Я бы все же чуть поправил, опираясь исключительно на свой опыт и на то, что видел своими глазами, принимая, что у кого-то может быть иной опыт.

На первом контракте - зима-весна 22-23 гг действительно основная масса была из парней 40+.

На втором контракте - лето- осень и чуть зимы 23-го, основная движуха ложилась на плечи тридцатилетних парней. Они с лёгкостью делали то, что нам - старикам - давалось с большим трудом.

Не устану напоминать и о Смайле, который в 19, закрыв сессию в институте, ушел добровольцем на фронт. Напомню ещё и о Амире Сабирове, кстати, до сих пор не знаю, под каким позывным он воюет. Он тоже с 19-ти на фронте, а сейчас ему, если правильно понимаю, уже 22.

Есть у нас молодежь, которой можно и нужно гордиться.

Амиру Сабирову

Осень.
Ночлежка
сгоревших лампочек.
Здесь время
ходит без тапочек
По холодному полу,
Смешивая коньяк
и колу.
Осень.
Мы дерёмся насмерть,
взрывая соседу гаджет,
Нам друг от дружки
под вечер жутко.
А время
утром проснётся,
протрезвеет и скажет:
«Это же была просто шутка!»
Осень.
Звезд и яблок ржавеют огрызки,
соловьи уматывают
по-английски,
И не знаешь,
важней
Эрмитаж
или шиномонтаж?
Осень.
Облака,
что осиная пряжа,
В лесу листвы
распродажа,
Лишь одна
безмятежная ель,
Примеряет XL.
Осень.
В зеркальце девушки
Черноплодка губ
Приоткрывается,
как ю-туб,
И нося на шее
татушку синюю,
Она переходит
на марксистскую линию,
Полагая,
что Карл Маркс -
Это планета Марс.
И она права,
потому,
что лучше
напрасно идти
по красному,
Чем снова и снова
Ждать чего-то от
зелёного
и голубого.
Осень.
Кулисы дождей повисли,
Тоскуя по лету.
И, как инспектор
из пьесы Пристли,
Приходит ясность к поэту,
Осень.
Даже в часах кукушка
Попросила
заменить ее на ворону!
Голова поэта лежит
на чужой подушке,
Неся корону.
Осень.
Сигарета горит фонариком,
Излучая Отечества дым.
Завтра через КПП «Марьинка»
Поэт проникнет к своим.
Осень.
Так проникают
грешники в алтари,
Крестя младенцев
мужского пола.
Осень до утра пасёт фонари
И возле бывшей школы
Сама нас
доказывает, как теорему:
«Чем прохладней снаружи,
Тем внутри горячей».
Но Пушкин
закрыл уже тему,
Никому не отдав
очарованье очей.

Магаданская область, п. Стекольный

Намедни волею случая перечитала свою книгу «Русские голоса». И знаете, порадовалась тому, что ни за одно стихотворение не стыдно, ни одно не хотелось бы изменить (разве что пару запятых). Так что решила выложить ее сюда всю, по порядку — по одному стихотворению в день.

Своим же читателям все-таки рекомендую её приобрести, пока она есть на Озоне, ВБ или в книжных — Читай-городе, Московском Доме книги и т.д. А то ведь закончится, неровен час, а допечатки может и не быть.

https://ozon.ru/t/T8nRpGx

На работе, у коллеги, брат ушел по контракту , Минобороны, ему около 53; неделю назад, его раненного, на себе тащил 23-летний парень.
Поддерживаю, молодёжь есть 🙏

Не надо искать "новые формы" детских книг. Скатимся в очередные комиксы.

Нам бы овладеть старыми формами, стоящими на фундаменте слова.

Не на премиальном "Слове", а на литературном.

Теми формами, которые потеряли, продвигая чужие интересы.

32 сосны.
Как с куста.
😘

В нашем полку прибыло. Держим строй. :)

***

Три периода.
Довоенное время, военное и послевоенное.
Мирного периода,
как отдельно взятого отрезка времени,
в природе не существует.
Три столпа Отечественной литературы:
Тургенев, Толстой, Достоевский.
Суть этих периодов.

Перечитывая Тургенева,
не могу отделаться от мысли,
что во всём им написанном
есть ощущение надвигающейся бойни.
Барышни, зацикленная на себе молодёжь,
уставшие, но обретшие мудрость старики,
которых никто не слышит,
чистые пейзажи,
красивые дома со светлыми окнами,
аккуратное солнце,
утренняя прохлада.
Во всём этом есть
предвосхищение войны.

Толстой – это война, безусловная.
Несмотря на первый план –
непротивление злу насилием,
отрицание цивилизации,
домострой – то,
что можно отнести
к, казалось бы, мирному укладу жизни,
толстовщина –
по сути своей –
война, где соединяются в одно целое
два противоречащих друг другу понятия:
«священное мракобесие».

Льва Николаевича
можно назвать
самым агрессивным автором
Отечественной литературы.
Он пропитан войной.
Война без Толстого невозможна.
Ну, или Толстой невозможен без войны.
Кому как больше нравится.
Без войны.
Настоящей, жёсткой.
Войны без романтических рюшек
Дениса Давыдова,
без киногероев из Фурманова,
Шолохова или Василя Быкова.

Достоевский
как третий, завершающий, период –
это послевоенное время.
Мятущаяся русская душа,
которая не отличает победы от поражения,
преступления от наказания.
Человек Достоевского – задыхающийся,
пытающийся выстроить заново
свои отношения с Богом,
окружающими,
подняться из руин толстовщины.
Братья Карамазовы,
Раскольников,
Мышкин,
даже Сонечка
с Настасьей Филипповной –
герои послевоенного времени.

