Я просто в бешенстве! Какого хрена несчастных молодых врачей, работающих в красной зоне (они все до одного переболели коронавирусом, и многие очень тяжело), погнали вакцинироваться?! Причем в один день?! Результаты ужасны! Моя дочь, работающая в красной зоне, переболевшая, привилась Спутником и провела ночь в бреду! Температура 40! Она была одна (я в отъезде). Бред, галлюцинации. К несчастью (или к счастью) я выключила звук на телефоне. Мой ребенок (а у нее железные нервы) слала аудиосообщения: "Мама, мне страшно до истерики!" "Мама, пожалуйста, буди меня каждый час! Я боюсь умереть во сне!" "Мама, ради Бога, ответь!" Ей чудилось, что она стоит на пороге квартиры и зовет на помощь соседей, но никто не отвечает. Потом она приходила в себя на мокрой от пота кровати. Снова галлюцинация: она звонит в скорую помощь, и никто не отвечает. Только в шесть утра температура спала, и она проспала 10 часов. Теперь у нее дежурство в коронавирусной больнице, в красной зоне 36 часов! А почему? Не хватает врачей. Все молодые переболевшие врачи слегли. А вы знаете, почему в красную зону берут только молодых врачей? Потому, что теоретически у них больше шансов выжить! Цинично, но так. Ее коллега двое суток лежала в бреду после вакцинации! При этом она уже переболела коронавирусом с двухсторонней пневмонией! И ее все равно заставили вакцинироваться! Приказ есть приказ. Оказалось, молодые и переболевшие крайне тяжело переносят вакцинацию. А ребята еще удивлялись: почему в больницу прибывает столько студентов с бешеной температурой после вакцины? Моя дочь с ужасом думает о второй дозе: "А я выживу?!" А ведь этим мальчикам и девочкам еще детей делать и рожать! Что за издевательство?!

Пришел цифровой сертификат. Как переболевшая, имею право гулять до 24 августа. Как его найти? Заходите на электронную медицинскую карту, и там слева написано "цифровой сертификат".

Ребята, ехала вчера в метро и просто охреневала! Я много пользуюсь общественным транспортом по всему миру, а вот в Москве редко. А тут! Я даже дважды проехала нужные станции! Наши женщины - это шедевр! Каждая - уникальна! Все типы красоты. Невероятная ухоженность и вкус. Больше всего поразила женщина за семьдесят - идеальные маникюр и педикюр, необычные кольца, макияж (это в такую-то жару!), несколько явно дизайнерских цепочек, очаровательная шляпка. Русские мужики, как же вам повезло!
P.S. Кстати, теперь я поняла, почему во всем мире меня считают красавицей, а в России - так, твой номер шестнадцатый. Можно только нервно курить в сторонке. Жаль, что я не курю.

Прекрасное, солнечное утро. Тихий московский дворик, в котором всего две скамейки. На одной мирно пьют два бомжа, на другой - в пятидесяти метрах - щебечет по телефону милая девушка. И тут из-за кустов выходят три мента-амбала. Реально, ребята! Таких только в спецназ. Ну, или пахать на них. Окружают девушку. "Где ваша маска?" - строго спрашивают. Девушка достает маску. "А перчатки?" "Нет". "Заплатите штраф". "Так вот же целая улица рядом, - растерянно замечает девушка. - Все без масок". "Они идут, а вы сидите, создаете угрозу общественной безопасности". "Так нет же никого". Бомжи издалека громко и совершенно в непарламентских выражениях сочувствуют девушке. Но ментам бомжи до лампочки. У них добыча поважнее. Уже на безопасном расстоянии я слышу, как девушка плачет, и это страшное слово "штраф". Вот и выйди теперь во дворик.

Ну, наконец-то мы встретились! Я с моим дорогим другом Варданом Алояном за хорошим столом. Вардан, как всегда, пьет водку (все армяне пьют водку), а я вино.

