Где-то на холмах Умбрии стоит немой свидетель истории. Сначала - просто сторожевая башня XII века, 25 метров неприступной мощи. Но время меняет роли: к концу XIV века её достроили и превратили в жилище.
Спустя шесть столетий судьбу башни взяли в руки удивительные владельцы: медиевист Энрико Менесто и архитектор Рафаэлла Мария Габетта. Именно она, как хозяйка и архитектор проекта, провела ювелирную реставрацию, которая длилась 15 лет (1990–2005).
Габетта поставила перед собой почти невозможную задачу: не законсервировать музей, а создать жилой дом, не предав духа оригинала. Это была тончайшая хирургия!
Во главе угла она поставила цель - сохранение "шрамов" истории.
Грубая каменная кладка, следы древней штукатурки, неровности стен, всё это было бережно оставлено, как главная ценность. Не было попытки ошлифовать прошлое до гламурного блеска.
Следующий шаг - впустить свет и пейзаж. И это самый смелый ход! Необходимо было превратить бывшие бойницы в большие окна. Но сделано это было не варварски, а с тактом. Новые проёмы часто соответствуют древним, а стеклянные элементы минимально вмешиваются в каменную массу. Окна стали "рамками" для умбрийских панорам, меняющихся от этажа к этажу.
Вслед за этим, пять этажей башни обрели чёткую функцию. От гостиных и кухни внизу до приватных спален и террасы наверху, откуда открывается вид на два гектара оливковых рощ и бескрайние холмы. Связующим звеном стала современная, но деликатная стальная лестница.
Таким образом, возник диалог материалов. Древний камень, терракота, массивные деревянные балки встретились с стеклом, сталью и минималистичным дизайном сантехники и кухни. Современный комфорт (электричество, водопровод, отопление) был проведён невидимо, с уважением к древней структуре.
Архитектор как переводчик
Габетта выступила гениальным архитектурным переводчиком. Она не позволила ни прошлому подавить настоящее (создав холодный музей), ни настоящему затмить прошлое (сделав грубый новодел). Она нашла язык, на котором XII и XXI века смогли заговорить друг с другом.
Каждый камень здесь действительно рассказывает две истории: о том, как его укладывал безвестный каменщик на службе у феодала, и о том, как 800 лет спустя его очищала и укрепляла рука архитектора, видевшая в нём не просто строительный материал, а носителя памяти.
Этот проект настоящий манифест! Ведь подлинная, сохранённая история - это высшая форма роскоши и культуры. Башня Сант'Антимо сегодня - это не отель и не музей. Это частный дом, наполненный светом, воздухом, историей и тишиной, нарушаемой лишь шелестом оливковых листьев за окнами-бойницами, ставшими глазами, влюблёнными в пейзаж.
Спустя шесть столетий судьбу башни взяли в руки удивительные владельцы: медиевист Энрико Менесто и архитектор Рафаэлла Мария Габетта. Именно она, как хозяйка и архитектор проекта, провела ювелирную реставрацию, которая длилась 15 лет (1990–2005).
Габетта поставила перед собой почти невозможную задачу: не законсервировать музей, а создать жилой дом, не предав духа оригинала. Это была тончайшая хирургия!
Во главе угла она поставила цель - сохранение "шрамов" истории.
Грубая каменная кладка, следы древней штукатурки, неровности стен, всё это было бережно оставлено, как главная ценность. Не было попытки ошлифовать прошлое до гламурного блеска.
Следующий шаг - впустить свет и пейзаж. И это самый смелый ход! Необходимо было превратить бывшие бойницы в большие окна. Но сделано это было не варварски, а с тактом. Новые проёмы часто соответствуют древним, а стеклянные элементы минимально вмешиваются в каменную массу. Окна стали "рамками" для умбрийских панорам, меняющихся от этажа к этажу.
Вслед за этим, пять этажей башни обрели чёткую функцию. От гостиных и кухни внизу до приватных спален и террасы наверху, откуда открывается вид на два гектара оливковых рощ и бескрайние холмы. Связующим звеном стала современная, но деликатная стальная лестница.
Таким образом, возник диалог материалов. Древний камень, терракота, массивные деревянные балки встретились с стеклом, сталью и минималистичным дизайном сантехники и кухни. Современный комфорт (электричество, водопровод, отопление) был проведён невидимо, с уважением к древней структуре.
Архитектор как переводчик
Габетта выступила гениальным архитектурным переводчиком. Она не позволила ни прошлому подавить настоящее (создав холодный музей), ни настоящему затмить прошлое (сделав грубый новодел). Она нашла язык, на котором XII и XXI века смогли заговорить друг с другом.
