25 декабря в 12:00 в Доме Российского исторического общества (г. Москва, ул. Воронцово поле, д. 13, с. 1) состоится круглый стол, посвящённый популяризации литературных и документальных произведений по истории специальной военной операции.

Участие в дискуссии примут председатель Правления Российского исторического общества Руслан Гагкуев, научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Мягков, автор фронтовой повести «Не прощаемся. “Лейтенантская проза” СВО» Андрей Лисьев, автор книги «Встреча с Родиной. История одного вагнеровца» Александр Стрельников, автор книги «Дневник добровольца» Дмитрий Артис и другие писатели.

В ходе мероприятия представители исторического сообщества, главные редакторы издательств, а также авторы книг, многие из которых являются ветеранами боевых действий, расскажут о своих изданиях, посвящённых событиям специальной военной операции, обсудят особенности написания книг по тематике СВО и влияние спецоперации на культурное пространство.

Для аккредитации представителя СМИ необходимо направить на почту press@rushistory.org следующие данные: Фамилия, Имя, Отчество, Место работы, Должность.

Слава русскому оружию и массированному ракетному удару по лежбищу западных шавок в кружевных трусиках. Поддержим фронт сплоченным тылом. Сегодня прозаики в Российском историческом обществе (12:00) и поэты в МГПУ (15:00). Буду там и там оттенять служителей литературы (приблизительно так), чтобы мало никому не казалось.

Надо заметить, что "Год литературы" под руководством Визеля больше переживает о невозможности работать в России заурядных предателей, чем судьба самой России. Ни стыда, ни совести. Только мелкое пакостничество. Нытьё по иноагентам от этого сайта за три года войны уже в печëнках сидит.

Российское историческое общество

Я, конечно, не вел точный подсчёт, но за эти без малого 2,5 года на мои стихи было написано штук тридцать песен. Какие-то более удачные, какие-то менее, какие-то хорошие, некоторые просто отличные (как "Письмо" на музыку Анны Александровой). Но вот эта песня Ильи Оленева на мою "Русскую географию" однозначно входит в мой личный топ, как пример попадания музыки и исполнения в нерв стихотворения. Пожалуй, это уже не мои стихи, это самостоятельное художественное произведение. Илья, спасибо, дорогой!

Мой позывной - Вожак.
Враг будет разбит!
Победа будет за нами!

https://music.yandex.ru/album/34533554

Жители Сосновки Кировской области отстояли своего мэра Никиту Горелова - участника сво, ветерана боевых действий, которого вышестоящие хотели слить, отправив снова на войну. Поговаривают, за то, что воровать мешал.

Поздравляю прекрасную Ольгу!

«Грязная работа» в театре Российской армии.

Тихон, с днём рождения!

На круглом столе Российского исторического общества в очередной раз услышал обвинения современной окопной прозы (да и поэзии, в общем-то), написанной парнями буквально с линии боевого соприкосновения, в низкой художественной ценности.

Само обвинение строится на вырванных из контекста истории литературы отдельных фактов с упоминанием «Войны и мира» Льва Толстого и возникновения такого литературного направления, как «лейтенантская проза». Дескать, лучшее о войне писалось не во время, а после.

Как правило, подобные обвинения сводятся к тому, что не стоит обращать особого внимания на то, что сейчас пишут. Это пустое, а пустое продвигать к читателю не имеет смысла. Сдадим в архив и забудем. Глядишь, лет через пятьдесят народится новый Лев Николаевич, который сформулирует сегодняшнее время для читателя, тогда и поговорим.

Сам я из тех, кто теряется перед лицом глупости. Она обескураживает. Трудно с ходу подобрать слова, чтобы урезонить её. Поэтому моё высказывание на круглом столе прозвучало сумбурно, малопонятно. Попробую выразить его в письме.

Для начала скажу, что термин «художественная ценность» связан, скорее, с рождением новых смыслов, чем с грамматикой и орфографией. Мы же зачастую увлекаемся подменой. Автор сделал ошибку в слове, или не выделил какой-либо речевой оборот запятыми, и мы тут же отказываем его тексту в значимости. Понятно, что живём в мире мёртвых редакторов и корректоров. Автору приходится быть и тем, и другим, а заодно ещё и выйти на боевое, чтобы с оружием в руках защитить тех, кто в столичных кабинетах рассуждает о художественной ценности им написанного. Понятно, и всё же... как-то не очень понятно.

У нынешней эпохи сногсшибательный темпоритм. Путь – от события к автору, а затем от автора к читателю – можно пройти в одно мгновение. Подобная скорость не снилась родоначальникам лейтенантской прозы и уж тем более Льву Николаевичу. Но вместо того, чтобы уловить скоростной режим эпохи, мы всеми силами пытаемся притормозить рождение новой литературы, ссылаясь на пресловутую художественную ценность и усталость от войны.

