Вот пример, как в далёкой Сьерра-Леоне Моссад вербует агентов.
Forwarded from 🇱🇧Наши NEWS🇱🇧
Мохсен Абдель Мохсен Салама, новый агент, чье имя всплыло среди обвиняемых в сотрудничестве с израильским врагом, сумел завербовать его после того, как враг пригрозил опубликовать его интимные видеоролики с иностранкой в африканской стране.
Именно так израильскому Моссаду удалось внедриться в ряды члена «Хезболлы», который во время своих поездок получил в общей сложности 13 000 долларов по почте, прежде чем его арестовали в 2023 году.
Перед военным судом Саламех выразил раскаяние в содеянном, не раз заливаясь слезами. Он обратился к председательствующему судье, бригадному генералу Васиму Файяду, сказав: «Я хотел бы, чтобы меня разоблачили, и я никогда не делал такого». Он добавил: «Если бы я только умер до того, как дожил до этого момента».
Салама преуменьшил свои действия во время допроса в суде в присутствии своего адвоката Фадии Шадид. «Я совершил ошибку, но я никому не причинил вреда, и на моих руках нет крови».
Саламех рассказывает, что он был офицером мобилизации Хезболлы и участвовал в боях в Сирии в 2016 году. Из-за семейных проблем он отправился в Африку, где встретил девушку в Сьерра-Леоне и завязал с ней интимные отношения. В тот день с ним связался кто-то и пригрозил убить его, разоблачить и опубликовать видеозапись их отношений, если он не согласится сотрудничать с ним. Оказалось, что звонившим был израильский агент Моссада, назвавшийся «Ахед».
Саламех пообещал «Ахеду» работать с ним, поэтому он попросил его вернуться в партию и, в частности, в инженерное отделение. Обвиняемый говорит, что получил от него около четырех или пяти звонков, каждый из которых длился несколько секунд, по WhatsApp, в которых «Ахед» спрашивал его, вступит ли он в партию. Обвиняемый утверждает, что он никогда не пытался сделать это и даже никогда не заходил в кафе, где находились члены «Хезболлы».
Работодатель предложил Саламе право остаться в Ливане и не выезжать за границу, при условии, что он профинансирует любой бизнес, который захочет основать. Перед этим Саламех был подвергнут проверке на детекторе лжи, которую, по его словам, он провалил, задав всего пять вопросов о личных делах, включая то, рассказывал ли он кому-либо о своих тайных отношениях с Моссадом.
Саламех не отрицает, что его работодатель запросил у него информацию о безопасности, касающуюся 17 кадров «Хезболлы» и складов оружия, и показал ему их фотографии. Однако он отрицал, что знал их личности или предоставил ему какую-либо информацию об этих кадрах или местонахождении складов. Он сказал в этой связи: «Партия не позволила бы мне путешествовать, если бы у меня была какая-либо информация о безопасности».
Салама отправился в Турцию на отдых со своей женой без ведома Ахеда, который обвинил его в этом. Там его ограбили после того, как он получил часть денег за свою работу через мертвый почтовый ящик, который был установлен около столба в районе Мадфун. Когда председательствующий судья спросил его о пейджере, Салама был удивлен и сказал, что он не упоминал о нем в первоначальном расследовании и что его работодатель не спрашивал его об этом, «потому что я никогда его не видел и не носил с собой».
Моссад предоставил Саламе карту памяти для использования во время общения с его куратором, но он отрицал, что когда-либо ее использовал. Он разорвал связи с Моссадом за шесть месяцев до своего ареста, получив максимум пять звонков по WhatsApp с африканских или американских номеров.
В свою защиту адвокат Шадид утверждала, что «это дело отличается от других позорных дел, которые я вела ранее», и что ее клиент подвергался психологическому давлению и угрозам, что заставило его работать с Моссадом, тем более, что он находился за пределами Ливана. Она указала, что конкретное требование Моссада к ее клиенту состояло в том, чтобы он вернулся в Хезболлу и присоединился к ее инженерному подразделению. Она поставила под сомнение то, что было упомянуто в первоначальном расследовании о 17 кадрах Хезболлы, чьи имена не были упомянуты в расследовании, и потребовала, чтобы эта фраза была исключена из протокола.
