​​..одного энтузиазма недостаточно для ведения войны с таким противником, как германский империализм. Было бы величайшей наивностью, даже преступлением, лег­комысленное отношение к данной, настоящей, упорной, кровавой войне.
Войну надо вести по-настоящему, или ее совсем не вести. Середины тут быть не мо­жет. Раз нам германские империалисты ее навязывают, наша священная обязанность трезво оценить наше положение, учесть силы, проверить хозяйственный механизм. Все это должно делаться со скоростью военного времени, ибо всякое промедление в нашем теперешнем положении поистине "смерти подобно". Ганнибал у ворот, — об этом мы не должны забывать ни на минуту.
Для ведения войны по-настоящему необходим крепкий организованный тыл. Самая лучшая армия, самые преданные делу революции люди будут немедленно истреблены противником, если они не будут в достаточной степени вооружены, снабжены продо­вольствием, обучены. Это настолько ясно, что не требует пояснения.

В.И. Ленин, 1918 г

​​Зная, что снисходительность принимается на Кавказѣ за слабость, Ермоловъ былъ строгъ съ горцами и смирялъ ихъ желѣзною рукой. Близъ Кизляра захваченъ былъ (впослѣдствіи извѣстный командиръ Куринскаго полка) храбрый полковникъ Швецовъ, и для выкупа его была открыта подписка по всей Россіи. Ермоловъ приказалъ посадить въ Кизлярскую крѣпость всѣхъ окрестныхъ князьковъ, которые прикрывали хищниковъ и пропустили ихъ чрезъ свои земли, и объявилъ, что не выпуститъ ихъ до тѣхъ поръ, пока они не соберутъ требуемой суммы 15 т. руб. и не выкупятъ Швецова; князьки живо снеслись съ хищниками, уговорили ихъ помириться на 7 т. руб., собрали эту сумму и выкупили плѣнника. До 1820 г. назначалась особая сумма для выкупа нашихъ плѣнныхъ, захваченныхъ въ Черноморіи, гдѣ до того времени нашимъ войскамъ было строго воспрещено переходить за Кубань. Захвативъ однажды большое количество плѣнныхъ чеченцевъ, Ермоловъ выдалъ лучшихъ плѣнницъ замужъ за имеретинъ, а плѣнниковъ распродалъ въ горы по рублю серебромъ. Это навело такой ужасъ на горцевъ, что они съ того времени стали бояться похищать нашихъ въ плѣнъ для выкупа.

Владыкин Михаил Николаевич
Путеводитель и собеседник в путешествии по Кавказу, 1874 г

​​Представляя Вашему Сиятельству это заключение Комиссии, считаем долгом совести своей заявить, что при обзоре ею заводов и фабрик она не нашла в их деятельности той готовности в деле скорейшего изготовления снарядов, которую неоднократно высказывали заводчики и фабриканты в своих пожеланиях. Объяснение заводчиков, что малая продуктивность в изготовлении снарядов зависит от недостатка квалифицированных рабочих, по мнению Комиссии, не имеют серьезного основания. Поэтому полагаем, что для скорейшего изготовления снарядов необходимы самые решительные меры со стороны Правительства, граничащие с военной повинностью. Только тогда и можно будет ожидать успешной работы в этом чрезвычайно важном деле.

Из доклада представителей военно-технической комиссии о результатах проведенного ею осмотра фабрик и заводов Московского района, работавших на военные заказы.

​​11 сентября 1877 года в Виленской губернии родился выдающийся революционер Феликс Дзержинский.

Значительную часть своей жизни до 1917 года Дзержинский провел в тюрьмах, где вдоволь наговорился с представителями власти:

"Сегодня зашел ко мне полковник Иваненко, жандарм, с целью узнать, убежденный ли я эсдек, и, в случае чего, предложить мне пойти на службу к ним… Я спросил его, не слышал ли он когда-либо голоса совести и не чувствовал ли он хоть когда-нибудь, что защищает дурное дело..."