Каждый камень здесь действительно рассказывает две истории: о том, как его укладывал безвестный каменщик на службе у феодала, и о том, как 800 лет спустя его очищала и укрепляла рука архитектора, видевшая в нём не просто строительный материал, а носителя памяти.
Этот проект настоящий манифест! Ведь подлинная, сохранённая история - это высшая форма роскоши и культуры. Башня Сант'Антимо сегодня - это не отель и не музей. Это частный дом, наполненный светом, воздухом, историей и тишиной, нарушаемой лишь шелестом оливковых листьев за окнами-бойницами, ставшими глазами, влюблёнными в пейзаж.
❤🔥4🏆4👍3👏1🎉1
Новая интерьерная мода радует глаз и возвращает былую роскошь. В прошлом остались бежевые, серые безликие минималистичные интерьеры.
Главный тренд - дом как автопортрет, кап уникальный почерк хозяина.
Это история, сплетённая из ваших увлечений, путешествий и книг.
Максимализм больше не означает хаос - это осознанная эклектика, где смело встречаются эпохи и стили. Ваш любимый скандинавский минимализм легко подружится с геометрией ар-деко, если их объединит общая мысль.
Интерьер непременно должен быть наполнен жизнью. Поэтому озеленение - это уже не «фича», а базовая гигиена для психики. Исследования подтверждают: наличие растений снижает стресс на 15% и улучшает сон. Фитостены и «зелёные окна» переходят из разряда дизайнерских изысков в обязательный пункт проектирования здорового пространства.
Умный дом 2026 года уже не кричит о себе проводами и экранами. Он растворяется: ТВ превращается в зеркало, динамики в лепнину, а управление - в жест. Технологии становятся невидимыми слугами, освобождая пространство для красоты и покоя.
И, главная отличительная черта суперсовременного интерьера - это винтаж. Винтаж стал новой валютой.
В эпоху конвейера вещь с историей становится высшей роскошью. Старый бюро, найденный на блошином рынке, или лампа середины века - это не просто мебель, а артефакт, придающий интерьеру уникальность и душу.
Тактильность и дерзкий контраст, гладкие поверхности уступают место рельефу, ручной штукатурке, неровному краю. Интерьер хочется трогать. А в палитре царят смелые, почти театральные контрасты: бархат и бетон, тёплое дерево и холодный металл, грубый камень и хрупкое стекло.
К счастью, подошла к концу эра open-space: возвращается приватность.
Больше никто не хочет жить в одной комнате-ангаре. Жажда уединения снова разделяет пространства.
Появляются двери, ширмы, раздвижные перегородки и ниши-капсулы. Пришло время для личных уголков, где можно побыть наедине с собой.
Дизайн 2026 - это прежде всего про эмоции, здоровье и индивидуальность. Он задаёт вопрос не «Что модно?», а «Что делает ваш дом именно вашим?». Это возвращение к смыслу, где каждая вещь имеет значение, а технологии и природа работают на ваше благополучие.
Главный тренд - дом как автопортрет, кап уникальный почерк хозяина.
Это история, сплетённая из ваших увлечений, путешествий и книг.
Максимализм больше не означает хаос - это осознанная эклектика, где смело встречаются эпохи и стили. Ваш любимый скандинавский минимализм легко подружится с геометрией ар-деко, если их объединит общая мысль.
Интерьер непременно должен быть наполнен жизнью. Поэтому озеленение - это уже не «фича», а базовая гигиена для психики. Исследования подтверждают: наличие растений снижает стресс на 15% и улучшает сон. Фитостены и «зелёные окна» переходят из разряда дизайнерских изысков в обязательный пункт проектирования здорового пространства.
Умный дом 2026 года уже не кричит о себе проводами и экранами. Он растворяется: ТВ превращается в зеркало, динамики в лепнину, а управление - в жест. Технологии становятся невидимыми слугами, освобождая пространство для красоты и покоя.
И, главная отличительная черта суперсовременного интерьера - это винтаж. Винтаж стал новой валютой.
В эпоху конвейера вещь с историей становится высшей роскошью. Старый бюро, найденный на блошином рынке, или лампа середины века - это не просто мебель, а артефакт, придающий интерьеру уникальность и душу.
Тактильность и дерзкий контраст, гладкие поверхности уступают место рельефу, ручной штукатурке, неровному краю. Интерьер хочется трогать. А в палитре царят смелые, почти театральные контрасты: бархат и бетон, тёплое дерево и холодный металл, грубый камень и хрупкое стекло.
К счастью, подошла к концу эра open-space: возвращается приватность.
