Château du Jonchet: замок, где Живанши хранил моду внутри, а сад доверил подруге.
После ухода из моды в 1995 году Юбер де Живанши поселился не в парижской квартире и не на вилле на Лазурном берегу. Он выбрал Château du Jonchet - ренессансный замок на севере Франции, в долине Луары. И превратил его в пространство, где haute couture встретилось с искусством XX века.
Замок XVI века сам по себе памятник французской классики. Но внутри Живанши отказался от музейной стерильности. Он собрал анфиладу, где соседствуют несовместимые вещи.
Тонны антиквариата, резное дерево, старинное стекло, люстры, обюссоновские шпалеры.
Модернисты и современники - Пикассо, Миро, Джакометти, Николя де Сталь, а также американские абстрактные экспрессионисты.
Это не эклектика ради эпатажа. Это принцип контрапункта: барочное бюро XVII века на фоне полотна де Сталя; бронзовый Джакометти рядом с ампирным креслом.
За территорию его великолепного и не менее уникального, чем интерьеры дома,сада отвечала Рэйчел Ламберт Меллон (Банни) - легендарная садовница, филантроп и одна из самых элегантных женщин Америки. Именно для неё Живанши по дружбе шил садовую одежду (представьте: костюмы для работы в цветнике от кутюрье!).
Она разбила при замке английский парк с элементами французского регулярного сада : живые изгороди, многолетники, сдержанная цветовая гамма. Не крикливо, не помпезно. Именно так, как одевал своих клиентов сам Живанши.
Château du Jonchet - это редкий пример того, как частный интерьер становится высказыванием о вкусе эпохи. Здесь нет следования одному стилю, но есть абсолютная воля владельца. И сад здесь не «приложение» к дому, а равноправная часть композиции, созданная другим мастером, но в том же ключе тихой роскоши и внутреннего достоинства.
Живанши ушёл из моды, но остался в архитектуре. И его замок - лучшее тому доказательство.
После ухода из моды в 1995 году Юбер де Живанши поселился не в парижской квартире и не на вилле на Лазурном берегу. Он выбрал Château du Jonchet - ренессансный замок на севере Франции, в долине Луары. И превратил его в пространство, где haute couture встретилось с искусством XX века.
Замок XVI века сам по себе памятник французской классики. Но внутри Живанши отказался от музейной стерильности. Он собрал анфиладу, где соседствуют несовместимые вещи.
Тонны антиквариата, резное дерево, старинное стекло, люстры, обюссоновские шпалеры.
Модернисты и современники - Пикассо, Миро, Джакометти, Николя де Сталь, а также американские абстрактные экспрессионисты.
Это не эклектика ради эпатажа. Это принцип контрапункта: барочное бюро XVII века на фоне полотна де Сталя; бронзовый Джакометти рядом с ампирным креслом.
За территорию его великолепного и не менее уникального, чем интерьеры дома,сада отвечала Рэйчел Ламберт Меллон (Банни) - легендарная садовница, филантроп и одна из самых элегантных женщин Америки. Именно для неё Живанши по дружбе шил садовую одежду (представьте: костюмы для работы в цветнике от кутюрье!).
Она разбила при замке английский парк с элементами французского регулярного сада : живые изгороди, многолетники, сдержанная цветовая гамма. Не крикливо, не помпезно. Именно так, как одевал своих клиентов сам Живанши.
Château du Jonchet - это редкий пример того, как частный интерьер становится высказыванием о вкусе эпохи. Здесь нет следования одному стилю, но есть абсолютная воля владельца. И сад здесь не «приложение» к дому, а равноправная часть композиции, созданная другим мастером, но в том же ключе тихой роскоши и внутреннего достоинства.
Живанши ушёл из моды, но остался в архитектуре. И его замок - лучшее тому доказательство.
❤🔥8👍3🎉1💯1
Black Gold Museum: нефть, искусство и текучая геометрия Захи Хадид.
В Эр-Рияде открылся музей, который ещё до наполнения привлёк внимание профессионалов. Black Gold Museum посвящён нефти и современному искусству. Эдакая гибридная типология, редкая даже для Ближнего Востока. В коллекции около 350 работ (Вим Дельвуа, Дуг Аткин, Йинка Шонибаре), но главная жемчужина здесь - само здание. Ведь его проектировала Заха Хадид.
Хадид не была бы собой, если бы пошла по пути прямой отсылки. Вместо буровых вышек и цистерн пластичная, текучая масса, напоминающая либо застывшую волну, либо вытекший и окаменевший битум. Музей словно вырастает из пустыни, не противореча ландшафту, а продолжая его.
Характерные приёмы Хадид : отсутствие прямых углов и чётких фасадов, плавные переходы между полом, стенами и потолком, игра света на криволинейных поверхностях (бетон там явно не простой).
Под оболочкой скрываются классические музейные пространства: залы временных экспозиций, зона постоянной коллекции, хранилища. Но циркуляция решена без коридоров в привычном смысле - потоки посетителей направляет сама геометрия. Это «променад» в духе Хадид: ты идёшь не по прямой, а огибаешь, ныряешь, поднимаешься.
Музей - часть масштабной стратегии Саудовской Аравии по уходу от нефтяной зависимости (ирония в том, что музей посвящён именно нефти, но финансируется за счёт неё же). Архитектурно Black Gold Museum вписывается в ряд проектов «нового Эр-Рияда»: рядом районы с работами Нормана Фостера, Дэвида Чипперфилда. Хадид здесь задаёт тон: плавность против жёсткой геометрии пустыни.
Коллекция, вероятно, вырастет быстро. Но даже если бы в музее не было ни одной работы, здание само по себе уже потрясающий экспонат. Последнее напоминание о том, как Заха Хадид превращала утилитарные темы (огонь, вода, теперь и нефть) в архитектурную поэзию.
В Эр-Рияде открылся музей, который ещё до наполнения привлёк внимание профессионалов. Black Gold Museum посвящён нефти и современному искусству. Эдакая гибридная типология, редкая даже для Ближнего Востока. В коллекции около 350 работ (Вим Дельвуа, Дуг Аткин, Йинка Шонибаре), но главная жемчужина здесь - само здание. Ведь его проектировала Заха Хадид.
Хадид не была бы собой, если бы пошла по пути прямой отсылки. Вместо буровых вышек и цистерн пластичная, текучая масса, напоминающая либо застывшую волну, либо вытекший и окаменевший битум. Музей словно вырастает из пустыни, не противореча ландшафту, а продолжая его.
Характерные приёмы Хадид : отсутствие прямых углов и чётких фасадов, плавные переходы между полом, стенами и потолком, игра света на криволинейных поверхностях (бетон там явно не простой).
Под оболочкой скрываются классические музейные пространства: залы временных экспозиций, зона постоянной коллекции, хранилища. Но циркуляция решена без коридоров в привычном смысле - потоки посетителей направляет сама геометрия. Это «променад» в духе Хадид: ты идёшь не по прямой, а огибаешь, ныряешь, поднимаешься.
Музей - часть масштабной стратегии Саудовской Аравии по уходу от нефтяной зависимости (ирония в том, что музей посвящён именно нефти, но финансируется за счёт неё же). Архитектурно Black Gold Museum вписывается в ряд проектов «нового Эр-Рияда»: рядом районы с работами Нормана Фостера, Дэвида Чипперфилда. Хадид здесь задаёт тон: плавность против жёсткой геометрии пустыни.
Коллекция, вероятно, вырастет быстро. Но даже если бы в музее не было ни одной работы, здание само по себе уже потрясающий экспонат. Последнее напоминание о том, как Заха Хадид превращала утилитарные темы (огонь, вода, теперь и нефть) в архитектурную поэзию.
👍6❤🔥3🍓2👏1🤩1
Архитектура первых университетских зданий в России XVIII–XX веков - это не просто стиль. Это педагогический инструмент. Высокие своды, купола, колоннады должны были внушать студентам благоговейный трепет и напоминать: наука - дело серьёзное, почти священное.
Старейшее университетское здание Москвы - корпус МГУ на Моховой, построенный по указу Екатерины II. Императрица, увлечённая идеями французских просветителей, хотела создать не просто учебный корпус, а храм науки - величественный, торжественный, внушающий уважение к знаниям.
Проект разработал Матвей Казаков. Классицизм, строгий портик, купол, ритмичный ряд колонн. Здание должно было работать как архитектурная проповедь: ты входишь и понимаешь, что здесь не место лени. Учиться могли только юноши.
