. Но зачем это Франкишу? Ощущение боли ведь иллюзорно, так как ничто не может быть приватно и интенционально.

Очевидность не может быть свидетельством чего-то. То что я очевидно буду испытывать боль без укола — это не свидетельство того, что я буду её испытывать. Ну так может обойтись без анестезии?

Кажется, что этот пример показывает что-то очень существенное в отношении иллюзионизма.

По всей видимости пример с уколом показывает, что у вас есть ощущения, обладающие феноменальными свойствами. Но никаких свидетельств в пользу этого нет. Один мой друг, в спорах с которым я разыскивал свои собственные представления о сознании, постоянно спрашивал меня: «Чем отличается испытывание боли от знания о том, что ты испытываешь боль?» По всей видимости, действительно «знание об ощущение» — это что-то лишнее. Достаточно просто сказать «мне больно», но именно возможность сказать это и свидетельствует о знании об этом!

Тогда, сдавая феноменальные ощущения, иллюзионист должен сдать всё, что он знает о сознании вообще. Потому что всё что мы знаем о своём сознании мы знаем особым образом, который иллюзионист должен отрицать, потому что тут и знать-то нечего тем более как-то иначе, чем ты знаешь всё остальное.

Однако для того, чтобы сделать заявление в отношении феноменального сознания, ты, во-первых, должен иметь его ввиду, а, во-вторых, суметь объяснить откуда ты вдруг о нём узнал. И, кажется, что никакого другого пути, чтобы сказать, что у тебя было к нему особое познавательное отношение здесь нет.

Иллюзионист должен полагаться на какое-то совершенно дикое представление о том как и что мы знаем о сознании, чтобы быть иллюзионистом. Фактически, он должен говорить, что мы — биологические автоматы лишённые сознания, которые об этом не знают, но способны сделать заявление о своей природе, в которой этого сознания нет.

Имплицирует ли всё это существование феноменального сознания или только противоречивость иллюзионизма — вопрос открытый. Не уверен, что серьёзные элиминативные альтернативы иллюзионизму есть.

7. Animula vagula blandula

Некоторые говорят, что проблема ментальной каузальности — сердце проблемы сознание-тело.

Приводят ли наши ментальные состояния к физическим событиям?

Вот несколько примеров. Я захотел пить и пошёл налить себе водички. Я почувствовал боль от ожога и отдёрнул руку от сковородки. Я намеревался получить философское образование и теперь вдыхаю кислород и выдыхаю углекислый газ в другом регионе России.

Всем нам кажется, что очевидно ментальные состояния приводят к физическим событиям. Дизайн всех примеров в предыдущем абзаце очень нативный. Однако, вот парадокс, наука достигла своих выдающихся успехов за последние три столетия в том числе и потому, что исключила сознание и его ментальные свойства из рассмотрения.

В самом деле. Представьте себе совершенную машину с автопилотом Tesla в будущем (возможно недалёком). 1) Заряд батареи подходит к концу. Автомобиль индицирует ситуацию и также сообщает о том, что поедет на зарядную станцию. И едет. 2) Автомобиль получает повреждение батареи, и нанороботы из внутреннего улья устремляются по специальным каналам к батарее, чтобы её починить. 3) Станция техобслуживания (тоже без людей! тоже автоматическая!) отправляет сигнал, что пора бы пройти осмотр. Но это не срочно. И наш автомобиль добавляет поездку в to-do-list, который динамический и ранжируется в соответствии с самыми разнообразными обстоятельствами.

Есть ли в этих случаях желание, боль или намерение? Думаю, многим кажется, что нет. И, поразительно, но это делает рекомый автомобиль более нормальным объектом, чем являемся мы с вами. Всё дело в том, что происходящее в нём можно объяснить чисто физическими событиями. От механической диагностики конкретного состояния, до электрических сигналов и к выработке решения на соответствующих интегральных схемах (по этому поводу в самом конце будет интересное замечание).

Автомобиль, таким образом, не нарушает принцип каузальной замкнутости физической реальности. Что за принцип? А вот: у каждого физического события есть физическая причина. Этот принцип а) является наиболее теоретически дистанцированным философским обобщением закона (а то и тоже принципа) сохранения энергии, б) лежит в основе современного естествознания, делая его, по сути, вообще возможным.

Так вот. Требуется объяснить как ментальные события могут приводить к физическим и как они это, собственно, делают. Если не вдаваться в подробности, что один из самых непрошибаемых ответов здесь: эпифеноменализм. Это тезис, что физические события в вашем теле вообще и в мозге в частности приводят и к физическим событиям, и к ментальным. То есть наше с вами феноменальное сознание — ничего не делает, а оно просто есть. Ощущение жажды — следствие чисто физических процессов, но то что вы идёте пить воду происходит не из ощущения, а из соответствующих физических же процессов. Вы — автомобиль с автопилотом, у которого из-за наводок вокруг проводов появились ощущения.

Однако есть и интеракционисты, люди которые считают, что сознание влияет на поведение. Ментальные события приводят к физическим событиям. Это требует отказа от принципа каузальной замкнутости физической реальности. Но принцип настолько фундаментален и могуч, что попытки отказаться от него сразу маргинализуют вашу теорию.

Одним из отказников является британский философ Ричард Суинбёрн. Он считает, что учёные просто перемудрили и запутались в трёх соснах. Серьёзно, все данные вашей интроспекции говорят, что желание поднять руку приводит к поднятию руки. С чего вы взяли, что здесь вообще есть проблема? Но если вы думаете, что она есть, то, хорошо, мистер Суинбёрн вам всё объяснит.

Для того, чтобы адекватно описать мир и его историю вам нужно только две сущности: субстанции и время. Конечно у субстанций будут ещё и свойства. На то они и субстанции. Собственно говоря, субстанция — это любая вещь. Стол — это субстанция. Его выдвижные ящики, хоть и являются его частью, тоже субстанции. Атомы из которых он в конечном итоге состоит — тоже субстанции. Мы не выдумываем тут ничего нового. Любая индивидууируемая сущность со свойствами — это субстанция.

