​​«На тысячи ладов, в тысячах газет, с тысяч кафедр кричат и вопят о патриотизме, о культуре, о родине, о мире, о прогрессе, — и все это ради оправдания новых затрат десятков и сотен миллионов рублей на всяческие орудия истребления.»
В.И.Ленин, ПСС, т.24, с.61

​​Спустя три дня после того, как я был заключен под стражу, к нам впервые зашел Керенский, который собрал всех арестованных и заявил, что Государь отрекся от престола, что великий князь Михаил Александрович сделал то же самое, что состав Временного правительства избран и что он, Керенский, назначен министром юстиции. Кроме того, он нам заявил, что отныне в России наступает пора права, законности и справедливости, причем из его слов можно было понять, что Россия всем этим будет обязана ему – Керенскому, который как генерал-прокурор за всем этим будет иметь неослабное наблюдение. Тут же Керенский великодушно заявил, что тех людей, которые геройски вели себя на войне, он держать под арестом не может, а потому приказал немедленно освободить, как георгиевских кавалеров, генерал-адъютанта Безобразова и бывшего у генерала Хабалова начальником штаба генерал-майора Тяжельникова, что не помешало ему того же Тяжельникова на следующий день вновь арестовать и заключить в Петропавловскую крепость. Не коснулось почему-то освобождение и генерала Ренненкампфа, хотя он был также георгиевский кавалер. Отсюда ясно, что по признаку Георгиевского креста нельзя было и говорить об освобождении. Но самым приятным результатом появления у нас Керенского было то, что он разрешил нам с этого дня разговаривать друг с другом.

Глобачев К.И. Правда о русской революции. Воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения

​​Нѣтъ, народнымъ движеніемъ управляло не холопское чувство вѣрноподданнической преданности. Эта преданность, крайне спорная и сомнительная, является результатомъ вѣковаго рабства и того безвыходнаго, глубокаго невѣжества, въ которое погруженъ народъ. Само правительство слишкомъ хорошо понимаетъ это; отсюда его безпощадныя преслѣдованія тѣхъ людей, которые устроивають народныя школы и учатъ народъ не краткому катехизису и псалтырю, но предметамъ полезнымъ и развивающимъ; отсюда его система держать народъ въ томъ-же вѣковомъ невѣжествѣ. Народъ дѣйствительно преданъ Александру II, но не потому только, что онъ царь, а потому, что Александръ II въ его глазахъ — его освободитель, милостивецъ и защитникъ. Во всѣхъ бѣдахъ и скорбяхъ народныхъ виноватъ не царь, а его совѣтники — дворяне.

Вормс Николай Александрович
Белый террор, 1866 г.

​​Чтобы окончательно уронить нигилизмъ въ глазахъ общества, московская полиція измыслила слѣдующую мѣру: Однажды (недѣли черезъ двѣ послѣ выстрѣла) на Тверскомъ бульварѣ появился полицейскій, изображавшій нигилиста. Видъ онъ имѣлъ самый необузданный, по рецепту г. Клюшникова. Волосы всклокоченные, косматые, длинные, костюмъ какой-то чудовищный, невозможный, шляпа необычайнаго вида и величины; въ рукѣ толстая, сучковатая дубина, а на глазахъ и на лбу нѣсколько паръ синихъ очковъ, разнообразной формы и величины. Ходилъ онъ по бульвару, окруженный толпою мальчишекъ, и зычнымъ голосомъ кричалъ самыя пошлыя нелѣпицы, самыя глупыя выходки, между прочимъ: „я нигилистъ! я соціалистъ! я другъ Каракозова!“ И это на бульварѣ, полномъ публики, явной и тайной полиціи, передъ окнами оберъ-полицмейстерской квартиры. Не правда-ли, остро? Да, это была такая лубочная и грубая продѣлка, что самая полиція рѣшилась черезъ три дня убрать этого нигилиста.

Вормс Николай Александрович
Белый террор, 1866 г.

​​Войну нельзя кончить «по желанию». Ее нельзя кончить решением одной стороны. Ее нельзя кончить, «воткнув штык в землю», употребляя выражение одного солдата-оборонца.

Войну нельзя кончить «соглашением» социалистов разных стран, «выступлением» пролетариев всех стран, «волей» народов и т. п. — все фразы этого рода, наполняющие статьи оборонческих и полуоборонческих, полуинтернационалистских газет, а также бесчисленные резолюции, воззвания, манифесты, резолюции Совета солдатских и рабочих депутатов, — все эти фразы не что иное, как пустые, невинные, добренькие пожелания мелких буржуа. Нет ничего вреднее таких фраз о «выявлении воли народов к миру», об очереди революционных выступлений пролетариата (после русского «очередь» за германским) и т. п. Все это луиблановщина, сладенькие мечты, игра в «политические кампании», на деле повторение басни с Котом-Васькой.