Женщин в университет не пускали. Поэтому для Высших женских курсов в 1913 году построили отдельный аудиторный корпус на углу Малой Пироговской и переулка Хользунова. Архитектор Сергей Соловьёв сознательно отсылал к казаковскому зданию: доминантой сделал купольную ротонду, а фасады стилистически перекликались с МГУ на Моховой.
Послание читалось однозначно: женщины достойны не хуже. Та же торжественность, тот же классический язык.
Далее построили Российский химико-технологический университет на Миусской площади - проект Максима Геппенера. Здесь уже чувствуется переход к рациональной архитектуре начала XX века, но без потери репрезентативности.
И Московский государственный лингвистический университет - уникальный случай: здание изначально было усадьбой генерал-поручика, а позже его перестраивал Доменико Жилярди. Архитектор, известный работами в стиле ампир, превратил частную резиденцию в учебное пространство, сохранив парадность и масштаб.
Университетская архитектура XVIII–XX веков прошла путь от «храма для избранных» до инструмента социального равенства (женские курсы). При этом формальный язык - купола, портики, ротонды, оставался неизменным почти двести лет. Потому что сама идея знания, воплощённая в камне, не меняется.
Старейшее университетское здание Москвы - корпус МГУ на Моховой, построенный по указу Екатерины II. Императрица, увлечённая идеями французских просветителей, хотела создать не просто учебный корпус, а храм науки - величественный, торжественный, внушающий уважение к знаниям.
Проект разработал Матвей Казаков. Классицизм, строгий портик, купол, ритмичный ряд колонн. Здание должно было работать как архитектурная проповедь: ты входишь и понимаешь, что здесь не место лени. Учиться могли только юноши.
Женщин в университет не пускали. Поэтому для Высших женских курсов в 1913 году построили отдельный аудиторный корпус на углу Малой Пироговской и переулка Хользунова. Архитектор Сергей Соловьёв сознательно отсылал к казаковскому зданию: доминантой сделал купольную ротонду, а фасады стилистически перекликались с МГУ на Моховой.
Послание читалось однозначно: женщины достойны не хуже. Та же торжественность, тот же классический язык.
Далее построили Российский химико-технологический университет на Миусской площади - проект Максима Геппенера. Здесь уже чувствуется переход к рациональной архитектуре начала XX века, но без потери репрезентативности.
И Московский государственный лингвистический университет - уникальный случай: здание изначально было усадьбой генерал-поручика, а позже его перестраивал Доменико Жилярди. Архитектор, известный работами в стиле ампир, превратил частную резиденцию в учебное пространство, сохранив парадность и масштаб.
Университетская архитектура XVIII–XX веков прошла путь от «храма для избранных» до инструмента социального равенства (женские курсы). При этом формальный язык - купола, портики, ротонды, оставался неизменным почти двести лет. Потому что сама идея знания, воплощённая в камне, не меняется.
👍8🍓3👏1👌1
А вы знали, что Академия Штиглица в Санкт-Петербурге- это настоящий учебник эклектики.
Проект здания (1890-е) разработали архитекторы Месмахер, Китнер и Шрётер. Но главное здесь отнюдь не имена, а идея: создать наглядную энциклопедию стилей для студентов.
В итоге получилось итальянское палаццо эпохи Возрождения. Тяжёлый руст, маскароны, сдвоенные окна. Но стоит войти внутрь, как контраст оглушает.
Взору предстанет двухсветное пространство с кессонным потолком, узорчатым полом и витражами. Это главная «парта»: здесь студенты копировали приёмы итальянских мастеров.
Закрытый дворик стилизован под романскую лоджию. Круглые арки на массивных колоннах, цветная майолика и мозаика. В Петербурге неожиданно, для студентов появился учебник по романике.
Отдельно стоит отметить лестницы-каталоги.
Ограждения, плафоны, порталы - всё отсылает к конкретным эпохам. Лестница с грифонами - это помпейский стиль, переход с майоликой - неоренессанс.
Самое удивительное, что эта "энциклопедия" не застыла в XIX веке. Проектируя здание, архитекторы сознательно отказались от слепого копирования. Они собрали в едином пространстве цитаты из разных эпох, чтобы будущие мастера учились не копировать, а переосмысливать. Поэтому здесь рядом соседствуют строгая готика, венецианское барокко и северный модерн. Это не музей стилей, а живой диалог с историей. И каждый элемент, от дверной ручки до потолочной росписи, до сих пор служит наглядным пособием. Правда, современные студенты уже не копируют витражи вручную, а разбирают их на 3D-моделях. Но магия места остаётся прежней: как только поднимаешь голову на кессонный потолок, сразу понимаешь, что такое настоящая школа вкуса.
Сейчас здесь учат дизайнеров, реставраторов и монументалистов. Здание работает как жилой учебный корпус. Внутрь можно попасть по сеансам в Музей прикладного искусства (отдельная гордость, но об этом в следующий раз).
Проект здания (1890-е) разработали архитекторы Месмахер, Китнер и Шрётер. Но главное здесь отнюдь не имена, а идея: создать наглядную энциклопедию стилей для студентов.
В итоге получилось итальянское палаццо эпохи Возрождения. Тяжёлый руст, маскароны, сдвоенные окна. Но стоит войти внутрь, как контраст оглушает.
Взору предстанет двухсветное пространство с кессонным потолком, узорчатым полом и витражами. Это главная «парта»: здесь студенты копировали приёмы итальянских мастеров.
Закрытый дворик стилизован под романскую лоджию. Круглые арки на массивных колоннах, цветная майолика и мозаика. В Петербурге неожиданно, для студентов появился учебник по романике.
Отдельно стоит отметить лестницы-каталоги.
Ограждения, плафоны, порталы - всё отсылает к конкретным эпохам. Лестница с грифонами - это помпейский стиль, переход с майоликой - неоренессанс.
Самое удивительное, что эта "энциклопедия" не застыла в XIX веке. Проектируя здание, архитекторы сознательно отказались от слепого копирования. Они собрали в едином пространстве цитаты из разных эпох, чтобы будущие мастера учились не копировать, а переосмысливать. Поэтому здесь рядом соседствуют строгая готика, венецианское барокко и северный модерн. Это не музей стилей, а живой диалог с историей. И каждый элемент, от дверной ручки до потолочной росписи, до сих пор служит наглядным пособием. Правда, современные студенты уже не копируют витражи вручную, а разбирают их на 3D-моделях. Но магия места остаётся прежней: как только поднимаешь голову на кессонный потолок, сразу понимаешь, что такое настоящая школа вкуса.
Сейчас здесь учат дизайнеров, реставраторов и монументалистов. Здание работает как жилой учебный корпус. Внутрь можно попасть по сеансам в Музей прикладного искусства (отдельная гордость, но об этом в следующий раз).
❤🔥6👍3👏2🏆1🍓1
Кирпич как сценарий. Дом в аргентинском Кордове, где порог становится променадом.
Дано: участок 1500 м² на окраине Кордовы. Отрицательный уклон, северный фасад. Семья переезжает из Буэнос-Айреса в пандемию и получает не просто дом, а жесткую объёмную матрицу.
Три блока. Службы, общие зоны, спальни. Композиция представляет собой букву U, раскрытой во внутренний двор. Никакой случайности: восток для утреннего света (спальни), запад для хозблока, север для двойного фасада гостиной с окном в два света. Юг отдан под галерею - затенённую полосу, где стирается грань между интерьером и экстерьером.
Архитекторы называют это «порогом». Но здесь порог - это не линия, а пространство. Променад от входа до дома: вода, смена покрытий, игра света. Акт входа становится осознанным. Приветствие и прощание здесь такие же элементы проекта, как кирпич и бетон.
Материал - исключительно ручная формовка, вероятно, местный обожжённый кирпич. Кладка без штукатурки, с подчёркнутым швом. Никакого декора, только текстура, ритм и тень.
Этот проект про честность. Минимализм без стерильности. Кирпич здесь работает не как облицовка, а как структура и климат-контроль: массив нагревается днём, отдаёт тепло ночью. Галереи же - это буферные зоны без кондиционеров.
Архитекторы снова доказывают: кирпичный минимализм жив. И в Аргентине он звучит не громче, чем в Барселоне или Мельбурне.
