Экологическая тревога в кино сквозь десятилетия.
Чудовища на цепи,олицетворяющие конфликт человека с природой в «Ампелопеде» 1974 года Рашель Вайнберг и в «Дядюшке Бунми, который помнит свои прошлые жизни» Апичатпонга Вирасетакула 2010 года.
Чудовища на цепи,олицетворяющие конфликт человека с природой в «Ампелопеде» 1974 года Рашель Вайнберг и в «Дядюшке Бунми, который помнит свои прошлые жизни» Апичатпонга Вирасетакула 2010 года.
❤12✍5👍2
Осень - время сбора урожая. В сентябре вышел новый номер Cineticle на актуальную сегодня тему - исключение. Там есть и моя статья. Тема мне близкая, я ее изучала для диссертации последние три года.
Публикация эта мне особенно греет душу, потому что в студенческие времена я очень любила на сайте журнала читать заумные статьи, иногда перечитывать один и тот же текст по много раз, представляя в мечтах, что однажды начну целиком понимать смысл. Моя статья, кстати не заумная получилась, так что делюсь. Целиком номер можно почитать здесь.
Публикация эта мне особенно греет душу, потому что в студенческие времена я очень любила на сайте журнала читать заумные статьи, иногда перечитывать один и тот же текст по много раз, представляя в мечтах, что однажды начну целиком понимать смысл. Моя статья, кстати не заумная получилась, так что делюсь. Целиком номер можно почитать здесь.
Cineticle | Интернет-журнал об авторском кино
Люди и не-люди: структуры родства
Кино против исключения
❤12🔥8❤🔥2🕊2
Если вам захочется обсудить и посмотреть вместе кино, то в
ближайшее воскресенье буду читать лекцию и вести обсуждение после показа фильма «Ночи Кабирии» Ф.Феллини в Еврейском музее и Центре толерантности, а в понедельник в РГГУ на Семинаре по исторической репрезентации расскажу про субъект как историческую категорию, там очень душевные и содержательные обсуждения.
ближайшее воскресенье буду читать лекцию и вести обсуждение после показа фильма «Ночи Кабирии» Ф.Феллини в Еврейском музее и Центре толерантности, а в понедельник в РГГУ на Семинаре по исторической репрезентации расскажу про субъект как историческую категорию, там очень душевные и содержательные обсуждения.
www.jewish-museum.ru
«Ночи Кабирии»: кинопоказ и обсуждение — Еврейский музей и Центр толерантности
❤10👍4🔥3
Друзья, завтра последний день фестиваля архивного кино и я кусаю локти, что пропускаю в этом году удовольствие забыться в Иллюзионе перед тем самым фильмом с настоящей пленки. Не упустите шанс словить бинго эстетического опыта от фильма прошлой эпохи в историческом месте вкупе с последними золотыми днями осени.
🔥7❤3
Forwarded from Тайкондерога
Завтра закрывается наш архивный кинофестиваль, покажу последний фильм моей программы про дореволюционных кинематографистов в СССР — "Тихий Дон" Ольги Преображенской и Ивана Правова.
Регистрация уже закрыта, но на это можно не обращаться внимания, места в зале будут.
Приходите посмотреть на жгуче красивого Андрея Абрикосова (это его дебютная роль) и кипучую Эмму Цесарскую.
В целом на фестивале меня охватила труднопроговариемая нестряхиваемая грусть, но хотя бы не связанная с программой, которая прошла, кажется, вполне удачно.
Регистрация уже закрыта, но на это можно не обращаться внимания, места в зале будут.
Приходите посмотреть на жгуче красивого Андрея Абрикосова (это его дебютная роль) и кипучую Эмму Цесарскую.
В целом на фестивале меня охватила труднопроговариемая нестряхиваемая грусть, но хотя бы не связанная с программой, которая прошла, кажется, вполне удачно.
❤7
Получила авторский номер Искусства кино о молодости, для которого написала статью о женских режиссерских дебютах.