Библиотеки (от центральных государственных до университетских и школьных), не закупают окопную прозу, да и в целом всю современную военную литературу. Книжные магазины убирают её на самые дальние полки, чтобы не дай бог покупатель увидел. В кичащихся своей элитарностью толстых журналах, которые, в общем-то, призваны заниматься фиксацией новых литературных тенденций, не публикуют рецензии на окопную прозу. О публикациях самой окопной прозы уже не говорю. Так же, вы не найдете упоминания о ней в обзорах книжных новинок, которые традиционно пишут главные редактора этих журналов. (Далее...)

(Начало...)
Чтобы не быть обвинёнными общественностью в бездушии, а заодно для того, чтобы нарисовать галочку в отчётах, вышеупомянутые организации проводят «года лейтенантской прозы», устраивают патриотические мероприятия, которые больше смешны (карикатурны), чем духоподъёмны, делают проекты об изучении текстов, написанных в период Великой Отечественной. Словом, занимаются тем, что ещё недавно называлось ими же «победобесием», когда искались аргументы для отказа почтить память предков и напомнить читателям о былых подвигах русского народа. Нашли компромисс.

При всём при этом в литературном сообществе, как музыкальная фраза на заезженной пластинке, звучит одно то же: «Мы устали от войны!»

Простите, но устать от войны может мобилизованный, три года сидящий на передке и видящий своими глазами смерть боевых товарищей. Устать от войны может медик, дни и ночи вытаскивающий с того света подраненных парней. Волонтёр-гуманитарщик, натыкающийся на безразличие тыла и мотающийся на фронт с тем, что с невероятным трудом добывается, чтобы хоть как-то помочь фронту. Военные корреспонденты, пишущие под пулями о продвижениях армии. Все остальные могут устать лишь от рассматривания в лупу своих собственных детских травм, «хоботка муравьеда» и бриллиантов на чужих ягодицах, которое по мнению отдельной части литературного сообщества, конечно же, представляет исключительную художественную ценность.

Давление литсообщества настолько велико, что сами парни уже говорят о низкой художественной ценности того, что они пишут. Перестают верить в необходимость своих текстов. Фундамент новой литературы разрушается на корню, а вместо него формируется литература «о кровавом путинском режиме».

В пабликах расходятся объявления о поиске текстов, в которых поднимаются проблемы современного общества в утрированном виде. Объявления подкреплены обещаниями: дайте нам чернухи, а мы вам дадим денег и славы. Полное сопровождение. От редактуры до издания и продвижения. Скорость неимоверная: объявление, текст, издание книги, и вот уже видишь, как закупленные книжные блогеры пишут о никому неизвестном авторе и его тексте, как о новом слове в литературе, а в подтверждение тому на коленке создаётся какая-нибудь копеечная литпремия имени авторитетного писателя из прошлого и вручается ему. Библиотеки, магазины, толстые журналы выстраиваются в очередь, чтобы поведать читателю о якобы современных тенденциях. Так это работает.

Именно таким образом искусственная литература наполняет головы читателей, тогда как настоящая, живая – литература действительности – остаётся вне поля зрения, скромно держась на обочине, продолжая сетовать на свою придуманную низкую художественную ценность.

С войной мы уже опоздали. Теперь опаздываем с литературой.

Артис прав. Новая литература об СВО, живая и настоящая, появляется прямо сейчас, на наших глазах. Ее пишут непосредственно участники событий, проживая написанное прямо здесь и сейчас, в тот самый момент, когда это происходит. Это будет огромный пласт художественно-документальной прозы. Сначала больше документальной, потом больше художественной. Но эти книги должны выходить и попадать к читателю.

А морща носик по поводу художественной ценности, кое-кто откровенно лукавит, на всю катушку используя вкусовщину как метод убеждения. Все там в порядке с художественной ценностью - уж точно не хуже, чем у сотого за год романа об угнетающих ногах отчима.

Парни, у кого есть силы, время, желание писать - пишите обязательно. Это нужно людям сейчас и будет еще нужнее потом.

Понятие "художественной ценности" было за эти три года совершенно разрушено. Но разрушено оно было не теми, кто пишет документальную окопную прозу - да, по необходимости однообразную, как русские летописи, но столь же насущную, как простой чёрный хлеб. И не теми, кто сочиняет "неумелые, но искренние" патриотические стихи прискорбного качества, просящиеся в "Уткоречь" Галковского.
Оно было разрушено теми, кто в эти годы отвернулся от своей страны и обесценил весь корпус написанного и ими самими, и их предшественниками из состава "неподцензурной" литературы, и их последователями, и все "новационные", "актуальные" течения, и все свои сообщества, и все свои премии. Всё это перестало иметь какое-либо значение.
Восстанавливать значение и смысл "художественной ценности", конечно, надо. Но нам придётся делать это самим, не дожидаясь возвращения тех, "кто бросил землю".

