По случаю дня российского кино (кхе-кхе):

Два лучших отечественных фильма постсоветской эпохи с точки зрения первоначала человека в обществе, государстве и внутри себя (на мой вкус) — «4» Хржановского и «Москва» Зельдовича. Оба, как ни парадоксально, по сценарию Владимира Сорокина. Балабанова мы в расчёт не берём. Алексей Октябринович — наследник литературной традиции.

Картины Хржановского и Зельдовича абсолютно не имманентны сценарию. Канва повествования в их случае — второстепенный способ донесения идеи. А идея состоит в пустоте, беспредметной, всеобъемлющей и неминуемой. У Зельдовича в этой пустоте побеждает «русак» Лев, перерождаясь то в еврея с каноническими пейсами ради материальной наживы, то в идеализированного любовника (в вопросе женщин он не остановится и возьмёт в жены сразу двух сестёр и прежде выебет одну сквозь географическую карту, а другую — в опустевшем вагоне метро). Деньги, которые чуть не лишили его жизни, а впоследствии спасли, спрятаны в букве «О», размещённой на гигантской надписи «МОСКВА» у кольцевой автодороги. Что такое «О»? Пустота, небытие, nihil.

Хржановский куда более пессимистичен и, вероятно, ассоциирует небытие с конечностью, в его картине не существует пассионария (житель Лондона, чего уж там). Все отсосут одинаково, а по-настоящему счастливы разве что бесовские бабки из полуразрушенной деревни. Да и счастье их темное и загробное, абсолютно мамлеевское. В пустоте Хржановского человек настолько обречён, что прибегает к клонированию. Чтобы клоны мучались так же, как и мы, обитатели планеты по праву земли и крови.

К чему все это я? Чрезмерное нагромождение информационным продуктом сегодня — такое же неизбывное погружение в пустоту, будь то телевидение или социальные сети. Надежда заключается лишь в том, чтобы человек образца 2022 года сумел не раствориться в ней, а, возможно, и смог бы найти свою букву «О» в окрестностях кольцевой автодороги.

Величие беспредметности — в освобождении от смысла практичности предмета как ложной подлинности. Конец — только начало. Бог — умер. Но мы пока ещё живы и с этим надо что-то делать.

Сегодня на могиле Пастернака в Переделкине читаю это:

Мне вот в последнее время кажется, что вся моя вина и беда в том, что в силу потакания своему характеру я упустил возможность встретить, найти еще одного или там… двух, таких же как я, безумных и безобразных. И вот взяли бы мы вдвоем или втроем (один я не потянул — не хватило, как выяснилось, мочи) и создали, воздвигли бы нечто столь ВЕЛИКОЕ, ЧУДЕСНОЕ, СИЛЬНОЕ и ЖИВОЕ — песню, идею или просто — чувство, импульс — то, что просто НЕ ПОЗВОЛИЛО бы произойти тому, что столь печально произошло со всеми нами, со всем нашим забвенным миром. Один — это уже здорово. А двое — это же СОКРУШИТЕЛЬНАЯ СИЛА, это — воля, которой можно вселенные взрывать и воздвигать, с которой можно сказать солнцу — Подвинься. Я это серьезно говорю.

Из интервью Егора Летова, декабрь ‘90

На съемках «Зелёного слоника» развлекались как могли.

Статья А.С. Изгоева «Об интеллигентной молодёжи».

Библиография журнала «Вехи».

«Что-нибудь такое» Леонида Фёдорова (Лето золотое) — отличная альтернатива «Кончится лето» Кино и «Summer’s almost gone» Моррисона в последний летний уикенд.

Отмена русской культуры be like 💅 💅 💅 :

*это, кстати, отец Урганта

У Годара никогда не бывает случайных книг в кадре.

Вот, например, в «Маленьком солдате» 1963’го человек читает «Привет итальянским, французским и немецким коммунистам» Владимира Ленина. Я в школе ее тоже как-то почитывал — хуета несусветная. Чем-то телеграм канал Дмитрия Медведева напоминает.

Оттого и томит меня шорох травы,
Что трава пожелтеет и роза увянет,
Что твое драгоценное тело, увы,
Полевыми цветами и глиною станет.

Даже память исчезнет о нас… И тогда
Оживет под искусными пальцами глина
И впервые плеснет ключевая вода
В золотое, широкое горло кувшина.

И другую, быть может, обнимет другой
На закате, в условленный час, у колодца…
И с плеча обнаженного прах дорогой
Соскользнет и, звеня, на куски разобьется.

Абсолютно величайшее у Георгия Иванова. К своему жуткому стыду впервые узнал, что позавчера была годовщина его смерти. День в день с Гумилёвым, что символично.

Спокойной ночи

Пхаха, ну, Украина — это не женские ступни.

А Хржановский удивительно душным стал.