Дано: участок 1500 м² на окраине Кордовы. Отрицательный уклон, северный фасад. Семья переезжает из Буэнос-Айреса в пандемию и получает не просто дом, а жесткую объёмную матрицу.
Три блока. Службы, общие зоны, спальни. Композиция представляет собой букву U, раскрытой во внутренний двор. Никакой случайности: восток для утреннего света (спальни), запад для хозблока, север для двойного фасада гостиной с окном в два света. Юг отдан под галерею - затенённую полосу, где стирается грань между интерьером и экстерьером.
Архитекторы называют это «порогом». Но здесь порог - это не линия, а пространство. Променад от входа до дома: вода, смена покрытий, игра света. Акт входа становится осознанным. Приветствие и прощание здесь такие же элементы проекта, как кирпич и бетон.
Материал - исключительно ручная формовка, вероятно, местный обожжённый кирпич. Кладка без штукатурки, с подчёркнутым швом. Никакого декора, только текстура, ритм и тень.
Этот проект про честность. Минимализм без стерильности. Кирпич здесь работает не как облицовка, а как структура и климат-контроль: массив нагревается днём, отдаёт тепло ночью. Галереи же - это буферные зоны без кондиционеров.
Архитекторы снова доказывают: кирпичный минимализм жив. И в Аргентине он звучит не громче, чем в Барселоне или Мельбурне.
👍6❤🔥3🏆2🍓1
Спираль без потолка. Casa Taller Tampiquito в мексиканском Монтеррее.
На участке 143 м² в районе Тампикито, город Сан-Педро-Гарса-Гарсия (Монтеррей) в форма ромба был брошен вызов архитекторам. Надо было построить комфортный дом. Ситуация усугублялась перепадом высот - два метра от уровня улицы. Фасад смотрит на юг, на горы Сьерра-Мадре. Западная граница - общественная лестница, которая стала архитектурной удачей: она разрешила боковые проёмы.
Заказчик - женщина-промышленный дизайнер и керамист. Запрос: простой дом для себя, где можно отдыхать, работать, готовить и принимать друзей.
Решение было продиктовано рельефом. Дом (жилая часть) поднят на полметра выше уровня входа и сдвинут вглубь участка. Мастерская находится в нижнем уровне, под домом.
Держится объём на двух периметральных стенах : на боковых границах участка. Нижний уровень полностью свободен от несущих конструкций.
Вход в дом нестандартный - по лестнице-мосту. Это акт: вы не заходите, вы поднимаетесь. Приоритет и эксклюзивность входа.
Архитекторы называют лестницу в этом доме главным инструментом. Она не просто связывает уровни. Она создаёт опыт.
Первый момент: узость, подчёркивающая вертикаль.
Второй момент (ключевой): две диагональные перспективы, пересекающие пространство. Одна открывается назад - на входной холл, который вы только что покинули. Вторая тянет вверх - к небу и горам. Две вертикальные плоскости, три разных материала, свет и земля.
Третий момент: открытость террасы и панорама гор.
Архитекторы называют этот опыт «спиралью, у которой нет потолка». Движение не замыкается. Оно словно раскручивается.
Диагонали в доме повсюду.
Два вращающихся геометрических плана создают эффект зеркального отражения пространства. Тот же принцип работает даже в маленьких замкнутых объёмах. Архитекторы задаются вопросом вслух: «Имеет ли смысл этот экстремальный формализм?» И сами же отвечают: это качество. Повторение, связь частей с целым.
Каждая линия, каждый угол находит отзвук в другом месте — в цвете, в текстуре, в линии на полу. Всё соединено.
Защита от солнца - поворотные жалюзи (парасолы) и это не просто затенение. Они регулируют свет, радиацию и визуальную проницаемость. Создают пространство убежища, где вы остаётесь на виду, но защищены.
250 квадратов, 143 метра земли. Дом для керамиста, спроектированный как серия визуальных событий. Архитектура здесь измеряется не метрами, а диагоналями и углами обзора.
«Если способность использовать материю для создания связей - релевантный критерий качества, то этот маленький дом в Тампикито можно абсолютно точно назвать качественной архитектурой.
На участке 143 м² в районе Тампикито, город Сан-Педро-Гарса-Гарсия (Монтеррей) в форма ромба был брошен вызов архитекторам. Надо было построить комфортный дом. Ситуация усугублялась перепадом высот - два метра от уровня улицы. Фасад смотрит на юг, на горы Сьерра-Мадре. Западная граница - общественная лестница, которая стала архитектурной удачей: она разрешила боковые проёмы.
Заказчик - женщина-промышленный дизайнер и керамист. Запрос: простой дом для себя, где можно отдыхать, работать, готовить и принимать друзей.
Решение было продиктовано рельефом. Дом (жилая часть) поднят на полметра выше уровня входа и сдвинут вглубь участка. Мастерская находится в нижнем уровне, под домом.
Держится объём на двух периметральных стенах : на боковых границах участка. Нижний уровень полностью свободен от несущих конструкций.
Вход в дом нестандартный - по лестнице-мосту. Это акт: вы не заходите, вы поднимаетесь. Приоритет и эксклюзивность входа.
Архитекторы называют лестницу в этом доме главным инструментом. Она не просто связывает уровни. Она создаёт опыт.
Первый момент: узость, подчёркивающая вертикаль.
Второй момент (ключевой): две диагональные перспективы, пересекающие пространство. Одна открывается назад - на входной холл, который вы только что покинули. Вторая тянет вверх - к небу и горам. Две вертикальные плоскости, три разных материала, свет и земля.
Третий момент: открытость террасы и панорама гор.
Архитекторы называют этот опыт «спиралью, у которой нет потолка». Движение не замыкается. Оно словно раскручивается.
Диагонали в доме повсюду.
Два вращающихся геометрических плана создают эффект зеркального отражения пространства. Тот же принцип работает даже в маленьких замкнутых объёмах. Архитекторы задаются вопросом вслух: «Имеет ли смысл этот экстремальный формализм?» И сами же отвечают: это качество. Повторение, связь частей с целым.
Каждая линия, каждый угол находит отзвук в другом месте — в цвете, в текстуре, в линии на полу. Всё соединено.
Защита от солнца - поворотные жалюзи (парасолы) и это не просто затенение. Они регулируют свет, радиацию и визуальную проницаемость. Создают пространство убежища, где вы остаётесь на виду, но защищены.
250 квадратов, 143 метра земли. Дом для керамиста, спроектированный как серия визуальных событий. Архитектура здесь измеряется не метрами, а диагоналями и углами обзора.
«Если способность использовать материю для создания связей - релевантный критерий качества, то этот маленький дом в Тампикито можно абсолютно точно назвать качественной архитектурой.
👏5🍓3👍2🏆1
Castello di Reschio: когда архитектура спит, но дышит историей.
В Умбрии, среди 1500 га оливковых рощ и виноградников, скрывается один из самых атмосферных отелей мира - Castello di Reschio. Но называть его просто «отелем» - настоящее кощунство. Это архитектурная реконструкция с пульсом XI века.
Замок 1050 года постройки не просто отреставрировали, его археологически «расчистили» от поздних наслоений. Вместо музейной стерильности на свет появилась честная фактура: известняковая кладка pietra serena, массивные деревянные ворота с оригинальной ковкой, цилиндрические своды, напоминающие римские бани.
Отель включает в себя 36 номеров и 7 вилл - и ни одного похожего. Каждый интерьер - ручная работа: фрески, сохранённые под слоями штукатурки, античные полы из cotto (терракотовые плиты ручного формования) и оконные проёмы с неравномерной геометрией. Их специально не выравнивали, помня о средневековой кладке.
СПА отеля - это настоящий архитектурный перформанс. Расположен в бывшем винном погребе: трахитовые своды, ниши для амфор, свет по касательной. Влажность и температура работают на контрасте с грубой тёсаной поверхностью стен.
Конный центр, расположенный на территории отеля, редкий пример того, как служебная постройка не уступает главному объёму. Арочные галереи, открытые стойла с деревянными перегородками, навесы на каменных столбах без декора - это чистая функциональная эстетика.
Важный нюанс: 2,5 часа от Рима (аэропорт Фьюмичино) - это не расстояние, а ритуал въезда в архитектуру, где время течёт по логарифмической шкале.
Для тех, кто ищет не люкс, а подлинность материи, Reschio стал иконой. Здесь нет новодела. Есть диалог с камнем, светом и тишиной. Восторг!