(Из воспоминаний Дзержинского о заключении в варшавской тюрьме в 1908 - 1909 годах)

​​"...комендант Канска капитан Мартын докладывал начальнику штаба Иркутского военного округа о том, что среди большевистских агитаторов выделяется "... знаменский священник Орлов, который с крестом и евангелием произносил большевистские проповеди. Обладатель большого артистического таланта, он заставлял слушателей рыдать и клясться быть всегда защитниками Совдепа и если надо погибнуть за него". Последователем Орлова офицер назвал и священника Вашкорина, он идя по стопам учителя, призывал крестьян записываться в Красную гвардию, и сам первый начертал своё имя".

"Партизанское движение в Сибири". Т.1. М.-Л.: Госидат, 1925. С. 105.

​​Мы, социал-демократы, враги всякого национализма и сторонники демократического централизма. Мы противники партикуляризма, мы убеждены, что при прочих равных условиях крупные государства гораздо успешнее, чем мелкие, могут решить задачи экономического прогресса и задачи борьбы пролетариата с буржуазией. Но мы ценим связь только добровольную, а никогда не насильственную. Везде, где мы видим насильственные связи между нациями, мы, нисколько не проповедуя непременно отделения каждой нации, отстаиваем безусловно и решительно п р а в о каждой нации политически самоопределиться, т. е. отделиться.

К ВОПРОСУ О НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ В.И. Ленин, 1914 г

​​«Ковно, ротмистру И. Н. фон дер Гроссу для поручика отдельного корпуса жандармов Г. В. Глазова.

Глеб Васильевич!
Ротмистр Иван Никодимович фон дер Гросс, как я полагаю, соизволит пригласить Вас на экзекуцию… Дзержинского, с тем чтобы потом Вы провели с ним беседу… В случае, если экзекуция не поможет (получено разрешение на порку Дзержинского березовыми палками, но не более пятидесяти ударов, дабы не последовало смертельного исхода в связи со слабым здоровьем последнего), следует лишить арестанта прогулок. Не приходится сомневаться, что двадцатилетний юноша не вынесет подобных испытаний и откроет Вам то, что надлежит выяснить в интересах как Ковенской, так и Варшавской охраны.
Ротмистр В. И. Шевяков».

«Милостивый государь Владимир Иванович!
На экзекуцию, которая была применена дважды, ротмистр И. Н. фон дер Гросс меня с собою не взял. Лишение пищи Дзержинского проводилось три раза на протяжении последних пятнадцати дней. Лишь после того, как стало ясно, что все попытки И. Н. фон дер Гросса склонить Дзержинского к чистосердечному покаянию оказались безуспешными, мне было разрешено допросить его, что я делать отказался во избежание досадного, но, к сожалению, бытующего у нас правила перекладывать вину за неуспех с больной головы на здоровую.
Прошу Вашего согласия на возвращение мое в Варшаву, поскольку проводить работу с Дзержинским нецелесообразно, ибо арестованный заболел чахоткою в острой форме с обильным горловым кровотечением.
Вашего благородия покорнейшим слугою имею честь быть
поручик Глазов».

​​Но главная ярость рабочих была направлена на дома терпимости; в одну ночь было разрушено 11 домов терпимости. Почему же рабочие кинулись разрушать дома терпимости? Какую связь имело это раз рушение с забастовкой и рабочими волнениями? Причем тут дома терпимости?

Дело в том, что, когда рабочие заявляли о невозможности для их жен и дочерей существовать на тот заработок, который они получают, начальство цинично отвечало, что они могут найти дополнительный заработок в домах терпимости. Таким образом, проституция открыто указывалась как единственный путь, которым женщина, вынужденная жить своим трудом, может пополнить свой ничтожный заработок! Кто после этого станет винить продающую себя из нужды женщину за то, что она предпочитает этот единственный вполне доступный ей заработок полуголодному нищенскому существованию, а иногда — голодной смерти. Ведь заработок этот куда как не сладок.