Война порождена не злой волей хищников-капиталистов, хотя она, несомненно, только в их интересах ведется, только их обогащает. Война порождена полувековым развитием всемирного капитала, миллиардами его нитей и связей. Нельзя выскочить из империалистской войны, нельзя добиться демократического, не насильнического, мира без свержения власти капитала, без перехода государственной власти к другому классу, к пролетариату.

О задачах пролетариата в данной революции В.И. Ленин, 1917 г

​​Заговорили о разных ухищрениях и нововведениях японцев в эту войну, я упрекнул его, что мы ничего нового не придумали. Он говорит, что это не совсем так, что не все наши нововведения не имели положительных результатов. Он указал на удачное применение морских минных аппаратов и мин Уайтхеда в сухопутной обороне; затем рассказал мне, что, помимо всего прочего, солдаты придумали даже расставить впереди укрепления № 3 для неприятеля проволочные силочки (петли), чтобы штурмующие запутывались в них. Первый блин вышел комом — в силочки попали наши охотники при ночной вылазке, и их чуть не расстреляли свои же; но и неприятель запутался в этих незаметных препятствиях и был уничтожен, пока еще не успел выпутаться. Даже панцирь и шлем были испытаны на деле. Железный панцирь, прикрывающей грудь и шлем, были придуманы инженером Шварцем, и ими охотно пользовались часовые на форту II; от снаряда и крупных осколков этот панцирь, конечно, не мог уберечь; зато он прекрасно защищал от шрапнели, ружейных и пулеметных пуль и мелких осколков. Тяжесть панциря не утомляла часовых, которым не приходится много двигаться. Генералом Горбатовским придуманы особые проволочные препятствия.

Ларенко П. Н.
Страдные дни Порт-Артура. Дневники и письма, 1906 г.

​​..одного энтузиазма недостаточно для ведения войны с таким противником, как германский империализм. Было бы величайшей наивностью, даже преступлением, лег­комысленное отношение к данной, настоящей, упорной, кровавой войне.
Войну надо вести по-настоящему, или ее совсем не вести. Середины тут быть не мо­жет. Раз нам германские империалисты ее навязывают, наша священная обязанность трезво оценить наше положение, учесть силы, проверить хозяйственный механизм. Все это должно делаться со скоростью военного времени, ибо всякое промедление в нашем теперешнем положении поистине "смерти подобно". Ганнибал у ворот, — об этом мы не должны забывать ни на минуту.
Для ведения войны по-настоящему необходим крепкий организованный тыл. Самая лучшая армия, самые преданные делу революции люди будут немедленно истреблены противником, если они не будут в достаточной степени вооружены, снабжены продо­вольствием, обучены. Это настолько ясно, что не требует пояснения.

В.И. Ленин, 1918 г

​​Зная, что снисходительность принимается на Кавказѣ за слабость, Ермоловъ былъ строгъ съ горцами и смирялъ ихъ желѣзною рукой. Близъ Кизляра захваченъ былъ (впослѣдствіи извѣстный командиръ Куринскаго полка) храбрый полковникъ Швецовъ, и для выкупа его была открыта подписка по всей Россіи. Ермоловъ приказалъ посадить въ Кизлярскую крѣпость всѣхъ окрестныхъ князьковъ, которые прикрывали хищниковъ и пропустили ихъ чрезъ свои земли, и объявилъ, что не выпуститъ ихъ до тѣхъ поръ, пока они не соберутъ требуемой суммы 15 т. руб. и не выкупятъ Швецова; князьки живо снеслись съ хищниками, уговорили ихъ помириться на 7 т. руб., собрали эту сумму и выкупили плѣнника. До 1820 г. назначалась особая сумма для выкупа нашихъ плѣнныхъ, захваченныхъ въ Черноморіи, гдѣ до того времени нашимъ войскамъ было строго воспрещено переходить за Кубань. Захвативъ однажды большое количество плѣнныхъ чеченцевъ, Ермоловъ выдалъ лучшихъ плѣнницъ замужъ за имеретинъ, а плѣнниковъ распродалъ въ горы по рублю серебромъ. Это навело такой ужасъ на горцевъ, что они съ того времени стали бояться похищать нашихъ въ плѣнъ для выкупа.