В Умбрии, среди 1500 га оливковых рощ и виноградников, скрывается один из самых атмосферных отелей мира - Castello di Reschio. Но называть его просто «отелем» - настоящее кощунство. Это архитектурная реконструкция с пульсом XI века.
Замок 1050 года постройки не просто отреставрировали, его археологически «расчистили» от поздних наслоений. Вместо музейной стерильности на свет появилась честная фактура: известняковая кладка pietra serena, массивные деревянные ворота с оригинальной ковкой, цилиндрические своды, напоминающие римские бани.
Отель включает в себя 36 номеров и 7 вилл - и ни одного похожего. Каждый интерьер - ручная работа: фрески, сохранённые под слоями штукатурки, античные полы из cotto (терракотовые плиты ручного формования) и оконные проёмы с неравномерной геометрией. Их специально не выравнивали, помня о средневековой кладке.
СПА отеля - это настоящий архитектурный перформанс. Расположен в бывшем винном погребе: трахитовые своды, ниши для амфор, свет по касательной. Влажность и температура работают на контрасте с грубой тёсаной поверхностью стен.
Конный центр, расположенный на территории отеля, редкий пример того, как служебная постройка не уступает главному объёму. Арочные галереи, открытые стойла с деревянными перегородками, навесы на каменных столбах без декора - это чистая функциональная эстетика.
Важный нюанс: 2,5 часа от Рима (аэропорт Фьюмичино) - это не расстояние, а ритуал въезда в архитектуру, где время течёт по логарифмической шкале.
Для тех, кто ищет не люкс, а подлинность материи, Reschio стал иконой. Здесь нет новодела. Есть диалог с камнем, светом и тишиной. Восторг!
❤🔥7🍓2👍1😍1💘1
Между функцией и контекстом: новый терминал аэропорта Благовещенска.
Дальний Восток получает не просто транспортный объект, а архитектурное заявление. Новый пассажирский терминал аэропорта Благовещенска - это попытка переосмыслить региональную авиационную архитектуру: уйти от типовых решений и создать здание, работающее на стыке эффективности, климата и локального кода.
Архитектура терминала строится вокруг принципа «ясного движения». Разработчики сделали ставку на интуитивно понятную планировку: короткие маршруты от входа к выходам на посадку, разделение встречно-расходящихся пассажиропотоков и полная безбарьерная среда.
Ключевое решение - выделенные зоны для внутренних и международных рейсов с возможностью трансформации пространства под пиковые нагрузки. Светопрозрачные конструкции не только наполняют залы естественным светом, но и визуально облегчают массивные объёмы.
В облике терминала угадывается попытка диалога с контекстом. Сдержанная геометрия фасадов, природные оттенки отделочных материалов и крупное остекление отсылают к суровому, но светлому дальневосточному ландшафту. Архитектура здесь не кричит, но уверенно заявляет: современный аэропорт может быть и технологичным, и человечным.
Терминал оснащён: современной системой обработки багажа, энергоэффективными фасадными решениями, адаптированными к резко континентальному климату (перепады температур, высокая сейсмика), зонами ожидания с качественной акустикой и продуманным освещением (без «больничного» света).
Особого внимания заслуживают тактильные и навигационные системы. Они интегрированы в архитектуру, а не наклеены поверх неё.
Напомним, что Благовещенск - это уникальная точка на карте: город у границы с Китаем, логистический узел и ворота в Амурскую область. Новый терминал становится не просто аэропортом, а драйвером транспортной доступности макрорегиона. Это сигнал: Дальний Восток готов к развитию туризма, бизнеса и межрегиональных связей.
Проект не стремится к сенсационным формам. Его сила в инженерной честности, функциональной точности и уважении к месту. Это хороший пример региональной инфраструктуры, которая работает на людей, а не на глянец.
Возможно, лучшая архитектура аэропорта та, которую замечаешь только когда хочешь её рассмотреть. В остальное время она просто дарит свободу передвижения.
Дальний Восток получает не просто транспортный объект, а архитектурное заявление. Новый пассажирский терминал аэропорта Благовещенска - это попытка переосмыслить региональную авиационную архитектуру: уйти от типовых решений и создать здание, работающее на стыке эффективности, климата и локального кода.
Архитектура терминала строится вокруг принципа «ясного движения». Разработчики сделали ставку на интуитивно понятную планировку: короткие маршруты от входа к выходам на посадку, разделение встречно-расходящихся пассажиропотоков и полная безбарьерная среда.
Ключевое решение - выделенные зоны для внутренних и международных рейсов с возможностью трансформации пространства под пиковые нагрузки. Светопрозрачные конструкции не только наполняют залы естественным светом, но и визуально облегчают массивные объёмы.
В облике терминала угадывается попытка диалога с контекстом. Сдержанная геометрия фасадов, природные оттенки отделочных материалов и крупное остекление отсылают к суровому, но светлому дальневосточному ландшафту. Архитектура здесь не кричит, но уверенно заявляет: современный аэропорт может быть и технологичным, и человечным.
Терминал оснащён: современной системой обработки багажа, энергоэффективными фасадными решениями, адаптированными к резко континентальному климату (перепады температур, высокая сейсмика), зонами ожидания с качественной акустикой и продуманным освещением (без «больничного» света).
Особого внимания заслуживают тактильные и навигационные системы. Они интегрированы в архитектуру, а не наклеены поверх неё.
Напомним, что Благовещенск - это уникальная точка на карте: город у границы с Китаем, логистический узел и ворота в Амурскую область. Новый терминал становится не просто аэропортом, а драйвером транспортной доступности макрорегиона. Это сигнал: Дальний Восток готов к развитию туризма, бизнеса и межрегиональных связей.
Проект не стремится к сенсационным формам. Его сила в инженерной честности, функциональной точности и уважении к месту. Это хороший пример региональной инфраструктуры, которая работает на людей, а не на глянец.
Возможно, лучшая архитектура аэропорта та, которую замечаешь только когда хочешь её рассмотреть. В остальное время она просто дарит свободу передвижения.
👍5❤🔥2🍓1
Архитектура как продолжение леса: кампус китайского Университета Цяньтан от Renzo Piano.
Знаменитый архитектор Ренцо Пиано не строит «на» ландшафте. Он встраивает архитектуру внутрь него. Новый кампус Университета Цяньтан в Ханчжоу - идеальный манифест этого подхода. Здесь нет героических жестов и доминант, подавляющих природу. Вместо этого - лёгкость, точность и почти хирургическое уважение к участку.
Участок окружён густой растительностью. Вместо вырубки и расчистки Пиано проектирует здания как просветы в кронах. Объёмы «парят» над землёй на тонких опорах, минимизируя пятно застройки и сохраняя естественные водотоки и рельеф. Кровля каждого корпуса становится продолжением лесной подстилки с местными травами, кустарниками и естественным дренажем.
Узнаваемые приёмы мастера читаются сразу.
Технологичная лёгкость: сталь, стекло и высокие перекрытия, создающие эффект невесомости.
Свет как материал: глубокие световые колодцы, регулируемые жалюзи и ориентация по сторонам света делают естественное освещение главным инструментом навигации.
«Пиановские» переходы: открытые галереи, мосты и террасы стирают грань между интерьером и экстерьером. Учёба выходит на улицу.
Кампус спроектирован вокруг идеи коллаборации. Лаборатории, аудитории и общественные пространства перемешаны. Нет замкнутых факультетских башен. Есть гибкие кластеры, где физик может случайно пересечься с дизайнером. Пиано называет это «архитектурой неожиданных встреч».
Ключевой элемент - центральный «хребет»: крытая пешеходная улица, связывающая все корпуса. Это не просто коридор, а агора то есть место для выставок, лекций и отдыха, где жизнь никогда не затихает.
Ханчжоу известен своими озёрами и влажным субтропическим климатом. Архитектура отвечает на вызовы: навесы и козырьки защищают от муссонных дождей, не закрывая обзор, естественная вентиляция через атриумы снижает потребность в кондиционировании, светлые фасады с высоким альбедо уменьшают перегрев летом.
Университет Цяньтан - это не «здания в лесу». Это лес, который научился быть университетом. Ренцо Пиано вновь доказывает: настоящая устойчивость начинается не с технологий, а с жеста : отказа доминировать над местом.
