А теперь я почитаю вам рецепт русского борща, написанный мной в полночь осемнадцатого числа двенадцатого месяца две тысячи двадцать четвёртого года по григорианскому календарю.

В рецепте использован сюжет, базирующийся на биографии Данте. Мой творческий метод основан на классической космоопере "Гиперион" и методе женского ретеллинга.

*

По мотивам картинки от Михаила Гундарина.

Хорошо бы понимание того, что это смешно, приходило как можно раньше.

Тем, кто последние три года спит и видит, что заваруха на окраине России скоро закончится, и якобы кровожадные патриоты вынуждены будут как-то уживаться с молчунами и предателями, а потому должны вести себя сговорчивее.

Русская литература

Давно уже не школьными подростками,
прицелом проверяя каждый дом,
по улице проходим Маяковского,
и разбираем Горького с трудом,

когда-то эти авторы не трогали,
мир не сулил внезапных перемен,
а бесы с вурдалаками на Гоголя
сдаются православной силе в плен,

как будто каждый сволочью укушенный,
пока не перекрестишь всех подряд,
и выгоняет танк на площадь Пушкина
безусых растерявшихся ребят,

но бешенством исходят неуёмные,
что с видео на касках именных,
сложили бы оружие наёмники -
никак не получается у них,

то шквал огня, а то землетрясение
устроит артиллерия врагам -
на Лермонтова, Блока и Есенина
исправно получают по рогам,

а наш солдат, пройдя сквозь гарь и надолбы,
обнимет, возвратившись, дорогих,
и как-нибудь подумает, что надо бы
перечитать всех классиков своих.


#новыестихи

Боец читает наизусть стихи Дмитрия Филиппова.

https://xn--r1a.website/mirdomumoemu/7193

Меня спрашивали, что это за молодой парень был со мной в телевизоре?

Знакомьтесь. Это семнадцатилетний Гриша Путин. Российский геймер, живущий за компьютером 24/7 и собирающий донаты на российскую армию во время стримов для западной аудитории.

Не ослышались. Геймерские стримы. Для западной аудитории. На боевые подразделения российской армии.

Чувство собственной значимости одолевает меня. Сегодня утром узнал, что за короткое время пребывания в составе жюри Национальной премии "Слово" мне удалось унизить всю литературную Россию.

Ничто раньше не задевало её. Ни отсутствие читателей, ни безграмотность писателей. Пользовали её белые, пользовали её красные, зелёные, коричневые, жовто-блакитные, серо-буро-малиновые. Как с гуся вода.

Обливали её помоями, сбрасывали с пароходов, хоронили живьём, переделывали из русской в русскоязычную, отменяли, высмеивали, разбавляли мигрантами, эмигрантами, релокантами и зарубежными грантами. Даже не краснела.

Из устной превращали в рукописную, из рукописной в печатную, из печатной в цифровую. Жила себе и жила литературная Россия, принимая переход от Слова к Цифре, как естественный ход вещей.

Всё бы ничего, кабы важность носителя не стала вытеснять важность смыслов. Но и потеря смыслов не беспокоила литературную Россию. Переворачивалась с боку набок и продолжала спать, как ни в чём не бывало.

И тут появился я. Нате вам. Не один, конечно, появился. С группой товарищей. Но меня попросили начать проработку с себя, а при наличии скромности такое вряд ли возможно. Потому к чёрту. К чёрту излишнюю скромность.

Здравствуй, наконец-таки униженная литературная Россия. Слезай с печи. Тридцать лет и три года лежала, бока почёсывая. Пора уже встать.

Гектор

Быть воином - жить вечно

"Дневник добровольца" лауреат премии журнала "Москва" за 2024 год.

У меня на эту и эту тему есть вот это.
:)

Пётр, я богатый! Близкие мне люди уже намекнули на то, что я, заступаясь за "Слово" (а по сути, отвечая на естественно возникающие вопросы), отрабатываю гонорар в пятьдесят тысяч, который был обещан за участие в работе жюри. Откуда только взяли такую сумму, не знаю. Слишком уж мелковата для меня. Я же птица высокого полёта!
:)

Главный триумф года: важнейший и светоносный человек и важная, яркая книга, которая растопит все льды.

https://xn--r1a.website/vozhak_Z/1083?single

Ларису В. возмутило не присутствие Ершовой, а отсутствие Котеленеца. В следующий раз, пытаясь раздуть скандал, пусть будет честной. Хотя бы перед собой.

Валерий Котеленец подал на премию книгу со стихами написанными в 18-22-м годах. О происходящем в стране с 22-го года ни слова.

Не знаю, каким образом алтайской подвижнице удалось протащить эту книгу в короткий список. Потому что по графе актуальность (соответствие сегодняшнему дню) она никак. Явно, что был задействован «административный ресурс».

Но критерии Национальной премии «Слово» обозначены чётко. Мне, как члену жюри последнего этапа, неловко даже говорить о том, что отступать от них - при всей люви к стихам Валерия – равносильно преступлению. Перед своей совестью.

