В России решили бороться с деструктивной детской литературой

Мнение детской писательницы Ирины ЛИСОВОЙ (Санкт-Петербург):

« Уже несколько недель обсуждается инициатива председателя совета по детской книге Союза писателей России Николая Нилова. Эксперты совета по детской литературе провели исследование и выяснили, что из 930 изданных в России современных произведений две трети формируют в сознании ребенка «негативные установки».

Первое, конечно, что мне хочется спросить у экспертов — где они были раньше? Когда книги с этими самыми установками активно печатались, пиарились, в том числе и на федеральных каналах и, конечно, получали премии. Причем, речь сейчас не только о книгах переводных, которые издавались в России на гранты. Но и об отечественных, которые быстро и ловко кроились по зарубежным лекалам. А авторы их сетовали, что не на кого им было опереться, как будто великой русской и советской литературы для них не существовало (а так оно и было, все отечественное в этой среде отрицается), но благо пришли авторы модные, современные, западные и теперь, дескать, у писателей для детей есть у кого поучиться. И ведь учились, печаталась, получали иностранные премии. Значит — учились хорошо. Молодцы.

Второй вопрос — это собственно говоря — и что теперь? Авторы инициативы говорят — надо выработать критерии? Простите, а для чего и для кого? И самое главное, кто будет эти критерии вырабатывать?

Несколько лет назад детский омбудсмен Анна Кузнецова уже предъявляла список из 16 произведений для детей, которые "страшно показывать даже взрослым". В итоге оказалось, что это список с одного популярного форума приколов. И в нем оказались и стихи Михалкова, и сказка из фольклорного сборника, которую детям никто и не думал давать читать. Сборник то для взрослых, ученых-филологов.

Мы сейчас хотим повторения такой же истории?

Нет, в списке экспертов союза есть, конечно, книги, которые я бы и сама не дала читать детям. Но эти книги уже увидели свет. Они продаются везде, давно, ходят в интернете и даже заняли свои места на полках библиотек. Какой механизм предлагают уважаемые эксперты здесь? Запрещать? Не пущать — так уже все вышло и все работает.

На фоне такой негативной шумихи, отмечу, мы сейчас можем потерять ряд родителей, которые и к хорошим современным книгам не подойдут. Потому что в итоге все услышали одно: «современные детские книги плохие». А это не так. Есть у нас в стране много замечательных авторов.

А тонкая, как книжная страница, грань между суровой цензурой и заботливым наставничеством, на мой взгляд, сейчас может быть только одна. Я о ней повторяю постоянно — возрождение института критики детской литературы. Потому что именно критика, а не мамские и блогерские отзывы, способны хоть как-то регулировать ситуацию в современной детской литературе. Именно вдумчивый диалог, а не запреты, лекала и какие-то критерии».

"Снег" Дмитрия Филиппова сегодня услышала впервые. Пронзительное стихотворение. Тихое, простое, чистое.

***

Сегодня снег, а значит, выходной,
И спят в коробке дроны-камикадзе.
И значит враг останется живой,
Успеет написать письмо домой
С коротким и безрадостным рассказом

О том, что с неба валит мокрый снег
И засыпает тропы и траншеи.
И пишет, пишет бедный человек,
О том, что жуткий двадцать первый век
Обвился синим скотчем вокруг шеи.

А завтра с первым солнечным лучом
Проснутся птицы после снежной ночи.
И полетят на запад. А потом
Найдут блиндаж, где человек с письмом
К себе их манит ярко-синим скотчем.

И человек, скорей всего, умрёт.
Умрёт письмо в изношенной разгрузке.
Всё будет так, а не наоборот.
И всё же... Пусть подольше снег идёт.
Пушистый, мягкий, милосердный, русский.

Пока к статусу западных партнеров пристраиваются жители интернет-песочниц, реальный тыл делает реальные дела.

Саша Пелевин - боец. Ни о какой ошибке речи быть не может.