Именно так израильскому Моссаду удалось внедриться в ряды члена «Хезболлы», который во время своих поездок получил в общей сложности 13 000 долларов по почте, прежде чем его арестовали в 2023 году.
Перед военным судом Саламех выразил раскаяние в содеянном, не раз заливаясь слезами. Он обратился к председательствующему судье, бригадному генералу Васиму Файяду, сказав: «Я хотел бы, чтобы меня разоблачили, и я никогда не делал такого». Он добавил: «Если бы я только умер до того, как дожил до этого момента».
Салама преуменьшил свои действия во время допроса в суде в присутствии своего адвоката Фадии Шадид. «Я совершил ошибку, но я никому не причинил вреда, и на моих руках нет крови».
Саламех рассказывает, что он был офицером мобилизации Хезболлы и участвовал в боях в Сирии в 2016 году. Из-за семейных проблем он отправился в Африку, где встретил девушку в Сьерра-Леоне и завязал с ней интимные отношения. В тот день с ним связался кто-то и пригрозил убить его, разоблачить и опубликовать видеозапись их отношений, если он не согласится сотрудничать с ним. Оказалось, что звонившим был израильский агент Моссада, назвавшийся «Ахед».
Саламех пообещал «Ахеду» работать с ним, поэтому он попросил его вернуться в партию и, в частности, в инженерное отделение. Обвиняемый говорит, что получил от него около четырех или пяти звонков, каждый из которых длился несколько секунд, по WhatsApp, в которых «Ахед» спрашивал его, вступит ли он в партию. Обвиняемый утверждает, что он никогда не пытался сделать это и даже никогда не заходил в кафе, где находились члены «Хезболлы».
Работодатель предложил Саламе право остаться в Ливане и не выезжать за границу, при условии, что он профинансирует любой бизнес, который захочет основать. Перед этим Саламех был подвергнут проверке на детекторе лжи, которую, по его словам, он провалил, задав всего пять вопросов о личных делах, включая то, рассказывал ли он кому-либо о своих тайных отношениях с Моссадом.
Саламех не отрицает, что его работодатель запросил у него информацию о безопасности, касающуюся 17 кадров «Хезболлы» и складов оружия, и показал ему их фотографии. Однако он отрицал, что знал их личности или предоставил ему какую-либо информацию об этих кадрах или местонахождении складов. Он сказал в этой связи: «Партия не позволила бы мне путешествовать, если бы у меня была какая-либо информация о безопасности».
Салама отправился в Турцию на отдых со своей женой без ведома Ахеда, который обвинил его в этом. Там его ограбили после того, как он получил часть денег за свою работу через мертвый почтовый ящик, который был установлен около столба в районе Мадфун. Когда председательствующий судья спросил его о пейджере, Салама был удивлен и сказал, что он не упоминал о нем в первоначальном расследовании и что его работодатель не спрашивал его об этом, «потому что я никогда его не видел и не носил с собой».
Моссад предоставил Саламе карту памяти для использования во время общения с его куратором, но он отрицал, что когда-либо ее использовал. Он разорвал связи с Моссадом за шесть месяцев до своего ареста, получив максимум пять звонков по WhatsApp с африканских или американских номеров.
В свою защиту адвокат Шадид утверждала, что «это дело отличается от других позорных дел, которые я вела ранее», и что ее клиент подвергался психологическому давлению и угрозам, что заставило его работать с Моссадом, тем более, что он находился за пределами Ливана. Она указала, что конкретное требование Моссада к ее клиенту состояло в том, чтобы он вернулся в Хезболлу и присоединился к ее инженерному подразделению. Она поставила под сомнение то, что было упомянуто в первоначальном расследовании о 17 кадрах Хезболлы, чьи имена не были упомянуты в расследовании, и потребовала, чтобы эта фраза была исключена из протокола.
