Если подводить итоги года для "Союза 24 февраля", то даже при беглом отстраненном взгляде, а тем более при пристальном недоброжелательном, очевидно, что в кратчайший срок в стране сформировано внеинституциональное экспертное сообщество по литературе. С мнением этого сообщества, даже вопреки желанию, вынуждены считаться официальные союзы, издательства и СМИ. Если посчитать количество ссылок в статьях и сетевых репликах на документы союза или программные высказывания отдельных членов, можно получить всеобъемлющий анамнез того, что требует скорейшего излечения. Именно по этой причине, а так же из-за внятной и последовательной позиции по отстаиванию культурной безопасности страны, свободы творческого высказывания и прав писателей, с Союзом с готовностью работают и политические партии, и профильные думские комитеты, и представители министерств. Радует, что наши инициативы находят поддержку в Администраци. Президента. Это ответ на вопрос: может ли неформальное профессиональное объединение влиять на культурную политику страны. Может. И должно влиять. Недоброжелатели обвиняют "февралистов" в стяжании грантов, в "распиле" бюджетных средств, в "перетягивании одеяла на себя" и вообще во всех грехах вплоть до неопускания за собой стульчака и невыключения света в уборной. Спешу расстроить особо яростно-нетерпимых коллег: гранты и бюджеты в России получают официальные организации, к которым "Союз 24 февраля" не относится. Мы даже не творческий Союз. Мы общественное объединение, инициатива неравнодушных профессионалов, которые взвалили на себя обязательства перед прошлыми и будущими поколениями литераторов. Уважая тяжелый вдохновенный труд коллег, "Союз 24 февраля" отстаивает не столько профессиональные права писателя, сколь право читателя на независимую и наполненную отечественную словесность, исторически ответственную за смыслы для общества и сохранение для грядущего самого русского языка, как языка не просто государственного, а языка рождающего формулы бытия нации.

Мода на стихи дошла до Государственной думы. Как участник литературного цеха, только приветствую. )

***

Давно это было,
когда меня ещё не было.

Мама моя –
комсомолка, спортсменка,
как в те времена говорили
о самых лучших, –
устроилась на работу,
окончив техникум.

Начальник вызвал к себе
познакомиться
с новой сотрудницей.
Молодая, сказали, ретивая,
вот и вызвал.

Поговорили они о работе,
о личных проблемах.

Начальник выслушал просьбы,
сделал пометки в журнале
и попросил чаю, налить чаю.

Мама вспылила,
сказала, что не нанималась
чай подносить начальству,
что не прислуга, а молодые кадры –
будущее страны.

Начальник вздохнул,
встал из-за стола
и нетвёрдой походкой
к чайнику сам подошёл,
налил себе кружку
и отпустил мою маму.

Давно это было,
когда меня ещё не было.

Мама вернулась на рабочее место.
Чертежи, бумаги плыли в глазах,
линейки с карандашами
валились из рук.

С возмущением рассказала
старшим сотрудникам
о выходке начальника,
предположив, что выпивший:
«Как такое возможно
в советской стране!»

«Дочка, не пьющий он, –
тихо ответили маме, –
ноги свои потерял на войне,
ходит с трудом на протезах».

Мама через всю жизнь
пронесла чувство вины за тот случай
и незадолго до смерти
рассказала о нём, подытожив:

«Просят чаю,
налей, принеси,
не сломаешься, сын...»

Гордыни во мне столько,
что можно мешками
сто лет отгружать,
и не отгрузишь
малую толику даже.

Работаю над собой.
Просят чай принести,
иду, хромая, и приношу чай.

Что общество болеет, к бабке не ходи. А пытаешься разговаривать, так на тебя навешивают все мировые грехи и делают крайним.

Включается инстинкт толпы. Люди путают берега. Вплоть до обвинений в порядочности, открытости и смелости, дескать, опять на амбразуру лёг, там умри же, собака.

Теряют достоинство даже те, в ком это человеческое качество казалось врожденным. Обиды, склоки, мелочность, параноидальный бред, истерия. Такое понятие, как честь, становится признаком идиотизма.

И всё это под видом защиты литературной России. Смешно.

Пока униженная и оскорбленная литературная Россия хейтит Нацпремию "Слово", работаем, не покладая рифм.

К нам присоединился Олег Демидов. Выступления безгонорарные, а некоторые поэты нынче запрашивают такие суммы, что ни одному Шаману не снилось. Потому приходится подключать к работе славных литературоведов.

Так и живём. Критики, в лице Матвея Раздельного, на войне. Литературоведы прикрывают дорогостоящих поэтов на сцене. А сами дорогостоящие поэты хейтят с дивана "Слово".

Я уже начинаю ждать, когда Игорь Караулов наконец-таки психанет от усталости и его заменит Алексей Колобородов.
😆

Друзья, напоминаю, что мою книгу «Русские голоса» уже сейчас можно предзаказать в магазине издательства.

Книга состоит из двух частей, первая часть — это лучшие военно-патриотические тексты с момента начала СВО; вторая часть — философская, любовная и городская лирика за тот же период плюс некоторое количество более ранних текстов.