Больше никто не хочет жить в одной комнате-ангаре. Жажда уединения снова разделяет пространства.
Появляются двери, ширмы, раздвижные перегородки и ниши-капсулы. Пришло время для личных уголков, где можно побыть наедине с собой.
Дизайн 2026 - это прежде всего про эмоции, здоровье и индивидуальность. Он задаёт вопрос не «Что модно?», а «Что делает ваш дом именно вашим?». Это возвращение к смыслу, где каждая вещь имеет значение, а технологии и природа работают на ваше благополучие.
💯5🏆4❤🔥1👍1👏1🍾1
Что, если отказаться от скучной геометрии кварталов и спроектировать город как уютное гнездо? В датском пригороде Нэруме эту идею реализовали ещё в 1948 году!
Пионером стал архитектор Карл Теодор Серенсен. Он совершил тихую революцию, заменив стандартные прямоугольные участки на овальные дворы-«колодцы». Это был рискованный градостроительный эксперимент, цель которого - создать не просто жильё, а сообщество.
Ключевым архитектурным принципом стал отказ от «сетки». Овальная планировка ломает монотонность, создавая динамику и уют.
Противопоставление частного общественному. Каждый дом имеет приватный сад, но при этом выходит в общее зелёное пространство двора, что создает идеальный баланс.
Не забыт и гуманистический масштаб. Низкая застройка, обилие зелени и изгибы дорожек создают атмосферу сказочного городка.
С высоты проект выглядит как абстрактная скульптура или инопланетный ландшафт. Но на земле это чистейшее воплощение датского «хюгге»: философии уюта, общности и жизни в гармонии с природой.
Гений Серенсена в том, что его проект не устарел. Сегодня такие решения называют трендами на коворкинги у дома, соседские сообщества и экологичный урбанизм. А он просто построил мир, в котором хочется жить.
Фото с высоты особенно впечатляют - это must-see для всех, кто интересуется историей архитектуры и урбанистики!
Пионером стал архитектор Карл Теодор Серенсен. Он совершил тихую революцию, заменив стандартные прямоугольные участки на овальные дворы-«колодцы». Это был рискованный градостроительный эксперимент, цель которого - создать не просто жильё, а сообщество.
Ключевым архитектурным принципом стал отказ от «сетки». Овальная планировка ломает монотонность, создавая динамику и уют.
Противопоставление частного общественному. Каждый дом имеет приватный сад, но при этом выходит в общее зелёное пространство двора, что создает идеальный баланс.
Не забыт и гуманистический масштаб. Низкая застройка, обилие зелени и изгибы дорожек создают атмосферу сказочного городка.
С высоты проект выглядит как абстрактная скульптура или инопланетный ландшафт. Но на земле это чистейшее воплощение датского «хюгге»: философии уюта, общности и жизни в гармонии с природой.
Гений Серенсена в том, что его проект не устарел. Сегодня такие решения называют трендами на коворкинги у дома, соседские сообщества и экологичный урбанизм. А он просто построил мир, в котором хочется жить.
Фото с высоты особенно впечатляют - это must-see для всех, кто интересуется историей архитектуры и урбанистики!
🎉5👍4❤🔥2💯1🏆1
Где рождался ар-деко? Не в 20-х, а в 1914-м! И не в роскошных ателье, а в борьбе с туберкулёзом. Перед вами - первый в Париже дом с отступающими этажами, спроектированный пионерами модернизма Анри Соважем и Шарлем Саразаном. Это не дом, а настоящий архитектурный детектив, который опередил время.
Это была, несомненно, революция в камне и бетоне.
Железобетонный каркас дал свободу планировки и большие окна.
Ярусная структура (redents) подарила каждому следующему этажу отступ, создавая террасы.
Нарушенная линия улицы бросила дерзкий вызов классической парижской застройке.
Но главное - это архитектура как лекарство. Дом построен в рамках движения «гигиенизм». Это означает, что его форма абсолютно не эстетический каприз, а расчёт. Архитекторы преследовали определенную цель - заполучить максимальное количество солнечного света. Воздух и вентиляция в каждой квартире призваны были бороться с эпидемиями. Это утопический проект о том, как дом может заботиться о здоровье жителей.
Исторический парадокс: фасад дома стал предтечей ар-деко (строгая геометрия, ступенчатость), а суть - чистый функционализм и социальный модернизм.
Сегодня квартира в этом памятнике (308 м² в 6-м округе) стоит 4,5 млн €. Увы, внутри - стерильный обезличенный ремонт, а исторические интерьеры безвозвратно утеряны. Остался только каркас и дух прорыва.