Кажется, молодость все еще рядом. Какая она в этом выпуске? Бойкая, растерянная? По первым ощущениям от текстов в номере, молодость - она очень взрослая. Только начала читать материалы, но тексты плотные, буду растягивать удовольствие. Много статей-портретов и интервью с молодыми про то, что происходит у нас в театре, на независимых фестивалях, интервью с режиссерами, хореографами и художниками. Счастье, что номер все-таки вышел и можно держать его в руках. Ловите тоже, пока экземпляры еще есть в книжных!
Кажется, молодость все еще рядом. Какая она в этом выпуске? Бойкая, растерянная? По первым ощущениям от текстов в номере, молодость - она очень взрослая. Только начала читать материалы, но тексты плотные, буду растягивать удовольствие. Много статей-портретов и интервью с молодыми про то, что происходит у нас в театре, на независимых фестивалях, интервью с режиссерами, хореографами и художниками. Счастье, что номер все-таки вышел и можно держать его в руках. Ловите тоже, пока экземпляры еще есть в книжных!
❤🔥14❤11🔥7👏1🎉1😍1
Новость, которой, наконец, могу поделиться. Я начала выпускать свой подкаст «Рожденные в огне». Он о гендерных исследованиях и кинематографе, а поскольку феминистская теория стала очень влиятельной, то тема шире, чем может показаться на первый взгляд. Записываю его вместе с моим другом Муратом, который подарил мне очень много поддержки, первый выпуск мы уже выложили в сеть.
Можно слушать на яндексе, на apple, или подписываться вот отсюда. На создание подкаста меня вдохновили вы, друзья. Поэтому вливаюсь в ряды тех, кто хочет подробнее обсуждать волнующие темы, провоцировать на дискуссии и делиться фильмами. Уточню, что это не академический подкаст, но я была бы не я, если бы не включила немного теории. Если же кино и гендерные оптики не очень вам близки или даже скучны, все равно приглашаю слушать. Я совершенно не против, если, засыпая под мой голос, вы просто будете восполнять нехватку сна. Спасибо, что остаетесь рядом. Пусть этот огонь горит долго.
Можно слушать на яндексе, на apple, или подписываться вот отсюда. На создание подкаста меня вдохновили вы, друзья. Поэтому вливаюсь в ряды тех, кто хочет подробнее обсуждать волнующие темы, провоцировать на дискуссии и делиться фильмами. Уточню, что это не академический подкаст, но я была бы не я, если бы не включила немного теории. Если же кино и гендерные оптики не очень вам близки или даже скучны, все равно приглашаю слушать. Я совершенно не против, если, засыпая под мой голос, вы просто будете восполнять нехватку сна. Спасибо, что остаетесь рядом. Пусть этот огонь горит долго.
Yandex Music
Рожденные в огне (Born in flames)
Подкаст о кино и гендерных исследованиях, где рассматриваются проблемы репрезентации, аспекты фе... • Podcast • 22 subscribers
❤23🔥13❤🔥12🥰2
Дочитала«Царапины и глитчи» Юрия Медена. У автора такой дружелюбный необязывающий тон, я уже второй месяц понемногу почитываю разные главки между другими книгами.
А какой перевод 🤍! И какие заголовки: «Безопасный секс против зерна», «Миф об Икаре в цифровую эпоху»!
Кроме стиля изложения удивили и понравились многие мысли. Одна моя подруга экспертка говорит, что работа с архивами - сегодня тренд. Теперь я знаю, кто его задает.:)
Меден пишет много о том, как архив живет в контексте современности, про профессиональную деформацию архивистов, как обхитрить капиталистов куратору. Его метафоры вдохновляют: материальность культурной памяти у него ощущается не как теоретическая проблема, а как нечто, что хрустит сквозь буквы с листа.