Игорь Владимирович Чиннов (1909, Тукумс, Курляндская губерния, Российская империя — 1996, Флорида, США)

* * *

Нейтронная бомба не тронет меня.
— Не тронь меня, бомба, — я тихо скажу. —
Мой Ангел стоит, от печали храня.
К тому же я занят: я рыбу ужу.

А впрочем, кончаются годы мои.
На дереве жизни последний листок
Трепещет над холодом темной струи.
Прощай, моя рыбка! Прощай, червячок!

Но мне говорят, что конец не конец,
И ждет меня встреча в небесной стране.
Там душу простят, поведут под венец,
И это, наверно, понравится мне.

Не надо бояться. Там вечность и рай.
Я смело вступлю на таинственный мост.
— О, ехать так ехать, — сказал попугай,
Когда его кошка — из клетки — за хвост.

Владимир КОРНИЛОВ (1928-2002)

ПЕРЕМЕНЫ
Считали, все дело в строе,
И переменили строй,
И стали беднее втрое
И злее, само собой.

Считали: все дело в цели,
И хоть изменили цель,
Она, как была доселе
За тридевять земель.

Считали все дело в средствах,
Когда же дошли до средств,
Прибавилось повсеместно
Мошенничества и зверств.

Меняли шило на мыло
И собственность на права,
А необходимо было
Себя поменять сперва.
1999

P.S. Анна Андреевна Ахматова, ценившая прямоту и бескомпромиссность Владимира Корнилова сказала о нем так: «Он берет все в лоб, обычно это худо, а ему удается»

...
Не каждый умеет петь,
Не каждому дано яблоком
Падать к чужим ногам.
...
Мне нравится, когда каменья брани
Летят в меня, как град рыгающей грозы...
...
Я люблю родину.
Я очень люблю родину!
...
Я всё такой же.
Сердцем я все такой же.
...
Спокойной ночи!
Всем вам спокойной ночи!
Отзвенела по траве сумерек зари коса…
Мне сегодня хочется очень
Из окошка луну…

"Исповедь хулигана" Сергей Есенин

- Знаешь, что я больше всего люблю в тебе? – спросила она.
- Верность! – выпалил, не задумываясь.
- Нет, верность ты сам в себе любишь. А мне нравится твоё чувство юмора.

Именно поэтому в последнее время так много и глупо шучу. Если бы во мне больше всего ум любили, я бы нещадно умничал. Жуть.

Тоже решила посмотреть статистику: какой пост в моём канале за этот год вызвал самый большой резонанс.

Вот этот. Ему ровно год. Только в Telegram больше 700.000 просмотров:

"Наша армия взяла Марьинку.

Институт философии РАН уволил Анатолия Черняева - за поддержку нашей армии.

Поэт Дмитрий Артис ушёл на фронт. Отслужил два контракта и вернулся живым. Написал книгу "Дневник добровольца".

Главный литературный конкурс страны "Большая книга" назвал "Выбором поколения" книгу о половых приключениях лесбиянки.

Капитан Олег Пивоваров вызвал огонь на себя. Спас целую роту. Выжил. Но о нём не поставят спектакль и не снимут фильм.

Режиссёр Александр Борисов в Туле поставил спектакль "Смерти нет" об СВО. Но его выжили из профессии. Он ушёл добровольцем на фронт.

Рэпер Рич выпустил песню "Моя Родина", и о нем знают его подписчики в Телеграм.

Рэпер с носком получил 15 суток, и его знает вся воюющая страна.

Полину Агурееву за встречу с донецкими детьми называют "путинисткой", а Олесе Железняк за посещение бойцов в госпитале отказали в роли.

Их некому защитить.

Но это не беда. Главное, есть кому защитить Исинбаеву, Пугачеву, Киркорова и Лорак. Хотя бы за них мы можем не тревожиться. У них всё будет хорошо.

...Однажды, вопреки законам геометрии, эти две параллельные прямые пересекутся.

Результат этого пересечения и станет одним из главных итогов СВО".

P.S. Произошли ли в нашей культуре/на телевидении какие-то изменения? Почти никаких. Радует, что по данным последнего соцопроса больше половины жителей страны смотреть "голубые огоньки" принципиально не будут. Людей всё больше и больше раздражает этот пир во время чумы.