Сегодня этот дом стал иконой раннего модернизма с террасой и видом на историю. Осталось только, чтобы кто-то восстановил здесь не только стены, но и ту самую световую, воздушную утопию 1914 года.
Кстати, Анри Соваж позже повторит этот приём в знаменитом Ступенчатом доме (Maison à gradins) в Париже, сделав «отступающие этажи» своей визитной карточкой.
Это была, несомненно, революция в камне и бетоне.
Железобетонный каркас дал свободу планировки и большие окна.
Ярусная структура (redents) подарила каждому следующему этажу отступ, создавая террасы.
Нарушенная линия улицы бросила дерзкий вызов классической парижской застройке.
Но главное - это архитектура как лекарство. Дом построен в рамках движения «гигиенизм». Это означает, что его форма абсолютно не эстетический каприз, а расчёт. Архитекторы преследовали определенную цель - заполучить максимальное количество солнечного света. Воздух и вентиляция в каждой квартире призваны были бороться с эпидемиями. Это утопический проект о том, как дом может заботиться о здоровье жителей.
Исторический парадокс: фасад дома стал предтечей ар-деко (строгая геометрия, ступенчатость), а суть - чистый функционализм и социальный модернизм.
Сегодня квартира в этом памятнике (308 м² в 6-м округе) стоит 4,5 млн €. Увы, внутри - стерильный обезличенный ремонт, а исторические интерьеры безвозвратно утеряны. Остался только каркас и дух прорыва.
Сегодня этот дом стал иконой раннего модернизма с террасой и видом на историю. Осталось только, чтобы кто-то восстановил здесь не только стены, но и ту самую световую, воздушную утопию 1914 года.
Кстати, Анри Соваж позже повторит этот приём в знаменитом Ступенчатом доме (Maison à gradins) в Париже, сделав «отступающие этажи» своей визитной карточкой.
💯4🍓3👍2❤🔥1🤩1🏆1
Вы когда-нибудь задумывались, как звучит диалог веков? В Апулии его можно не только услышать, но и потрогать, и даже поселиться в его эпицентре. Речь о массериях - старинных укреплённых фермах, которые некогда были центром сельскохозяйственной жизни региона с XVI века. Эти комплексы с толстыми стенами, внутренними дворами и арочными сводами - сама душа этой земли.
Именно современная реставрация массерии делает эту архитектуру особенной.
И это не просто ремонт и не просто реставрация. Это тонкое, почти ювелирное искусство соединения несоединимого.
Архитекторы, работающие с таким наследием, ставят перед собой сложную задачу: сохранить подлинный характер и исторические детали (каменные полы, сводчатые потолки, массивные камины), но и наполнить пространство воздухом, светом и комфортом XXI века.
Ключевые принципы превращения сводятся главным образом к материалам. Камень, известь, терракота, грубое дерево остаются на виду. Их фактура становится главным украшением интерьера.
Используется техника минимализма вместо пасторали. Вместо пёстрых деревенских безделушек - простые формы, нейтральная палитра, функциональный дизайн.
Исторические стены становятся фоном для современной мебели, иногда даже скульптурных икон дизайна.
Ведута непрерывный диалог со светом. Современное освещение (часто LED) стратегически подчеркивает текстуру древних стен и сводов, создавая драматические эффекты и меняя восприятие пространства с наступлением вечера.
Особое очарование массериям придает контраст во дворе. Во внутреннем дворике, где когда-го хозяйничали животные и хранился урожай, теперь часто появляется лаконичный бассейн. Ночью его подсветка превращает сердце массарии в волшебное, почти сюрреалистичное место.
Массерии - это не музей. Это - жилой опыт. Вы просыпаетесь в комнате с трёхметровыми сводами, завтракаете на кухне с каменной столешницей ручной работы, а днём отдыхаете у бассейна, глядя на ту самую стену, что помнит другой ритм жизни : ритм земли, труда и простых радостей. Это уникальное чувство стабильности и покоя, которое дают стены, простоявшие века, в гармонии с безупречным комфортом сегодняшнего дня.
Такие проекты становятся визитной карточкой региона. Примеры бережной реставрации с современным дизайном можно найти в Masseria Cirase, Masseria Nava или Masseria Angiulli Piccolo, где к апулийской архитектуре добавили ноту скандинавского минимализма.
Именно современная реставрация массерии делает эту архитектуру особенной.
И это не просто ремонт и не просто реставрация. Это тонкое, почти ювелирное искусство соединения несоединимого.
Архитекторы, работающие с таким наследием, ставят перед собой сложную задачу: сохранить подлинный характер и исторические детали (каменные полы, сводчатые потолки, массивные камины), но и наполнить пространство воздухом, светом и комфортом XXI века.