На первых страницах он вспоминает европейских студентов из Фландрии, которые чисто гипотетически не могут увидеть фильм «Шоа» К.Ланцмана, потому что он не оцифрован, а в учебном заведении уже нет пленочного проекта. То есть такой фильм существует как герой Мэтью Макконахи в Интерстелларе, он рядом, но в другом измерении. И я представила как мы, русские исследователи «из будущего» (хихи) чисто гипотетически пересылаем через Медена не очень подпольную ссылку на Шоа фламандским студентам, чтобы они тоже смогли это увидеть. Про демократичность цифры вообще у него много и душевно.
Любимое место - про ферментацию образа. Югославский эксперименталист Миша Милошевич записывает телетрансляцию «Последнего танго в Париже» на 8мм камеру на редкую цветную пленку Orwo, потом увеличивает до 16мм путем переноса на черно-белую просрочку Кодак, копия чудом избегает бомбардировки НАТО в конце 1990-х в белградском архиве, переносится на кассету Betacam и в итоге оцифровывается. Хорошая такая капустка кимчи засолилась.
И последнее. В очередной раз убедилась, что у кино есть вечные образы-призраки, которые смотрят на нас из книг о кино от истории развития языка, до феминизма и даже архивных вопросов. Либо это меня преследуют мои личные призраки кино. Сколько же раз в истории печати были размножены Жанна Дрейра и мать будущего гражданина Кейна?
А какой перевод 🤍! И какие заголовки: «Безопасный секс против зерна», «Миф об Икаре в цифровую эпоху»!
Кроме стиля изложения удивили и понравились многие мысли. Одна моя подруга экспертка говорит, что работа с архивами - сегодня тренд. Теперь я знаю, кто его задает.:)
Меден пишет много о том, как архив живет в контексте современности, про профессиональную деформацию архивистов, как обхитрить капиталистов куратору. Его метафоры вдохновляют: материальность культурной памяти у него ощущается не как теоретическая проблема, а как нечто, что хрустит сквозь буквы с листа.
На первых страницах он вспоминает европейских студентов из Фландрии, которые чисто гипотетически не могут увидеть фильм «Шоа» К.Ланцмана, потому что он не оцифрован, а в учебном заведении уже нет пленочного проекта. То есть такой фильм существует как герой Мэтью Макконахи в Интерстелларе, он рядом, но в другом измерении. И я представила как мы, русские исследователи «из будущего» (хихи) чисто гипотетически пересылаем через Медена не очень подпольную ссылку на Шоа фламандским студентам, чтобы они тоже смогли это увидеть. Про демократичность цифры вообще у него много и душевно.
Любимое место - про ферментацию образа. Югославский эксперименталист Миша Милошевич записывает телетрансляцию «Последнего танго в Париже» на 8мм камеру на редкую цветную пленку Orwo, потом увеличивает до 16мм путем переноса на черно-белую просрочку Кодак, копия чудом избегает бомбардировки НАТО в конце 1990-х в белградском архиве, переносится на кассету Betacam и в итоге оцифровывается. Хорошая такая капустка кимчи засолилась.
И последнее. В очередной раз убедилась, что у кино есть вечные образы-призраки, которые смотрят на нас из книг о кино от истории развития языка, до феминизма и даже архивных вопросов. Либо это меня преследуют мои личные призраки кино. Сколько же раз в истории печати были размножены Жанна Дрейра и мать будущего гражданина Кейна?
❤24🔥12💘4🦄1
Если в ноябре в Москве по статистике всего четыре солнечных дня, значит будет еще два! А еще для меня этот день солнечный, потому что мы опубликовали второй выпуск Рожденных в огне.
В этот раз анализа фильмов не будет, выпуск посвящен тому, как феминистская кинокритика связана с активизмом. Рассказываю о воспоминаниях Руби Рич. О том, где и в кого кидалась помидорами Хельке Зандер, основательница Frauen und Film. Заглядываю под обложку первого выпуска другого легендарного журнала Woman and Film. А также на примере уроков истории рассуждаю о том, может ли просмотр любимых фильмов с друзьями привести к глобальным политическим изменениям. Ссылки на выпуск на яндекс и на эппл.
