Настроение на вечер пятницы — Уэльбек и Бегбедер составляют плейлист в московском GQ Bar (для танцевавшего в зале мэра Челябинска, если верить светской хронике), 2007 г.

Приглашение от 26 октября 1995 года на открытие выставки «Немецкий неоэкспрессионизм».

С горячо любимым мной Райнером Феттингом всё и так понятно, а вот на шествие «Смерть девственницы» от Сергея Курёхина я бы с интересом взглянул.

А вот что вспоминал Павел Крусанов. Умели люди веселиться:

«Однажды на фестивале нонконформистского искусства в итальянском городе Бари, где покоятся мощи Николая Чудотворца, он [Курёхин] пригласил выступить вместе с «Поп-механикой» в зале местного театра хор женского монастыря. Сперва Курехин относительно невинно терзал рояль, который тем не менее вряд ли ожидал подобного глумления над своей королевской особой, и эксцентрично дирижировал монашками, а после нанятый загодя конюх вывел на сцену огромного жеребца. Жеребец впервые оказался в театре и оттого, должно быть, сильно возбудился. Девственницы в ужасе заверещали, и тут на сцену выскочил некрореалист Чернов и стал рвать зубами мертвого осьминога. Публика была в восторге».

К праздникам я отношусь чрезвычайно прохладно (не считая Дня огурца в Суздале, об этом как-нибудь потом), но по случаю грядущего Хэллоуина я встречаю множество тематических киноподборок, пестрящих банальностями.

Юфита, Гонгофера и Голову-ластик все вроде бы давно посмотрели, но если обращаться к психологическим триллерам, ассоциирующимся со словом «ужас», то в моём первом ряду стоит единственная работа австрийского режиссера Геральда Каргла «Страх».

История по мотивам биографии легендарного Вернера Книзека, некогда вышедшего по УДО и зверски расправившегося с семьей из трех человек. В то же время внутренний монолог психопата K. позаимствован из дела Петера Кюртена, известного как «Вампир из Дюссельдорфа».

«Страх» не был бы «страхом», если бы не оператор Збигнев Рыбчинский, лауреат премии Оскар за уникальную польскую короткометражку «Танго». Камера в буквальном смысле слова парит над преступником, в наиболее чувствительные моменты выхватывая крупный план. Ну, и отдельная тема — внешность убийцы, будто бы созданная нейросетью по запросу «маньяк-психопат». Символично, что ровно через 10 лет Эрвин Ледер сыграет офицера СС в «Списке Шиндлера».

В общем, людям с устойчивой психикой настоятельно рекомендую.

Вовсе не понаслышке я знаю, что книги о кино зачастую остаются непрочитанными, зато с одинаковым энтузиазмом приобретаются, поскольку являются неотъемлемым элементом дизайна.

Плаховский «Висконти» великолепно смотрится на журнальном столике, Делезовское «Кино» уместно в недрах югославской стенки, «Япония и Мидзогути» с очаровательной дамой на обложке органично вольется в дачные интерьеры, а жизнеописание Херцога можно и вовсе элегантно поместить в уборную. Так или иначе, ваши гости либо воодушевятся, либо покрутят пальцем у виска, а, вероятно, и то, и другое.

В то же время есть работы, о визуальной эстетике которых ты не задумываешься, будучи полностью погруженным в содержание, и на первом месте для меня — «Мурнау» Лотты Эйснер.

Наверное, стоит начать с поистине визионерской биографии автора. В 20-х Эйснер стала первой женщиной-кинокритиком в Германии, в 30-х пряталась от нацистов, всю середину века трудилась главой архива легендарной Французской синематеки, а затем стала учителем для классиков Новой немецкой волны. Узнав о болезни Лотты, Вернер Херцог прошел пешком из Мюнхена в Париж, дабы «собственной жертвой выкупить её жизнь». Как ни странно, у него получилось. Впоследствии Вим Вендерс «Париж, Техас» посвятит её памяти.

Что касается Мурнау, крупнейшего киноэкспрессиониста своего времени, то в его жизненном пути более всего интересна кончина. 10 марта 1931 года Фридрих Вильгельм попал в автокатастрофу, получил травму головы и умер на следующий день. По слухам, в ходе езды он предавался ласкам с юным филлипинцем, отчего похороны посетили немногочисленные гости. Было дело, само собой, в Роллс-Ройсе. В 2015 году было обнаружено исчезновение головы захороненного Мурнау, которая не найдена по сей день.

Это ли не кино в чистом виде?