"Персидские ученые, такие как Ибн Балхи, не пытались связывать государственную власть с исламом или какой-либо другой религиозной традицией; вместо этого их мир воедино связывала справедливость. Примечательно, что задолго до того, как мыслители эпохи Возрождения или Просвещения в Европе начали теоретизировать разделение церкви и государства, интеллектуалы в Иране и Средней Азии XI и XII веков уже делали именно это. Такая секулярная концепция правительства будет иметь далеко идущие последствия для правителей, считающих себя султанами в таких этнически разнообразных областях, как Индия. Фактически, к тому времени, когда он достиг Индии, термин "султан" настолько оторвался от этнической принадлежности или религии, что индуистские правители, стремясь получить самые могущественные титулы, доступные им в то время, принимали его. В 1347 году Мараппа, один из основателей декканского царства Виджаянагара, объявил себя "султаном среди индийских царей" (hindu-raya-suratalah), этот титул использовался также его первыми преемниками".

- Richard M. Eaton, India in the Persianate Age: 1000-1765

В истории переводов Куръна на русский язык, как мне кажется, выделяются такие этапы:

1 этап. Антиисламские. С французского языка. 18 век.
2 этап. Антиисламские. С арабского языка. 19 век (Богуславский, Саблуков).
3 этап. Востоковедческие. Сделанные немусульманами. 20 век.
4 этап. Сделанные мусульманами. 21 век.

Тенденция здесь следующая: качество переводов в каждой группе и в целом со временем возрастает.
1 и 2 этапы: От перевода 1716 года до Саблукова. Явный прогресс.

3 этап. От Крачковского до Османова. Явный прогресс.

4 этап. От Пороховой и Кулиева до переводов Ахлю-сунна.

#переводыКорана

The Venture of Islam Маршалла Ходжсона, важнейшая книга по исламской истории, написанная в 20 веке, переведена на арабский язык. Самый волнующий вопрос - как же они перевели islamicate?

Родословную Тимуридов можно разделить на два раздела: первая часть восходит к Мухаммеду ибн Аль-Ханафия (ум. в 700 г. н.э) от сына Амира Тимура, Шахруха (1377-1477). Вторая относится к другим потомкам легендарного завоевателя. Первая часть отличается от второй более четкой структурой, которая видна в мелких деталях таких, как линии, соединяющие поколения (отца и сына через слово «ибн»).

(ноябрь 2016)

https://caa-network.org/archives/7969

Султанат из земли и палок

В 1191 году афганский амир Мухаммад Гури, ни разу не испытывавший прежде поражения, впервые проиграл в битве с царем Притхвираджем III, махараджей из раджпутской (индуистской) династии Чаухан. Битва состоялась при Тараине, 120 км к северу от Дели. Сам Мухаммад Гури был ранен в руку копьем.

Поняв в чем слабость его армии весь следующий год в Газни Мухаммад Гури гонял своих всадников и их коней, заставляя их нападать на модели слонов, сделанные из земли и палок.

На следующий год состоялась вторая битва при Тараине. Мухаммад Гури победил, а Притхвирадж попал в плен и был позже казнен. Армии Гуридов за десять лет захватили почти всю северную Индию, основав таким образом Делийский султанат.

Справедливости ради, победа во второй тараинской битве была обеспечена не только подготовкой гуридской армии, но и беспечностью самого Притхвираджа. Скорее всего, первую битву он считал не более чем пограничной стычкой и поэтому по сути никак не готовился к последующему вторжению Гуридов. Согласно популярному индийскому эпосу Притхвирадж Расо, все это время махараджа пренебрегал государственными делами и проводил в развлечениях. А из-за войн с соседними индуистскими царями у него практически не осталось союзников.