В этот раз анализа фильмов не будет, выпуск посвящен тому, как феминистская кинокритика связана с активизмом. Рассказываю о воспоминаниях Руби Рич. О том, где и в кого кидалась помидорами Хельке Зандер, основательница Frauen und Film. Заглядываю под обложку первого выпуска другого легендарного журнала Woman and Film. А также на примере уроков истории рассуждаю о том, может ли просмотр любимых фильмов с друзьями привести к глобальным политическим изменениям. Ссылки на выпуск на яндекс и на эппл.
Yandex Music
Как все начиналось: феминистская кинокритика как...
❤🔥20🔥10🥰6🤓2❤1
Forwarded from Митин журнал
Я спросил Эрика Булатова, почему он пишет на своих полотнах «насрать», и он мне рассказал такую историю, напоминающую монолог героя «Кисета» Сорокина:
С этим словом связана целая история из моей молодости. Это был 1957 год. В Самарканде, я еще был студентом, я познакомился с удивительным человеком, графом Сергеем Николаевичем Юреневым. Он был в лагере, после лагеря не стал возвращаться в Россию, работал археологом в Средней Азии. Это был удивительный человек, такой Дон Кихот, длинный, худющий, с бороденкой, как полагается, с палкой всегда ходил. Смешной и величественный одновременно. Он был абсолютный бессребреник, чистый человек, в нем не было ни озлобленности, ни обиды, очень открыто к людям относился. Его все уважали. Жил он в Бухаре, пригласил меня к себе. У него была маленькая комнатка, выходила на улицу, ключ лежал под дверью. Как-то мы с ним подружились, хотя разница в возрасте была огромная. Какова была его жизнь до лагеря, я не спрашивал, но мои друзья, археологи, реставраторы, рассказывали, что он до войны был директором художественного музея в Твери, Калинине тогда. Когда немцы стали подходить, начальство не вывезло музей, но потребовало от директора все уничтожить, чтобы немцам ничего не досталось, чего он, конечно, сделать, как человек культурный, не мог. В результате, когда вернулись наши, все было целым, немцы ничего не тронули, он сумел как-то договориться. Он полностью вернул музей в том виде, в котором получил, и тут же отправился в карагандинский лагерь. Это был человек чрезвычайно интеллигентный, чтобы он сказал грубое слово, чтобы он повысил голос – это просто невозможно было. Он мне разрешил у себя в доме пользоваться всем, чем угодно, только там был такой простенок, на нем на двух гвоздиках на веревке висела занавеска, открывать эту занавеску нельзя. "Это мое святое место, когда моя жизнь делается совсем невыносимой, я становлюсь на колени, здесь молюсь, и это мне помогает". Там коврик лежал, чтобы можно было встать на колени. Я дал слово, что не буду лазить за занавеску. Действительно честно выдержал, хотя безумно было любопытно. Но в последний вечер, когда надо было мне уезжать, как-то мы с ним так сердечно сидели, всю ночь разговаривали, я попросил: "Сергей Николаевич, ну покажите мне вашу молельню, ваше святое место". Он отдернул занавеску, и там на стене карандашом было написано "Насрать". Для меня это был шок невероятный, на всю жизнь просто. Вот так это слово для меня осталось. И теперь я в такой же ситуации, как он тогда.