У субстанций есть внутренние свойства: размеры, цвет, состав, форма — сами представьте. А есть внешние, они же свойства отношений. Есть двухместные: Иван старше Маши. Есть n-местные: стол стоит между стеной и стулом. n-местные свойства являются свойствами отношений между субстанциями. Есть специфические внутренние свойства субстанций: начало существования субстанции и конец существования. Из этого легко представить какое место занимают в такой субстанциальной картине мира события. Всё просто: события это субстанции, у которых просто есть свойство «в какой момент времени оно произошло». То есть в мире есть только субстанции непрерывно изменяющиеся, соприкасающиеся друг с другом и плывущие через время.

Здесь следует поговорить о трудности онтологического статуса законов природы в мире. Мы, кажется, уже проделывали модальные трюки раньше? Если нет, то ничего сложного. Возьмём каждую микроскопическую частичку мира и все её свойства, их не много: заряд, положение в пространстве и времени, масса, направление и скорость движения и всё такое. Все мы состоим из таких частичек. Теперь скопируем все эти частички в новый, до этого пустой, мир полностью изолированный от нашего. Очевидно, что все вещи появятся на своих местах. И галактики, и лягушки в канаве в городском парке. А что будет с законами природы? Появится ли в этом мире автоматически, скажем, Второй закон термодинамики? Если он «разлит» по нашему миру и организует отношение между сущностями, то не появится. А если он возникает из того, что сущности как-то «умеют» относится друг к другу в силу своих свойств, то он появится.

Мейнстримную позицию, связанную с философами Армстронгом, Тули и Дретске Суинбёрн называет отношениями-между-универсалиями (RBU, relations-between-universals). Универсалии — это то же самое, что свойства, то есть нечто что не существует само по себе. В соответствии с RBU законы природы — это контингентные (не необходимые) отношения между свойствами вещей, которые таковы в соответствии с естественной необходимостью. То есть в случае с нашим модальным примером законы в новом мире таки возникнут такие же как у нас, если я правильно понимаю.

Второй подход, к которому предлагает обратиться Суинбёрн, заключается в том, чтобы считать законы природы не свойствами отношений между свойствами субстанций, а внутренними свойствами субстанций. У каждой субстанции, среди всего набора свойств есть обязанности (liabilities) по отношению к другим субстанциям иили силы (powers) этих субстанций. То есть Второй закон термодинамики не существует сам по себе, а просто у каждой вещи, так сказать, есть внутреннее свойство «быть субъектом второго закона термодинамики». Этот подход Суинбёрн называет субстанциальные-силы-и-обязанности (SPL, substance-powers-and-liabilities).

Каждая каузальная связь может быть соотнесена с соответствующим законом природы. Однако, если законы природы не существуют сами по себе, а являются лишь проявлением внутренних свойств вещей, следует уточнить само понятие каузальных отношений. В рамках SPL именно субстанция или несколько субстанций приводят к возникновению эффекта. Они вызывают эффект совершенно обычным способом в соответствии с их силами в сообразных условиях. То есть не событие причиняет событие, а прямо сама субстанция является причиной события! И, при этом, события являются видом субстанций.

Таким образом если причиной какого-то события является свойство субстанции, то ничего онтологически неэкономного не происходит — субстанции каузально релевантны по отношению к субстанциям. Вся история мира это история возникновения субстанций с определёнными свойствами, их изменения и исчезновения.

В рамках SPL полагается, что свойство «оказывать каузальное влияние» является базовым свойством субстанции, которое нельзя проанализировать в терминах других категорий, потому что оно само является анализом такой простой (в метафизическом смысле) категории как причинность. При этом требования детерминации условий при которых субстанция станет причиной другой субстанции SPL не накладывает ограничений и субстанция может порождать причины сама по себе, вне зависимости от условий.

А теперь вернёмся к ментальной каузальности и к эпифеноменализму. Суинбёрн указывает, что материалисты достаточно безумны, чтобы легко соглашаться с тем, что физические события могут порождать ментальные события. Но если вы уж так хотите оккамизма и теоретической экономии — не надо и этого. Вы буквально соглашаетесь с тем, что события разного рода могут порождать друг друга, но почему-то стрелочка не поворачивается.

Для того, чтобы субстанция стала причиной события нужны условия, но эти условия могут быть внутренними. Так, субстанция личности может формировать внутри себя желания или намерения, которые станут условиями для того, чтобы эта субстанция привела к возникновению определённого эффекта. Так как каузация осуществляется только между субстанциями (субстанциальная природа здесь идёт до свойств субстанции, таким образом не так уж важно есть ли у субстанции свойство «быть материальной» или нет), то никакого метафизически необъяснимого перехода между субстанцией, формирующей действие и самим действием, наблюдаемым у физической субстанции нет.

Вот где теоретическая экономия, вот где оккамизм! Субстанция личности, то есть, если угодно, ваша душа просто формирует желание, которое создаёт условия для возникновения события (другой субстанции), которое является причиной нейронных событий, которые приводят, например, к движению руки.

Согласитесь, элегантно. Остаётся только каким-то образом опровергнуть нейронаучные данные, связанные с экспериментами наследующими экспериментам Бенжамина Либета о потенциале действия. Но, говорят, что это легко сделать.

Теперь обещанное замечание про Tesla будущего. Дело в том, что помимо интегральных схем, у автомобиля будет ещё какое-то программное обеспечение. Например, нейросеть, которая будет обучаться и даже со временем показывать то, что мы бы назвали «характером» в зависимости, например, от города, где она ездит. Что такое вот эта нейросеть? Информация? А может быть информация может играть каузальную роль? Вот примерно на этот вопрос отвечает «да» информационная теория сознания Д. И. Дубровского. Не уверен, что я буду о ней писать, а здесь я упомянул её потому что по поводу плюрализма двух мнений быть не должно.

8. Предрассудок — дитя невежества

Я, наконец, упомянул душу? и мы несомненно поговорим об аналитической теологии. Но сейчас я бы хотел закрыть вопрос с Либетом. Для тех кого тема свободы воли в свете экспериментальных достижений заинтересует подробно, отсылаю к недавней статьей Кузнецова «Химера натурализма». А здесь я представлю поразительный пример какой-то поразительной слепоты в отношении настолько нелепой очевидности, что и говорить об этом неловко.

Речь идёт об интерпретации возникновения потенциала готовности (readiness potential) в головном мозге, сообщающего о предстоящем движении руки до возникновения осознанного желания испытуемого осуществить это движение.