Такое грустное утро в Степанакерте, в моем любимом отеле Европа, в котором мы все столько пережили во время войны. Сидим с моим другом Сергеем Шахвердяном, пьем на прощание коньячок и все время говорим друг другу: "А помнишь?" И вдруг подходит военная журналистка Кристина Мельникова (мы с ней встречались во время войны). И вообще она очень хороший товарищ. Садится с нами, у нее включается интернет. Кристи бледнеет, у нее вытягивается лицо, сжимаются губы. "Умерла Катя Катина". (Катя и Кристина - две рыжих уточки-неразлучницы). Именно Кристина меня познакомила с Катей, военным корреспондентом в Донбассе в марте этого года. Катя - красавица (поверьте, ни одна фотка не передает ее очарование), модель, писательница, отчаянная 35-летняя журналистка. Пережить такую войну и умереть от инсульта - просто не укладывается у меня в голове. Еще в марте мы вместе с Катей ездили в прифронтовую деревню под Донецком. Я сидела с хозяевами и пила домашнюю хреновуху, закусывая жирным домашним хряком. Катя посмеялась: "Нет, это не для меня. Не пью и не курю. И жирное не ем". "Ну, будешь долго жить", - заметила я. И вот...
Кристина Мельникова сейчас едет на такси из Степанакерта в Ереван, завтра вылетает в Ростов, оттуда в Донецк на похороны. Сейчас я поняла, что она не успевает. Для нее это не просто смерть близкого друга. Это потеря сестры. Пожалуйста, поддержите ее.

И все-таки, странно, почему мы не болели коронавирусом во время войны в Нагорном Карабахе в отеле Европа. То есть люди были заражены, но не болели. Вчера Сережа Шахвердян, хозяин отеля, рассказал мне, что всем беженцам, плачущим старикам, живущим в подвале (там, кстати, ресторан, где все журналисты ели), сделали ПЦР- тесты сразу после войны. Позитивны были все, но никто не заболел. Никто не умер. Всё-таки война - великий адреналин.

Ура! Победа! В этом году Российское кардиологическое общество впервые решило выдвинуть наиболее талантливых ординаторов на Европейский экзамен по кардиологии. В их число попала моя дочка Соня. Четыре человека из России (и мой любимый доктор) успешно защитились! Теперь они кардиологи с европейским сертификатом, хотя в России кардиологии учатся два года, а заграницей три! И к тому же, весь экзамен был на английском (120 вопросов за три часа!) Я счастлива!

Катя Катина. Военкор с Донбасса. Рыжик. До сих пор не могу принять ее смерть. Такая красивая, веселая и молодая. Пусть ТАМ у тебя все будет хорошо.

Ребята! Кто может объяснить? У меня масса уже недрузей, который убеждали меня вакцинироваться, хотя я переболела. Энергично кричали: "У тебя же практически нет антител! Ты что себе думаешь?!" А я говорила, что с меня хватило коронавируса. Организм умный, надеюсь, что помнит. Тем более, в силу моих родственных связей уже в апреле я знала, что в больницы косяком поступают привитые люди. Что не внушало оптимизма. Потом я содрогалась, читая, как вполне приличные граждане требовали наказания и полного лишения гражданских прав непривитых. Фашизм! И что теперь? Один за другим уже привитые знакомые, даже ДВАЖДЫ вакцинировавшиеся, истеричные, скандальные, называющие всех "неправильно думающих" преступниками, тоже заболевают. Я не злорадствую. Я просто хочу гражданского мира. Поскольку уже все серьезные мировые издания заговорили об искусственном происхождении вируса, давайте сначала разберемся, с чем мы имеем дело.

Как классно бежать, как в детстве, под проливным дождем! Чувствуешь себя совершенно голой! Пробегала мимо винного магазина "Винлаб" (я у них любимый клиент, и обожаю его за скидки!). И это не реклама, я этот магазин еще с Хабаровска полюбила, когда о нем в Москве и не слышали. Забегаю, а вокруг меня лужа. Они кричат: "Сколько вам бутылок вашего любимого бордо?" "Давайте сразу четыре!" Вот сижу, сохну, попиваю. Счастье - это очень просто!