Почти 200 страниц лучшего, что было написано мной если не за всю жизнь, то, по крайней мере, за последние пять лет.

Автор предисловия — Захар Прилепин.
Составитель — Олег Демидов.
Ангел-хранитель — Алексей Колобродов.

Я буду очень счастлива знать, что это не прошло даром.

Стоит отметить недоработку "Союза 24 февраля".

К "Итогам года с Владимиром Путиным" не было подготовлено и не прозвучало в эфире ни одного вопроса, касающегося проблем в современной литературе.

Я в курсе, что Президент в курсе. Но было бы хорошо, если бы о том, что Президент в курсе, были в курсе и другие читатели с писателями, а так же издатели.

Тяжёлый год. Трагический. Начавшийся с гибели сына. Осознать невозможно. Невозможно свыкнуться. Чтобы не потерять разум, собираешь в пучок ниточки слов, помогающих удерживать внутреннее равновесие.

Смерти не существует. Она только в моей голове, в моих мыслях. Отказываешься от них – от мыслей о смерти – и вот уже тебя наполняет жизнь. Открываются врата вечности. Улыбаешься, возвращаются силы.

Видишь ребёнка, чувствуешь его, разговариваешь с ним. Лишь бы эти разговоры не вырывались наружу, пугая окружающих. Тотальный контроль самого себя. Как на войне.

Готовился к другому. Год рисовался другим. Находясь на войне, понимал, если Бог даст вернуться, то придётся столкнуться с иным миром, отличным от мира на войне. Тем самым, где враждуют человеческие души, а не телесные оболочки. Потому хорошенько экипировал всё, что находится внутри меня – свет, радость, наивность, лёгкость, мою всепоглощающую любовь к людям и понимание того, что ответной любви, как правило, не происходит, и больнее всего бьют именно те, за кого способен положить себя.

Я был готов к предательству. К непониманию того, что двигало мной, уходящим на войну. К непониманию того, чем жил там, и что помогло выжить. Я был готов к тому, что цветной мир большой земли будет скорее раздражать, чем радовать. Невелико раздражение.

Я был готов к тому, что любители Отечества, сидящие дома на диванах, отторгнут меня, проедутся по мне на бульдозерах, как по нежизнеспособному ростку, случайно пробившемуся сквозь толщу асфальта. Невелика потеря. Особенно для того, кто склонен к одиночеству.

Я был готов к тому, что свобода выражать свои мысли у некоторых патриотичных персонажей ограничится смешками над тем, что у меня вызывает чувство гордости – от боевых наград и удостоверения ветерана до желания построить дом и посадить лес. Прогнозируемо. Защитный рефлекс. Нужно посмеяться над тем, кто сильнее тебя, чтобы твоя собственная слабость не бросалась в глаза (хотя бы в свои собственные).

Я был готов к тому, что меня назовут свихнувшимся на войне, контуженным, больным, страдающим от психических расстройств, возникших на фоне участия в боевых действиях. Когда чувствуешь себя здоровым, то любые обвинения в беспомощности кажутся повизгиванием слепых щенят. Больше умиляют, чем нервируют.

Я был готов ко многому, но только не к смерти сына. Поэтому год ушел на внутреннюю перестройку всего организма. И те силы, которые собирались во мне для преодоления непонимания между мной, отвоевавшим, и теми, кто любил меня, пока был на войне, но резко возненавидел по возвращению (солдат любят на расстоянии, будто в ожидании их скорой смерти, а уж если солдат выжил, то и любить нечего), все эти силы были брошены мною на купирование непредвиденной боли.

Так или иначе, но дом построен, а лес – посажен. Сделано три книги, которые уже можно потрогать руками. «Дневник добровольца» – для, скажем так, половозрелого читателя. Первая. Вторая книга для подростков. Переработка книги стихотворений «Он шагает по войне»: убрана брань и плоские солдатские шуточки. Третья – для самых маленьких: книжка-раскраска с моими стихами. Называется «Славный парень Огогош» (привет Робин Гуду Владимира Высоцкого).

Подготовлена к печати повесть в рассказах «Как настоящий солдат», написанная от лица десятилетнего мальчика с мирной территории, который подружился с переехавшим из прифронтового посёлка сверстником. Эта книга начала путь от издательства в типографию.

Так же подготовлена книга с рабочим названием «У меня так», написанная свободным стихом уже после возвращения с войны. О том, с чем приходится бороться в следствии этого возвращения, а самое главное, как. Книга полностью собрана, выстроена, откорректирована. Пока ожидает своего часа, чтобы выйти в свет.

В уходящем году было много творческих встреч и выступлений в составе близких по духу авторов. В следующем году постараюсь минимизировать подобную деятельность. Человек я совершенно не публичный. Она мне мешает.

Вот и всё. До годовщины смерти сына осталось меньше месяца.

Устроил себе духовное пирование: купил в архангельском Доме книги.
Наугад открыл, а там:

Ты говоришь о нравственности, друг.
Я знаю твою нравственность: наука
втереться в нужный и полезный круг.
Ты говоришь о нравственности, сука.