Как получается, так получается. Есть шум, значит, на верном пути. Только никчемных людей враг не замечает.

Всегда найдётся кучка сетевых отморозков, которая за копеечку под видом борьбы за справедливость вывернет наизнанку действительность, желая переписать Историю на свой лад.

И если после каждого мелкого загона со стороны сетевых троллей опускать руки, то и начинать жить не надо было.

Только вперёд, парни.

О Премии "СЛОВО". Подборки в номинации "Молодой автор. Поэзия" мне понравились больше подборок в номинации "Мастер. Поэзия". Вывода не делаю. Всего лишь констатирую.

Когда в декабре 22 года мой взвод добровольцев оказался на лбс в летних камуфляжах, в резиновых сапогах и без аптечек, впрочем, даже без оружия и брони, но это отдельная история, "Смертельная русская речь" во главе с Долгаревой, Пелевиным, Тепловой и конечно же великим пират-пиратищем Штапичем буквально через неделю после того, как узнали о произошедшем, привезли нам тёплую одежду, зимние берцы, полностью укомплектованные аптечки да и кучу всего по мелочи. И на штурмы взвод ходил уже в новой обуви. Да, броники и автоматы нам подвезли уже другие большииииие люди из МО, но одежда и обувь была от русских людей, которые собирались вокруг "Смертельной русской речи". Что такое обувь для солдата объяснять не буду. Не буду объяснять разницу между резиновыми сапогами и зимними берцами. И говорить о том, что солдат без хорошей обуви - это мёртвый солдат - тоже не буду. Про аптечки и теплую одежду даже не заикнусь.

Я не знаю, где в двадцать втором году были те люди, которые ругают сейчас Пелевина, Долгареву и других героев "Смертельной русской речи". Вполне может быть, что они помогали другим подразделениям и работали с тылом, поддерживая нашу армию, если уж не материально, то морально. А может быть они сами бегали с автоматами в соседней от меня лесополке, пили из луж и растягивали на неделю ломтик сушёной конины на всю боевую группу. Вполне может быть. Но что-то мне кажется, не было такого. Зато есть такое, о чем пишет Игорь Караулов.

Мне кажется, если уж хочется подобрать словосочетание с прилагательным "донецкий", то надо говорить не "текст", а "школа". Есть уральская школа, питерская, московская, заозерская, лионозовская.

Деление, скорее, формальное. В основном, по литературным объединениям "по месту жительства" и по малой родине значимых (в общем литературном контексте) авторов со своим голосом, у которых появлялось огромное количество подражателей.

Когда произносится "донецкий текст", то в голове образованного человека возникают ассоциации со сленгом, жаргоном, диалектом (полудиалектом), говором и пр., то есть, особенность речи связанная в основном по профессиональному, социальному или территориальному признаку.

Но в нашем случае в понятие "донецкий текст" пытаются запихнуть тему десятилетнего противостояния русских людей наследникам жидобандеровщины.

К слову сказать, само слово "жидобандеровцы" появилось далеко не в 2014 году, как многие думают. Оно из наследия второй мировой и означает евреев, которые прислуживали нацистам. Широкое (газетное) распространение получило в 60-70х годах прошлого столетия.

Но вернёмся к "донецкому тексту". На мой взгляд, это словосочетание говорит об особенностях речи. "Донецкая школа" - о привязанности к территории, то есть, особенность речи может быть разной, но название концентрируется вокруг территории (а при масштабировании на большую историю, то вокруг события происходящего на определённой территории) и воспринимается уже как особенность смыслов.

Последнее, довеском о литературоведческих названиях. Зет-литература - это, по сути, современное вульгаризированное название "патриотической литературы". Оно имеет отношение и к донецкому тексту, и к донецкой школе, но больше опосредованное (косвенное). Туда входят тексты разных эпох. От "Слово о полку Игореве" до "Главных слов" Игоря Караулова.

