«Отель будущего» уже здесь, и он бросает вызов всем канонам.
На границе Аргентины и Чили, в сердце Национального парка Лос-Гласиарес, открылся OVO Patagonia - проект, где архитектура не вторгается в природу, а становится её частью.
И это не отель в привычном понимании. Это несколько технологичных прозрачных капсул, словно космические модули, «пришвартованные» к отвесной скале на головокружительной высоте 300 метров.
Архитектурная концепция сторожилась на минимальном вмешательстве в природу. Капсулы закреплены на скале, не требуя масштабного строительства и изменения ландшафта.
Уникально и панорамное слияние с природой. Прозрачные стены стирают границу между интерьером и эпическими видами на легендарную гору Фицрой и Анды. Вы словно живёте внутри пейзажа.
Любопытна еще одна деталь : чтобы заселиться в отель, гости проходят путь. Пеший подъём на вершину холма, а затем и спуск по альпинистской тропе к своему номеру. Архитектура начинается с опыта пути.
Внутри капсулы рассчитано всё для двух человек: кровать, ванная, зона отдыха. Ничего лишнего. Главный герой - это, конечно, виды на 270°, которые меняются каждую секунду.
Восхитительный отель появился на скалах как вызов, медитация и диалог с природой через смелую архитектуру. Когда границ нет вообще. Браво архитекторам!
На границе Аргентины и Чили, в сердце Национального парка Лос-Гласиарес, открылся OVO Patagonia - проект, где архитектура не вторгается в природу, а становится её частью.
И это не отель в привычном понимании. Это несколько технологичных прозрачных капсул, словно космические модули, «пришвартованные» к отвесной скале на головокружительной высоте 300 метров.
Архитектурная концепция сторожилась на минимальном вмешательстве в природу. Капсулы закреплены на скале, не требуя масштабного строительства и изменения ландшафта.
Уникально и панорамное слияние с природой. Прозрачные стены стирают границу между интерьером и эпическими видами на легендарную гору Фицрой и Анды. Вы словно живёте внутри пейзажа.
Любопытна еще одна деталь : чтобы заселиться в отель, гости проходят путь. Пеший подъём на вершину холма, а затем и спуск по альпинистской тропе к своему номеру. Архитектура начинается с опыта пути.
Внутри капсулы рассчитано всё для двух человек: кровать, ванная, зона отдыха. Ничего лишнего. Главный герой - это, конечно, виды на 270°, которые меняются каждую секунду.
Восхитительный отель появился на скалах как вызов, медитация и диалог с природой через смелую архитектуру. Когда границ нет вообще. Браво архитекторам!
❤🔥4💯4👍3🏆1🎄1
Археологи из Йоркского университета раскопали свидетельства высокостатусного англосаксонского поселения на месте, где позже был возведён нормандский замок Скипси в Восточном Йоркшире.
Была найдена уникальная солодовня (750–850 гг.). Деревянное здание с печью для сушки и каменным забором. Это указывает на развитое пивоваренное производство, что было важно для элиты.
Найденый подвал деревянной башни обшит деревом. Предположительно, он мог быть частью сторожевой вышки, колокольни или церкви.
Находка подчеркивает стратегическое и административное значение места.
Также обнаружен пиршественный зал. Он располагался поверх более старой солодовни и был защищен рвом. Подобные залы были центрами власти, где местная знать демонстрировала статус.
Территория, на которой расположены архитектурные находки, позже принадлежали королю Гарольду Годвинсону - последнему англосаксонскому монарху Англии, погибшему в 1066 году в битве при Гастингсе. После нормандского завоевания она перешла к лордам Холдернесса, которые и построили здесь замок Скипси около 1086 года.
Открытие доказывает, что замок был построен не на пустом месте, а в стратегически важном центре власти позднего англосаксонского периода, существовавшем за несколько веков до норманнов.
Была найдена уникальная солодовня (750–850 гг.). Деревянное здание с печью для сушки и каменным забором. Это указывает на развитое пивоваренное производство, что было важно для элиты.
Найденый подвал деревянной башни обшит деревом. Предположительно, он мог быть частью сторожевой вышки, колокольни или церкви.