«Архитектура слишком важна, чтобы оставлять её только архитекторам. Она принадлежит тем, кто будет ей дышать каждый день» - этот принцип Пиано здесь воплощён полностью.
Знаменитый архитектор Ренцо Пиано не строит «на» ландшафте. Он встраивает архитектуру внутрь него. Новый кампус Университета Цяньтан в Ханчжоу - идеальный манифест этого подхода. Здесь нет героических жестов и доминант, подавляющих природу. Вместо этого - лёгкость, точность и почти хирургическое уважение к участку.
Участок окружён густой растительностью. Вместо вырубки и расчистки Пиано проектирует здания как просветы в кронах. Объёмы «парят» над землёй на тонких опорах, минимизируя пятно застройки и сохраняя естественные водотоки и рельеф. Кровля каждого корпуса становится продолжением лесной подстилки с местными травами, кустарниками и естественным дренажем.
Узнаваемые приёмы мастера читаются сразу.
Технологичная лёгкость: сталь, стекло и высокие перекрытия, создающие эффект невесомости.
Свет как материал: глубокие световые колодцы, регулируемые жалюзи и ориентация по сторонам света делают естественное освещение главным инструментом навигации.
«Пиановские» переходы: открытые галереи, мосты и террасы стирают грань между интерьером и экстерьером. Учёба выходит на улицу.
Кампус спроектирован вокруг идеи коллаборации. Лаборатории, аудитории и общественные пространства перемешаны. Нет замкнутых факультетских башен. Есть гибкие кластеры, где физик может случайно пересечься с дизайнером. Пиано называет это «архитектурой неожиданных встреч».
Ключевой элемент - центральный «хребет»: крытая пешеходная улица, связывающая все корпуса. Это не просто коридор, а агора то есть место для выставок, лекций и отдыха, где жизнь никогда не затихает.
Ханчжоу известен своими озёрами и влажным субтропическим климатом. Архитектура отвечает на вызовы: навесы и козырьки защищают от муссонных дождей, не закрывая обзор, естественная вентиляция через атриумы снижает потребность в кондиционировании, светлые фасады с высоким альбедо уменьшают перегрев летом.
Университет Цяньтан - это не «здания в лесу». Это лес, который научился быть университетом. Ренцо Пиано вновь доказывает: настоящая устойчивость начинается не с технологий, а с жеста : отказа доминировать над местом.
«Архитектура слишком важна, чтобы оставлять её только архитекторам. Она принадлежит тем, кто будет ей дышать каждый день» - этот принцип Пиано здесь воплощён полностью.
👍5❤🔥2😍2🍓2🏆1
Архитектура против стихии: Антарктическая дисциплина от Хью Бротона и NORR.
Антарктида (о, сколько в этом слове) - самый враждебный для архитектуры континент. Ветер здесь достигает 320 км/ч, снег не тает годами, а температуры опускаются ниже −50 °C. Обычное здание за сутки превращается в сугроб. Проект «Антарктическая дисциплина» (Antarctic Discipline) от Хью Бротона и бюро NORR - это не просто исследовательская станция, а манифест того, как архитектура может дружить с хаосом, а не сражаться с ним.
Ключевое решение ….форма. Здание напоминает обтекаемое крыло или фюзеляж самолёта. Аэродинамический профиль не пытается «блокировать» ветер. Он рассекает его, заставляя потоки ускоряться над крышей и огибать фасады без образования завихрений. Это радикально снижает снеговую нагрузку и исключает образование сугробов у стен - главную причину гибели полярных станций прошлого.
В отличие от пассивных стратегий, здание оснащено активной системой снегоудаления, интегрированной в основание. Это не просто «лопата», а инженерный механизм, работающий в такт с ветром. Но главное - сама геометрия нижней части корпуса работает как скребок, направляя снежные массы в зоны контролируемого сброса.
Архитектура здесь - это термос. Многослойная оболочка с высокоэффективной изоляцией, отсутствие тепловых мостов и герметичность, сравнимая с космическим кораблём. Внутри находится замкнутая система жизнеобеспечения: рекуперация тепла, автономная энергетика (вероятно, гибрид ветра и солнца) и минимальное воздействие на хрупкую экосистему континента.
Название совсем не случайно. Проект требует дисциплины от всего: от формы (ничего лишнего), от материалов (только проверенные в экстремальных условиях), от программы (каждый кубометр на вес золота). Это архитектура, где эстетика рождается из физики: обтекаемые линии прекрасны, потому что они работают.
Сегодня Антарктида - передовая линия климатических исследований. Здания здесь - не просто убежища, а инструменты науки. «Антарктическая дисциплина» предлагает новый стандарт: мобильный, адаптивный и максимально бережный к месту. Возможно, именно такие проекты через десятилетия станут прототипами для баз на Марсе. Ведь условия там удивительно похожи.
«В Антарктиде природа не прощает ошибок. Хорошая архитектура та, которую вы замечаете только когда она спасает вам жизнь» - этот негласный закон здесь соблюдён на 100%.
Проект готовят воплотить в жизнь. Но уже сейчас ясно: будущее полярной архитектуры -за аэродинамикой, а не за кубами.
Антарктида (о, сколько в этом слове) - самый враждебный для архитектуры континент. Ветер здесь достигает 320 км/ч, снег не тает годами, а температуры опускаются ниже −50 °C. Обычное здание за сутки превращается в сугроб. Проект «Антарктическая дисциплина» (Antarctic Discipline) от Хью Бротона и бюро NORR - это не просто исследовательская станция, а манифест того, как архитектура может дружить с хаосом, а не сражаться с ним.
Ключевое решение ….форма. Здание напоминает обтекаемое крыло или фюзеляж самолёта. Аэродинамический профиль не пытается «блокировать» ветер. Он рассекает его, заставляя потоки ускоряться над крышей и огибать фасады без образования завихрений. Это радикально снижает снеговую нагрузку и исключает образование сугробов у стен - главную причину гибели полярных станций прошлого.
В отличие от пассивных стратегий, здание оснащено активной системой снегоудаления, интегрированной в основание. Это не просто «лопата», а инженерный механизм, работающий в такт с ветром. Но главное - сама геометрия нижней части корпуса работает как скребок, направляя снежные массы в зоны контролируемого сброса.
Архитектура здесь - это термос. Многослойная оболочка с высокоэффективной изоляцией, отсутствие тепловых мостов и герметичность, сравнимая с космическим кораблём. Внутри находится замкнутая система жизнеобеспечения: рекуперация тепла, автономная энергетика (вероятно, гибрид ветра и солнца) и минимальное воздействие на хрупкую экосистему континента.
Название совсем не случайно. Проект требует дисциплины от всего: от формы (ничего лишнего), от материалов (только проверенные в экстремальных условиях), от программы (каждый кубометр на вес золота). Это архитектура, где эстетика рождается из физики: обтекаемые линии прекрасны, потому что они работают.
Сегодня Антарктида - передовая линия климатических исследований. Здания здесь - не просто убежища, а инструменты науки. «Антарктическая дисциплина» предлагает новый стандарт: мобильный, адаптивный и максимально бережный к месту. Возможно, именно такие проекты через десятилетия станут прототипами для баз на Марсе. Ведь условия там удивительно похожи.
«В Антарктиде природа не прощает ошибок. Хорошая архитектура та, которую вы замечаете только когда она спасает вам жизнь» - этот негласный закон здесь соблюдён на 100%.
Проект готовят воплотить в жизнь. Но уже сейчас ясно: будущее полярной архитектуры -за аэродинамикой, а не за кубами.
👍5❤🔥2👏2🎉2😍1
17 лет ожидания: аэропорт «Горная птица» от MAD Architects, Лишуй, Китай.
В архитектуре есть быстрые проекты, а есть выстраданные. Аэропорт Лишуй в китайской провинции Чжэцзян строился 17 лет. Семнадцать. Для Китая, где терминалы иногда возводят за 18 месяцев, это почти вечность. Но MAD Architects не спешили, потому что работали не с типовым узлом, а с горным ландшафтом, требующим абсолютной деликатности.
Название проекта - Летящая птица. И это не поэтическое украшение. Форма терминала действительно напоминает птицу, расправляющую крылья перед взлётом. Но за этим образом стоит жёсткая инженерная логика.
Изогнутая кровля из белых композитных панелей имитирует оперение и одновременно работает как аэродинамический козырёк, перенаправляющий горные ветры.