Тем не менее ему удалось собрать большую армию для противостояния Гуридам. Мусульманский историк XVI века Фиришта оценивал силу армии Притхвираджа в 300 000 лошадей и 3 000 слонов, в дополнение к большой пехоте. Скорее всего, это грубое преувеличение, направленное на то, чтобы подчеркнуть масштабы победы Гуридов, чьи силы оценивались в 120 000 избранных афганских, таджикских и тюркских всадников.

Но даже индуистские и джайнские источники подтверждают, что армия Притхвираджа была огромной, но пи этом охваченной разногласиями - между царем и министрами, между князьями и т.д.

К слову, большинство источников утверждают, что изначально пленного Притхвираджа планировали восстановить на троне в качестве вассалов Гуридов. Но спустя какое-то время он восстал против Мухаммада и его казнили.

И к годовщине другой победы. 21 ноября 1386 года эмир Тимур осадил Тбилиси, столицу Грузинского царства. Хотя форт был сильным и хорошо защищенным, у Тимура была лучшие инженеры, а также катапульты и пушки. Как только стены форта были ослаблены и образовалась брешь, Тимур собрал своих людей, крича "Аллаху Акбар", что стало сигналом к штурму города. Грузинский царь Баграт V укрепился в цитадели, но в конце концов был схвачен, закован в цепи и доставлен к Тимуру 22 ноября. Тамерлан сдержал данное ранее обещание и сохранил жизнь царю, царице Анне и царевичу Давиду, но приказал своим воинам разграбить Тбилиси. Сообщается, что Тимур призвал грузинского царя принять Ислам, и тот согласился.

Баграт подарил Тимуру кольчугу, которую, по легенде, выковал пророк Давид (Дауд). Довольный, Тимур позволил царю править Грузией как независимому вассалу.

​​Мирза Мухаммад Хайдар, чагатайский полководец, историк и двоюродный брат Бабура, сообщает, что суннитское население Самарканда было шокировано, когда увидело Бабура с красной шапкой кызылбашей ("тадж") на голове. Бабур носил эту шапку в знак почтения и союза с шахом Исмаилом и Сафавидской империей.

Случайно или нет, но в Бабурнамэ, автобиографии Бабура, этот эпизод пропущен. Вместе со многими другими событиями, о которых вероятно основатель династии Великих Моголов хотел бы забыть, он попадает во вторую, самую большую лакуну, где пропущена хронология от 1508 до 1519 года.

Позже кызылбашские одеяния одел сын Бабура Хумаюн, когда в 1544 году прибыл в Герат, чтобы просить помощи у Сафавидов. Ему пришлось перейти в шиизм, но как только сафавидская помощь ему стала не нужна, он вернулся в суннизм.

Своим возвышением Дели обязан рабу раба и монгольскому нашествию на Центральную Азию

https://telegra.ph/Pochemu-Deli-11-29

Малайзийский спецназ читает салят уль-хауф ("молитва страха") в каких-то джунглях.

https://www.youtube.com/watch?v=kUPLBm2nELM

Как султан Гийас-ад-дин Балбан, правитель Делийского султаната в 1266-1287, разрешил старый конфликт между двумя принципами наследования.

"В период правления Балбана хроническая напряженность между элитным рабством и наследственной монархией достигла апогея. Он продолжал вербовать элитных рабов, которых назначал губернаторами и военачальниками, но это лишь продолжало сохранять институт, который он иначе стремился заменить, готовя своих сыновей, чтобы стать его преемниками. Даже при том, что он предпочитал, чтобы его собственный род продолжил царскую преемственность, он не мог отказаться от стратегического преимущества наличия отряда беспородных чужаков, полностью зависимых от его покровительства. Но, в конце концов, исчез именно рабский институт, и здесь тоже сыграли свою роль действия Балбана. Со смертью старших мамлюков, которые, как и он сам, прежде служили Илтутмышу, Балбан позволил детям этих рабов унаследовать должности их отцов. Причем делали это они уже как свободные люди. Несмотря на свое "низкое" социальное происхождение, некоторые даже претендовали на положение высокорожденных аристократов. Но к этому времени основная причина рабской системы была безнадежно разрушена. По умолчанию после правления Балбана Делийский султанат будет править как наследственная монархия с чередой династических домов."