У меня двое близких людей, которые постоянно попадают в переделки, - подруга Аэлита и мой муж. Муж прилетел вчера в Москву, страшно счастливый, и встал у плиты. Обожает готовить. Я в честь его приезда купила отличный мощный немецкий нож. Утром, пока что-то божественное пыхтело на сковородке, муж задел локтем нож, который врезался прямо в его ступню. Но аккурат между двумя венами. Кровь хлещет, я звоню в Ингосстрах, который немедленно слился: "Понимаете, пока мы доедем, он кровью истечет. Звоните в скорую". Спасла, как обычно, бесплатная медицина. Скорая приехала через семь минут, сделали перевязку и доставили в травмпункт. Зашили. Сейчас спит под транквилизатором. Спрашивается: зачем муж приехал в Москву, если следующие двенадцать дней он может ходить только до магазина? А я-то размечталась! Красная площадь, парк Зарядье, музеи, кафе, летняя Москва. Ну-ну!

Как же все-таки нас правильно воспитывали в СССР! Мама уходила рано на работу и будила нас перед школой. Помимо школы, музыкальной школы, домашних заданий, бесконечных кружков и общественных обязанностей (пионерских и комсомольских) была еще целая куча домашних обязанностей. Два(!) раза в неделю мы с сестрой полностью мыли квартиру, разумеется, каждый день мыли посуду, убирали на кухне, варили картошку к приходу мамы, заваривали свежий чай по особому способу (на плите), покупали свежий хлеб, яйца, молоко. И никто нас за это не хвалил. Мама еще залезала во все углы и смотрела, хорошо ли мы все промыли. Это при том, что с 14 лет я каждый день ходила в краевую библиотеку и готовилась к поступлению в МГУ, а еще зарабатывала карманные деньги, подрабатывая внештатником в газете "Молодой дальневосточник". А еще: никто никогда не помогал готовить уроки. Это было немыслимо! С первого класса уроки все учили САМИ!
Я вообще не помню, чтобы нас хвалили (и никаких детских травм у меня по этому поводу нет). Это было не принято. Ребенок - не пуп земли. Мир- большой, у всех свои обязанности. И при этом никаких сомнений в родительской любви я не испытывала. Если лупили ремнем, то, обычно, за дело. И сейчас меня крайне раздражают статьи о бедных несчастных детках, которым чего-то в детстве недодали. Почему-то дети войны (как мой папа, вставший к станку в 13 лет в 1943 году) вообще на родителей не жаловались и обожали их всю жизнь. Помните, как в фильме "Красная шапочка" избалованное дитя кричит: "Я ребенок!" А Шапка ему отвечает: "Ты человек! И должен вести себя по-человечески". И, честно говоря, всех психологов, которые якобы лечат "детские травмы" у взрослых дебилов, уволила бы к чертовой матери! Это не профессия, а паразитизм на человеческих слабостях.

Моя статья об Армении. Горькая правда о любимой стране и любимых людях.
https://www.kp.ru/daily/28308/4450070/