Короче говоря, испытуемого сажали на стул. Надевали на голову электроэнцефалограф и ставили перед ним осциллограф. Далее человеку говорили, что он может подвигать рукой когда захочет, но перед этим должен посмотреть на точку на экране осциллографа. Испытуемый сидел-сидел, потом решал двинуть рукой, смотрел на экран, потом двигал. А вот данные с электроэнцефалографа показывали, что нейрональная активность, направленная на готовность двинуть рукой, возникала до того как у испытуемого возникало осознанное желание это сделать.

Оп, всё. Доказали. Свободы воли нет. Ладно, если не ёрничать, то скажу более определённо. Наиболее очевидная интерпретация состоит в том, чтобы трактовать осознанное желание как эпифеномен нейрональных процессов, которые в этом случае являются подлинно каузально релевантными по отношению к последующему движению руки. В целом, данные этих экспериментов могут трактоваться как эмпирическое доказательство эпифеноменализма.

У реинтерпретации этих данных существует своя история. Свободу воли можно вернуть сквозь эксперимент Либета и последующие его улучшенные версии.

Однако давайте задумаемся стоит ли тут вообще выдумывать что-то сложное.

Испытуемого сажали на стул, надевали на голову электроэнцефалограф и говорили: «Когда захотите, посмотрите на экран и подвигайте рукой». Испытуемый делал то, что ему говорят. И из этого кто-то умудрился сделать вывод, что свободы воли нет.

Тот кто просил человека подвигать рукой тогда, когда он захочет и наблюдавший это, умудрялся получить агнозию в отношении своего собственного дизайна эксперимента, когда смотрел на данные с прибора.

9. Теология "Криминального чтива"

Сейчас будет неожиданный пост. Но потом всё снова пойдёт как обычно.

В "Криминальном чтиве" есть все 10 заповедей. В скобках указываю номер заповеди.

- Винсент запал на Мию Уоллес и уговаривает себя уехать и предаться самоудовлетворению (7).
- Бутч почитает родителей - едет за отцовскими часами, рискуя жизнью (5).
- Партнёры Марселоса Уоллеса воруют его чемодан (8).
- Джулс идёт по жизни с именем Господа на устах (1).
- Джулс не ест свинину (самое спорное, 4).
- Винсент употребляет героин (возможно 2).
- Винсент случайно убивает информатора Марселоса (6).
- В комичном обмене репликами Винсент богохульствует (3).
- Бутч отказывается "лечь" в поединке (спорно, 9).
- Миа использует чужие наркотики (10).

Там есть и пересечения. Это просто явные примеры. Понятно, что персонажи Тима Рота и Аманды Пламмер пытаются осуществить ограбление. Винсент входит в чужой дом и "желает жену ближнего". Джимми помогает другу под угрозой развала брака. Лэнс помогает Винсенту в ситуации с передозировкой. Гомосексуалы-насильники очевидно прелюбодействуют. И т.п.

Короче говоря, есть персонажи, которые следуют заповедям, а есть те, которые их нарушают. Все нарушители наказаны, а все блюстители, по меньшей мере, в нейтральной ситуации, а часто — вознаграждены.

Винсент - самый злостный нарушитель. И он поплатился за это.

А Бутч - самый закоренелый блюститель заповедей. Он даже не бросает человека в беде, когда это было и выгодно, и справедливо (с позиции ретрибутивизма). И Бутч вознаграждён за это.

Из-за нарушенной хронологии, мы сначала видим как Винсент погибает, но в конце фильма он жив. Когда они отвозят машину, с мёртвым Марвином в багажнике на свалку, то они, Винсент и Джулс идут по дороге вместе. А Джулс ведь всем говорит, что он пастырь, ведущий злых людей. Можно представить, что Джулс провожает душу Винсента на Небо. На Небо, да, я не ошибся. Во-первых, два раза за одно и то же не наказывают.

Во-вторых, до этого к ним приезжает мистер Вульф. Помните сколько герои говорят о воде и мытье рук? А потом мистер Вульф поливает героев из шланга. И даёт новую, не заляпанную кровью одежду. Это КРЕЩЕНИЕ. А мистер Вульф, возможно, Иоанн Креститель.

Поэтому-то Джулс отводит Винсента на Небо — крещение смывает грехи, если ты готов покаяться. Мистер Вульф строго просит Винсента принять свои ошибки и не быть требовательным.

Сцена в кафе всё-таки идёт после сцены у свалки... Не знаю. Может быть это необходимая остановка перед Раем. Как учил мейстер Экхарт, ад это то место, где сгорают грехи. Так как гряхи тяжелы, то по мере сгорания душа поднимается выше и выше. И в конце, когда полностью очищается, она возносится. Так что может Джулс отвёл Винсента в Чистилище. Ну это уже барочные завитки на главной идее.

Оставайтесь на связи.

P.S. После того как Винсент надел чистую одежду, на его футболке надпись "UC Santa Cruz". Прям "святой крест".

10. «Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет божескую волю вымерять циркулем»

Как-то Вадим Валерьевич Васильев делал доклад, и в дискуссии после доклада разговор ушёл куда-то в сторону от основной темы. Кто-то спросил докладчика о том как он решает проблему зла. И мне очень понравился ответ Вадима Валерьевича. Он был таким, что, мол, «по понятным причинам для меня нет такой проблемы», но «если считать одну гипотезу верной, то можно получить много интересных философских результатов».

Когда-то Дэниел Деннет придумал глагол «плантингировать», образованный от фамилии аналитического философа религии / аналитического теолога Алвина Плантинги. Глагол этот означает «использовать удобрение XX века для поддержания новых ростков из идей XI, о которых все уже думали, что они пришли в негодность». Я очень люблю Деннета, его философский метод кажется мне просто идеальным. Некоторые его метафоры я нахожу очень удачными (может через пару сообщений напишу о Башне Порождения и Проверки). Метафилософская позиция Деннета сообщает современной философской дискуссии олдскульный хардкорный задор, когда можно было бросаться оскорблениями в коллег. Мне это тоже близко 🌚

Но вот тут Деннет не прав!

Извините меня, но если вашей материалистической онтологии угрожает «странное» утверждение, стимулирующее длительную дискуссию, то может быть оно не такое уж и странное. Может быть что-то имеет смысл пересмотреть, чтобы отвести возражение? Или прямо указать на проблему в самом утверждении?