Ты говоришь о нравственности? Нет,
ты примеряешь выгодную позу.
Не восемь лет, а двадцать восемь лет
ты служишь либеральному колхозу…

А рядом:

Все либералы – это мы,
в лаптях, пришедшие с мороза…

Северные люди – гиперэмоциональные, сегодня не буду сдерживать эмоции. Восторг! Как сами стихи, так и их компоновка в книге.

СТАНИСЛАВ МИНАКОВ - ЛАУРЕАТ ПРЕМИИ ИСКАНДЕРА!
Поздравляю, брат! Еще покричим!

КРИК ГУСЯ ЗА ОВРАГОМ

Гусяра, кричи, гусяра, кричи,
Веселый, кричи, гусачок!
Покуда хозяин, мрачнея к ночи,
Тебя не подъял на крючок.

Пока чернослив не всандалил в гузно
И в горло горох не встромил:
Горит над округой гортанный озноб
Под шелест подрезанных крыл!

На птичьем, но все ж не на рыбьем меху
Твоя полыхает доха.
И гордо твое - не "хо-хо", не "ху-ху",
Не "хрю", не "ку-ку", не "ха-ха".

Кричи, мой Гагарин, Гоген и Гюго,
В угаре, коль песнь дорога!
Покуда у нас эге-ге - ого-го,
Потуда весьма га-га-га.

Станислав Минаков

Большой поэтический концерт "Поэты - России" в традиционно блистательном составе, на этот раз для московских студентов.
Будущее в наших руках.

Дмитрий Филиппов о ежедневном подвиге русского солдата.

Прочёл название интервью и вспомнил момент вручения медали "За храбрость". Вручали мне в Военкомате. Начальник пригласил к себе в кабинет. Вошел. С опаской отношусь к людям с большими погонами. Потому вошёл неловко, сжавшись в кулачок. Он встал изо стола, пожал мне руку. С какой-то доброй гордостью. У меня под его взглядом сами собой крылья распустились. Знаете, парни иногда принимают вид, этакий... ммм... боевой, когда живот втягивается, грудь расширяется, а руки, чуть согнувшись в локтях, напоминают крылья. Начальник начал расспрашивать о подвиге, за который был представлен к награде. Так и спросил: "Расскажите, за какой подвиг получили медаль?" А я же воздуха в грудь набрал, чтобы она ещё шире казалась, и слова молвить не могу. Не то, что слова. У меня даже дышать толком не получалось. А он стоит, смотрит на меня и ждёт героического рассказа. Наконец я немного сдулся, так, чтобы можно было хоть что-то сказать, и пробурчал под нос: "Мы там каждый день подвиги совершали. Обо всех не расскажешь..." Он понимающе кивнул, извинился за вопрос и ещё раз крепко пожал руку.

Будет "официальная война", и война будет жёсткой. Ещё более.

Во многом благодаря молчунам и пацифистам, потому что они демонстрируют нашу слабость, чуть ли не пальцем показывая, куда бить врагу в плане дестабилизации обстановки, что в тылу, что на фронте.

Благодаря идеологии либерального фашизма, укоренившейся во всех сферах искусства, и, как следствие, науки, образования и бизнеса. Эта идеология мешает объединению.

Благодаря нелепому противостоянию белых и красных (правых и левых), в основе которого, в общем-то, всё те же принципы либерального фашизма.

Благодаря нерешительности верхней власти, боящейся задеть интересы бизнеса, на котором она держится.

Благодаря власти на местах, живущей и действующей для галочки.

Благодаря вывернутому сознанию, где парни на фронте существуют ради спокойствия гражданских, вместо того, чтобы гражданские в тылу существовали ради парней, находящихся на фронте.

С днём рождения, Дмитрий!

Человек нам ответит, что они нам ответят. )

***

Там,
где красное
на чёрном,
только чёрное
на красном.
Можно быть
глупцом учёным
и счастливым,
как несчастным.

Можно быть
калошей старой,
но прослыть
юнцом безусым,
щеголяя
по бульварам
где-то катом,
где-то юзом.

Можно прямо
или боком
быть под мухой,
но в завязке,
придавая
ненароком
сокровенное
огласке.

Можно делом
или словом
улыбать себя
неплохо.
Можно
выглядеть
здоровым,
но погибшим
быть,
как Лёха.

2024 г.

Не знаю, поможет ли моë участие в распространении информации, но вот, у моих друзей есть проблема. Игорь, Аничка.

Хорошо бы максимально распространить. Люди не понимают, когда прозой увещеваешь. Может, через стихи зайдёт.

Мне, кстати, сегодня тоже писали в телеге. От имени главреда одного толстого журнала. С фото и с реальным именем. Выводили на разговор и помощь спецслужбам.

Человек я, может, и глупый, но точно знаю одно.

Если понадоблюсь спецслужбам, то они за мной по-тихому чёрный воронок пришлют. Без предварительной договорённости в соцсетях, да ещё и при содействии главного редактора толстого журнала.