ВЕРНУЛАСЬ ИЗ АРМЕНИИ. ЧЕТКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО МЫ ВСЕ ПРО.БАЛИ НА ЮЖНОМ КАВКАЗЕ. СОБСТВЕННО, Я ЭТО ЕЩЕ И ПЯТЬ ЛЕТ НАЗАД ЗНАЛА. ПРОСТО ПОЛУЧИЛА ГОРЬКОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ. https://www.pravda.ru/videochannel/2254773-southern-caucasus-geopolitical-puzzle
Правда.Ру
Один коридор — два фронта: почему Зангезур может оказаться важнее Донбасса
Почему Зангезурский коридор — не просто инфраструктурный проект, а "укол в сердце России", спецкору Pravda.Ru Дарье Асламовой рассказал политолог Арман
https://www.pravda.ru/world/2267546-armenian-identity-lost-secrets/ МОЙ БОЛЬШОЙ РЕПОРТАЖ ИЗ АРМЕНИИ
Правда.Ру
Россия теряет Южный Кавказ: украинский сценарий повторяется?
В Армении всё говорит о великом прошлом, а настоящее — зыбко и призрачно. Почему? Читайте репортаж спецкора Pravda.Ru Дарьи Асламовой.
Вчера в Загребе похоронили моего любимого мужа, знаменитого журналиста Роберта Валдеца. Ему было всего 62 года. Я никогда не видела человека, который бы так страстно любил жизнь. Он был сама любовь и нежность. Трагедия в том, что он стал жертвой ужасающей врачебной ошибки. От убийцы вы можете спастись бегством, а врачу вы доверяете. Вы беззащитны перед ним. В ноябре прошлого года Роберту позвонили из кардиологической клиники Magdalena и сказали, что ему очень повезло: у них есть окошко для ангиографической диагностики 29 ноября. У него уже был билет в Москву в начале декабря, и его мучили сомнения и страх. «Никогда в жизни я так не боялся, - говорил он мне. – Я предчувствую, что случится что-то ужасное. Нечто хуже смерти». Но клиника Magdalenа считается самой престижной хорватской клиникой с безупречной репутацией. «Это ведь только плановая диагностика», - думала я, но тоже сомневалась. Еще в августе моя дочь-кардиолог собрала консилиум в Москве. Русские врачи увидели проблему на предыдущей ангиографии, но их вердикт был окончательным: любое вмешательство неизбежно вызовет осложнения. А так у него есть шанс прожить еще долгие годы.
29 ноября в клинике “Magdalena”, куда мой муж пришел на своих ногах, полный сил и жизни, ему сделали ангиографию и поставили стент, который закрыл одну из артерий сердца и вызвал инфаркт миокарда прямо на операционном столе. Роберт закричал от невыносимой боли. «Мне казалось, что у меня вырывают разом все зубы», - сказал он мне через два часа. Он был еще жив и позвонил мне, плача и смеясь от счастья. «Любовь моя, я рвусь к тебе в Москву. Только с тобой я чувствую себя в безопасности». Но ему становилось все хуже. Пришлось ставить временный кардиостимулятор. В три часа ночи 2 декабря в реанимации у него случилась фибрилляция желудочков, когда человека еще можно спасти своевременным ударом тока. Речь идет о минутах. Но не спасли. Может, просто проспали, но тут уже ничего не докажешь. Свидетелей нет. Роберт впал в десятимесячную кому.
Началась его Голгофа. Бесконечное странствие по больницам, где он никому не был нужен. Он пережил пятнадцать пневмоний, множество инфекций, потерял сорок килограмм. Он заживо разлагался и каждые два часа задыхался от скопившейся жидкости в легких. Остались только кости, гигантские черные пролежни и его огромные любимые глаза, которые всматривались в неведомый никому мир. Когда я пела ему песенки, он улыбался.
Я прошла десять месяцев моего персонального ада и бесконечной борьбы с хорватской бюрократией. Я металась между Россией и Хорватией. Как ни странно, меня спасла война. Моя профессия - военный корреспондент. За десять месяцев я увидела столько смертей, крови и боли, столько мужества у людей, потерявших все, что научилась бороться несмотря ни на что. Я видела женщину, которая своими руками откапывала кости убитых отца, матери и 90-летней бабушки. Я была в монастыре, который два с половиной года живет на линии фронта и по ночам копает могилы для убитых дронами монахов. Я помню, как лежала под огнем дронов в Курской области, и рядом со мной ранило восемнадцатилетнего мальчика (ему оторвало руку), а потом мы везли его под обстрелом, истекающего кровью, в больницу, - и я поняла, что надо не жаловаться, а бороться. Я освоила азы физиотерапии и каждый месяц, приезжая к Роберту, работала с его умирающим телом, стараясь не терять мужества. Я, наверное, была единственным человеком, который верил, что он проснется.