Посмотрите как удачно и изящно сказал Васильев. Одной фразой все теологические вопросы были перемещены в эпистемологию. Да, вы что-то можете узнать посредством аргументативных теологических построений, но все ваши рассуждения будут строиться на гипотезе, а поэтому результаты будут носить характер исключительно методологический, поучающий, рекреационно-релаксационный, проповеднический, классификационный, иллюстративный, формализующий, интерпретирующий, перефразирующий, толкующий, подводящий итоги.

Мне крайне близок такой взгляд на аналитическую теологию. По трём причинам.

(1) Эпистемическая установка. То что сказал Васильев. Кажется совершенно очевидным, что результаты полученные как итог познавательных предприятий, организованных в отношении следствий из гипотезы о существовании Бога, не будут напрасными.

(2) Метафилософская установка. Определённый класс утверждений неизбежно будет относиться к гипотезе особым образом. Эти утверждения будут доказательствами истинности гипотезы. Любые традиционные или новые доказательства существования Бога. Это могут быть как прямые доказательства, так и косвенные, вроде доказательств существования души или, другой пример, в случае принятия морального реализма, попытки показать, что лучшего кандидата, чем Бог на формирование моральной структуры вселенной у нас просто нет. В рамках этой установки, я полагаю, что утверждения затрагивающие онтологию могут служить краш-тестом для материалистических философских систем. Не убегая, но возражая теологическим построениям, материалисты могли бы довести свои аргументы до совершенства. Конечно, такие как Деннет считают, что совершенство уже достигнуто и можно с гордым видом сидеть голой попой на муравейнике. Но вдруг нет?

(3) Христианская религиозная установка. Я полагаю, что концепция веры в существование Бога, а не знания о Его существовании крайне важна в рамках христианства. «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (к Евреям 11:1). Думаю, что религия — это деятельность осуществляемая из предположения о существовании и структуре нематериального мира или (чтобы не обижать тех, кто не считает Бога трансцендентным) нематериального компонента мира. То есть я считаю, что отношение к аналитической теологии как к огромному построению, основанному на одной лишь гипотезе — это добродетельное отношение! Так и надо.

Однако, общим местом уже становится шокирующий тезис, что мир не какой угодно, а какой-то (эту исключительно удачную формулировку приписывают Е. В. Логинову). Что это может означать в свете предложенных выше рассуждений в пользу того, что существование Бога — лишь гипотеза? Почему это вообще важно? Дело в том, что, мы ж учёные, ну или по крайней мере действуем в академических рамках. Поэтому познавательно порядочно было бы отбрасывать гипотезы, которые со всей очевидностью ложны. Тут удачно получилось, что (1), (2) и (3) поддерживают друг друга — если то, что написано в (3) кажется вам бредом, то вы можете допустить, что результаты полученные в рамках (1) могут быть полезны. И так далее.

Но главное-то не это.

А вдруг гипотеза истинна? Вдруг все большие проблемы и вечные философские вопросы не находят ответа именно потому, что решаются в рамках одной только философии? Не можем определиться между моральным реализмом и антиреализмом? Предположите, что Бог есть и он определяет моральную структуру вселенной. Viola! Проблема решена. Но тут возразят, что это тянет за собой новые вечные вопросы и большие проблемы — упомянутую проблему зла, например. Так что цена, которую нам надо заплатить, слишком высока и по сути мы ничего не достигаем. Из этого можно сделать новое утверждение.

(4) Плантингирующая установка. Если дискуссию можно стимулировать, то стоит это сделать. Философия тем больше философия, чем больше в её рамках идёт разговор, и тем меньше она философия, чем больше в её рамках просят помолчать.

Короче говоря, если ростки XI века продолжают расти, то значит условия для вымирания ещё не наступили. А может и не наступят. Может в структуре самой философии есть что-то такое, что она всегда будет предоставлять качественный навоз для их прорастания.

Других выводов сегодня не будет. Но дальше в канале будет ещё много об аналитической теологии. Также предлагаю вашему вниманию перевод статьи оксфордского доктора философии М. Бакера-Хитча «Аналитическая теология и аналитическая философия религии: в чём разница?»

11. Wetware

Артём Петрович порассуждал на тему компьютерной метафоры сознания. Я по первому образованию и по двенадцати годам работы «компьютерщик». Значительную часть моей карьеры составляла работа со средствами виртуализации и подобными вещами. И вот, читая рассуждение, я вдруг понимаю, что нахожусь в двояком положении по отношению к оному рассуждению.

С одной стороны я с Артёмом Петровичем согласен. А с другой стороны я с ним не согласен. Как такое возможно? Давайте разбираться (тут я тыкаю пальцем в воображаемый объектив).

Центральный аспект сообщения Артёма Петровича:

>>Предполагаю, что многие из моих читателей играли в детстве в сегу или денди с картриджами. Кажется, что картридж — это такой же носитель информации, как диск или флешка. Так вот, картриджи устроены совершено не так: они представляют собой железо, hardware, которое объединяется с железом компьютера (приставки). На картридже нет файла игры. Игра реализована на самом железе этого картриджа. Соответственно, скачать игру с картриджа, загрузить ее на другой носитель нельзя.

>>Если компьютерная метафора верна и сознание — это, действительно, своего рода софт, то этот софт, скорее, похож на игру, вмонтированную в картридж для денди, а не на файл pdf.

Ну, во-первых, отметим, что сравнивать сознание с файлом вообще — не слишком продуктивно. Сознание нужно сравнивать с программой, сиречь с исполняемым файлом. Это здорово приближает компьютерную метафору сознания к реальности: есть API операционной системы, за который программа цепляется, есть всяческие библиотеки, базы данных и так далее. Дэниел Деннет достаточно хорошо с этим всем справляется — его метафора полна. Конечно, в рамках сообщения Артёма Петровича не требуется каких-то сугубых деталей, однако мне кажется важным отметить этот аспект. Именно потому, что картридже нет файла.

На полях: по этому Telegram-каналу может показаться, что я какой-то особый деннетовец. Но на самом-то деле мои симпатии целиком в противоположном лагере! Я вообще близок к аналитической теологии. Однако обстоятельства сложились таким образом, что мне метафоры Деннета кажутся очень близкими и работоспособными. Собственно, я думаю, что позицию Деннета по сознанию в известной степени следует считать позицией по умолчанию. А всё остальное надо доказывать.