А надо послушать только, как презрительно говорят сытые буржуа и их жены о развращенности фабричных женщин и девушек, с какой лицемерной гадливостью произносят эти дамы, никогда не видавшие нужды, слово «проститутка». Буржуазные профессора не стыдятся печатно заявлять, что проститутки — не рабыни, что они сами добровольно выбрали эту дорогу! Это то же отвратительное лицемерие, которое утверждает, что ничто не мешает рабочему уйти с фабрики, на которой нельзя продохнуть от пыли, ядовитых испарений, жары и т. п. Он «добровольно» остается работать на ней, «добровольно» работает по 16—18 часов.

Н. К. Крупская. "Женщина-работница" . 1899 г.

​​Так как деятельность разбойников слишком наглядно обнажила подлинную основу государства богатых, у богатых явилась нужда частью уничтожать разбойников, а частью — привлекать их к делу управления государством. В старину, например, в средние века, лавочники и мещане в борьбе против ремесленников и крестьян делали из разбойников «вождей» себе: герцогов, диктаторов, «князей церкви» и т. д., — этот прием самозащиты торгашей против рабочих сохранился и в наши дни, когда буржуазные государства возглавляются банкирами, фабрикантами оружия, храбрыми авантюристами и вообще — «социально опасными».

О социалистическом реализме. Максим Горький

​​-- Где помещается ваша горничная? -- спрашивал я хозяйку.
-- Да с нами же.
-- Ну да, а спит где?
-- Спит? Спит вот тут же, в прихожей.
-- Где же? Прихожая крохотная, и кровати негде поставить.
-- Она спит на полу; постелет кофту, накроется платком и спит.
-- А если у вас гости, иной раз же сидят и до двух и до трех ночи.
-- Подремлет в детской,.. Да, впрочем, ей тогда и спать нельзя: кто же будет подавать?
-- А встает когда?
-- В половине седьмого.
-- Когда же она спит?
-- Так ведь не даром живет, плачу ей.
И это была интеллигентная женщина, обращавшаяся с прислугой "ласково и деликатно". Я уже не говорю о таких семьях, где развращают женскую прислугу, где не остановятся перед грубой бранью, перед пинком. Человеку негде приклонить голову, ни минуты нельзя побыть самим с собой.

Серафимович Александр Серафимович
Война с прислугой, 1902 г

​​Каковы бы ни были намерения государя, но действия правительства не имеют ничего общего с народной пользой и стремлениями. Императорское правительство подчинило народ крепостному праву, отдало массы во власть дворянству; в настоящее время оно открыто создает самый вредный класс спекулянтов и барышников. Все реформы его приводят лишь к тому, что народ впадает все в большее рабство, все более эксплуатируется. Оно довело Россию до того, что в настоящее время народные массы находятся в состоянии полной нищеты и разорения, не свободны от самого обидного надзора даже у своего домашнего очага; не властны даже в своих мирских, общественных делах. Покровительством закона и правительства пользуется только хищник, эксплуататор; самые возмутительные грабежи остаются без наказания. Но зато, какая страшная судьба ждет человека, искренно помышляющего об общей пользе. Вы знаете хорошо, Ваше Величество, что не одних социалистов ссылают и преследуют. Что же такое -- правительство, охраняющее подобный "порядок"? Неужели это не шайка, неужели это не проявление полной узурпации?
Вот почему русское правительство не имеет никакого нравственного влияния, никакой опоры в народе; вот почему Россия порождает столько революционеров; вот почему даже такой факт, как цареубийство, вызывает в огромной части населения -- радость и сочувствие! Да, Ваше Величество, не обманывайте себя отзывами льстецов прислужников. Цареубийство в России очень популярно.

Петрищев Афанасий Борисович
"Триста лет", 1907

​​Новомученик Михаил Сергеевич Жедяев (1873-1918), священник, настоятель Вознесенской церкви села Кочувахино (с 1916 года). С 1918 года... организатор комбедов и большевик.
В декабре 1918 года расстрелян колчаковцами.