Ключевые принципы превращения сводятся главным образом к материалам. Камень, известь, терракота, грубое дерево остаются на виду. Их фактура становится главным украшением интерьера.
Используется техника минимализма вместо пасторали. Вместо пёстрых деревенских безделушек - простые формы, нейтральная палитра, функциональный дизайн.
Исторические стены становятся фоном для современной мебели, иногда даже скульптурных икон дизайна.
Ведута непрерывный диалог со светом. Современное освещение (часто LED) стратегически подчеркивает текстуру древних стен и сводов, создавая драматические эффекты и меняя восприятие пространства с наступлением вечера.
Особое очарование массериям придает контраст во дворе. Во внутреннем дворике, где когда-го хозяйничали животные и хранился урожай, теперь часто появляется лаконичный бассейн. Ночью его подсветка превращает сердце массарии в волшебное, почти сюрреалистичное место.
Массерии - это не музей. Это - жилой опыт. Вы просыпаетесь в комнате с трёхметровыми сводами, завтракаете на кухне с каменной столешницей ручной работы, а днём отдыхаете у бассейна, глядя на ту самую стену, что помнит другой ритм жизни : ритм земли, труда и простых радостей. Это уникальное чувство стабильности и покоя, которое дают стены, простоявшие века, в гармонии с безупречным комфортом сегодняшнего дня.
Такие проекты становятся визитной карточкой региона. Примеры бережной реставрации с современным дизайном можно найти в Masseria Cirase, Masseria Nava или Masseria Angiulli Piccolo, где к апулийской архитектуре добавили ноту скандинавского минимализма.
❤🔥6👍3🏆2🎉1
При слове «крымский дворец» мысль сразу выхватывает из памяти монументальные очертания Массандры или Ливадии. Но на самом деле, одна из самых необычных жемчужин архитектуры Южного берега Крыма -это миниатюрный и изящный дворец «Кичкине», чье название с крымскотатарского переводится как «малютка», «крошка».
Это маленькое архитектурное очарование находится в поселке Курпаты (Большая Ялта), у подножья мыса Ай-Тодор, рядом с «Ласточкиным гнездом».
А зародился этот шедевр весной 1912 года, когда великий князь Дмитрий Константинович Романов (внук императора Николая I) приобрел крошечный участок на краю обрыва. Место так ему полюбилось, что он задумал построить здесь уютную загородную резиденцию.
Проект был поручен братьям Тарасовым, известным ялтинским строителям и инженерам, причем один из них, Николай Георгиевич, был на тот момент городским архитектором Ялты. Однако из-за сжатых сроков к завершению работ привлекли еще одного выдающегося зодчего - Льва Шаповалова, автора знаменитой «Белой дачи» А.П. Чехова.
К 1914 году дворец, утопающий в только что разбитом парке с кипарисами и пальмами, был готов.
«Кичкине» - блестящий образец псевдомавританского стиля, который был в моде в эпоху романтизма начала XX века. Это не строгая стилизация, а свободная, почти театральная фантазия на восточные темы, за что дворец иногда иронично называли «русским купчиной, нарядившимся турком».
Ему присущи минарет и башни. Один из главных акцентов - изящная минаретообразная башня, придающая силуэту сходство с мечетью. Дворец не лишен зубчатых парапетов и купола. Ритмичные зубцы по краю крыши и небольшие купола отсылают к образам восточных дворцов и сказок.
Над парадным входом размещена искусно выполненная декоративная надпись арабской вязью, добавляющая аутентичности.
Яркая красно-белая или разноцветная плитка на террасах создает праздничный, контрастный с белоснежными стенами рисунок.
С западной стороны дворец и правда похож на мечеть, а с моря его силуэт напоминает легкий белый парусник, застывший на скале.
«Кичкине» - это архитектурная миниатюра, в которой удивительным образом сплелись история царской семьи, смелая творческая фантазия зодчих и дух романтической эпохи. Не самый известный, но точно один из самых самобытных и очаровательных дворцов Крыма.
Это маленькое архитектурное очарование находится в поселке Курпаты (Большая Ялта), у подножья мыса Ай-Тодор, рядом с «Ласточкиным гнездом».
А зародился этот шедевр весной 1912 года, когда великий князь Дмитрий Константинович Романов (внук императора Николая I) приобрел крошечный участок на краю обрыва. Место так ему полюбилось, что он задумал построить здесь уютную загородную резиденцию.