Во-вторых, и это главное, если что-то в компьютерной технике можно реализовать аппаратно, то это же можно реализовать и программно. Артём Петрович сам упоминает, что игру можно эмулировать на другом носителе! Мы действительно можем использовать совсем другую аппаратную систему, написав такую программу, которая будет чисто цифровой реализацией функций интегральных схем, которые есть в картридже.

И более того, мы можем сделать переводчик / автоупаковщик. Представьте себе следующее. У вас есть PC, в него по USB воткнута коробочка, в которой есть разъём для картриджа. Вы вставляете в неё картридж, а затем на PC запускаете кнопку «начать перевод» в специальной программе. Эта программа последовательно пробегается по железу картриджа и реализует его аппаратный функционал в виде программных блоков. И на выходе выдаёт нам программу полностью реализующую картридж. Причём, нам даже может не требоваться цифровой эмулятор: если наш переводчик знает как устроена Dendy или Sega, он «зашивает» и их аппаратный функционал в результирующую программу.

(Тут идут слова о POSIX и иных вопросах совместимости с теми системами, на которых получившаяся игровая программа будет запускаться, но это не нужные детали. Этим замечанием в скобках я страхуюсь от гнева крутейших программистов, которые, я знаю, подписаны на этот канал.)

Почему это всё возможно? Именно потому что картридж — закрытая, то есть конечная, аппаратная система, совместимая с другой аппаратной системой. У материалистов, соответственно, есть основания предполагать, что наш мозг, реализующий сознание — тоже такая система.

Если это так, но никаких препятствий для переноса сознания на другой носитель нет и быть не может. Как только мы поймём все детали функционирования сознания на нашем hardware, мы сможем перекодировать этот hardware в software, пригодный для запуска на других hardware-системах. Нас вообще не должно волновать, что в мозге нет файла или программы сознания, а он сам — такая особая интегральная схема. Если он закрыт, то непреодолимых препятствий здесь нет.

Это то в чём я с Артёмом Петровичем не согласен. А в чём же я согласен? А согласен я с ним в сути разграничения, которое мы замечаем, когда видим какими принципиально разными путями возникли компьютерные системы и биологические системы, обладающие сознанием. Речь об эволюции.

Я считаю, что это разграничение нужно радикализировать. Дело не в том, что эволюция вслепую создала такую hardware систему, в которой такой-то функционал отсутствует или малодоступен. Описание выше должно было показать, что он должен быть в принципе доступен. Дело в том, что эволюция создала вообще не hardware систему. В научной фантастике и редких академических работах было введено словечко wetware. Я бы предложил предполагать, что wetware реализующий наше сознание он «ну ващпе другой». Не знаю уж почему. Отсутствие кремния? Присутствие белка? Что-то ещё?

Вы поняли на чью воду я лью мельницу? Конечно же здесь я на стороне Джона Сёрла. Я принадлежу к редкому классу философов, которые согласны с выводами из аргумента Китайская комната (но с какими выводами — это ещё надо долго выяснять).

Однако же, если вы считаете, что ваше сознание никогда нельзя будет скачать (даже в широком смысле предложенного выше перевода на программный язык) и загрузить (реализовать) на другом носителе, вы должны предполагать принципиальную и непреодолимую разницу между реализаторами. Это не два разных hardware, это hardware и wetware, отличающихся настолько, что в последнем происходит какой-то неведомый для легиона учёных и философов брейнфак. Простите мне этот озорной каламбурчик.

12. Quasimorph

Сотня подписчиков на канале, а я ничего не пишу. Но это не потому, что мне нечего сказать о философии или философского. Мне есть что сказать!

Приветствую всех подписавшихся! Предлагаю почитать уже высказанное выше и анонсирую, что дальше будет ещё больше и безумнее. Последнее время хочется про панпсихизм высказаться.

Причину по которой сейчас я пишу не в таком темпе, что взял вначале тоже выдам. Она интересная хотя бы отчасти.

Я участвую в разработке видеоигры. Называется она Quasimorph. И в первые демо уже можно поиграть бесплатно.

- Пролог отдельной игрой: https://store.steampowered.com/app/2347110/Quasimorph_End_of_Dream/
- На странице игры можно скачать демо, которое является приквелом к прологу: https://store.steampowered.com/app/2059170/Quasimorph/

Я там сценарист и автор IP (собственно, название тоже моё). Релиз в раннем доступе пока что назначен на 16-е августа.

Такие дела.

13. Религия справедливости

У нас тут в аналитическом ковене, есть представители разных философских идей. Панпсихисты, христианские физикалисты, материалисты (жаль Мария Секацкая редко пишет). Есть философы, у которых явно намечается система, которую надеюсь увидеть в целостном виде. И даже по сценам уже разграничение есть. Теологов в тоже больше одного.

Ну а я, стало быть, дуалист. Я бы не хотел предвосхищать свою мировоззренческую установку, на самом деле. Однако, практика показывает, что навесить на себя ярлык — достаточно хорошая стратегия, чтобы разобраться что к чему. В конце-концов, если в будущем придётся сказать «я принимаю ваш аргумент и под давлением доказательств снимаю такую-то позицию», то это будет выглядеть мужественно. Не говоря уже о том, что будет индицировать большее понимание принимаемой точки зрения, чем, может быть, найдётся у автора решающего аргумента.

Так что давайте на чистоту. Человек — это определённая физическая система и также нечто совершенно не физическое, являющееся носителем определённых свойств. Конкретно я пока думаю, что душа, во-первых, моральный агент (т. е. то что является целью моральных оценок, то что несёт моральную ответственность и наличие чего позволяет её обладателю выносить моральные оценки). Во-вторых, полагаю, что именно душа является наиболее надёжным обоснованием тождества личности во времени. Ни квиетизм (подход к вопросу о тождестве как незначительному или неправильно формулируемому вопросу), ни какая-либо другая теория тождества не работают в экстремальных случаях, а субстанциальный дуализм как раз работает в них. Эти моменты обсудим позже.

Вопросы о том является ли душа носителем ментальных свойств, можно ли отождествить личность с душой, играет ли понимаемая таким образом личность каузальную роль — остаются для меня более-менее открытыми.