Находка подчеркивает стратегическое и административное значение места.
Также обнаружен пиршественный зал. Он располагался поверх более старой солодовни и был защищен рвом. Подобные залы были центрами власти, где местная знать демонстрировала статус.
Территория, на которой расположены архитектурные находки, позже принадлежали королю Гарольду Годвинсону - последнему англосаксонскому монарху Англии, погибшему в 1066 году в битве при Гастингсе. После нормандского завоевания она перешла к лордам Холдернесса, которые и построили здесь замок Скипси около 1086 года.
Открытие доказывает, что замок был построен не на пустом месте, а в стратегически важном центре власти позднего англосаксонского периода, существовавшем за несколько веков до норманнов.
👍3🎉3💯3❤🔥1🏆1
Знаменитый памятник конструктивизма на Фрунзенской набережной, известный как «Дом-самолет», сейчас в центре масштабной реставрации. Это редкий и важный для Москвы пример бережного редевелопмента исторического объекта.
Дом в стиле конструктивизм построен в 1935 году как главный павильон Всесоюзной постоянной строительной выставки.
Особенность здания в том, что с высоты он напоминает самолёт, а его выпуклый фасад украшает монументальный барельеф с изображением восьми сталеваров.
Реставрация и реконструкция дома сейчас находится в активной стадии. В будущем дом-самолет станет современным офисом.
Главную задачу в реконструкции архитектуры видят в восстановлении исторического облика по фотоархивам.
Основная сложность реставрации состоит в многотонном бетонном барельефе, который демонтируют и восстановят в мастерских.
Благоустроена будет и территория вокруг объекта. Известное бюро ALD Landscapes, создающее сады для взыскательной аудитории берутся за дело.
Планируется создание «всесезонного сада», который выглядит как возвращение природы к памятнику, а не как декоративный парк.
Проект - часть преобразований целого квартала на Фрунзенской набережной, где историческая застройка 1930-х годов соседствует с новым жилым комплексом.
Реконструкция «Дома-самолета» - это не просто ремонт здания. Это сложная работа по интеграции памятника авангарда в современную городскую ткань, где равное внимание уделяется архитектуре, ландшафту и будущей общественной функции.
Итогом станет единый ансамбль: восстановленный конструктивистский памятник, обрамлённый современным садом.
Дом в стиле конструктивизм построен в 1935 году как главный павильон Всесоюзной постоянной строительной выставки.
Особенность здания в том, что с высоты он напоминает самолёт, а его выпуклый фасад украшает монументальный барельеф с изображением восьми сталеваров.
Реставрация и реконструкция дома сейчас находится в активной стадии. В будущем дом-самолет станет современным офисом.
Главную задачу в реконструкции архитектуры видят в восстановлении исторического облика по фотоархивам.
Основная сложность реставрации состоит в многотонном бетонном барельефе, который демонтируют и восстановят в мастерских.
Благоустроена будет и территория вокруг объекта. Известное бюро ALD Landscapes, создающее сады для взыскательной аудитории берутся за дело.
Планируется создание «всесезонного сада», который выглядит как возвращение природы к памятнику, а не как декоративный парк.
Проект - часть преобразований целого квартала на Фрунзенской набережной, где историческая застройка 1930-х годов соседствует с новым жилым комплексом.
Реконструкция «Дома-самолета» - это не просто ремонт здания. Это сложная работа по интеграции памятника авангарда в современную городскую ткань, где равное внимание уделяется архитектуре, ландшафту и будущей общественной функции.
Итогом станет единый ансамбль: восстановленный конструктивистский памятник, обрамлённый современным садом.
🏆6👍3💯3❤🔥1🍾1
Недавно в Мельбурне появился дом-храм.
Golden Studio Tali Roth представили «Temple House» - монолитный частный дом в пригороде Мельбурна, который переосмысливает храмовую архитектуру в духе современного минимализма.
Архитектор Джеймс Рид вдохновлялся планировкой раннехристианской базилики, что отразилось в удлиненной форме здания и его осевой симметрии. Главная ось - длинный коридор, который ведет от входа к двойному по высоте пространству гостиной. Эта ось создает ощущение церемониальности и формальности, присущее храму. Всё подчинено строгой геометрии и «спокойным, но мощным» формам, располагающим к созерцанию.