​​Боевые организации большевиков имели, как правило, три дружины. Действующей силой являлась вторая дружина, в состав которой входили так называемые «десятки» (отряды), укомплектованные молодыми рабочими и членами партии, посвятившими себя военному делу. Во вторую дружину входили: отряд разведчиков, саперов, бомбистов, стрелков, Красного Креста. Кроме того, при дружине состоял отряд мальчиков-разведчиков и распространителей партийной литературы. В качестве подсобных предприятий выступали мастерские бомб и другие.

Третья дружина была школой военного обучения. В ее состав входили партийцы и примыкающие к партии рабочие.

Первая дружина состояла из выборной и кооптированной частей. Выборная часть играла роль Совета боевой организации, а другая – составляла штаб боевой организации с инструктором (начальником штаба) во главе. Штаб разрабатывал инструкции, стратегические планы действий, руководил обучением, вооружением и т.д. в масштабе всей организации. В Уфимской организации тысяцким (командующим) был И. Кадомцев, инструктором (начштаба) – Э.С. Кадомцев. Такой структурой, как отмечали ее организаторы, вполне достигались конспиративность и гибкость массовой военной организации. Тысяцкий знал только десятских, десятские только своих «пяточников»

Сидоренко Н.С. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЭКСТРЕМИЗМ НА УРАЛЕ В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА, 2012

​​Американские коммерсанты, поставщики русского правительства, имели нескончаемые истории с безобразной жадностью русских интендантов. На качество товара никто не смотрел, зато неизменно спрашивали: «Сколько я получу?» Во многих случаях, когда фирма не могла дать большой взятки, русские интенданты сами повышали цены для своего правительства.
Предположим, что вы продаете грузовик. Он был на пробе перед комиссией, которая дала секретный отзыв о нем одному из чиновников интендантского управления. Тот вызывает вас для «консультации» к себе. Теперь, за небольшую взятку в двадцать тридцать долларов, вы узнаете, что ваш автомобиль получил хороший отзыв или что он получит такой отзыв, если вы дадите такую же взятку остальным членам комиссии.
Когда вы войдете к чиновнику интендантства, он вам скажет: «Ваш автомобиль весьма хвалят. Но у нас есть еще и другие предложения. Мне нужно знать ваши условия». Здесь он посмотрит на часы. «Простите, мне нужно тут на минутку, я сейчас. Да не хотите ли закурить?» – и, протягивая вам свой портсигар, он оставит вас одного. Может быть, вы откроете портсигар и увидите, что он пуст. И если вы уже давно в России, вы вытащите из кармана пятисотрублевую бумажку и положите в портсигар. Когда офицер вернется, вы услышите: «Теперь о цене. Сколько я получу комиссионных?»
Вы уговариваетесь с ним так, чтобы он не остался в обиде, и он попросит вас подождать его ответа.
Но все это, разумеется, игра в темную. Кто нибудь другой мог ведь положить тысячерублевую бумажку в его портсигар…

Джон Рид
Вдоль фронта, 1916 г

​​Азиатские города со времени занятия их русскими разделяются на две части: туземную и нашу, не смешиваясь между собою. Русская часть распланирована широкими, прямыми улицами и площадями, вся обсажена в четыре ряда деревьями, обстроена красивыми, хотя и приземистыми немного, беленькими домиками и снабжена по возможности всеми удобствами цивилизованной жизни. Туземная -- осталась в полной неприкосновенности. Въезжая в темные ворота городской стены, вы попадаете в лабиринт узких и грязных улиц, узких до того, что не везде две встречные арбы могут благополучно разъехаться, и долго двигаетесь по этим улицам, пока не попадете в центральный базар, где вся жизнь сосредоточивается как в кипучем котле -- в ущерб совершенно безжизненной тишине улиц. Отсутствие окон во внешних стенах придает улицам особенно печальный колорит; кое-где украдкою, робко, как молчаливые тени, шмыгают, закрытые с головою, серые фигуры женщин; кое-где мелькнет из-за стены или боязливо выглянет в калитку красная тюбетейка ребенка; только по улицам, ведущим к базару, непрерывною вереницею тянутся верблюды, всадники, арбы, группы овец и тяжело навьюченные ишаки, оглашающие пыльный, душный, накаленный воздух невыносимо-пронзительным ревом.