«Крылья» - это консольные навесы, под которыми скрыты зоны высадки пассажиров. Они защищают от дождя, не закрывая вид на зелёные холмы.
Остекление следует изгибам «тела» птицы: нет ни одного прямого угла в фасадной линии.
MAD - последователи идеи Shanshui City («город как часть природного пейзажа»). Аэропорт Лишуй - идеальный камень в этой коллекции. Вместо того чтобы убрать холмы и выровнять площадку, архитекторы «вписали» терминал в существующий рельеф.
Уровни здания повторяют террасы горных склонов.
Пассажир, идущий на посадку, не теряет контакт с ландшафтом: из каждого зала видна зелень.
17 лет строительства - это очень долго.
Такой срок в горах - это не бюрократический коллапс, а геологический вызов. Пришлось укреплять склоны, проектировать дренажные системы для муссонных дождей, адаптировать фундаменты под сложные грунты. Но результат того стоил: сегодня аэропорт выглядит так, будто вырос здесь сам.
MAD Architects вновь доказывают: настоящая инновация - не в высоте или размахе, а в способности исчезнуть. «Горная (или летящая) птица» не доминирует над ландшафтом. Она парит над ним, оставляя горы нетронутыми. Возможно, это самый экологичный жест в авиационной архитектуре последних лет.
В архитектуре есть быстрые проекты, а есть выстраданные. Аэропорт Лишуй в китайской провинции Чжэцзян строился 17 лет. Семнадцать. Для Китая, где терминалы иногда возводят за 18 месяцев, это почти вечность. Но MAD Architects не спешили, потому что работали не с типовым узлом, а с горным ландшафтом, требующим абсолютной деликатности.
Название проекта - Летящая птица. И это не поэтическое украшение. Форма терминала действительно напоминает птицу, расправляющую крылья перед взлётом. Но за этим образом стоит жёсткая инженерная логика.
Изогнутая кровля из белых композитных панелей имитирует оперение и одновременно работает как аэродинамический козырёк, перенаправляющий горные ветры.
«Крылья» - это консольные навесы, под которыми скрыты зоны высадки пассажиров. Они защищают от дождя, не закрывая вид на зелёные холмы.
Остекление следует изгибам «тела» птицы: нет ни одного прямого угла в фасадной линии.
MAD - последователи идеи Shanshui City («город как часть природного пейзажа»). Аэропорт Лишуй - идеальный камень в этой коллекции. Вместо того чтобы убрать холмы и выровнять площадку, архитекторы «вписали» терминал в существующий рельеф.
Уровни здания повторяют террасы горных склонов.
Пассажир, идущий на посадку, не теряет контакт с ландшафтом: из каждого зала видна зелень.
17 лет строительства - это очень долго.
Такой срок в горах - это не бюрократический коллапс, а геологический вызов. Пришлось укреплять склоны, проектировать дренажные системы для муссонных дождей, адаптировать фундаменты под сложные грунты. Но результат того стоил: сегодня аэропорт выглядит так, будто вырос здесь сам.
MAD Architects вновь доказывают: настоящая инновация - не в высоте или размахе, а в способности исчезнуть. «Горная (или летящая) птица» не доминирует над ландшафтом. Она парит над ним, оставляя горы нетронутыми. Возможно, это самый экологичный жест в авиационной архитектуре последних лет.
❤🔥6👍2🎉2😍1🏆1
Собор Парижской Богоматери - главный символ французской готики, пережил второе рождение. 8 декабря 2024 года он вновь распахнул свои двери для мира.
Нотр-Дам является безусловным шедевром ранней готики, который был заложен в 1163 году при епископе Морисе де Сюлли. Масштаб поражает: длина 130 метров, ширина 108 метров, высота сводов 35 метров. Западный фасад с двумя башнями (высота 69 метров) стал каноном для всего европейского соборостроения. Три портала, галерея королей, знаменитые химеры. Каждый элемент здесь продуман до мелочей.
Для своего времени собор был настоящей архитектурной революцией.
Стрельчатые арки позволили устремиться вверх
Ребристые своды перераспределили нагрузку
Аркбутаны - летящие контрфорсы, стали визитной карточкой готики.
15 апреля 2019 года мир замер в шоке. Огонь уничтожил уникальную крышу IX века (знаменитый «лес» из дуба), не менее знаменитый шпиль XIX века работы Виолле-ле-Дюка и часть ребристых сводов. Сразу же начались работы по восстановлению шедевра мировой архитектуры. Архитектору Эндрю Таллону удалось создать 3D-сканы собора до пожара - это явилось «цифровым слепком» для реставраторов.
Реставрация стала грандиозным международным проектом, объединившим усилия тысяч специалистов: плотников, каменщиков, витражистов, реставраторов. Каждый из них вкладывал частицу себя в возрождение собора. В планах до 2030 года полное восстановление исторических витражей, укрепление летающих контрфорсов и реконструкция ризницы.
Нотр-Дам не просто выстоял. Он стал символом того, что культурное наследие - это то, ради чего объединяются простые граждане и архитекторы с мировыми именами. Собор вновь принимает миллионы посетителей, и его восстановление продолжается, но теперь уже как живой процесс, где история пишется прямо на глазах.
Нотр-Дам является безусловным шедевром ранней готики, который был заложен в 1163 году при епископе Морисе де Сюлли. Масштаб поражает: длина 130 метров, ширина 108 метров, высота сводов 35 метров. Западный фасад с двумя башнями (высота 69 метров) стал каноном для всего европейского соборостроения. Три портала, галерея королей, знаменитые химеры. Каждый элемент здесь продуман до мелочей.
Для своего времени собор был настоящей архитектурной революцией.
Стрельчатые арки позволили устремиться вверх
Ребристые своды перераспределили нагрузку
Аркбутаны - летящие контрфорсы, стали визитной карточкой готики.
15 апреля 2019 года мир замер в шоке. Огонь уничтожил уникальную крышу IX века (знаменитый «лес» из дуба), не менее знаменитый шпиль XIX века работы Виолле-ле-Дюка и часть ребристых сводов. Сразу же начались работы по восстановлению шедевра мировой архитектуры. Архитектору Эндрю Таллону удалось создать 3D-сканы собора до пожара - это явилось «цифровым слепком» для реставраторов.
Реставрация стала грандиозным международным проектом, объединившим усилия тысяч специалистов: плотников, каменщиков, витражистов, реставраторов. Каждый из них вкладывал частицу себя в возрождение собора. В планах до 2030 года полное восстановление исторических витражей, укрепление летающих контрфорсов и реконструкция ризницы.
Нотр-Дам не просто выстоял. Он стал символом того, что культурное наследие - это то, ради чего объединяются простые граждане и архитекторы с мировыми именами. Собор вновь принимает миллионы посетителей, и его восстановление продолжается, но теперь уже как живой процесс, где история пишется прямо на глазах.
👍6❤🔥4🎉2👏1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Представьте: многотонный экскаватор, горы щебня, бетономешалки, сотни рабочих - и всё это накрыто гигантским надувным куполом. Снаружи - обычный мегаполис, а внутри инопланетная база.
Это не фантастика. Это новая реальность китайского строительства.
Огромный пневматический купол из многослойного ПВХ-текстиля полностью герметично накрывает стройплощадку. Под ним находится вся техника, все процессы, вся пыль. Снаружи город, который буквально не замечает, что рядом строят…небоскрёб.
Система работает как гигантский вытяжной зонт.
Воздух внутри фильтруется и проходит многоступенчатую очистку
Шум снижается на 20–30 дБ (сравнимо с разницей между отбойным молотком и обычным разговором).
Строительный мусор не разлетается за пределы
Осадки и ветер не влияют на график работ
Выглядит как арт-объект из «Голодных игр». Но это чистейший прагматизм.
В Шанхае, Шэньчжэне или Гуанчжоу плотность застройки достигает 15–30 тысяч человек на км² (в Москве около 5 тысяч). Жилые небоскрёбы стоят в 200 метрах от стройки. Каждый день жалоб - это риск.
Штрафы за превышение ПДК пыли - до $50 000 в день
Приостановка работ по иску жильцов.
Репутационные потери застройщика (в китайском сегменте соцсетей это мгновенно убивает продажи).
Проще вложить $200–500 тыс. в надувной купол, чем платить потом в 10 раз больше. Инвестиция окупается за 1–2 крупных проекта.