India in the Persianate Age: 1000-1765

Серебряная монета, отчеканенная в правление султана Балбана

Среди многих мусульман бытует мнение, что вот эта трехчастная кастовая система у индийских мусульман является каким-то пережитком индуизма, выжившим вопреки эгалитарной проповеди Ислама. Однако идеолог такой системы, шейх Зия уд-Дин аль-Барани (ум. 1367), вряд ли подходит на роль проводника индуистских идей в исламскую умму.

Аль-Барани был хронистом и политическим мыслителем при дворе делийских султанов Мухаммада бин Туглака и Фируза Шаха. Свои политические идеалы он выразил в работе Фатва-и-Джахандари. Это классический пример литературы "насыхат аль-мулюк" (зерцало принцев так сказать), руководства по управлению государством.

В фатве он критикует делийских султанов за то, как они потакают индуистам.

"А в своей столице [Дели] мусульманские цари не только разрешают, но и радуются тому факту, что неверные, многобожники, идолопоклонники и поклонники коровьего навоза строят дома, похожие на дворцы, носят одежду из парчи и ездят верхом на арабских лошадях в капюшонах, с золотыми и серебряными украшениями... Они берут на службу мусульман и заставляют их бежать впереди своих лошадей; бедные мусульмане просят милостыню у их дверей; а в столице Ислама… их называют rai [великие правители], rana [второстепенные правители], thakur [воины], saha [банкиры], mehta [клерки] и pandit [священники]...

В их столице и в городах мусульман открыто практикуются обычаи неверия, публично поклоняются идолам... они также украшают своих идолов и празднуют свое веселье во время своих фестивалей под барабанный бой и дхолы [двусторонний барабан] и с пением и танцами. Просто заплатив несколько танка и подушный налог [джизья], они могут продолжить традиции неверия".

Аль-Барани в фетве заявляет, что нет разницы между мусульманским царем и индуистским раджей, если мусульманский царь доволен сбором джизьи и хараджа с индусов (потому что сбором налогов с подданных занимается и раджа). Чтобы установить верховенство Ислама в Индии, пишет он, царь должен предавать мечу брахманов. Он призывает мусульманских царей "принять твердое решение одолеть, захватить, поработить и унизить неверных".

Разумеется, не обязательно любить индуистов, чтобы оказаться под их невольным влиянием. Но из фатвы, в которой он одобряет сегрегацию между ашрафами, аджлафами и азралами, совершенно очевидно, что его взгляды на иерархию определяются его пониманием интересов мусульманского сообщества. Как хронист Аль-Барани был свидетелем того, как во времена политической нестабильности "частые смены правящих классов приводят к разорению прославленных мусульманских семей". Легендарная социальная мобильность, при которой раб, только вчера обратившийся в Ислам, мог подняться из грязи в князи, ему как раз представлялась катастрофической, потому что именно высшие семьи хранили лучшие государственные качества.

Говоря словами современного историка Музаффара Алама, кастовая иерархия "была сознательным выбором, сделанным Барани для обслуживания узко сектантских интересов раннего исламского режима в Индии"

https://xn--r1a.website/HVSchannel/4189

Радикализм Аль-Барани становится особенно хорошо понятен, если учитывать влияние монгольского завоевания Центральной Азии, и мухаджирское происхождение многих североиндийских мусульман. Чем-то похоже на мухаджирский радикализм в более поздние времена в Турции и Пакистане.