Архитекторы работали прежде всего со светом и пространством.
План дома организован вокруг двух внутренних садовых двориков на севере и юге. Они заливают интерьеры естественным светом и создают почти симметричную структуру.
Жилая зона под трапециевидной крышей обращена к дворам через раздвижные стеклянные двери и безрамное остекление, которое в углах поднимается до потолка, образуя световые «фонари».
Материалы и детали сочетают в себе грубую силу и теплоту.
Внешние монолитные объемы отделаны светлой штукатуркой с текстурой.
В основе не шлифованный травертин на полу, обшивка потолка светлым дубом, каменные стены.
Temple House - блестящий пример того, как строгая архитектурная типология может быть переосмыслена для интимной семейной жизни. Это здание о силе простых форм, игре света и тактильной теплоте материалов.
Golden Studio Tali Roth представили «Temple House» - монолитный частный дом в пригороде Мельбурна, который переосмысливает храмовую архитектуру в духе современного минимализма.
Архитектор Джеймс Рид вдохновлялся планировкой раннехристианской базилики, что отразилось в удлиненной форме здания и его осевой симметрии. Главная ось - длинный коридор, который ведет от входа к двойному по высоте пространству гостиной. Эта ось создает ощущение церемониальности и формальности, присущее храму. Всё подчинено строгой геометрии и «спокойным, но мощным» формам, располагающим к созерцанию.
Архитекторы работали прежде всего со светом и пространством.
План дома организован вокруг двух внутренних садовых двориков на севере и юге. Они заливают интерьеры естественным светом и создают почти симметричную структуру.
Жилая зона под трапециевидной крышей обращена к дворам через раздвижные стеклянные двери и безрамное остекление, которое в углах поднимается до потолка, образуя световые «фонари».
Материалы и детали сочетают в себе грубую силу и теплоту.
Внешние монолитные объемы отделаны светлой штукатуркой с текстурой.
В основе не шлифованный травертин на полу, обшивка потолка светлым дубом, каменные стены.
Temple House - блестящий пример того, как строгая архитектурная типология может быть переосмыслена для интимной семейной жизни. Это здание о силе простых форм, игре света и тактильной теплоте материалов.
❤🔥4🥰3👍1🎉1🍓1
В самом сердце Гороховца (Владимирская область) стоит один из самых ярких примеров русского деревянного модерна - дом купца Михаила Шорина, построенный в конце XIX века. Это не просто здание, а настоящая сказка, вырезанная из дерева, которая до сих пор поражает воображение.
Дом Шорина - это уникальный синтез традиционного русского зодчества и новых, смелых идей европейского модерна, который в начале XX века только начинал завоевывать сердца.
Архитектура дома отказывается от строгих классических линий в пользу текучести и асимметрии. Обратите внимание на высокую шатровую крышу со шпилем, которая напоминает одновременно и древнерусский терем, и романтический замок. Фасады украшены резными «гребешками», наличниками с волнообразными линиями и эркерами, создающими живую, динамичную игру света и тени.
Деревянная резьба здесь главный рассказчик. Мастера использовали мотивы русских народных сказок и природы: стилизованные цветы, солнечные диски, волны, диковинных птиц и сказочных существ. Этот декор не просто украшение, а неотъемлемая часть архитектурного образа, создающего ощущение волшебства.
Модерн любил символы. Именно поэтому многие элементы в резьбе могли иметь скрытый смысл : от солнечных знаков, символизирующих жизнь и процветание, до растительных орнаментов, говорящих о связи с природой.
Дом купца Шорина - это редкий сохранившийся образец провинциального модерна, в котором нет столичной вычурности, но есть потрясающая искренность и связь с местным контекстом. Он демонстрирует, как новые веяния в архитектуре переосмысливались через призму русской идентичности и мастерства местных плотников.
Этот сказочный домик самая настоящая живая история, застывшая в дереве, напоминание о том, что настоящая красота рождается на стыке эпох, культур и безграничной фантазии.
Дом Шорина - это уникальный синтез традиционного русского зодчества и новых, смелых идей европейского модерна, который в начале XX века только начинал завоевывать сердца.