Владыкин Михаил Николаевич
Путеводитель и собеседник в путешествии по Кавказу, 1874 г

​​Представляя Вашему Сиятельству это заключение Комиссии, считаем долгом совести своей заявить, что при обзоре ею заводов и фабрик она не нашла в их деятельности той готовности в деле скорейшего изготовления снарядов, которую неоднократно высказывали заводчики и фабриканты в своих пожеланиях. Объяснение заводчиков, что малая продуктивность в изготовлении снарядов зависит от недостатка квалифицированных рабочих, по мнению Комиссии, не имеют серьезного основания. Поэтому полагаем, что для скорейшего изготовления снарядов необходимы самые решительные меры со стороны Правительства, граничащие с военной повинностью. Только тогда и можно будет ожидать успешной работы в этом чрезвычайно важном деле.

Из доклада представителей военно-технической комиссии о результатах проведенного ею осмотра фабрик и заводов Московского района, работавших на военные заказы.

​​11 сентября 1877 года в Виленской губернии родился выдающийся революционер Феликс Дзержинский.

Значительную часть своей жизни до 1917 года Дзержинский провел в тюрьмах, где вдоволь наговорился с представителями власти:

"Сегодня зашел ко мне полковник Иваненко, жандарм, с целью узнать, убежденный ли я эсдек, и, в случае чего, предложить мне пойти на службу к ним… Я спросил его, не слышал ли он когда-либо голоса совести и не чувствовал ли он хоть когда-нибудь, что защищает дурное дело..."

(Из воспоминаний Дзержинского о заключении в варшавской тюрьме в 1908 - 1909 годах)

​​"...комендант Канска капитан Мартын докладывал начальнику штаба Иркутского военного округа о том, что среди большевистских агитаторов выделяется "... знаменский священник Орлов, который с крестом и евангелием произносил большевистские проповеди. Обладатель большого артистического таланта, он заставлял слушателей рыдать и клясться быть всегда защитниками Совдепа и если надо погибнуть за него". Последователем Орлова офицер назвал и священника Вашкорина, он идя по стопам учителя, призывал крестьян записываться в Красную гвардию, и сам первый начертал своё имя".

"Партизанское движение в Сибири". Т.1. М.-Л.: Госидат, 1925. С. 105.

​​Мы, социал-демократы, враги всякого национализма и сторонники демократического централизма. Мы противники партикуляризма, мы убеждены, что при прочих равных условиях крупные государства гораздо успешнее, чем мелкие, могут решить задачи экономического прогресса и задачи борьбы пролетариата с буржуазией. Но мы ценим связь только добровольную, а никогда не насильственную. Везде, где мы видим насильственные связи между нациями, мы, нисколько не проповедуя непременно отделения каждой нации, отстаиваем безусловно и решительно п р а в о каждой нации политически самоопределиться, т. е. отделиться.

К ВОПРОСУ О НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ В.И. Ленин, 1914 г

​​«Ковно, ротмистру И. Н. фон дер Гроссу для поручика отдельного корпуса жандармов Г. В. Глазова.

Глеб Васильевич!
Ротмистр Иван Никодимович фон дер Гросс, как я полагаю, соизволит пригласить Вас на экзекуцию… Дзержинского, с тем чтобы потом Вы провели с ним беседу… В случае, если экзекуция не поможет (получено разрешение на порку Дзержинского березовыми палками, но не более пятидесяти ударов, дабы не последовало смертельного исхода в связи со слабым здоровьем последнего), следует лишить арестанта прогулок. Не приходится сомневаться, что двадцатилетний юноша не вынесет подобных испытаний и откроет Вам то, что надлежит выяснить в интересах как Ковенской, так и Варшавской охраны.
Ротмистр В. И. Шевяков».

«Милостивый государь Владимир Иванович!
На экзекуцию, которая была применена дважды, ротмистр И. Н. фон дер Гросс меня с собою не взял. Лишение пищи Дзержинского проводилось три раза на протяжении последних пятнадцати дней. Лишь после того, как стало ясно, что все попытки И. Н. фон дер Гросса склонить Дзержинского к чистосердечному покаянию оказались безуспешными, мне было разрешено допросить его, что я делать отказался во избежание досадного, но, к сожалению, бытующего у нас правила перекладывать вину за неуспех с больной головы на здоровую.
Прошу Вашего согласия на возвращение мое в Варшаву, поскольку проводить работу с Дзержинским нецелесообразно, ибо арестованный заболел чахоткою в острой форме с обильным горловым кровотечением.
Вашего благородия покорнейшим слугою имею честь быть
поручик Глазов».

