У России, конечно, особый путь, но всё же запад оказывается не таким уж загнивающими и бездуховным, если посмотреть на манифесты метамодерна. Они такие же литературоцентричные и чувственные в своем отноешнии к эпохам и способам мыслить. Например Люк Тёрнер в своём популярном манифесте метамодернизма пишет:

«Мы должны освободиться от инертности, вызванной веком идеологической наивности модернизма и циничного лицемерия его антонимичного внебрачного ребенка».

Этот тон нам хорошо знаком по выступлениям Дугина и работам Мамлеева. Другое дело что на западе тоталитаризм постмодернизма заглушает редкие голоса метамодернистов, которые в России, за счёт исторических корней, слышны гораздо отчётливей. Впрочем, каково будет развитие этих идей пока не очень ясно.

Читатели пишут, что Facebook начал блокировать ролик с арией Татьяны. И что даже заблочил такой на странице руководителя «Геликон-оперы» Дмитрия Бертмана.
Ну, кругом русофобия, даже у роботов социальных сетей.
Что интересно? Это какая-то уже автоматическая подлая глупость или умысел? Или Цукерберг тайный поклонник Вагнера?

Остроумный, как всегда, Бэнкси.
Но как-то уже не так волнует, как обычно: ну, свеча, ну тлеющий американский флаг. Мы привыкли его остроумию.
Это как в России картины Васи Ложкина (масштабы не сравниваю) от социальной критики скатились до сувениров.
Вот и с Бэнкси происходит то же самое, по-моему.

«Треш угар и содомия» как-то резко вышли из тренда, даже молодые театралы, работая с недавно почившим классиком треш-литературы Гийотой производят невменяемое унылое говно. Приходится доставать пыльные пластинки из девяностых, например «Собака табака».

Солист группы Роберт Остролуцкий вместе с Владимиром Епифанцевым создали целую арт-вселенную: передачу «деконструкор», собственный «театр кардинального искусства» и многое другое. Несмотря на большие перерывы в собственно музыкальной деятельности группы Остролуцкого, они ещё в 90-х создали музыкальные и видеошедевры , актуальные до сих пор.

Сегодня русским шансоном принято называть блатняк; ценителей жанра «аутентичного шансона» это нередко расстраивает. Поэтому, ради отмежевания интеллектуально элитистского направления от тюремной лирики, придумали новый термин: романтический постшансон. По сути, и то и другое явление выходит из кабаре. Бардовская и авторская песня – это и есть постшансон.

Не смотря на классовую ненависть между этими ветвями низовой лирики, блатняк имеет не меньшее культурологическое значение, о чём недавно начали говорить такие композиторы как Горлинский и Дорохов. Так что услышав «Владимирский централ» не спешите с проявлениями брезгливости. Лет через десять об этом будут говорить так же, как сейчас говорят про легендарный альбом Дины Верни.

Никита Высоцкий и Михаил Ефремов, 1988 год

На днях поэтесса Елена Костылева обаружила у Аркадия Северного замечательную актуалочку – песню про карантин. Речь там совсем про другое, но из сегодняшней реальности этот текст мгновенно превращается в гениальные метафоры:

Закрой глаза и вспомни карантин
Который позади уже остался;
Ты на плече своём увидишь карабин
С которым ты не расставался.

А сколько мы ходили строевым!
Наверное часов по десять в сутки.
Как плохо быть солдатом молодым,
Но это уже прошлые минутки.

Как далеко до дембеля, дружок!
А говорят, что дембель неизбежен.
Я прослужил почти уже годок,
Но дембель далеко ещё, как прежде.

[et c.]

Песня про армейку превращается в эсхатологический триллер: военный режим у нас реализуется в ограничении свободы передвижений, карабин на плече напоминает о карантинных спорах, в которых «все против всех», а дембель становится аллюзией на смерть. «Я прослужил почти уже годок» звучит, как Дантевское «Земную жизнь пройдя до половины». Северный в который раз доказал, что его искусство «здорово и вечно».

Добрый день

#Дугиндня

https://xn--r1a.website/poriv1993/19