Китай строит иначе, чем Запад. Типичный девелоперский проект - это 5–10 башен одновременно на участке 2–3 га. Сроки жёсткие: от котлована до сдачи всего 18–24 месяца. Задержки недопустимы.
Централизованное управление стройкой (типичная модель в КНР) позволяет: принять технологическое решение за недели, а не месяцы.
Внедрить его сразу на всех объектах одного застройщика.
Получить одобрение городских властей (которые сами заинтересованы в снижении пыли).
Это не про эстетику. Это про контроль среды как способ минимизировать конфликт с миллионным городом.
Примечательно, что типовой размер купола: до 200 м в длину, 100 м в ширину, 40 м в высоту. Под него помещается 5–6 башенных кранов одновременно.
В Пекине куполами накрывают снос старых кварталов (абразивная пыль самая опасная).
В Гонконге тестируют модульные купола для точечных работ.
В Сингапуре купола обязательны для всех строек в радиусе 500 м от жилых зон.
Купол - это не про защиту стройки от города. Это про защиту города от стройки. И в этом смысле Китай снова оказался на десятилетие впереди.
Это не фантастика. Это новая реальность китайского строительства.
Огромный пневматический купол из многослойного ПВХ-текстиля полностью герметично накрывает стройплощадку. Под ним находится вся техника, все процессы, вся пыль. Снаружи город, который буквально не замечает, что рядом строят…небоскрёб.
Система работает как гигантский вытяжной зонт.
Воздух внутри фильтруется и проходит многоступенчатую очистку
Шум снижается на 20–30 дБ (сравнимо с разницей между отбойным молотком и обычным разговором).
Строительный мусор не разлетается за пределы
Осадки и ветер не влияют на график работ
Выглядит как арт-объект из «Голодных игр». Но это чистейший прагматизм.
В Шанхае, Шэньчжэне или Гуанчжоу плотность застройки достигает 15–30 тысяч человек на км² (в Москве около 5 тысяч). Жилые небоскрёбы стоят в 200 метрах от стройки. Каждый день жалоб - это риск.
Штрафы за превышение ПДК пыли - до $50 000 в день
Приостановка работ по иску жильцов.
Репутационные потери застройщика (в китайском сегменте соцсетей это мгновенно убивает продажи).
Проще вложить $200–500 тыс. в надувной купол, чем платить потом в 10 раз больше. Инвестиция окупается за 1–2 крупных проекта.
Китай строит иначе, чем Запад. Типичный девелоперский проект - это 5–10 башен одновременно на участке 2–3 га. Сроки жёсткие: от котлована до сдачи всего 18–24 месяца. Задержки недопустимы.
Централизованное управление стройкой (типичная модель в КНР) позволяет: принять технологическое решение за недели, а не месяцы.
Внедрить его сразу на всех объектах одного застройщика.
Получить одобрение городских властей (которые сами заинтересованы в снижении пыли).
Это не про эстетику. Это про контроль среды как способ минимизировать конфликт с миллионным городом.
Примечательно, что типовой размер купола: до 200 м в длину, 100 м в ширину, 40 м в высоту. Под него помещается 5–6 башенных кранов одновременно.
В Пекине куполами накрывают снос старых кварталов (абразивная пыль самая опасная).
В Гонконге тестируют модульные купола для точечных работ.
В Сингапуре купола обязательны для всех строек в радиусе 500 м от жилых зон.
Купол - это не про защиту стройки от города. Это про защиту города от стройки. И в этом смысле Китай снова оказался на десятилетие впереди.
👍5👏2🎉2
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Palazzo Altemps в Риме - это редкий случай, когда палаццо XVI века не «приспосабливали» под античную коллекцию, а античность идеально вписалась в его замысловатый ритм.
Построенный для семьи Риарио (родственников самого папы Сикста IV), дворец позже достался кардиналу Марко Альтемпсу. И именно тогда родился архитектурный манифест: здание не стали ломать под экспонаты, а встроили древность в свою плоть и кровь.
Обратите внимание на три ключевых приема, достойных отдельного рассмотрения.
«Римский антиквариум» - здесь стены сами становятся экспонатами. Фрагменты античных фризов и рельефов буквально «вмурованы» в ренессансную кладку внутреннего дворика.
Театр статуй в Лоджии - архитектор создал перспективу, где каждая колонна и арка служит рамой для греческого мрамора. Это не зал музея, это дом, где боги Олимпа живут среди людей.
Контраст фактур - грубоватый травертин нижнего яруса (отсылка к античному римскому русту) и изящная лепнина верхнего создают то самое напряжение, которое мы любим в архитектуре Чинквеченто.
Но главный шедевр - это, безусловно, сама архитектура: как свет падает на мраморные торсы через стрельчатые окна палаццо, превращая историю в декорацию, а камень в музыку.
Построенный для семьи Риарио (родственников самого папы Сикста IV), дворец позже достался кардиналу Марко Альтемпсу. И именно тогда родился архитектурный манифест: здание не стали ломать под экспонаты, а встроили древность в свою плоть и кровь.
Обратите внимание на три ключевых приема, достойных отдельного рассмотрения.
«Римский антиквариум» - здесь стены сами становятся экспонатами. Фрагменты античных фризов и рельефов буквально «вмурованы» в ренессансную кладку внутреннего дворика.
Театр статуй в Лоджии - архитектор создал перспективу, где каждая колонна и арка служит рамой для греческого мрамора. Это не зал музея, это дом, где боги Олимпа живут среди людей.
Контраст фактур - грубоватый травертин нижнего яруса (отсылка к античному римскому русту) и изящная лепнина верхнего создают то самое напряжение, которое мы любим в архитектуре Чинквеченто.
Но главный шедевр - это, безусловно, сама архитектура: как свет падает на мраморные торсы через стрельчатые окна палаццо, превращая историю в декорацию, а камень в музыку.
❤🔥5👍4🤩1🍓1
Автомобилей становится больше, а земли - меньше. В типичном миллионнике парковка занимает до 30% общественного пространства, создавая «бетонные пустыни» и вечные пробки. Но Китай нашел баланс между плотностью застройки и мобильностью, без уродливых наземных плоскостей.
Вот как Поднебесная решает проблему парковок.
Роботизированные башни-паркинги (Шэньчжэнь, Шанхай).
Вместо рамп и пандусов устанавливается лифтовая система. Вы заезжаете в кабину, машину забирает робот-палетайзер и вертикально укладывает в стальной каркас. На 30 м² помещается 50 авто. Время заезда всего 90 секунд. Минус: сложность для негабаритов.
Подземные шелтеры под парками (Чунцин).
Под общественным сквером или школой строят 5–7 уровней парковки. Сверху - зелень и зоны отдыха. Технология «обратного потолка» позволяет возводить их уже под существующими объектами. Это дешевле, чем бурить отдельные котлованы.
Система «одно кольцо» плюс динамическая маркировка (Пекин).
С 2023 года в жилых кварталах разметку наносят под углом 30–45° вместо 90°. Это увеличило плотность размещения на 18% без расширения асфальта. Вечером полосы перерисовываются светодиодной разметкой: часть проезжей части отдается под парковку.
Комплексные транспортные узлы (TOD) Гонконг и Шэньчжэнь.
Выход из метро ведет не к парковке, а к перехватывающей стоянке за пределами центра. Внутри кварталов только заезды для каршеринга и такси. Жильцы получают гарантированное место в автоматизированном хранилище на въезде в район.
Китай делает ставку на централизованное управление и готовность платить за технологии. В Европе и США упираются в частную собственность на землю и историческую застройку.
Тем не менее, будущее не за «еще одним этажом паркинга», а за интеграцией стоянок в ткань города - под землей, внутри роботизированных модулей или на периферии, с быстрым шаттлом до центра.
Вот как Поднебесная решает проблему парковок.
Роботизированные башни-паркинги (Шэньчжэнь, Шанхай).
Вместо рамп и пандусов устанавливается лифтовая система. Вы заезжаете в кабину, машину забирает робот-палетайзер и вертикально укладывает в стальной каркас. На 30 м² помещается 50 авто. Время заезда всего 90 секунд. Минус: сложность для негабаритов.
Подземные шелтеры под парками (Чунцин).
Под общественным сквером или школой строят 5–7 уровней парковки. Сверху - зелень и зоны отдыха. Технология «обратного потолка» позволяет возводить их уже под существующими объектами. Это дешевле, чем бурить отдельные котлованы.