Итак, на моей половине доски фигуры расставлены. Теперь можно отвечать. Отвечать мы будем Алексею Павлову на его эскападу против дуализма, считываемого в Писании.

Поскакали.

Первое, что я предлагаю — это серьёзно относиться к Священному Преданию. Может быть мне кажется, но Алексей с лёгкой иронией как бы отметает валидность ссылок на него. Мол, эти предрассудки. Однако канонично утверждать, что Церковь — не только общественный институт, но имеет иной статус. Например, может рассматриваться как Тело Христово. По этой причине, ко всему, что рождается внутри Церкви следует относиться серьёзно.

Заострю тезис. В сильной версии реформатской эпистемологии Алвина Плантинги, довольно бодро утверждается, что всё что мы можем знать о мире, мы можем знать потому, что на нас воздействует Святой Дух. Сообразно, чем ближе ты к Богу, тем больше шансов назвать своё убеждение знанием. Вообще говоря, в православной традиции к богословам отношение часто было достаточно настороженным. Возможно, именно поэтому. Мы должны полагать, что когда кто-то выносит какое-то суждение о Боге, он это делает в том числе и под воздействием самого Бога. Тот кто взялся быть теологом, должен понимать груз вот этого внимания. Поэтому ересиархи так опасны. Такое мнение сохраняется и в католицизме. Почитайте, например, «Сущность и задачи богословия» Й. Ратцингера. Там утверждается, что теолог — это герой, познавательные усилия которого направляет хорошая академическая традиция. Но всё же герой.

Я так не считаю. Я считаю, что в известной степени каждый, кто взялся рассуждать о структуре трансцендентного мира — теолог. Однако это не снимает ответственности, а может быть даже усиливает её. Если уж «научные» истины типа «курение вредно» или «эта прививка даёт шанс не умереть» требуют ответственного подхода, то и отношение к теологическим истинам как к научным же означает необходимость подобной же позиции.

Короче говоря, если Священное Предание апеллирует к душе, то мы должны относиться к этому серьёзно. Вот что я здесь утверждаю. Это ни в коем случае не означает, что раз уж святые отцы говорили, что душа есть, то она есть. Предание подвижно. Ириней Лионский писал свои труды до монофизистких споров, и может быть прочитан как монофизит. Но это не делает его ошибающимся богословом. Просто всё что было сказано ранее может быть пересмотрено перед лицом новых свидетельств. Так работает любая наука.

Также стоит отметить, что возможно без Священного Предания христианство, какую бы форму оно ни принимало, не может существовать. Разве есть содержательный способ сказать, что, например, Konkordienbuch не является таким Преданием или его частью, учитывая то какие богословские библиотеки потом породило лютеранство.

Таким образом, я допускаю, что существование души — всё ещё вопрос. Но то что на нашем предметном стекле лежит нечто, что должно получить надлежащее исследование тоже несомненно.

Второе, необходимо рассмотреть на чём сосредотачивается Алексей в этой своей критике. Он останавливается на неясности вопроса о статусе души после смерти человека в физическом мире и до Страшного суда, в ходе которого все люди воскреснут в телах. «А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога» (Иов, 19:25-26).

Алексей перебирает опции отношения к раю как к «онтологической локации» или как к тому состоянию мира, к которому он придёт после Страшного суда, затем оценивает «концепцию промежуточного состояния». И после этого смело пишет, что какие бы опции мы не перебирали, у нас не остаётся иного выхода, чем заключить о метафорической природе понятия души.

Но позвольте! Разве все опции перебрал Алексей? Мы имеем следующее положение относительно христианской веры, с которым, как мне кажется, сложно спорить. Опишу его своими словами.

После грехопадения, все люди после смерти попадали в ад. Христос пришёл к людям, воплотившись, принял на себя грехи человечества, пострадал и умер. После этого в ад стали попадать только грешники, а праведники стали попадать в рай. И это ещё только начало! Потом состоится страшный суд, на котором судимы будут все, после чего наступит уже окончательная справедливость: одни навеки вечные останутся в аду, а другие буду жить в Царствие Божьем.

Кажется совершенно очевидным, что это положение необходимым образом требует хотя бы принятия концепции промежуточного существования для минимального соответствия. Если при этом возникает вопрос о возможности вневременного существования, то это не страшно — спор между сторонниками атемпоральности или темпоральности самого Бога хорошо известен. Аргументы сторонников атемпоральности Бога могут при минимальных усилиях быть опрокинуты на душу. То есть здесь нужно нечто гораздо более серьёзное, чем лёгко отмахивание, указанием на нереалистичность.

Если же вы считаете, что само положение, фактически указывающее на то, что человек после смерти попадает в ад или рай, крайне сомнительно, то вам требуются достаточно большие концептуальные усилия по переформатированию основ христианского учения. И, может быть, они приведут вас к построению монструозной конструкции, в которой Бог после смерти складывает трупы людей в Небесный Холодильник, а сюда на землю посылает точные копии их тел. И именно собранные Богом трупы воскреснут во время Страшного суда. Я даже не шучу. Это настоящая теория одного из христианских физикалистов, пересказанная мной с изрядной долей иронии и в разумных пределах утрированная. Но если это та цена, которую вы готовы заплатить лишь бы не полагать, что у человека есть душа и что Бог отвёл для неё онтологический зал ожидания Страшного суда, то тем хуже для вас. Именно ваш взгляд больше противоречит не только Преданию, но в, конечном итоге, и Писанию.

Наконец, последнее, но не по значению. Священное Писание и Священное Предание — это прекрасно и могуче. Но вот Алексей, как убеждённый христианский физикалист, не хочет рвать с наукой. Ему кажутся истинными и научные, и христианские положения. Поэтому отвергаем существование души и смело шагаем вперёд!

Но, простите, если, например, логические доводы, не фундированные христианским мировоззрением, а основанные на чисто философских познавательных добродетелях, приводят меня к убеждению в существовании души? Что тут не научного? Допустим, я нахожу убедительный довод в пользу того, что некая физическая система P находится в состоянии C, в котором с необходимостью должно быть нечто S, что является носителем набора свойств M и при этом не является физическим. При этом C не является условием для возникновения S, а просто из C я вижу, что S присуща P.