В том, как Достоевский
заканчивает свои романы,
уже можно услышать
неминуемость Тургенева –
довоенного времени,
равно как и в том,
как сегодня мыслит русский мир,
идущий к победе,
но пока ещё находящийся
в лоне войны,
можно услышать
начало романов Достоевского.

🔥Книги для детей и подростков:

"Сердце дракона" яуза-шоп.
Маркетплейсы:
ОЗОН
Вальбериз
Читай-город

«Как настоящий солдат» яуза-шоп.
Маркетплейсы:
ОЗОН
Вальбериз
Читай-город

🔥 Книги для больших:

«Дневник добровольца» (18+)*

Можно приобрести на маркетплейсах по ссылкам на сайте изд-ва "Яуза".

🤟Аудио-версия
🤟Электронная версия

🔥Книги стихотворений:

Книга стихотворений дублирует "Он шагает по войне". Только убраны стихи с нецензурной бранью. Сборник делал специально для подростков. С расчетом на школьные библиотеки. Цена незначительная.

Полные сборники "Он шагает по войне" и "Позднее сиротство" можно приобрести в Бункере на Лубянке и на моих творческих вечерах.

* - условная маркировка

***

Страна гуляла,
и я – гулял.
Гулякой был.
Пила страна,
и я – пил.
Пьяницей был.
Болела страна,
и я – болел.
Был немощным.
Теперь я –
солдат.

***

Ничего не чувствовать –
это лучше,
чем чувствовать всё.

На кончике пальца жизнь
целой вселенной.
Под ногами их тысячи тысяч.
На плечах и того больше.

Таскаешься с ними,
ходишь по ним,
касаешься.

Не желая того.
Потому что своей достаточно.
От неё не уйти,
а тут ещё тьма чужих.

Проживай
и чувствуй каждую –
как свою.

***

Моё идеальное внутреннее состояние –
лёгкая, ни к чему не обязывающая депрессия,
когда тело повторяет линию горизонта,
а поиск смысла жизни сводится к способности
вынести головную боль без помощи
врачей и медикаментов.

Автор: медик СВО, позывной Шама; в прошлой жизни - оператор

Из писем к мужу

I

Ты оказался прав:
подписать контракт
было не лучшей из моих идей,

но здесь изо дня в день
ставлю зарубки снова:
любовь - основа,
всё держится только на ней.

Она в морщинах,
съедающих лоб
и уголки глаз,
когда кто-то не выходит
по часам на связь,

в последнем энергетике,
который делят пополам с камрадом,

в котёнке,
которого отмывали от блох всем батом,

в голосе командира, сорванном,
когда заводил ребят,

в шумном выдохе,
когда по своим не попал снаряд,

в плитах бронежилета,
что вытаскиваешь для брата:
они полегче.
Хотя ты в курсе: самому завтра
заходить не с чем.

Война своих детей
либо ломает,
либо делает очень сильными.

На полпути
выясняешь:
самый страшный враг
за спиной сидит,
не впереди.
Принять это сложно,
удаётся не всем.

И ещё одно:
смерть не страшна совсем,
если знаешь,
зачем сюда
приходил.
----

Подсмотрел у Захара Прилепина.

У Ирины день рождения. Если, кто был на Тавриде (семинар Олега Демидова), помнит её. Лучезарная девушка не от мира сего. На днях вернулась. Ездила помогала ухаживать за раненными в госпитале. Уж простите, но на мой взгляд - на взгляд отвоевавшего солдата - это лучшая помощь фронту. Хотя, конечно, кому-то удобнее покупать причастность к войне через отдельных сетевых персонажей.

С днем рождения, Ирина!

РААП, которым вас пугали, когда участники движения "Союз 24 февраля" переходили от слов к действиям, или "Как одним видео показать, что ты тупой..."
Весело, но 18+ )

Челябинск

***

В детстве ездил на электричках зайцем.
Пролезал сквозь дырку в заборе,
запрыгивал на платформу,
влетал в тамбур и доставал из рюкзака
«Анну Каренину».

Детство было долгим.
Почти до самого ухода на войну.

В девяностых зайцы плодились
неестественным путём.
Размножались иначе.
Недостаток средств на оплату проезда
повышал демографию.

Зайцы носились по поезду,
спасаясь от контролёров.
Перебегали на остановках по улице
из вагона в вагон.
С глубоким состраданием
наблюдал за ними,
прижимая к груди «Анну Каренину»
обложкой наружу.

В нулевых и десятых
количество зайцев
существенно снизилось.
Остались избранные,
преданные своей участи,
хранящие традицию
незапамятных времён.
И я был с ними.

«Анна Каренина» не подводила,
срабатывала всегда.
Контролёр в нашей стране –
человек начитанный.
А право выбирать себе смерть
самостоятельно
ценится выше всего.
Выше принципов, на которых стоит
его величество мироустройство.

Оценив человека с «Анной Карениной»,
редкий контролёр спрашивал
о наличии проездного документа.
Как правило, проходили мимо,
участливо кивнув головой.
А если спрашивали,
ответа не дожидались.
Да и каков ответ может быть?
Человек молчит,
когда говорит книга.

Теперь у меня есть социальная карта.
Прикладываю к валидатору,
терминалу или турникету,
бесплатно прохожу
и сажусь ближе к окошку.

«Анна Каренина» дома в тепле и в уюте.
Та самая «Анна...»
в потрёпанном переплёте.
Да хранит её Бог,
потому что умеет хранить.