Я уезжала из Хорватии в конце августа в Москву к беременной дочери с тяжелым чувством, что Роберт уходит. 12 сентября мне сообщили, что Роберт умер, а через двадцать минут у моей дочери начались роды. Мне некогда было плакать. Следующие двенадцать часов я провела в больнице, слушая душераздирающие крики моей дочери. А в три часа ночи раздался жалобный писк маленького человечка. Его назвали Робертом.
29 ноября в клинике “Magdalena”, куда мой муж пришел на своих ногах, полный сил и жизни, ему сделали ангиографию и поставили стент, который закрыл одну из артерий сердца и вызвал инфаркт миокарда прямо на операционном столе. Роберт закричал от невыносимой боли. «Мне казалось, что у меня вырывают разом все зубы», - сказал он мне через два часа. Он был еще жив и позвонил мне, плача и смеясь от счастья. «Любовь моя, я рвусь к тебе в Москву. Только с тобой я чувствую себя в безопасности». Но ему становилось все хуже. Пришлось ставить временный кардиостимулятор. В три часа ночи 2 декабря в реанимации у него случилась фибрилляция желудочков, когда человека еще можно спасти своевременным ударом тока. Речь идет о минутах. Но не спасли. Может, просто проспали, но тут уже ничего не докажешь. Свидетелей нет. Роберт впал в десятимесячную кому.
Началась его Голгофа. Бесконечное странствие по больницам, где он никому не был нужен. Он пережил пятнадцать пневмоний, множество инфекций, потерял сорок килограмм. Он заживо разлагался и каждые два часа задыхался от скопившейся жидкости в легких. Остались только кости, гигантские черные пролежни и его огромные любимые глаза, которые всматривались в неведомый никому мир. Когда я пела ему песенки, он улыбался.
Я прошла десять месяцев моего персонального ада и бесконечной борьбы с хорватской бюрократией. Я металась между Россией и Хорватией. Как ни странно, меня спасла война. Моя профессия - военный корреспондент. За десять месяцев я увидела столько смертей, крови и боли, столько мужества у людей, потерявших все, что научилась бороться несмотря ни на что. Я видела женщину, которая своими руками откапывала кости убитых отца, матери и 90-летней бабушки. Я была в монастыре, который два с половиной года живет на линии фронта и по ночам копает могилы для убитых дронами монахов. Я помню, как лежала под огнем дронов в Курской области, и рядом со мной ранило восемнадцатилетнего мальчика (ему оторвало руку), а потом мы везли его под обстрелом, истекающего кровью, в больницу, - и я поняла, что надо не жаловаться, а бороться. Я освоила азы физиотерапии и каждый месяц, приезжая к Роберту, работала с его умирающим телом, стараясь не терять мужества. Я, наверное, была единственным человеком, который верил, что он проснется.
Я уезжала из Хорватии в конце августа в Москву к беременной дочери с тяжелым чувством, что Роберт уходит. 12 сентября мне сообщили, что Роберт умер, а через двадцать минут у моей дочери начались роды. Мне некогда было плакать. Следующие двенадцать часов я провела в больнице, слушая душераздирающие крики моей дочери. А в три часа ночи раздался жалобный писк маленького человечка. Его назвали Робертом.
Эти десять месяцев дали мне бесценный урок. Когда приходит беда, от вас отвернутся все ваши богатые, влиятельные и знаменитые друзья, как они отвернулись от знаменитого журналиста Роберта Валдеца. Помогают соседи, простые люди, которые зарабатывают свой хлеб в поте лица своего. Они меня не бросили. И я очень благодарна медицинским сестрам в месте его последнего пристанища – центре реабилитации «Pustodol». Это добрые, сердечные женщины.
Большой трагедией Роберта, блестящего журналиста, стала его профессиональная невостребованность. Он объездил со мной за четверть века множество стран, войн и «горячих точек». Он был со мной в Донбассе, в Сирии, Ираке. Мы вместе видели множество войн и революций. Его статьи отказывались публиковать десять лет. В Хорватии требуются только «политически корректные» журналисты.