Андрей Витальевич предлагает принцип очеловечивания нейростихов. Если говорить, что имитация человеческой речи - это первый шаг к очеловечиванию.
:)

Говорящего попугая можно считать праотцом искусственного интеллекта. Он ещё в Древнем Риме имитировал человеческую речь и даже по-интеллигентному рефлексировал что-то вроде: "Попка-дуррак! Попка-дурррак!" Правда, стать настоящим интеллигентным поэтом ему так и не удалось.
:)

Провели сегодня с коллегами рабочее совещание по вопросу качества литературы для детей.
Сама в качестве мамы пятилетнего ребенка периодически сталкиваюсь с детскими книжками, от которых дочку хочется держать подальше. Проблема существует, это не требует доказательств.
Есть, однако, и другая аксиома: всё, что связано с детьми, не должно, не может, не имеет права становиться предметом спекуляций, передергиваний, утрирования, гешефтмахерства, уж извините.
Слишком болезненно такие вещи воспринимаются обществом, до чрезвычайности остро реагируем на них все мы -- родители, дедушки, бабушки.
Верифицированные источники, прозрачная профессиональная экспертиза, репрезентативные исследования, использование существующих (отнюдь не малочисленных) возможностей по закону влиять на содержимое полок в библиотеках и книжных магазинах -- путь к качественной детской книге начинается отсюда.
Далее: возрождение института редактуры, системная поддержка начинающих авторов, списки рекомендованной литературы -- своеобразный "знак качества" от профессионального и родительского сообщества.
Предложений сегодня прозвучало много, а разговор только начинается. Коллеги планируют продолжать его в ближайшее время на различных площадках. Совет при Президенте РФ по реализации госполитики в сфере поддержки русского языка и языков народов России готов принимать в этой работе самое активное участие.

Мы просто Родину любим, и на этом считаю для себя вопрос закрытым.

Юрий Кузнецов (1941-2003)

Шёл отец, шёл отец невредим
Через минное поле.
Превратился в клубящийся дым —
Ни могилы, ни боли.

Мама, мама, война не вернёт…
Не гляди на дорогу.
Столб крутящейся пыли идёт
Через поле к порогу.

Словно машет из пыли рука,
Светят очи живые.
Шевелятся открытки на дне сундука —
Фронтовые.

Всякий раз, когда мать его ждёт, —
Через поле и пашню
Столб клубящейся пыли бредёт,
Одинокий и страшный.

#стихи

Алексей, прости, брат, но открою тебе большой секрет. В Доме Союзов были не все матери, которые ждут своих сыновей, и не все матери, которые уже никогда своих сыновей не дождутся. Да, такой вот печальный большой секрет.

Поэтому нужно покупать на свои деньги билет на поезд и ехать по стране, чтобы ни одна мать, ни одна сестра, жена, дочь, ни один сын не остались без внимания. Нужно читать в библиотеках, в школах, в разваливающихся Домах культуры с туалетом на улице, спать в перевалочных гостинницах., кормить клопов и делиться ужином с тараканами.

Можно называть это патриотическим чёсом, обязанностью людей литературы, стоящей на защите Отечества, неприглядным словом, или возвышенным, но в любом случае, одним пафосным мероприятием в Москве здесь не отделаться.

Такие мероприятия тоже нужны. Только они не главные. Не главнее встречи с матерью погибшего бойца в забытой богом деревне где-нибудь на краю вселенной.

У меня есть список населённых пунктов по всей России, куда нужно съездить. К матерям, родственникам. Но нет на это средств. Да и работать надо, чтобы семью кормить. Готов поделиться списком.

Киевскому другу

Сошествие в майданный ад
ты помнишь,
Друже мой любезный?