Проект был поручен братьям Тарасовым, известным ялтинским строителям и инженерам, причем один из них, Николай Георгиевич, был на тот момент городским архитектором Ялты. Однако из-за сжатых сроков к завершению работ привлекли еще одного выдающегося зодчего - Льва Шаповалова, автора знаменитой «Белой дачи» А.П. Чехова.
К 1914 году дворец, утопающий в только что разбитом парке с кипарисами и пальмами, был готов.
«Кичкине» - блестящий образец псевдомавританского стиля, который был в моде в эпоху романтизма начала XX века. Это не строгая стилизация, а свободная, почти театральная фантазия на восточные темы, за что дворец иногда иронично называли «русским купчиной, нарядившимся турком».
Ему присущи минарет и башни. Один из главных акцентов - изящная минаретообразная башня, придающая силуэту сходство с мечетью. Дворец не лишен зубчатых парапетов и купола. Ритмичные зубцы по краю крыши и небольшие купола отсылают к образам восточных дворцов и сказок.
Над парадным входом размещена искусно выполненная декоративная надпись арабской вязью, добавляющая аутентичности.
Яркая красно-белая или разноцветная плитка на террасах создает праздничный, контрастный с белоснежными стенами рисунок.
С западной стороны дворец и правда похож на мечеть, а с моря его силуэт напоминает легкий белый парусник, застывший на скале.
«Кичкине» - это архитектурная миниатюра, в которой удивительным образом сплелись история царской семьи, смелая творческая фантазия зодчих и дух романтической эпохи. Не самый известный, но точно один из самых самобытных и очаровательных дворцов Крыма.
❤🔥7👍3👏1🤔1🎉1
В Москве продолжается возведение объекта, который станет одной из главных архитектурных доминант города и может радикально изменить его панораму. Речь о деловом центре TWIST на Цветном бульваре - уникальном проекте, который уже называют образцом нового тренда «парящей архитектуры».
Вопреки канонам, здание не статично. Его конструкция плавно «раскручивается» от основания к верхним этажам, создавая эффект движения и легкости.
Благодаря особой конструкции и панорамному остеклению, этажи визуально «отрываются» друг от друга, особенно в вечерней подсветке. Архитекторы создают иллюзию, будто здание не стоит, а парит над землей.
Ожидается, что здание будет введено в эксплуатацию уже в этом году, став одним из первых реализованных объектов новой эры российской архитектуры.
Форма здания эпатажна, но чрезвычайно функциональна. Одновременно она вызывает эмоции - основное требование современного направления «emo-tech», пришедшего на смену холодному хай-теку.
Центр здания станет многофункциональным пространством, где офисы, ретейл и общественные зоны будут объединены в одну «вертикальную» экосистему.
Особое внимание уделено нижним этажам и прилегающей территории, чтобы здание было комфортным для пешеходов и оживляло городскую среду.
Москвичи и гости столицы получат новый уникальный архитектурный объект, который несомненно, придаст шарма Цветному бульвару.
Вопреки канонам, здание не статично. Его конструкция плавно «раскручивается» от основания к верхним этажам, создавая эффект движения и легкости.
Благодаря особой конструкции и панорамному остеклению, этажи визуально «отрываются» друг от друга, особенно в вечерней подсветке. Архитекторы создают иллюзию, будто здание не стоит, а парит над землей.
Ожидается, что здание будет введено в эксплуатацию уже в этом году, став одним из первых реализованных объектов новой эры российской архитектуры.
Форма здания эпатажна, но чрезвычайно функциональна. Одновременно она вызывает эмоции - основное требование современного направления «emo-tech», пришедшего на смену холодному хай-теку.
Центр здания станет многофункциональным пространством, где офисы, ретейл и общественные зоны будут объединены в одну «вертикальную» экосистему.
Особое внимание уделено нижним этажам и прилегающей территории, чтобы здание было комфортным для пешеходов и оживляло городскую среду.
Москвичи и гости столицы получат новый уникальный архитектурный объект, который несомненно, придаст шарма Цветному бульвару.
👍6❤🔥2🏆2😱1🍾1
Когда-то на этом месте росли картофельные грядки, отсюда и простонародное название - «Картофельные ряды». В 1870–1880-х годах Строительная ассоциация рабочих возвела здесь около 500 трёхэтажных домов, чтобы обеспечить фабричных рабочих недорогим и удобным жильём. Изначально в каждом здании селились две-три семьи, каждая на своём этаже.
К 1970-м район обветшал, и власти планировали снести его для строительства автомагистрали. Однако жители отстояли свои дома: благодаря их сопротивлению и совместной работе с муниципалитетом дома были капитально отремонтированы, а район сохранён.
Сегодня Фаримагсгаде является одним из самых дорогих и востребованных районов Копенгагена. Дители города ценят его за идеальное расположение в центре города, камерную атмосферу и безопасные улицы.
