Диктатор Дональд Трамп?

Еще в феврале этого года, когда текущий президент США находился в Белом доме лишь первые месяцы, небезызвестные политологи Стивен Левицки и Лукан Вей, авторы концепта конкурентного авторитаризма, опубликовали в Foreign Affairs колонку, в которой написали об угрозе трансформации американской демократии в автократию при нынешнем сроке Трампа.

Конкурентный авторитаризм — это понятие, близкое по смыслу к электоральному авторитаризму: автократия, которая маскируется под демократию. В ней проходят регулярные многопартийные выборы, есть формальная либерально-демократическая институционализация, но власть при этом не меняется, а правящая группа использует масштабные манипуляции для устранения политической конкуренции.

Когда о превращении США в диктатуру из-за прихода к власти Трампа заявляли персонажи, вроде Тимоти Снайдера (хахахах), мне было в целом все равно — покринжевали и хватит. Но когда об этом пишут весьма уважаемые исследователи, вроде Левицкого и Вея, это действительно становится поводом для дискуссий.

На днях я как раз переводил для своих бустеров статью политологов Димы Кортукова и Джулиана Дж. Уоллера «Авторитаризм, реформа или захват государства? Демократия в Америке Трампа», в которой те спорят с Левицким и Веем:

— В США сохраняются конкурентные выборы и сильная оппозиция в лице Демпартии, которая контролирует значительное число мест в Конгрессе, региональных и местных собраниях, губернаторских постов, а также пользуется финансовой поддержкой как простых граждан, так и мега-доноров. Демократы не сталкиваются с преследованием со стороны государства и спокойно ведут свои кампании. Единственное, что напрягает авторов — это политическое насилие, но для США это в целом давняя проблема. Гражданское общество остается активным и развитым.

— Действующая администрация не прибегает к масштабным манипуляциям избирательной системой и не занимается ее тотальной переделкой под себя, не использует админресурс для завоевания победы на выборах, что происходит в условиях конкурентного (электорального) авторитаризма.

— Медиа-среда остается разнообразной и конкурентной, в ней представлены очень разные точки зрения. Да, можно сказать, что СМИ в США поляризованы, но они точно не перекошены в сторону поддержки действующей власти.

— Судебная ветвь власти остается независимой, о чем говорят регулярные баталии администрации с судами, которые часто блокируют президентские указы.

— У Трампа просто нет возможности так легко сломать американскую демократию. США — развитая федерация с несколькими уровнями власти, в которых есть много оппонентов администрации. Оппозиция, медиа, гражданское общество и суды слишком сильны. Экономика многоукладная и не завязана на государство. Поэтому Трамп не может, скажем, взять и переписать конституцию под себя — ему не дадут этого сделать, барьеры слишком высоки.

В общем, авторы приходят к выводу, что Левицки и Вей, к сожалению, занимаются чрезмерным растягиванием своего концепта, применяя его для анализа нерелевантного случая.

Куда как более интересным явлением для авторов статьи является кейс DOGE — Департамента государственной эффективности, основанного Илоном Маском. Они предлагают две возможные оптики, объясняющие это явление. Либо DOGE можно охарактеризовать как провальную попытку провести радикальные реформы госаппарата наперекор устоявшимся правилам, вроде тех, что происходили на постсоветском пространстве (например, в Грузии в 2000-е) или тех же США в эпоху Нового курса, либо это была неудачная попытка захвата государства (state capture), то есть подчинения бюрократического ведомства частным интересам (в данном случае Маска, который одновременно оставался руководителем своих компаний и государственным чиновником) — но никак не смены режима.

На мой взгляд, из этого всего не следует, что Трамп не является дестабилизирующией фигурой для американской политической системы, но преувеличивать его угрозу, чтобы уколоть несимпатичного политика, пожалуй, кажется сомнительным — тем более подавая это в качестве научного анализа.