Н. Каразин. От Оренбурга до Ташкента. Путевой очерк. -- СПб., 1886.

​​Многие из прежних наших служащих - кучер, повар, лакей и некоторые другие - не желали идти ни на оброк, ни брать землю и умоляли оставить их при прежней должности: они опасались, что, не имея в городах родных и знакомых, долго останутся без занятий, а то и совсем не найдут подходящего дела. Не желали они брать и землю, так как, издавна выполняя домашние обязанности при господах, отвыкли от землепашества, а в большинстве случаев не только они, но и отцы их никогда им не занимались. Матушка на все лады объясняла им, что она, вследствие уменьшения семьи более чем вдвое и полного разорения, не имеет ни средств, ни необходимости держать такую "ораву" челяди для домашних услуг, что она не может их кормить даром, что каждый из них обязан приносить ей пользу, но, когда никакие доводы не могли убедить дворовых, она тут же записывала их имена в особую графу своей тетради, решив продать их при первой возможности. Матушка в начале ведения своего хозяйства страшно нуждалась в деньгах и находила, что без продажи нескольких душ дворовых ей не обойтись, -- она и решила сбыть с рук наименее для нее полезных. К тому же она боялась, что, не пристроившись основательно ни к земледелию, ни к отхожим промыслам или где-нибудь на месте в услужении, они явятся элементом, опасным для деревенской жизни, то есть "смутьянами", как их тогда называли.

Е. Н. Водовозова. На заре жизни. Воспоминания. 1911 г.

​​Была чудная ночь; горный воздух был как-то особенно легок и чист. Несмотря на усталость, спать не хотелось; мы вышли на балкон и, усевшись на подушки, слушали интересный рассказ нашего хозяина о том, как его народ живет в своих аулах. Вся домашняя работа, хозяйство, работа в огородах и проч. лежит на женах, количество которых зависит исключительно от средств мужа. Мужья покупают жен за деньги или выменивают на лошадей, и тогда сделка проходит гладко и полюбовно, но бывают и случаи похищения в соседнем ауле намеченной в жены девушки, причем в таких экспедициях участвуют и ближайшие родственники, и тогда часто все дело кончается кровопролитием и убийством, переходящими в дальнейшем в кровную месть двух родов. Женщина — раба, не имеющая права ни сидеть за одним столом с мужчиной, ни покидать ограды своей сакли. Мужчины же, как правило, вообще ничего не делают и страшно ленивы. Назначение их — защита своего очага от всевозможных кровных мстителей. Грабеж как средство существования в их жизни совершенно узаконен, особенно если это касается ненавистных соседей их — терских казаков, с которыми чеченцы с незапамятных времен ведут войны. Все мужчины, и даже дети, всегда при оружии, без которого они не смеют покинуть свой дом. Грабят и убивают они преимущественно на дороге, устраивая засады; при этом часто, не поделив честно добычи, они становятся врагами на всю жизнь, мстя обидчику и всему его роду. Торговли они почти не ведут, разве что лошадьми. Край богат и при женском только труде кормит их с избытком. В политическом отношении чеченцы совершенные дети и ни в чем не разбираются. Они слепо преклоняются перед русским царем и в особенности — перед великим князем Михаилом Александровичем, бывшим начальником «Дикой дивизии», портрет которого висит буквально в каждой сакле

Де Витт Дмитрий, "Чеченская конная дивизия", 1919

​​Странно, что никто из нас до института не пробовал ничего подобного. Эта еда изобретение чисто институтское. Всего страннее, что вкус к дряни не прививается от одного подражания: можно один раз проглотить клочок кожаного переплета, а на другой выплюнуть; нет, эта еда -- неудержимая зараза, страсть, против которой бессильны даже угрозы розог... Печатная бумага, глина, мел (его тоже толкли и нюхали как табак), уголь, и в особенности грифель -- все у нас поглощалось. От грифелей, длиною в четверть, к концу месяца после выдачи, часто не оставалось ничего. Лакомки брали у неевших, и отламывали углы своих грифельных досок.