"Оценивая влияние завоевания на подданное население Северной Индии, необходимо отличать риторику завоевания от практики завоевателей и правителей. Многие современные летописцы сами были иммигрантами или их близкими потомками, которые были травмированы разрушительными вторжениями язычников-монголов в их родную Среднюю Азию. Следовательно, они смотрели на Дели как на безопасное убежище для себя и для Ислама. Они также трубили о мусульманских захватчиках, триумфально победивших массу индийских неверных. Но такая риторика противоречила практике правителей Делийского султаната, которым нужно было управлять огромным населением, привыкшим к своим собственным способам ведения дел. Отвергая возражения своих более консервативных мусульманских советников, они следовали политике своих предшественников Газневидов и Гуридов, интегрируя побежденные индийские элиты в свои политические системы и согласовывая свою чеканку с местными нумизматическими традициями."

India in the Persianate Age: 1000-1765

Описание процесса завоевания Центральной Азии часто читается как захватывающий истерн, в котором местное население регулярно восстает против захватчиков. Насколько верно такое описание “дикого, дикого Востока”? На этот вопрос ведущего подкаста Хауг возражает, что в реальности эта борьба не являлась восстанием против арабов. Арабы на самом деле воспользовались существовавшими институтами Сасанидов для управления их землями – то есть Хорасаном. Но за Хорасаном возникали более глубокие проблемы. В Тохаристане или Трансоксиане были конкурирующие источники власти, которые также претендовали на те же территории. В Тохаристане после арабов за данью могли заявиться эфталиты и потребовать свою долю. Вряд ли это можно рассматривать как восстание или сопротивление. Такова была реальность в пограничной зоне со слабым политическим контролем. В Согдиане, с ее городами-государствами, против халифата, который пытался расшириться через реку и укрепить свое положение на несколько десятилетий вперед, выступали степные тюрки, переживавшие свои собственные внутриполитические коллизии. В целом от активности тюрков зависел успех или неуспех арабов. То есть, территории, на которые шли арабы, не были каким-то свободным пространством, а были зоной активности тюрков, которые тоже боролись за пространство.

https://caa-network.org/archives/18760
(декабрь 2019 г)

Интересно, что как для Газневидов (включая Махмуда Газневи), так и для ранних делийских султанов, территория Индостана не представляла интереса как объект экспансии и аннексии. Опустошительные походы были призваны собираться с глубинной Индии ресурсы — Газневидам для борьбы за Хорасан (куда более ценный приз с их точки зрения), султанам Дели для войны с монголами.

Ричард Итон пишет о том, как походы кампании делийских султанов против индусских государств субконтинента сохранили Индостан от вероятно гораздо большего монгольского разорения.

«Прежде чем самому стать султаном, Балбан убеждал султана Насир ад-Дина предпринимать военные кампании вглубь Индии - не из жадности и не с целью аннексии территории, а для того, чтобы использовать ее богатство на финансирование защиты северной Индии от монгольских нашествий.

«Желательно, чтобы в течение этого года величественные флаги были подняты с целью разорения и ведения священной войны в отдаленных частях земли Индостана, дабы ... добыча могла попасть в руки войск Ислама, и средства для отражения неверных моголов [монголов], в форме богатства, могли быть накоплены». (Зия уд-Дин аль-Барани, Тарих-и Фироз Шахи)

Поскольку угроза нападений монголов не прекратилась с первоначальным вторжение Чингисхана в Индию в 1220-х годах, это продолжалось на протяжении всего тринадцатого и четырнадцатого веков. Балбан хорошо понимал важность размещения гарнизонов в приграничных городах Пенджаба и на перевалах, ведущих от афганских гор к равнине Инда. Это было дальновидное геополитическое видение двора, которое спасло Индию от разрушений, нанесенных народам Китая, Центральной Азии, Руси и Ближнего Востока».