Дома в этом районе признаны организациями по планированию «самыми пригодными для жизни»: они достаточно просторны для комфорта, но компактны, чтобы соседи не были чужими друг другу.
Дома здесь редко продаются, часто передаются по наследству. Если же один из них появляется на рынке, его цена может достигать 6 миллионов датских крон.
В отличие от многих европейских городов, где историческую застройку массово сносили в середине XX века (например, в Стокгольме или лондонском Айл-оф-Догс), «Картофельные ряды» уцелели благодаря активной позиции горожан.
Фаримагсгаде - яркий и уникальный пример того, как наследие рабочего класса, пройдя через испытания, стал драгоценной частью городской ткани.
К 1970-м район обветшал, и власти планировали снести его для строительства автомагистрали. Однако жители отстояли свои дома: благодаря их сопротивлению и совместной работе с муниципалитетом дома были капитально отремонтированы, а район сохранён.
Сегодня Фаримагсгаде является одним из самых дорогих и востребованных районов Копенгагена. Дители города ценят его за идеальное расположение в центре города, камерную атмосферу и безопасные улицы.
Дома в этом районе признаны организациями по планированию «самыми пригодными для жизни»: они достаточно просторны для комфорта, но компактны, чтобы соседи не были чужими друг другу.
Дома здесь редко продаются, часто передаются по наследству. Если же один из них появляется на рынке, его цена может достигать 6 миллионов датских крон.
В отличие от многих европейских городов, где историческую застройку массово сносили в середине XX века (например, в Стокгольме или лондонском Айл-оф-Догс), «Картофельные ряды» уцелели благодаря активной позиции горожан.
Фаримагсгаде - яркий и уникальный пример того, как наследие рабочего класса, пройдя через испытания, стал драгоценной частью городской ткани.
👍5😍4❤🔥1👌1🏆1
В историческом торговом районе Сеула «приземлился» объект, который кажется пришельцем из будущего. Это Dongdaemun Design Plaza (DDP) - архитектурный манифест знаменитой Захи Хадид и инженерный триумф, построенный в 2014 году.
Футуристическая форма здания тесно связана с традиционными корнями.
Здание DDP выглядит как гигантский космический корабль с текучими формами. Этот дизайн - не просто футуристическая фантазия. Архитекторы черпали вдохновение в принципах традиционных корейских садов: горизонтальности, многослойности и плавном слиянии с ландшафтом. Концепция «метонимического пейзажа» Захи Хадид стремится органично вписать здание в контекст города, чтобы оно воспринималось как естественная часть ландшафта, а не чужеродный объект.
Чтобы воплотить такие сложные криволинейные формы в жизнь, проекту потребовались передовые технологии.
Бесшовные фасады, внешняя оболочка которых собрана из 45 133 уникальных алюминиевых панелей, каждая из которых имеет свою форму и кривизну. Эта «чешуя» придает зданию плавный, почти жидкий вид.
Оказавшись внутри здания, поражает отсутствие колонн, поддерживающих огромные объемы. Это стало возможным благодаря мега-ферменной конструкции (mega-truss system).
DDP стал первым в Корее общественным зданием, полностью созданным с использованием 3D-моделирования (BIM) для управления всем строительством, что обеспечило высочайшую точность.
Функциональное наполнение и впечатления
DDP - это не просто скульптура, а живой культурный центр.
Внутри находится арт-холл и музей. Пространства для выставок современного искусства, дизайна и моды. Дизайн-лаборатории и образовательный центр, площадки для работы молодых дизайнеров и образовательных программ.
DDP уникален и тем, что работает круглосуточно!
Вечером фасад превращается в гигантский экран для светового шоу Seoul Light DDP.
Любопытно, что во время строительства были обнаружены фрагменты древней крепостной стены Сеула, которые интегрированы в парковый комплекс.
В одном здании соединились история, искусство, передовая инженерия и смелый архитектурный замысел. DDP — наглядный пример того, как архитектура может стать катализатором новой жизни для целого городского района.
Футуристическая форма здания тесно связана с традиционными корнями.
Здание DDP выглядит как гигантский космический корабль с текучими формами. Этот дизайн - не просто футуристическая фантазия. Архитекторы черпали вдохновение в принципах традиционных корейских садов: горизонтальности, многослойности и плавном слиянии с ландшафтом. Концепция «метонимического пейзажа» Захи Хадид стремится органично вписать здание в контекст города, чтобы оно воспринималось как естественная часть ландшафта, а не чужеродный объект.