Хвощинская Софья Дмитриевна "Воспоминания институтской жизни", 1861 г.

​​Удельный вес чеченца как воина невелик, по натуре он — разбойник-абрек, и притом не из смелых: жертву себе он всегда намечает слабую и в случае победы над ней становится жесток до садизма. В бою единственным двигателем его является жажда грабежа, а также чувство животного страха перед офицером. Прослужив около года среди чеченцев и побывав у них в домашней обстановке в аулах, я думаю, что не ошибусь, утверждая, что все красивые и благородные обычаи Кавказа и адаты старины созданы не ими и не для них, а, очевидно, более культурными и одаренными племенами. В то же время справедливость заставляет сказать, что чеченец незаменим и прекрасен, если, охваченный порывом, он брошен в преследование расстроенного врага. В этом случае — горе побежденным: чеченец лезет напролом. Упорного же и длительного боя, особенно в пешем строю, они не выдерживают и легко, как и всякий дикий человек, при малейшей неудаче подвергаются панике. Возможно, что присутствие в строю среди них большого количества русского унтер-офицерского состава придало бы устойчивость туземным частям, но, к сожалению, этого скелета армии у нас-то как раз и не было

Де Витт Дмитрий, "Чеченская конная дивизия", 1919

​​Наутро мы приехали в Харбин. Здесь настроение солдат было еще более безначальное, чем на позициях. Они с грозно-выжидающим видом подходили к офицерам, стараясь вызвать их на столкновение. Чести никто не отдавал; если же кто и отдавал, то вызывающе посмеиваясь, – левою рукой. Рассказывали, что чуть не ежедневно находят на улицах подстреленных офицеров. Солдат подходил к офицеру, протягивал ему руку: «Здравствуй! Теперь свобода!» Офицер в ответ руки не протягивал и получал удар кулаком в лицо.
Вспыхивали страшные драмы. Во Владивостоке артиллерийский капитан Новицкий встретился на улице с солдатом: два Георгия на груди, руки в бока, в зубах папироска. Новицкий остановил солдата и сделал ему замечание, что тот не отдал чести. Солдат, ни слова не говоря, с размаху ударил его кулаком в ухо. Новицкий, по обычной офицерской традиции, выхватил шашку и раскроил обидчику голову. Это увидели солдаты, помещавшиеся в чуркинских казармах. Они выбежали из казарм и погнались за Новицким. Новицкий вбежал в офицерское собрание и заперся, солдаты стали ломиться. В собрании было еще несколько офицеров. Новицкий застрелился. Ворвавшиеся солдаты жестоко избили остальных офицеров. Били поленьями и каблуками, преимущественно по голове. Два офицера через несколько дней умерли в госпитале. Об этом тогда было рассказано в газетах.

Вересаев В.В. На японской войне. 1907 г.

​​По знаку хозяина вдруг все смолкло; нам принесли угощение и снова ту же ужасную мутную водку. Жених и невеста ушли в саклю, куда за ними последовали два «почетных старика аула». Прошло немного времени, и «старики» вынесли и предъявили гостям кусок материи с пятнами крови... Ответом на это была бешеная стрельба в воздух и дикие танцы с кинжалами и бросанием вверх оружия. Молодая была принята в семью. В противном случае деньги возвращаются назад и, как нам говорили, по неписаному закону несчастную женщину забивают насмерть.

Де Витт Дмитрий, "Чеченская конная дивизия", 1919