Как любой добродетельный учёный, я должен перебрать все объяснительные стратегии для объяснения S. И если наиболее соответствующей теоретическим принципам окажется такая, что S мистически творится Богом в момент возникновения P, что же — я обязан принять это под напором свидетельств.

А если ещё и в Писании есть на это указания, то ура. Мелочь, а приятно.

14. Realware

Артём Петрович сделал несколько существенных уточнений относительно своей заметки о загрузке сознания. Эти уточнения учитывали и ответ Матвея, и мой ответ.

Воспользуюсь возможностью, чтобы осветить несколько интересных моментов, к которым протягивает эпистемические щупальца эта дискуссия, снова отталкиваясь от текста Артёма Петровича.

Начнём с уточнённого тезиса о возможности загрузки сознания*. Здесь два момента плавно переходящих один в другой. Во-первых, Артём Петрович соглашается с тем, что если что-то можно реализовать аппаратно, то это можно реализовать и программно. Но он, довольно справедливо, указывает на то, что аппаратная система, для которой будет предназначена эмулирующая программа, должна быть мощнее, чем сама эмулируемая система. Причём выбор слова «мощнее» здесь исключительно удачен, так как обходит концептуальные проблемы, которые могли бы стоять за сравнительным оператором «сложнее». Дело в том, что аппаратные системы реализующие один и тот же набор функций могут быть совершенно разными. Тетрис можно сделать на компьютере с процессором разных типов: ARM, Intel, PowerPC и так далее. Его же можно сделать на логических реле, а можно специально для реализации тетриса спаять плату. Вы даже можете попросить людей выносить фигуры и складывать их в стакан, а других людей убирать линии, когда они будут заполнены. Конечно, в последнем случае, вам нужны будут фигуры из разъёмных кубиков. Но в том, что аппаратные ограничения существуют нет ничего удивительного.

*Я намеренно оставляю это слово в широком значении, несмотря на то, что писал Матвей, мне этот разговор кажется содержательным даже без членения осваиваемого понятия на феноменальное сознание, личность, субъективный опыт и так далее.

К чему всё это? К тому, что сравнение по сложности потребовало бы огромных усилий. Огромный эмулятор работы мозга, сделанный при помощи пивных банок и проволоки, можно было бы назвать более сложным чем сам мозг, уже в силу его, скажем размеров, или тех инженерных ухищрений, на которые бы пришлось пойти создателям. А вот мощность здесь легко понять как параметр подхода, означающий его возможность игнорировать те самые аппаратные ограничения.

Во-вторых, Артём Петрович устанавливает запрет на эмуляцию сознания в системах существенно более мощных, чем мозг. Prima facie необходимость установки такого ограничения в теоретических рамках идущего разговора, льёт воду на мельницу моего тезиса о принципиальной разнице между hardware и wetware.

Напомню в чём там дело. Мой сильный тезис заключается в том, что по крайней мере некоторые свойства такой физической системы как мозг, по какой-то причине, принципиально не возникнут даже при очень точном функциональном копировании этой системы.

Давайте я своими словами перескажу кое-что из Сёрла и Чалмерса, чтобы стало понятно о чём речь. Тем более, что мне нравится эта тема, так как она пропитана духом раннего Дэвида Кроненберга.

Итак, что должен утверждать материалист? Представим, что мы хотим заменить человеку глаз полным функциональным аналогом. Т.е. электронным устройством, которое делает ровно то же самое, что делает человеческий глаз. Меняем. Потом мы решаем углубить эксперимент и заменить уже ту физическую часть системы «глаз-мозг», которая отвечает исключительно за передачу данных от глаза к мозгу. Убираем всё белковое и вставляем наши проводочки, углеродные нано-трубки и всё такое прочее стильное. Работает? Хорошо. Теперь решаем заменить ту часть мозга, в которой производится обработка зрительных данных, на соответствующую аппаратуру, которая, подчёркиваю, является полным функциональным аналогом тех частей мозга, которые мы меняем. Аккуратно вырезаем все части мозга, нервные волокна и всё такое. Потом подсоединяем к оставшемуся мозгу наше устройство. Оно в стильном кожухе и аккуратно крепится к мозгу, а в специальные технологические отверстия заводятся сообразные нервные волокна.

Затем пробуждаем добровольца. Так как наши функциональные копии были точны, он вообще не видит разницы. Смотрит на мир своими глазами и обрабатывает информацию как и прежде.

Если мы пойдём дальше, то постепенно заменим весь мозг. Уже ничего белкового не будет. Всё будет кремниевое, металлическое и пластиковое. С точки зрения материалиста так должно получиться. Но тут материалисты приходят к ситуации мультфильма Ghost in the Shell. В этом мультфильме главная героиня Мотоко Кусанаги пережила именно такую серию операций. В ней вообще нет человеческих элементов**. Все они заменены на функциональные аналоги. Но Мотоко всё та же. Почему для материалистов это проблема? Да потому что непонятно тогда, а в каком же астральном кармане витают сознательные свойства, если при полной замене биологии, они остались ровно теми же. Авторы чувствовали за этим загадку и, будучи людьми наблюдательными, ввели в художественную реальность понятие «призрака», природа которого не до конца понятна.

**Мне рассказывали, что для комикса, по которому нарисован мультфильм это не верно и таки какой-то кусочек головного мозга и часть нервных волокон из спинного мозга у неё свои. Думаю понятно, что существенного значения всё это не имеет.

Мысленный эксперимент такого рода, если хотите принять его со всей щедростью, является значительным доводом в пользу дуализма свойств. Материалисты же могут сказать, что на самом деле ничего удивительного не происходит. Так как один физический объект меняется на другой — происходит самое главное, меняется физическая система. А то что у разных физических систем могут быть одинаковые свойства, ну так мы же с этого начали. Ответ понятен, но, согласитесь, происходящее настолько впечатляет, что с материалистами трудно согласиться.

Возможны ли ещё какие-нибудь уточнения или предположения о судьбе таких людей как Кусанаги? Да, возможны.

Как вы поняли, я полагаю сознание тем свойством, которое приницпиально не воспроизводимо на hardware и для которого необходим именно wetware. Соответственно, по мере постепенной замены мозга на функциональные аналоги, доброволец будет терять соответствующие спектры сознательного опыта. Допустим, ему заменили зрительные центры, а центры его памяти всё ещё «при нём». Камеры, установленные вместо глаз, будут отправлять сигналы в кремниевую аппаратуру, обрабатывающую эти сигналы, а та будет передавать на белковый мозг, к которому подключена, всё необходимое. У человека будет возникать впечатление, что он что-то видит. Но он будет ошибаться относительно этого.