Мне больно и обидно, что никто из клиники Magdalena ни разу не позвонил мне и не извинился. Я знаю, что врачи не боги, но есть простые понятия совести и ответственности. И профессионализма. Когда ты знаешь, что смерть человека – это твоя вина и ошибка. Они просто умыли руки, как Понтий Пилат.
Последние слова Роберта, которые он написал мне из реанимации: «Спокойной ночи, моя любовь! Не волнуйся. Люблю тебя. Все будет хорошо».
Большой трагедией Роберта, блестящего журналиста, стала его профессиональная невостребованность. Он объездил со мной за четверть века множество стран, войн и «горячих точек». Он был со мной в Донбассе, в Сирии, Ираке. Мы вместе видели множество войн и революций. Его статьи отказывались публиковать десять лет. В Хорватии требуются только «политически корректные» журналисты.
Мне больно и обидно, что никто из клиники Magdalena ни разу не позвонил мне и не извинился. Я знаю, что врачи не боги, но есть простые понятия совести и ответственности. И профессионализма. Когда ты знаешь, что смерть человека – это твоя вина и ошибка. Они просто умыли руки, как Понтий Пилат.
Последние слова Роберта, которые он написал мне из реанимации: «Спокойной ночи, моя любовь! Не волнуйся. Люблю тебя. Все будет хорошо».
https://www.pravda.ru/videochannel/2303588-hungary-centre-global-politic Встретилась в Будапеште с экс-главой миссии ОБСЕ в России послом Дьердом Варгой. Он - профессиональный дипломат, очень сдержанный, осторожный в выражениях человек. После разговора осталось ощущение тревоги. Вообще от всех разговоров в Венгрии веет холодом - предчувствием войны.
Правда.Ру
Дьёрдь Варга: политика ЕС ведёт к его саморазрушению
Почему ЕС рискует разрушить, в интервью спецкору Pravda.Ru Дарье Асламовой рассказывает экс-глава миссии ОБСЕ в России Дьёрдь Варга.
Недавно вернулась из Казахстана. Начинаю публиковать большой цикл интервью. Читайте и судите сами о том, что происходит в Казахстане. https://www.pravda.ru/videochannel/2292902-kazakhstan-future-investment-us-companies/
Правда.Ру
Вахтовый посёлок и вечный офшор: кому на самом деле принадлежит Казахстан
Об отходе Казахстана от России, роли Китая и геополитике — в интервью спецкора Pravda.Ru Дарьи Асламовой с казахстанским политологом Максимом Казначеевым.
Настя Ахметова - яркая, умная, смелая женщина, казахстанский блогер и мать пятерых детей. Знакомьтесь! https://www.pravda.ru/videochannel/2295445-blogery-kazakhstan/
Правда.Ру
Казахстанский блогер: нас мало, но мы остановили русофобную лавину
О том, как страна выживает между геополитическими титанами, в интервью спецкору Pravda.Ru Дарье Асламовой рассказала казахстанский блогер Анастасия Ахметова.
Казахстанский политолог Петр Своик - это ФИГУРА! Он еще и советский энергетик, профессионал. Всем очень советую почитать. https://www.pravda.ru/videochannel/2296952-three-poles-in-post-conflict-world/
Правда.Ру
Казахстанский политолог Пётр Своик: Мы музей колониализма XXI века
Аналитический прогноз о судьбе Казахстана в интервью спецкору Pravda.Ru Дарье Асламовой дал казахстанский политолог Пётр Своик.
Я в крайней тревоге! Плохие новости из Казахстана. На днях на закрытом(!) суде приговорён к 3,9 годам заключения казахский блогер Аслан Толегенов. Известен под псевдонимом Северный Казах. Выступал за дружбу с Россией и против русофобии. Когда я была в Казахстане, его задержали по административной статье. А сейчас спешно осудили"за разжигание межнациональной розни". В Узбекистане задержан пророссийский блогер Азиз Хакимов (тоже выступал за дружбу с Россией). В Азербайджане осуждена на 13 лет журналистка Назакет Мамедова - единственная из азербайджанских журналистов, кто освещал боевые действия с донбасской стороны. Пора бить во все колокола! В бывших советских республиках в тюрьмах сидят наши люди. Наши во всех смыслах! Неужели мы их бросим?
Всех прошу распространить это сообщение.
Всех прошу распространить это сообщение.