India in the Persianate Age

Перед революцией туркменские племена российской Закаспийской области отличались четко соблюдаемыми генеалогическими линиями, уходящими корнями к мифологическим предкам, разными диалектами и орнаментами. Кочевники-скотоводы, они не имели очерченной территории, общих политических институтов, общей письменной массовой культуры и систем формального образования. Каждое туркменское племя было связано с одним из сынов Огуза (йомуды, теке, салыры, гокленги, эрасиры и др) и «каждое имело свою родословную, историю, легенды и мифы. И даже определенный туркменский диалект, тип одежды и ковровых орнаментов». При этом обычное племенное право «адат» регулировало все аспекты жизни.
В таком контексте, как отмечает Эдгар, внутреннее единство республики было непростым делом. Новая республика была этнически неоднородной – туркмены составляли в ней около 77 процентов от общей численности населения республики, составляющей около миллиона человек. Остальными были узбеки, русские, казахи. Отсутствие туркмен в городских районах представляло особую проблему для советских модернизаторов, пишет автор, так как города были населены в основном татарами, русскими, узбеками, армянами и иранцами. По данным книги, в 1923 году из 943 701 жителей городов Туркестан и Хива менее 1000 были туркменами.
https://caa-network.org/archives/18724
(декабрь 2019 г)

​​Тимуридский Interregnum или долгий пятнадцатый век Индии. А также, как упадок вызвал «золотую осень цивилизации» (по Гумилеву).

"Хотя Делийский султанат пережил разрушительный натиск Тимура и даже испытал что-то вроде возрождения в конце 1400-х годов, он никогда не восстановил ту мощь или престиж, которыми он пользовался во времена Мухаммада бин Туглука. На самом деле вторжение Тимура положило начало тому, что было названо «долгим пятнадцатым веком Индии», то есть периоду, который начинается со вторжения Тимура в 1398–1399 гг., а заканчивается началом правления Великих Моголов (1526–1858 гг.) ). Основатель династии Великих Моголов Бабур (годы правления 1526–1530) был прямым потомком Тимура и претендовал на право владеть северной Индией в качестве своего законного наследия. Таким образом, можно думать о периоде 1398–1526 гг. как о долгом промежутке между установлением идеи правления Тимуридов в Индии самим Тимуром и ее окончательной реализацией Бабуром.

Есть веские причины видеть последовательность в этой эпохе в истории Индии. Хотя к началу четырнадцатого века Делийский султанат объединил большую часть Южной Азии, вторжение Тимура в конце того же века разрушило султанат как стабильную политическую или культурную единицу, даже если такой статус когда-либо был несовершенно реализован. К 1400 году северные две трети субконтинента превратились в лоскутное одеяло независимых царств, так как бывшие наместники Туглукидов или их сыновья объявили себя независимыми султанами, правящими суверенными государствами. Таким образом, в политическом плане вторжение Тимура ускорило процесс деволюции, который уже начался в середине четырнадцатого века с отделения бывших провинций, таких как Бенгалия или Декан. По мере того как все больше бывших провинций Туглукидов становились независимыми султанатами, горизонты сужались, и более широкий, паниндийский мир, по крайней мере в политическом смысле, исчез.

Многие традиционные историографии изображают долгий пятнадцатый век в качестве упадочного период, когда кажется, что свет на сцене исторического театра потух, а зрители вынуждены сидеть в темноте, ожидая, когда же поднимется занавес, чтобы открыть ослепительный рассвет эпохи Великих Моголов. когда Индия снова увидит большую централизованную империю. Но на самом деле это была одна из самых ярких и творческих эпох в Индии. Фрагментация северной Индии, спровоцированная вторжением Тимура, среди прочего означала растущий спрос на литературных и военных специалистов, пока толпы конкурирующих вождей и военачальников стремились заполнить вакуум власти, образовавшийся в результате падения Дели. Вместо единого централизованного патронажа десятки таких более мелких центров теперь росли по всей территории Северной Индии, каждый во главе со своим честолюбивым строителем государства. "

India in the Persianate Age

Коллеги из дружественного канала попросили помочь найти волонтёров для одного проекта:

https://xn--r1a.website/oglavnom_online/507