В жизни бы не подумала, что мой коротенький пост о счастливом советском детстве вызовет такой срач ("холивар", как мне объяснили в интернете). Если всем вдруг оказалось так интересно, продолжаю. Помимо домашних обязанностей (уборка квартиры, поход в магазин за хлебом и молоком, мытье посуды и готовка простого ужина), существовали еще другие обязанности. Да, нам не говорили "спасибо" за домашнюю работу, как и мы не говорили родителям "спасибо" за то, что они пашут с утра до вечера. Все это считалось само собой разумеющимся. Да, мы сами делали уроки, потому что у родителей на это не было времени, а любой учитель в школе был готов помочь. (А еще пионерия специально работала с отстающими учениками, - я, например, отвечала за ребят, у которых было плохо с ошибками в русском языке. Это называлось - "подтянуть"). Да, учителя были главным авторитетом, а вовсе не сумасшедшие, помешанные на своем чаде родители. Да, главным был коллективизм, а не "яжеребенок", поскольку школа готовила именно к жизни в коллективе, в обществе, перед которым тоже существует множество обязанностей. В частности, раз в месяц по очереди мы мыли полы в школе (начиная со старших классов) и вытирали пыль в кабинетах. С удивлением узнала, что так веками воспитывали богатых аристократок в монастырях, которые по очереди работали на кухне, в поле, на уборке, поскольку пути Господни неисповедимы. А кому интересно, прочитайте про воспитание в Смольном институте. Вот это воспитание! Советское просто отдыхает.
Нас с седьмого класса вывозили летом на месяц в колхоз работать бесплатно на полях. Жили мы в маленьких домиках без удобств, но очень веселились. Комната на пять человек, ночные посиделки, влюбленности, гитары, мечты о взрослой жизни. После колхоза родители увозили нас на дачу в выходные, где мы собирали урожай. Мы ели малину с куста, а потом нас отпускали на речку. Это было счастье! В обычные летние дни мы с утра до вечера бегали во дворе с ключом на шее без всякого контроля. Играли в прятки, в "казаков-разбойников", в "классики", в "резинку" (о, это шедевр спортивной подготовки! Помню, как я гордилась тем, что дошла до четвертого уровня, - это когда резинка по пояс, а ты должен прыгнуть. Вот попробуйте!) Еще во дворе был старый турникет, и это было круто - сделать сальто. Наказывали ремнем по попе в тех редких случаях, когда на дворе ночь, и все соседи с фонарями пошли тебя искать в заросший парк. Все разговоры об "избиении" - бред собачий. Я с таким не сталкивалась. Никто нас не избивал.
В школьный сезон мы были заняты постоянно. Учеба, музыкальная школа, пение в школьном хоре, в музыкальном и в краевом (я была солисткой) и организация "мероприятий школьной самодеятельности" (на обычном языке "тусовок"). И я это обожала! Мы сами шили костюмы, разучивали танцы, и еще я вела уроки аэробики (выучила по телевизору). А когда нам понадобились настоящие старинные костюмы для постановки, мы, подростки, пришли в театр музкомедии (оперетты), и нам под честное слово выдали костюмы! Просто так! А еще мы играли в игру "Зарница" (выезд на природу, в лес, зимние костры, навыки выживания при сильном морозе), и никто из родителей не беспокоился. Взрослые же дети! Уже пятнадцать лет! А в шестнадцать лет я закончила школу, уехала в Москву и поступила в МГУ. Я уже была взрослым человеком.

«Браво, Ульяна Скойбеда! Браво, моя смелая коллега! Осточертела постоянная ложь. Что дети-аутисты и дети-дауны должны учиться в обычных школах и играть с обычными детьми. Есть норма и есть болезнь. Нельзя человека без ноги заставить пробежать стометровку. Нельзя слепого учить вместе со зрячим. Нельзя заставить обычных детей играть с ребенком-аутистом: всем будет плохо. Дети инстинктивно будут его избегать или даже дразнить. А ребенку-аутисту эти дети вообще не нужны. У него своя внутренняя жизнь. Мы навязываем болезнь как норму. А что делать учителям? Учитель обязан ориентироваться на самого неуспешного ученика, чтобы даже он понял. Что делать остальным, более талантливым и успешным?
То же самое относится к детям, не знающим языка. Одна моя подруга из Германии пришла работать в школу учителем музыки. И на первом уроке попросила детей встать. Встали только трое. Остальные НЕ ПОНЯЛИ. Они НЕ ГОВОРИЛИ ПО-НЕМЕЦКИ! Просто дети мигрантов. "Слава Богу, я просто учитель музыки. А что делать учительнице немецкого языка?! Через год я сбежала из школы", - объяснила она. Нам пытаются навязать "инклюзивный" мир. Это полная чушь!
Только теперь я понимаю, что в СССР не было уравниловки. Тогда четко понимали проблему: есть здоровые дети и есть больные. К ним нужен разный подход и разные специалисты. Есть дети, отлично работающие руками (и прекрасно! Сейчас электрики, слесари, строители, ремонтные рабочие нарасхват и хорошо зарабатывают!), а есть - гуманитарии или дети, идущие в науку. Одни шли в ПТУ после восьмого класса, другие - в институты. Никаких проблем!
И права Ульяна: не надо устраивать больницы для туберкулезных и хосписы для онкобольных в обычных жилых домах. В СССР это было законом запрещено, потому что опасно. Туберкулез - это просто заразно. А что касается онкологии: когда вы живете рядом с перманентным горем, тут и здоровые люди сойдут с ума!»
https://www.kp.ru/daily/28310/4451305/