Архитектура дома отказывается от строгих классических линий в пользу текучести и асимметрии. Обратите внимание на высокую шатровую крышу со шпилем, которая напоминает одновременно и древнерусский терем, и романтический замок. Фасады украшены резными «гребешками», наличниками с волнообразными линиями и эркерами, создающими живую, динамичную игру света и тени.
Деревянная резьба здесь главный рассказчик. Мастера использовали мотивы русских народных сказок и природы: стилизованные цветы, солнечные диски, волны, диковинных птиц и сказочных существ. Этот декор не просто украшение, а неотъемлемая часть архитектурного образа, создающего ощущение волшебства.
Модерн любил символы. Именно поэтому многие элементы в резьбе могли иметь скрытый смысл : от солнечных знаков, символизирующих жизнь и процветание, до растительных орнаментов, говорящих о связи с природой.
Дом купца Шорина - это редкий сохранившийся образец провинциального модерна, в котором нет столичной вычурности, но есть потрясающая искренность и связь с местным контекстом. Он демонстрирует, как новые веяния в архитектуре переосмысливались через призму русской идентичности и мастерства местных плотников.
Этот сказочный домик самая настоящая живая история, застывшая в дереве, напоминание о том, что настоящая красота рождается на стыке эпох, культур и безграничной фантазии.
❤🔥7🏆3👍1🎉1🍓1
У подножия горы Даци в Ханчжоу, в нескольких километрах от знаменитого Западного озера, открылся потрясающий воображение Художественный музей. Проект бюро ZAO/Standard architecture - это не просто новое выставочное пространство, а смелая современная интерпретация глубинных принципов традиционного китайского сада.
«Мы стремились переосмыслить собственную культуру посредством интроспекции, создав пространство для созерцания, подобное тем, что проектировали древние создатели садов», - отмечают архитекторы.
Внутренний двор явился отправной точкой и философским центром здания.
Двор, вокруг которого «змеёй» свернулось здание, создаёт закрытый «архитектурный сад». Это тихое убежище, отгороженное от городской суеты, отвечающее главной идее садов для учёных : месту размышлений и уединения.
Вся планировка музея, состоящая из перетекающих друг в друга бетонных галерей, подчинена форме этого внутреннего пространства.
Архитекторы перенесли в музей ключевой принцип классического китайского сада - «смена пейзажа с каждым шагом». Посетитель не следует по линейному маршруту, а погружается в циклическое путешествие.
Музей не лишен и драматургии пространства. Маршрут начинается с низкого и узкого входа, затем пространство постепенно расширяется, чтобы позже вновь сузиться. Пандусы соединяют разные уровни, создавая «многогранное пространственное впечатление» - от ощущения сжатия до внезапного простора.
Материалом-доминантой стал монолитный бетон, окрашенный чёрным пигментом, что отсылает к эстетике традиционной китайской тушевой живописи. Его угловатая текстура контрастирует с мягкостью природного окружения.
Внешние стены почти глухие, а свет проникает внутрь через панорамные окна, выходящие во двор, и небольшие световые фонари на крыше. В извилистых коридорах свет растворяется в полумраке, создавая медитативную «эстетику темноты», обостряющую внутреннее восприятие.
Выступающие объёмы галерей с цельностеклянными торцами обрамляют виды на внутренний двор, а в некоторых точках открывается перспектива на холмистый ландшафт за пределами музея, следуя классическому садовому приёму «цзецзин» («заимствованный вид»).
Художественный музей Сяофэн CCA - это архитектура как философский жест. Он не копирует формы прошлого, но виртуозно транслирует его дух через современный язык, создавая место не только для искусства, но и для глубокого личного переживания пространства и времени.
«Мы стремились переосмыслить собственную культуру посредством интроспекции, создав пространство для созерцания, подобное тем, что проектировали древние создатели садов», - отмечают архитекторы.
Внутренний двор явился отправной точкой и философским центром здания.
Двор, вокруг которого «змеёй» свернулось здание, создаёт закрытый «архитектурный сад». Это тихое убежище, отгороженное от городской суеты, отвечающее главной идее садов для учёных : месту размышлений и уединения.