Система «одно кольцо» плюс динамическая маркировка (Пекин).
С 2023 года в жилых кварталах разметку наносят под углом 30–45° вместо 90°. Это увеличило плотность размещения на 18% без расширения асфальта. Вечером полосы перерисовываются светодиодной разметкой: часть проезжей части отдается под парковку.
Комплексные транспортные узлы (TOD) Гонконг и Шэньчжэнь.
Выход из метро ведет не к парковке, а к перехватывающей стоянке за пределами центра. Внутри кварталов только заезды для каршеринга и такси. Жильцы получают гарантированное место в автоматизированном хранилище на въезде в район.
Китай делает ставку на централизованное управление и готовность платить за технологии. В Европе и США упираются в частную собственность на землю и историческую застройку.
Тем не менее, будущее не за «еще одним этажом паркинга», а за интеграцией стоянок в ткань города - под землей, внутри роботизированных модулей или на периферии, с быстрым шаттлом до центра.
👏5👍3💯1🏆1
В юго-западном углу пекинского парка Чаоян находится здание, которое сложно назвать просто офисом. Международный медиацентр «Феникс» (Phoenix International Media Center) - это архитектурная манифестация бесконечности, воплощенная в 55-метровой стальной конструкции.
Автором проекта выступило бюро UFo под руководством архитектора Шао Вэйпина (Shao Weiping) из Пекинского института архитектурного проектирования. Центр был спроектирован для телеканала Phoenix TV и сочетает в себе офисные помещения, телестудии и общественные пространства.
Формально здание представляет собой две независимые башни разной высоты, «упакованные» в единую ажурную стальную оболочку. Этот внешний каркас создает эффект непрерывной поверхности, где невозможно понять, где находится внешняя сторона, а где внутренняя.
Игра линий и пустот заставляет зрение буквально «зацикливаться», создавая футуристический образ, который уже успели сравнить с лучшими образцами хай-тека.
Ключевые особенности уникальны.
Изогнутые стальные ребра фасада работают как водосборники. Дождевая вода стекает по ним в резервуары и используется для полива парка и орошения клумб.
Благодаря сложной скульптурной форме и расположению башен, здание работает как аэродинамическая труба, снижая потребность в кондиционировании и выбросы CO₂ .
Из-за сложной геометрии (почти ни одной прямой линии) каждый элемент фасада (всего около 3000 уникальных стеклопакетов) проектировался с помощью BIM-технологий и цифрового моделирования.
Внутри стального кольца посетителя встречают «парящие» подвесные тротуары и изогнутые эскалаторы, продолжающие тему ленты. Эти проходы белые, словно невесомые, пересекают атриум на разной высоте, создавая сцены, достойные научной фантастики .
Общая площадь здания составляет около 65 000 кв. м, причем подземная часть почти равна надземной, что позволило сохранить больше зеленого пространства вокруг.
Сегодня «Феникс» - одна из главных архитектурных достопримечательностей Пекина. Хотя это действующий офисный центр, туда можно попасть в дни проведения выставок или мероприятий.
Этот проект доказывает: современная китайская архитектура не просто догоняет мир, а задает тренды в области параметрического дизайна и интеграции технологий в форму.
Автором проекта выступило бюро UFo под руководством архитектора Шао Вэйпина (Shao Weiping) из Пекинского института архитектурного проектирования. Центр был спроектирован для телеканала Phoenix TV и сочетает в себе офисные помещения, телестудии и общественные пространства.
Формально здание представляет собой две независимые башни разной высоты, «упакованные» в единую ажурную стальную оболочку. Этот внешний каркас создает эффект непрерывной поверхности, где невозможно понять, где находится внешняя сторона, а где внутренняя.
Игра линий и пустот заставляет зрение буквально «зацикливаться», создавая футуристический образ, который уже успели сравнить с лучшими образцами хай-тека.
Ключевые особенности уникальны.
Изогнутые стальные ребра фасада работают как водосборники. Дождевая вода стекает по ним в резервуары и используется для полива парка и орошения клумб.
Благодаря сложной скульптурной форме и расположению башен, здание работает как аэродинамическая труба, снижая потребность в кондиционировании и выбросы CO₂ .
Из-за сложной геометрии (почти ни одной прямой линии) каждый элемент фасада (всего около 3000 уникальных стеклопакетов) проектировался с помощью BIM-технологий и цифрового моделирования.
Внутри стального кольца посетителя встречают «парящие» подвесные тротуары и изогнутые эскалаторы, продолжающие тему ленты. Эти проходы белые, словно невесомые, пересекают атриум на разной высоте, создавая сцены, достойные научной фантастики .
Общая площадь здания составляет около 65 000 кв. м, причем подземная часть почти равна надземной, что позволило сохранить больше зеленого пространства вокруг.
Сегодня «Феникс» - одна из главных архитектурных достопримечательностей Пекина. Хотя это действующий офисный центр, туда можно попасть в дни проведения выставок или мероприятий.
Этот проект доказывает: современная китайская архитектура не просто догоняет мир, а задает тренды в области параметрического дизайна и интеграции технологий в форму.
❤🔥5👍3🎉2👏1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Феномен микрожилья в Париже :
9 м² за 900 €. Или как устроена жизнь в парижской «микроквартире».
У нас сегодня не хай-тек и не параметрика, а суровый парижский реализм.
В центре Парижа - 9 квадратных метров. Спальня, гостиная, кухня и ванная в одной точке пространства. Аренда - €900 в месяц без учёта коммунальных платежей. И да, это не хостел и не ошибка в объявлении - это парижский тренд.
Старый жилой фонд, исторические мансарды, бывшие комнаты прислуги (chambres de bonne) и острая нехватка доступного жилья. Застройщикам и собственникам выгодно делить большие квартиры на микро-ячейки. Ведь спрос превышает предложение.
Такие квартирки наполнены многофункциональной мебелью, душевая кабина в 1 м² впритык, кухонный «уголок» с одной конфоркой и мини-холодильником, отсутствие коридоров - каждый сантиметр на счету. Зато шикарный вид из окна. На знаменитые пражские крыши.
Формально такие квартиры не всегда соответствуют санитарным нормам (минимальная высота потолков, естественное освещение, вентиляция). Но муниципалитет закрывает глаза. Иначе сотни студентов и молодых специалистов останутся без жилья вовсе.
Париж - мировая столица микрожилья наравне с Токио и Гонконгом. Только в Токио 9 м² могут стоить в 2–3 раза дешевле, а в Париже цена бьёт рекорды.
Мы привыкли восхищаться парижскими бульварами Османа, но за фасадами скрываются комнаты, где человек физически не может развести руки в стороны. И это не временное явление - это новая ужасающая реальность плотности европейского центра.
9 м² за 900 €. Или как устроена жизнь в парижской «микроквартире».
У нас сегодня не хай-тек и не параметрика, а суровый парижский реализм.
В центре Парижа - 9 квадратных метров. Спальня, гостиная, кухня и ванная в одной точке пространства. Аренда - €900 в месяц без учёта коммунальных платежей. И да, это не хостел и не ошибка в объявлении - это парижский тренд.
Старый жилой фонд, исторические мансарды, бывшие комнаты прислуги (chambres de bonne) и острая нехватка доступного жилья. Застройщикам и собственникам выгодно делить большие квартиры на микро-ячейки. Ведь спрос превышает предложение.
Такие квартирки наполнены многофункциональной мебелью, душевая кабина в 1 м² впритык, кухонный «уголок» с одной конфоркой и мини-холодильником, отсутствие коридоров - каждый сантиметр на счету. Зато шикарный вид из окна. На знаменитые пражские крыши.
Формально такие квартиры не всегда соответствуют санитарным нормам (минимальная высота потолков, естественное освещение, вентиляция). Но муниципалитет закрывает глаза. Иначе сотни студентов и молодых специалистов останутся без жилья вовсе.
Париж - мировая столица микрожилья наравне с Токио и Гонконгом. Только в Токио 9 м² могут стоить в 2–3 раза дешевле, а в Париже цена бьёт рекорды.
Мы привыкли восхищаться парижскими бульварами Османа, но за фасадами скрываются комнаты, где человек физически не может развести руки в стороны. И это не временное явление - это новая ужасающая реальность плотности европейского центра.
👍6😁2🤓2🎉1