О моей лютой ненависти к психологам, психотерапевтам и психиатрам, к этим паразитам, которые высосали из меня в свое время кучу денег. Однажды мой самолет очень жестко приземлился в столице Киргизии Бишкеке. Просто шмякнулся на полосу, отчего в моей шее тоже что-то треснуло. Вечером у меня сильно заболела голова. Просто адски. И даже поднялось давление. Я выпила коньяку. Не помогло. Выпила снотворное. Не уснула. И вот ровно шесть суток командировки я не спала ни секунды. В буквальном смысле. И при этом летала по стране (шла как раз резня в Оше), работала, разговаривала. Когда я еле живая вернулась в Москву, у меня случился гипертонический криз. Приехала скорая, что-то вколола, и я вырубилась.
У меня в то время была дорогая страховка, и меня поместили в престижную больницу, где вокруг все ходили на цыпочках, разговаривали шепотом, кололи мне тот самый знаменитый мельдоний (якобы допинг) и потом выписали, заявив, что голова болит по причинам психиатрического характера.
И начался трехмесячный ад! Сколько денег я просрала на психиатров всех уровней - от простых до доктора наук. Все они в один голос твердили мне, что у меня стресс, я должна перестать работать журналистом. Я им говорила, что никакого стресса у меня нет, я люблю свою работу, у меня счастливая семья, но голова сильно болит. Они утверждали, что мне КАЖЕТСЯ, что у меня болит голова, и прописывали сильнейшие препараты ( даже от суицида!) Помню одну докторшу наук, которая, уложив меня на кушетку, проделывала пассы руками над моей головой и спрашивала: "Вам легче?" "Ничуть! У меня голова болит. Очень сильно".
А вот теперь представьте! Вы нормальный здоровый человек, и банда психиатров три месяца уверяет вас, что вы сумасшедшая, и подсаживает вас на все более кошмарные лекарства. А я еще сопротивлялась!
Когда у меня за ночь случилось два гипертонических криза, и я дважды вызывала скорую, один умный доктор вдруг сказал: "Да не гипертония это! Не похоже. И не стресс. Это позвоночник".
А уже через два дня я загремела в неврологическую клинику с диагнозом микроинсульт. У меня начались затруднения в речи, и плохо двигалась рука. Оказалось, не инсульт. А просто три грыжи в шее, которые затрудняли кровоток к мозгу. Отсюда сильные головные боли и гипертония. Массажи, упорные занятия с физиотерапевтами, - и через два месяца кошмар закончился.
Но я до сих пор помню эти ласковые разговоры (за 2500 рублей! И это десять лет назад!) с психиатрами, которые уверяли меня, что мне только кажется, что я нормальна и счастлива, и расспрашивали меня про мое детство, мой первый развод и про трудности журналистской судьбы. И еще год я слезала с этих кошмарных снотворных таблеток.
Мое твердое убеждение: в ХХ веке, когда религия была уничтожена, психологи заменили священников. А что касается психиатрии: ни шизофрению, ни аутизм, ни многие другие психические расстройства психиатры не лечат, а только держат под контролем с помощью препаратов. И когда вам хреново, не спешите записываться к психотерапевту: лучше заведите кота, собачку, купите бутылку вина и пригласите друга. Лучшая терапия на все времена.