Вся планировка музея, состоящая из перетекающих друг в друга бетонных галерей, подчинена форме этого внутреннего пространства.
Архитекторы перенесли в музей ключевой принцип классического китайского сада - «смена пейзажа с каждым шагом». Посетитель не следует по линейному маршруту, а погружается в циклическое путешествие.
Музей не лишен и драматургии пространства. Маршрут начинается с низкого и узкого входа, затем пространство постепенно расширяется, чтобы позже вновь сузиться. Пандусы соединяют разные уровни, создавая «многогранное пространственное впечатление» - от ощущения сжатия до внезапного простора.
Материалом-доминантой стал монолитный бетон, окрашенный чёрным пигментом, что отсылает к эстетике традиционной китайской тушевой живописи. Его угловатая текстура контрастирует с мягкостью природного окружения.
Внешние стены почти глухие, а свет проникает внутрь через панорамные окна, выходящие во двор, и небольшие световые фонари на крыше. В извилистых коридорах свет растворяется в полумраке, создавая медитативную «эстетику темноты», обостряющую внутреннее восприятие.
Выступающие объёмы галерей с цельностеклянными торцами обрамляют виды на внутренний двор, а в некоторых точках открывается перспектива на холмистый ландшафт за пределами музея, следуя классическому садовому приёму «цзецзин» («заимствованный вид»).
Художественный музей Сяофэн CCA - это архитектура как философский жест. Он не копирует формы прошлого, но виртуозно транслирует его дух через современный язык, создавая место не только для искусства, но и для глубокого личного переживания пространства и времени.
👍5❤🔥2🏆2🎉1🍾1
В Чапаевском парке на Ленинградском проспекте в 1960-х годах можно было заглянуть не просто в кафе, а в здание будущего. Кафе «Сокол» с его футуристическим круглым козырьком, поднятым на тонких опорах, было ярким примером советской архитектуры эпохи оттепели и космических устремлений.
В 1978 году уникальный козырек обрушился под тяжестью снега (по другой версии, это случилось в 1975 году), и вскоре стильное заведение демонтировали. Тем не менее, это здание осталось в памяти москвичей благодаря своей уникальной архитектуре.
Легкая и воздушная конструкция из металла и стекла была главной доминантой и символом кафе.
В основе проекта - современные на тот момент металлоконструкции и панорамное остекление, создававшее ощущение открытости и света.
В тёмное время суток подсвеченное кафе напоминало летающую тарелку или космический корабль, что идеально вписывалось в дух времени.
Архитектором был Павел Райхинштейн, а инженером — М. Дроздов.
Архитектура «Сокола» стала короткой, но яркой главой в истории московского модернизма - воплощением веры в прогресс, которое не выдержало столкновения с суровой реальностью.
По воспоминаниям современников, там можно было выпить кофе за 6 или 10 копеек, а в особых случаях и кофе с коньяком.
«Шайба», «ухо» или космический корабль? Жаль, что уникальное футуристическое кафе, исчезло с карты Москвы.
В 1978 году уникальный козырек обрушился под тяжестью снега (по другой версии, это случилось в 1975 году), и вскоре стильное заведение демонтировали. Тем не менее, это здание осталось в памяти москвичей благодаря своей уникальной архитектуре.
Легкая и воздушная конструкция из металла и стекла была главной доминантой и символом кафе.
В основе проекта - современные на тот момент металлоконструкции и панорамное остекление, создававшее ощущение открытости и света.
В тёмное время суток подсвеченное кафе напоминало летающую тарелку или космический корабль, что идеально вписывалось в дух времени.
Архитектором был Павел Райхинштейн, а инженером — М. Дроздов.
Архитектура «Сокола» стала короткой, но яркой главой в истории московского модернизма - воплощением веры в прогресс, которое не выдержало столкновения с суровой реальностью.
По воспоминаниям современников, там можно было выпить кофе за 6 или 10 копеек, а в особых случаях и кофе с коньяком.
«Шайба», «ухо» или космический корабль? Жаль, что уникальное футуристическое кафе, исчезло с карты Москвы.
💯6❤🔥2👍2😁1👌1