Есть и более драматичный пример. Добровольцу уже заменили части мозга, отвечающие за речь, а также те, в которых формируется решение что-то сказать (или возникает впечатление формирование такого решения). Но при этом, центры, в которых есть желания или ощущения желаний всё ещё «родные». Доброволец хочет пить, его спрашивают: «Дать воды?» Он хочет воды, хочет сказать «да». И вдруг он чувствует как «помимо его воли» произносится реплика «Да, пожалуйста».

В этой ужасной картине, понятно, что происходит в какой-то момент. И, да — это произошло и с майором Кусанаги. В какой-то момент человек умирает, субъективный опыт заканчивается — системе нанесено повреждение несовместимое с жизнью. Если со стороны видно, что человек всё ещё ведёт себя также как раньше, то это не человек — это его функциональная копия, у которой нет внутренней перспективы. Внутри этого робота всё темно.

Вот сценарий для серии «Чёрного зеркала». Человечество подумало, что можно загружать сознание. В самом деле: человек продолжает из симулспейса (simulation space) или морфа (morph, тело для загрузки сознания) вести себя как раньше. Однако это не люди, а их функциональные копии. Но те кто ещё не загружены, не имеют шанса это понять. В итоге все его куда-то загрузили и умерли. И всё погасло. Во вселенной теперь темно. Никто не освещает этот тёмный ящик сознанием изнутри. А то что на какой-то планете шумят серверы, на которых процессоры исполняют конечные команды — ну так это не самое удивительное, что в ней есть.

Куда мы пришли? Пришли мы к тому, что в тексте выше я старательно избегал использования слова «информация» в отношении вопроса о загрузке сознания. Однако реплика Артёма Петровича буквально инфицирована этим словом. И понятно почему.

Если мы считаем, что загрузка сознания возможна, то мы должны полагать сознание информацией. Но если мы считаем, что между hardware и wetware перенос не возможен и свойства систем, сделанных из этих двух видов материи, принципиально разные, то на wetware реализуется нечто другое, чем информация.

Хотите узнать что? Оставайтесь на связи.

15. Академкор

На фотографии, прикреплённой к этому сообщению, последний абзац предисловия к «Похвале Глупости» Эразма Роттердамского в издании 1983 года. Очень мило, не находите?

Мне обидно и горько от того, что я вижу в диамате потенциал. Я ничего не понимаю в экономике, совсем иначе смотрю на тезис материализма, но в вопросах интерпретации художественной культуры, я не вижу у диамата конкурентов. Если содержательная теория культуры и может существовать, то она должна быть марксистской.

Но вот именно из-за таких заходов, сорок лет спустя (сорок лет!) я могу свободно в стенах Университета говорить о теологии, быть услышанным, понятым и получить интереснейший ответ, а они говорить о своём могут с трудом. Конечно, было бы преувеличением сказать, что марксизм в нашей стране в загоне, но мы прекрасно понимаем, что какое-то напряжение в его отношении всегда есть.

Поэтому, запрет и осмеяние в академической жизни — плохая стратегия. Впрочем, это очевидно. Гораздо лучше будет задать вопрос, какая стратегия хорошая? Академическая свобода — первое, что приходит на ум. Й. Ратцингер в книге «Сущность и задачи богословия» (1995) пишет, что именно постепенный отход от академической свободы, приводит к скепсису в отношении западных кафедр теологии. Это странно, потому что, вроде бы, никто не собирается их закрывать. Однако, если попытаться разобраться с тем, что именно ограничивает свободу, можно найти интересный ответ.

В любой стране есть вещи, о которых говорить можно только шёпотом. А те, кто взял на себя смелость исследовать определённую тему, должны следовать принятой норме. Если тема безопасная, такая как хардкорная метафизика, то можно ограничиться оговорками и экивоками. Так, Томас Нагель в «Сознание и Космос» (2012) пишет, что эта книга политически некорректна, потому что не следует магистральной материалистической линии. А если направление исследования «танкоопасно», то никакие оговорки не помогут. Вы должны писать правильно. Это касается больных для общества тем. Например, расизм или исследование сифилиса в Таскиги в США, гражданская война в Корее или уйгуры в Китае. Никто не запрещает вам писать о них, но вы должны находиться в канве принятой в академической среде интерпретации событий и тем.

Список таких проблемных узлов для каждой страны ограничен и не может оказывать решающее влияние на академическую свободу. Однако есть институциональный уровень её ограничений. То что позволено в ВШЭ, Шанинке и МГУ — три большие разницы. Всё своё время обучения на магистра теологии, я сталкивался с ожесточённой критикой со стороны преподавателей самого факта существования этой кафедры. Многое зависит от конкретного института. Есть такие, что создают атмосферу интеллектуальной свободы, — другие же, скажем, не поощряют её.

Наконец, главное. Самоцензура. Я убеждён, что именно этот фактор ограничения академической свободы является наиболее значимым. Конечно же, он не возникает сам по себе. Это результат внешнего ограничения свободы. Если исследователь опасается каких-либо санкций, то он будет осознанно избегать каких-то тем. Причём для проявления самоцензуры угрозы не обязательны. Прямой регуляции в форме «если вы напишите X, то произойдёт Y» может и не быть. Но вы сами будете избегать неудобных тем или неверного их толкования. Не думайте, что я завуалированно критикую исключительно мультикультурализм и безграничную инклюзивность в США. Всё о чём я пишу, я убеждён, есть в каждом обществе. Ситуация усугубляется, когда из соображений самоцензуры вы не избегаете какую-то тему, а выбираете. Например, я полагаю, нас ждёт некоторое количество работ о Зиновьеве. Вот прям точно также, как когда-то был вал работ об акторно-сетевой теории.

И тем не менее, если к вузу не приставлен второй отдел, если вы находитесь в ситуации, когда студенты и преподаватели обсуждают любые вопросы внутри аудиторий, пусть и не высказываться на противоречивые темы публично, то я за вас рад.

И да, это сообщение, имеет отношение к письму на тему ТИИ.