Чтобы воплотить такие сложные криволинейные формы в жизнь, проекту потребовались передовые технологии.
Бесшовные фасады, внешняя оболочка которых собрана из 45 133 уникальных алюминиевых панелей, каждая из которых имеет свою форму и кривизну. Эта «чешуя» придает зданию плавный, почти жидкий вид.
Оказавшись внутри здания, поражает отсутствие колонн, поддерживающих огромные объемы. Это стало возможным благодаря мега-ферменной конструкции (mega-truss system).
DDP стал первым в Корее общественным зданием, полностью созданным с использованием 3D-моделирования (BIM) для управления всем строительством, что обеспечило высочайшую точность.
Функциональное наполнение и впечатления
DDP - это не просто скульптура, а живой культурный центр.
Внутри находится арт-холл и музей. Пространства для выставок современного искусства, дизайна и моды. Дизайн-лаборатории и образовательный центр, площадки для работы молодых дизайнеров и образовательных программ.
DDP уникален и тем, что работает круглосуточно!
Вечером фасад превращается в гигантский экран для светового шоу Seoul Light DDP.
Любопытно, что во время строительства были обнаружены фрагменты древней крепостной стены Сеула, которые интегрированы в парковый комплекс.
В одном здании соединились история, искусство, передовая инженерия и смелый архитектурный замысел. DDP — наглядный пример того, как архитектура может стать катализатором новой жизни для целого городского района.
❤🔥6👍2🏆2👏1🍓1
На высоте 2300 метров в горах Улян провинции Юньнань открылся уникальный павильон - «Перо Феникса» (Phoenix Feather Tea Pavilion) от Kong Xiangwei Studio. Он не просто стоит в ландшафте, а парит над долиной, соединяя искусство, природу и науку.
Идея проекта - «легкое прикосновение пера к земле». Остроконечная крыша и вытянутая форма отсылают к образу птичьего крыла. Павильон построен в ключевой точке миграционного коридора Восточной Азии и Австралии, где за 25 лет зафиксировали 67 000 птиц 304 видов.
Именно по этой причине в основу архитектурного решения легла парящая структура : легкая стальная конструкция из оцинкованных стержней. В то время как восточная часть поддерживается минимальным количеством опор, создавая иллюзию полета.
«Легкое касание ландшафта»: павильон построен над существовавшим кафе, минимизируя вмешательство. И в тоже время, открытая планировка не нарушает воздушные потоки, важные для птиц.
Таким образом, ведется постоянный диалог с окружающей средой. Прозрачность и открытость стирают границу между внутренним пространством и природой.
А белый цвет и простая форма делают здание «воронкой света» в ясный день и «сосудом для тумана» в облачную погоду.
Внутри - чайный бар и выставочное пространство с фотографиями птиц. Посетители могут одновременно изучать экспозицию и наблюдать за пернатыми в естественной среде. Виды на чайные плантации и горы открываются панорамно.
Проект доказывает, что современная архитектура может быть не объектом, а проводником для созерцания. Она не доминирует, а направляет внимание на природу, туман, свет, пение птиц.
Это не просто смотровая площадка, а медитативное пространство, где архитектура становится частью ландшафта и сливается с природой.
Идея проекта - «легкое прикосновение пера к земле». Остроконечная крыша и вытянутая форма отсылают к образу птичьего крыла. Павильон построен в ключевой точке миграционного коридора Восточной Азии и Австралии, где за 25 лет зафиксировали 67 000 птиц 304 видов.
Именно по этой причине в основу архитектурного решения легла парящая структура : легкая стальная конструкция из оцинкованных стержней. В то время как восточная часть поддерживается минимальным количеством опор, создавая иллюзию полета.
«Легкое касание ландшафта»: павильон построен над существовавшим кафе, минимизируя вмешательство. И в тоже время, открытая планировка не нарушает воздушные потоки, важные для птиц.
Таким образом, ведется постоянный диалог с окружающей средой. Прозрачность и открытость стирают границу между внутренним пространством и природой.
А белый цвет и простая форма делают здание «воронкой света» в ясный день и «сосудом для тумана» в облачную погоду.
Внутри - чайный бар и выставочное пространство с фотографиями птиц. Посетители могут одновременно изучать экспозицию и наблюдать за пернатыми в естественной среде. Виды на чайные плантации и горы открываются панорамно.
Проект доказывает, что современная архитектура может быть не объектом, а проводником для созерцания. Она не доминирует, а направляет внимание на природу, туман, свет, пение птиц.
Это не просто смотровая площадка, а медитативное пространство, где архитектура становится частью ландшафта и сливается с природой.
❤🔥5👍3🎉1🍓1