Не в тот, отверзнувший ворота
страстям и харям инфернальным,
кровавой кодою финальной
разыгранный по мертвым нотам,
где освежеванным уродом
едва не стал твой бедный брат,
на растерзанье в министерстве
блакитно-белым сауроном,
зело наделавшим в штаны,
оставленный с пустым баллоном
огнетушителя, —

А тот, похожий на смешное скерцо,
Почти игрушечный майданчик,
Где, что ни шаг, висел кондом
На обессилевших ветвях
Бредовых киевских каштанов,
Где помаранчевых клошаров
Снуют слепые муравьи.
Где, пьяные от малофьи,
Торчат в палатках киевлянки,—
Тернопольчанки с Могилянки, —
И Днепр спит еще, — тяжелым
Болезненно-недобрым сном...

И смерти тонкая рука
Изящным дирижерским жестом
Нам предлагает честь и место,
И вводит Юру Шевчука, –
И тот поет нам про любовь
Вон там вдали, там за Днепром

Стоит прозрачная погода,
И майской ночью голосит
Нам о Крещении Руси
Башкирский щирый украинец,
Спустя почти четыре года
После того как стартовал
Средневековый карнавал,
И бедного мента Червонец
Туфлёю острою пинал
Из модной итальянской кожи
В угоду прокажённой роже.

Скажи, ты помнишь это всё,
Пропавший без вести дружбан?
Прощальной браги добрый жбан?
Июль тринадцатого года,
Слова, летящие в огонь,
Рассвета ножевая рань,
Осоловевшая природа,
Прохладных плавней тишина,
И обречённая страна
В безоблачном колодце тонет..

И мёртвый ветер донесет
Сквозь годы краткое: Не помню.
И помнить больше не хочу
Ничто из сказанного нами.

И я, как Шпаликов, лечу
И на лету качаюсь грузно,
И гаснет белая страница
В петровском ледяном окне,
И мне от выпитого грустно,

И без тебя повалит снег,
А мне всё Киев будет сниться,
Ты приходи, хотя б во сне,
Через границы, заграницы.

Механика проста, дорогие беспокоящиеся о чёсах (которым и отвечает Дмитрий).
Нам, читателям, неравнодушным гражданам страны, любящим Отчизну и волею судьбы оказавшимся свидетелями возрождения настоящего интереса к русской поэзии и запроса на нее, пришла в голову мысль что-то сделать самим, чтобы поэтов лично услышало как можно большее количество людей в самых разных регионах страны.

Мы два года над этим работали, и у нас получилось запустить проект, ключевая цель которого – организовать встречу  большого русского народного читателя с поэтом.

Проект включает как большие поэтические концерты, так и самые разные творческие встречи, поиск молодых талантливых ребят, личное общение с каждым, каждым человеком, которому это нужно.
Мы просили помощи, и нам ее оказали.

Спасибо ПФКИ, Фонду Захара Прилепина, министерствам культуры, администрациям регионов, общественным организациям, просто неравнодушным гражданам, без участия которых нам было бы трудновато. Спасибо поэтам, которые, несмотря на крайне скромные гонорары, а зачастую и без них, готовы участвовать, ездить, читать, встречаться, тратить свое сердце.

Мы видим отклик, и он колоссален. А значит, мы на верном пути.
Что вы еще понять не можете?
Разъясним.

Премию иноагентского фонда Дмитрия Зимина "Просветитель" на третьем году войны рекламировала "Литературная газета".

Я задавал вопросы напрямую сотрудникам газеты. Пожимали плечами и кивали на какого-то большого директора. Так и живём.

Пока белые чатятся с красными по поводу памятников, всякая сволота пишет историю, где нет ни белых, ни красных, а сплошной русский фашизм и плохие парни.

С рекламой во всех центральных научно-просветительских и литературных изданиях России.

Пойду в красные запишусь, там веселее. Смотрите, что о них говорят. Огонь! Нет, не огонь. Огнище!
:)

Если моего командира отряда Апти Аронович показывает, то и я могу показать его. Позывной Хохол. В "Дневнике..." о нём.