​​Но главная ярость рабочих была направлена на дома терпимости; в одну ночь было разрушено 11 домов терпимости. Почему же рабочие кинулись разрушать дома терпимости? Какую связь имело это раз рушение с забастовкой и рабочими волнениями? Причем тут дома терпимости?

Дело в том, что, когда рабочие заявляли о невозможности для их жен и дочерей существовать на тот заработок, который они получают, начальство цинично отвечало, что они могут найти дополнительный заработок в домах терпимости. Таким образом, проституция открыто указывалась как единственный путь, которым женщина, вынужденная жить своим трудом, может пополнить свой ничтожный заработок! Кто после этого станет винить продающую себя из нужды женщину за то, что она предпочитает этот единственный вполне доступный ей заработок полуголодному нищенскому существованию, а иногда — голодной смерти. Ведь заработок этот куда как не сладок.

А надо послушать только, как презрительно говорят сытые буржуа и их жены о развращенности фабричных женщин и девушек, с какой лицемерной гадливостью произносят эти дамы, никогда не видавшие нужды, слово «проститутка». Буржуазные профессора не стыдятся печатно заявлять, что проститутки — не рабыни, что они сами добровольно выбрали эту дорогу! Это то же отвратительное лицемерие, которое утверждает, что ничто не мешает рабочему уйти с фабрики, на которой нельзя продохнуть от пыли, ядовитых испарений, жары и т. п. Он «добровольно» остается работать на ней, «добровольно» работает по 16—18 часов.

Н. К. Крупская. "Женщина-работница" . 1899 г.

​​Так как деятельность разбойников слишком наглядно обнажила подлинную основу государства богатых, у богатых явилась нужда частью уничтожать разбойников, а частью — привлекать их к делу управления государством. В старину, например, в средние века, лавочники и мещане в борьбе против ремесленников и крестьян делали из разбойников «вождей» себе: герцогов, диктаторов, «князей церкви» и т. д., — этот прием самозащиты торгашей против рабочих сохранился и в наши дни, когда буржуазные государства возглавляются банкирами, фабрикантами оружия, храбрыми авантюристами и вообще — «социально опасными».

О социалистическом реализме. Максим Горький

​​-- Где помещается ваша горничная? -- спрашивал я хозяйку.
-- Да с нами же.
-- Ну да, а спит где?
-- Спит? Спит вот тут же, в прихожей.
-- Где же? Прихожая крохотная, и кровати негде поставить.
-- Она спит на полу; постелет кофту, накроется платком и спит.
-- А если у вас гости, иной раз же сидят и до двух и до трех ночи.
-- Подремлет в детской,.. Да, впрочем, ей тогда и спать нельзя: кто же будет подавать?
-- А встает когда?
-- В половине седьмого.
-- Когда же она спит?
-- Так ведь не даром живет, плачу ей.
И это была интеллигентная женщина, обращавшаяся с прислугой "ласково и деликатно". Я уже не говорю о таких семьях, где развращают женскую прислугу, где не остановятся перед грубой бранью, перед пинком. Человеку негде приклонить голову, ни минуты нельзя побыть самим с собой.

Серафимович Александр Серафимович
Война с прислугой, 1902 г

​​Каковы бы ни были намерения государя, но действия правительства не имеют ничего общего с народной пользой и стремлениями. Императорское правительство подчинило народ крепостному праву, отдало массы во власть дворянству; в настоящее время оно открыто создает самый вредный класс спекулянтов и барышников. Все реформы его приводят лишь к тому, что народ впадает все в большее рабство, все более эксплуатируется. Оно довело Россию до того, что в настоящее время народные массы находятся в состоянии полной нищеты и разорения, не свободны от самого обидного надзора даже у своего домашнего очага; не властны даже в своих мирских, общественных делах. Покровительством закона и правительства пользуется только хищник, эксплуататор; самые возмутительные грабежи остаются без наказания. Но зато, какая страшная судьба ждет человека, искренно помышляющего об общей пользе. Вы знаете хорошо, Ваше Величество, что не одних социалистов ссылают и преследуют. Что же такое -- правительство, охраняющее подобный "порядок"? Неужели это не шайка, неужели это не проявление полной узурпации?
Вот почему русское правительство не имеет никакого нравственного влияния, никакой опоры в народе; вот почему Россия порождает столько революционеров; вот почему даже такой факт, как цареубийство, вызывает в огромной части населения -- радость и сочувствие! Да, Ваше Величество, не обманывайте себя отзывами льстецов прислужников. Цареубийство в России очень популярно.