Ели бы премия была в 20-м году, или в 21-м, то Валерий К. победил бы. По моему мнению. Без всяких сомнений. Первое место. Не ниже второго. Хорошо, третье. Не столь важно. А сейчас - то, что мы увидели. Селяви. Страна три года другим воздухом дышит, и мне странно, что алтайская подвижница этого не знает.

Если подводить итоги года для "Союза 24 февраля", то даже при беглом отстраненном взгляде, а тем более при пристальном недоброжелательном, очевидно, что в кратчайший срок в стране сформировано внеинституциональное экспертное сообщество по литературе. С мнением этого сообщества, даже вопреки желанию, вынуждены считаться официальные союзы, издательства и СМИ. Если посчитать количество ссылок в статьях и сетевых репликах на документы союза или программные высказывания отдельных членов, можно получить всеобъемлющий анамнез того, что требует скорейшего излечения. Именно по этой причине, а так же из-за внятной и последовательной позиции по отстаиванию культурной безопасности страны, свободы творческого высказывания и прав писателей, с Союзом с готовностью работают и политические партии, и профильные думские комитеты, и представители министерств. Радует, что наши инициативы находят поддержку в Администраци. Президента. Это ответ на вопрос: может ли неформальное профессиональное объединение влиять на культурную политику страны. Может. И должно влиять. Недоброжелатели обвиняют "февралистов" в стяжании грантов, в "распиле" бюджетных средств, в "перетягивании одеяла на себя" и вообще во всех грехах вплоть до неопускания за собой стульчака и невыключения света в уборной. Спешу расстроить особо яростно-нетерпимых коллег: гранты и бюджеты в России получают официальные организации, к которым "Союз 24 февраля" не относится. Мы даже не творческий Союз. Мы общественное объединение, инициатива неравнодушных профессионалов, которые взвалили на себя обязательства перед прошлыми и будущими поколениями литераторов. Уважая тяжелый вдохновенный труд коллег, "Союз 24 февраля" отстаивает не столько профессиональные права писателя, сколь право читателя на независимую и наполненную отечественную словесность, исторически ответственную за смыслы для общества и сохранение для грядущего самого русского языка, как языка не просто государственного, а языка рождающего формулы бытия нации.

Мода на стихи дошла до Государственной думы. Как участник литературного цеха, только приветствую. )

***

Давно это было,
когда меня ещё не было.

Мама моя –
комсомолка, спортсменка,
как в те времена говорили
о самых лучших, –
устроилась на работу,
окончив техникум.

Начальник вызвал к себе
познакомиться
с новой сотрудницей.
Молодая, сказали, ретивая,
вот и вызвал.

Поговорили они о работе,
о личных проблемах.

Начальник выслушал просьбы,
сделал пометки в журнале
и попросил чаю, налить чаю.

Мама вспылила,
сказала, что не нанималась
чай подносить начальству,
что не прислуга, а молодые кадры –
будущее страны.

Начальник вздохнул,
встал из-за стола
и нетвёрдой походкой
к чайнику сам подошёл,
налил себе кружку
и отпустил мою маму.

Давно это было,
когда меня ещё не было.

Мама вернулась на рабочее место.
Чертежи, бумаги плыли в глазах,
линейки с карандашами
валились из рук.

С возмущением рассказала
старшим сотрудникам
о выходке начальника,
предположив, что выпивший:
«Как такое возможно
в советской стране!»

«Дочка, не пьющий он, –
тихо ответили маме, –
ноги свои потерял на войне,
ходит с трудом на протезах».

Мама через всю жизнь
пронесла чувство вины за тот случай
и незадолго до смерти
рассказала о нём, подытожив:

«Просят чаю,
налей, принеси,
не сломаешься, сын...»

Гордыни во мне столько,
что можно мешками
сто лет отгружать,
и не отгрузишь
малую толику даже.

Работаю над собой.
Просят чай принести,
иду, хромая, и приношу чай.

Что общество болеет, к бабке не ходи. А пытаешься разговаривать, так на тебя навешивают все мировые грехи и делают крайним.

Включается инстинкт толпы. Люди путают берега. Вплоть до обвинений в порядочности, открытости и смелости, дескать, опять на амбразуру лёг, там умри же, собака.

Теряют достоинство даже те, в ком это человеческое качество казалось врожденным. Обиды, склоки, мелочность, параноидальный бред, истерия. Такое понятие, как честь, становится признаком идиотизма.

И всё это под видом защиты литературной России. Смешно.

Пока униженная и оскорбленная литературная Россия хейтит Нацпремию "Слово", работаем, не покладая рифм.

К нам присоединился Олег Демидов. Выступления безгонорарные, а некоторые поэты нынче запрашивают такие суммы, что ни одному Шаману не снилось. Потому приходится подключать к работе славных литературоведов.

Так и живём. Критики, в лице Матвея Раздельного, на войне. Литературоведы прикрывают дорогостоящих поэтов на сцене. А сами дорогостоящие поэты хейтят с дивана "Слово".

Я уже начинаю ждать, когда Игорь Караулов наконец-таки психанет от усталости и его заменит Алексей Колобородов.
😆