Дорогой наш Ясен Николаевич! Вы для нас всех, студентов журфака, были как общий папа. А уж для меня точно как родной! И за мной эти слова могут повторить множество людей, в которых вы просто поверили. Вы прекрасно знали, что часто из легкомысленных прогульщиков и сумасшедших авантюристов рождаются настоящие журналисты. Когда на третьем курсе журфака МГУ меня решили отчислить за прогулы (прогуливали все, но наказывать начинали всегда с меня - с буквы "А" по списку, по фамилии), приказ уже лежал на вашем столе. И группа моих подружек ворвалась в ваш кабинет с криками и плачем: "Не отчисляйте Дашу! Она хорошая! Она такая....!" Вы тогда откровенно веселились, глядя на весь этот балаган. "Что, вот прямо хорошая?" "Да!" - заревели все хором. "Ну, тогда не будем отчислять, - развели вы тогда руками. - Пусть остается".
А потом вдруг ваш юбилей на телестудии Останкино (а вот какой год - не вспомню). Мы уже взрослые девочки. И вдруг мне и Жанне Агалаковой (она тогда работала ведущей на НТВ) позвонили и попросили прийти. Я сильно удивилась: "А он правда хочет, чтобы именно мы пришли?" "Да". Захожу, страшно взволнованная, в вашу гримерку перед съемками. И вы улыбаетесь: "А я прочитал вашу книжку "Записки дрянной девчонки. И о журфаке, и о ДАСе. А что? Мне понравилось!"
Мы с Жанной поднимаемся на сцену, лепечем свои поздравления, и вдруг вы говорите: "Вот посмотрите на них. Две моих очень разных ученицы. И я им сейчас задам вопрос о журналистике. Когда журналист делает репортаж с места события, он имеет права высказать свое мнение?" И мы обе в один момент выкрикиваем: я - "Да!", Жанна - "Нет!" Вы тогда улыбнулись так, как будто и не сомневались в наших ответах (великий педагог!): "И обе правы. Когда нам понадобится информация, мы обратимся к Жанне, а когда правда - к Дарье".
А в третий раз мы встретились, когда я получала свою первую награду: "Премию Артема Боровика "Честь. Мужество. Мастерство". Вы тогда встали из кресла, такой маленький и сухонький, и я протянула руку, чтобы пожать вашу, а вы нежно и галантно склонились над моей рукой и поцеловали. Это было так трогательно, что я расплакалась. Вы всегда были нашим всеобщим благословением. Всегда нас прощали. И каждый год отправляли в полет все новых и новых птенцов. Великий, всегда ироничный, самый сложный и простой человек. Я знаю, вы нас не оставите никогда.

Вот почему мой муж-хорват, посетив Москву уже двадцатый раз, ничего не видел, кроме рынка?! Там у него друзья. Любимый мясник. Любимая торговка овощами. Он нашел армянский сыр и армянские сигареты по дешевке. Он знает, где продают свежие лепешки. Хотя по-русски говорит плохо, но на маленькие деньги приносит невероятное количество хороших продуктов. Два раза я его возила на Красную площадь. Три раза в музеи. Это все! Он говорит, что обожает в Москве наш район, где, собственно, много людей вообще плохо говорят по-русски. "Люди хорошие!" И еще: "У вас все так дешево! И любой продавец или таксист отлично разбирается в политике!" Его нежная любовь - наша скорая помощь (ему четыре раза вызывали, и дважды он попадал в больницу). Однажды я повела его на балет, он сильно сопротивлялся, но пошел. Поскользнулся в лакированных ботинках на льду и упал, ударившись ребрами об бордюр. Весь балет "Жизель" плакал (я думала от восторга). Это была чудесная рождественская ночь, которая потом закончилась в трамвпункте. Когда я позвонила в 12 ночи в травмпункт и спросила, возьмут ли они хорвата, мне ответили: " Да мы даже бомжей берем! Че нам ваш хорват! Ведите!"
Обожает ходить по торговым точкам и разговаривать со всеми. Когда у меня сегодня скончалась батарейка у сигнализации от машины, тут же сказал: "Спустись вниз магазина "Авоська". Там сидит кавказский человек. Он батарейки продает".
P.S. В последний визит подсел на русское мороженое! Морозильник забит пломбиром! И еще узнал, что такое кинза.