С этим словом связана целая история из моей молодости. Это был 1957 год. В Самарканде, я еще был студентом, я познакомился с удивительным человеком, графом Сергеем Николаевичем Юреневым. Он был в лагере, после лагеря не стал возвращаться в Россию, работал археологом в Средней Азии. Это был удивительный человек, такой Дон Кихот, длинный, худющий, с бороденкой, как полагается, с палкой всегда ходил. Смешной и величественный одновременно. Он был абсолютный бессребреник, чистый человек, в нем не было ни озлобленности, ни обиды, очень открыто к людям относился. Его все уважали. Жил он в Бухаре, пригласил меня к себе. У него была маленькая комнатка, выходила на улицу, ключ лежал под дверью. Как-то мы с ним подружились, хотя разница в возрасте была огромная. Какова была его жизнь до лагеря, я не спрашивал, но мои друзья, археологи, реставраторы, рассказывали, что он до войны был директором художественного музея в Твери, Калинине тогда. Когда немцы стали подходить, начальство не вывезло музей, но потребовало от директора все уничтожить, чтобы немцам ничего не досталось, чего он, конечно, сделать, как человек культурный, не мог. В результате, когда вернулись наши, все было целым, немцы ничего не тронули, он сумел как-то договориться. Он полностью вернул музей в том виде, в котором получил, и тут же отправился в карагандинский лагерь. Это был человек чрезвычайно интеллигентный, чтобы он сказал грубое слово, чтобы он повысил голос – это просто невозможно было. Он мне разрешил у себя в доме пользоваться всем, чем угодно, только там был такой простенок, на нем на двух гвоздиках на веревке висела занавеска, открывать эту занавеску нельзя. "Это мое святое место, когда моя жизнь делается совсем невыносимой, я становлюсь на колени, здесь молюсь, и это мне помогает". Там коврик лежал, чтобы можно было встать на колени. Я дал слово, что не буду лазить за занавеску. Действительно честно выдержал, хотя безумно было любопытно. Но в последний вечер, когда надо было мне уезжать, как-то мы с ним так сердечно сидели, всю ночь разговаривали, я попросил: "Сергей Николаевич, ну покажите мне вашу молельню, ваше святое место". Он отдернул занавеску, и там на стене карандашом было написано "Насрать". Для меня это был шок невероятный, на всю жизнь просто. Вот так это слово для меня осталось. И теперь я в такой же ситуации, как он тогда.
❤14💯7💔7
Дискуссия о девичестве состоится! В ближайший четверг, присоединяйтесь онлайн или приходите в Шанинку!
❤11🔥2
Forwarded from девичество это спектр
В преддверии «Векторов»-2026 приглашаем проследить трансформацию образа девочки-подростка в советском кино. Прямо на месте посмотрим отрывки из «А если это любовь?» (1962), «Маленькой Веры» (1988) и «Каникул» (2023) — и разберёмся, какие конфликты определяли судьбы героинь на экране: с государством, системой воспитания, взрослыми и сверстниками, собственным телом.
Участницы дискуссии:
Татиана Крувко — культуролог, исследовательница кинематографа, приглашенный преподаватель НИУ ВШЭ, соавтор книги «Капризное отражение: феминистские идеи на киноэкране»
Татьяна Дашкова — исследователь советской визуальной культуры, кандидат филологических наук, автор книги «Телесность — Идеология — Кинематограф: Визуальный канон и советская повседневность»
Алиса Насртдинова — кураторка программы Garage Screen, киноведка и киноархивистка
Модераторка — Диана Габитова, гендерная исследовательница и культурная журналистка, кураторка проекта «Девичество — это спектр»
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤11🔥6🙏3
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Тоже прочитала материал о критиках кинокритиков. Здорово, что такой серьезный тон задают специалисты, которые давно в профессии. Как человеку, исследующему кино— повуайерировать за горячей дискуссией интересно, но поскольку я не кинокритик и в дискуссии не участвую, соглашусь с Татьяной Шороховой: похоронить кинокритику хотя бы раз в несколько лет — жест красивый, иногда пустой, но для бодрости сообщества весьма полезный. Слава истории кинематографа, что по крайней мере в вопросе того, как следует понимать фильмы, нам не навязали единого авторитета. А в отрывке из фильма «Азбука любви», 1916 года, несравненная Аста Нильсен изображает кинокритиков, к которым в дверь стучится младшее поколение.
❤7🔥7🌭2💯2✍1