Петрищев Афанасий Борисович
"Триста лет", 1907

​​Новомученик Михаил Сергеевич Жедяев (1873-1918), священник, настоятель Вознесенской церкви села Кочувахино (с 1916 года). С 1918 года... организатор комбедов и большевик.
В декабре 1918 года расстрелян колчаковцами.

​​Боевые организации большевиков имели, как правило, три дружины. Действующей силой являлась вторая дружина, в состав которой входили так называемые «десятки» (отряды), укомплектованные молодыми рабочими и членами партии, посвятившими себя военному делу. Во вторую дружину входили: отряд разведчиков, саперов, бомбистов, стрелков, Красного Креста. Кроме того, при дружине состоял отряд мальчиков-разведчиков и распространителей партийной литературы. В качестве подсобных предприятий выступали мастерские бомб и другие.

Третья дружина была школой военного обучения. В ее состав входили партийцы и примыкающие к партии рабочие.

Первая дружина состояла из выборной и кооптированной частей. Выборная часть играла роль Совета боевой организации, а другая – составляла штаб боевой организации с инструктором (начальником штаба) во главе. Штаб разрабатывал инструкции, стратегические планы действий, руководил обучением, вооружением и т.д. в масштабе всей организации. В Уфимской организации тысяцким (командующим) был И. Кадомцев, инструктором (начштаба) – Э.С. Кадомцев. Такой структурой, как отмечали ее организаторы, вполне достигались конспиративность и гибкость массовой военной организации. Тысяцкий знал только десятских, десятские только своих «пяточников»

Сидоренко Н.С. ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЭКСТРЕМИЗМ НА УРАЛЕ В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА, 2012

​​Американские коммерсанты, поставщики русского правительства, имели нескончаемые истории с безобразной жадностью русских интендантов. На качество товара никто не смотрел, зато неизменно спрашивали: «Сколько я получу?» Во многих случаях, когда фирма не могла дать большой взятки, русские интенданты сами повышали цены для своего правительства.
Предположим, что вы продаете грузовик. Он был на пробе перед комиссией, которая дала секретный отзыв о нем одному из чиновников интендантского управления. Тот вызывает вас для «консультации» к себе. Теперь, за небольшую взятку в двадцать тридцать долларов, вы узнаете, что ваш автомобиль получил хороший отзыв или что он получит такой отзыв, если вы дадите такую же взятку остальным членам комиссии.
Когда вы войдете к чиновнику интендантства, он вам скажет: «Ваш автомобиль весьма хвалят. Но у нас есть еще и другие предложения. Мне нужно знать ваши условия». Здесь он посмотрит на часы. «Простите, мне нужно тут на минутку, я сейчас. Да не хотите ли закурить?» – и, протягивая вам свой портсигар, он оставит вас одного. Может быть, вы откроете портсигар и увидите, что он пуст. И если вы уже давно в России, вы вытащите из кармана пятисотрублевую бумажку и положите в портсигар. Когда офицер вернется, вы услышите: «Теперь о цене. Сколько я получу комиссионных?»
Вы уговариваетесь с ним так, чтобы он не остался в обиде, и он попросит вас подождать его ответа.
Но все это, разумеется, игра в темную. Кто нибудь другой мог ведь положить тысячерублевую бумажку в его портсигар…

Джон Рид
Вдоль фронта, 1916 г

​​Азиатские города со времени занятия их русскими разделяются на две части: туземную и нашу, не смешиваясь между собою. Русская часть распланирована широкими, прямыми улицами и площадями, вся обсажена в четыре ряда деревьями, обстроена красивыми, хотя и приземистыми немного, беленькими домиками и снабжена по возможности всеми удобствами цивилизованной жизни. Туземная -- осталась в полной неприкосновенности. Въезжая в темные ворота городской стены, вы попадаете в лабиринт узких и грязных улиц, узких до того, что не везде две встречные арбы могут благополучно разъехаться, и долго двигаетесь по этим улицам, пока не попадете в центральный базар, где вся жизнь сосредоточивается как в кипучем котле -- в ущерб совершенно безжизненной тишине улиц. Отсутствие окон во внешних стенах придает улицам особенно печальный колорит; кое-где украдкою, робко, как молчаливые тени, шмыгают, закрытые с головою, серые фигуры женщин; кое-где мелькнет из-за стены или боязливо выглянет в калитку красная тюбетейка ребенка; только по улицам, ведущим к базару, непрерывною вереницею тянутся верблюды, всадники, арбы, группы овец и тяжело навьюченные ишаки, оглашающие пыльный, душный, накаленный воздух невыносимо-пронзительным ревом.

Н. Каразин. От Оренбурга до Ташкента. Путевой очерк. -- СПб., 1886.