Оффенбахская Агада очень скоро стала символом еврейского религиозного возрождения в Германии в XX веке. Издание широко рецензировалось и стало известным далеко за пределами страны — не только благодаря содержанию (как уникальный пример сотрудничества многих еврейских ученых, чьи комментарии вошли в агаду), но и благодаря художественному оформлению (как пример сотрудничества художников и ремесленников Оффенбаха — евреев и христиан).
В 1933-м Гуггенхайм был лишен права на работу нотариусом, а в 1938 году — юристом. После Хрустальной ночи в ноябре 1938 года его депортировали в концентрационный лагерь Бухенвальд. К счастью, через три недели он смог покинуть лагерь. Гуггенхайму удалось эмигрировать в Нью-Йорк, где в 1943-м он стал гражданином США. Зигфрид Гуггенхайм умер во Флашинге в возрасте 87 лет. Согласно воле Гуггенхайма, его прах был захоронен в Оффенбахе-на-Майне.
В 1938 году удалось бежать из Германии в США и Фрицу Кределю с супругой Энни Кредель (художницей по текстилю, также ученицей Рудольфа Коха, перешедшей в христианство во время учебы) и двумя детьми. За свою долгую жизнь Кредель проиллюстрировал более 400 книг на немецком и английском языках и получил множество наград и премий. Наиболее обширная подборка его оригинальных работ хранится сегодня в Художественной библиотеке Йельского университета.
В 1940-м эмигрант Зигфрид Гуггенхайм отправил экземпляр Оффенбахской Агады своему приятелю эмигранту Томасу Манну. В ответном письме-благодарности лауреат Нобелевской премии по литературе писал: «Я чрезвычайно обрадовался и продолжаю радоваться драгоценному изданию ”Оффенбахской аггады”. Она станет украшением библиотеки, которая собралась у меня за эти семь лет, после того, как я лишился своей мюнхенской. Именно сейчас, когда я начал писать заключительный том истории Иосифа, эта книга мне особенно дорога и ценна. Примите мою искреннюю благодарность за этот прекрасный подарок, он имеет непосредственное отношение к кругу моих интересов».
В 1933-м Гуггенхайм был лишен права на работу нотариусом, а в 1938 году — юристом. После Хрустальной ночи в ноябре 1938 года его депортировали в концентрационный лагерь Бухенвальд. К счастью, через три недели он смог покинуть лагерь. Гуггенхайму удалось эмигрировать в Нью-Йорк, где в 1943-м он стал гражданином США. Зигфрид Гуггенхайм умер во Флашинге в возрасте 87 лет. Согласно воле Гуггенхайма, его прах был захоронен в Оффенбахе-на-Майне.
В 1938 году удалось бежать из Германии в США и Фрицу Кределю с супругой Энни Кредель (художницей по текстилю, также ученицей Рудольфа Коха, перешедшей в христианство во время учебы) и двумя детьми. За свою долгую жизнь Кредель проиллюстрировал более 400 книг на немецком и английском языках и получил множество наград и премий. Наиболее обширная подборка его оригинальных работ хранится сегодня в Художественной библиотеке Йельского университета.
В 1940-м эмигрант Зигфрид Гуггенхайм отправил экземпляр Оффенбахской Агады своему приятелю эмигранту Томасу Манну. В ответном письме-благодарности лауреат Нобелевской премии по литературе писал: «Я чрезвычайно обрадовался и продолжаю радоваться драгоценному изданию ”Оффенбахской аггады”. Она станет украшением библиотеки, которая собралась у меня за эти семь лет, после того, как я лишился своей мюнхенской. Именно сейчас, когда я начал писать заключительный том истории Иосифа, эта книга мне особенно дорога и ценна. Примите мою искреннюю благодарность за этот прекрасный подарок, он имеет непосредственное отношение к кругу моих интересов».
❤12
«Когда греки вошли в Святилище Храма, они осквернили все масло, которое там находилось; но когда дом Маккавеев окреп и победил их, то нашелся только один кувшинчик с маслом, запечатанный печатью первосвященника, и было в нем масла достаточно только на один день горения. Произошло чудо, и зажигали от него восемь дней. На другой год эти дни сделали праздничными, постановив читать восхваления и благодарения… Ставить свечи Ханукки следует снаружи, у входа в дом слева от вход. Тот, кто живет на верхнем этаже, ставит свечи Ханукки у окна, выходящего на улицу. В опасное время достаточно поставить свечи на стол в комнате» (Вавилонский Талмуд, трактат Шаббат, 21-б).
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤17
В воспоминаниях Полины Венгеровой есть описание ханукии и обряда зажигания первой свечи в доме ее отца:
«Светильник был сделан из плетеной серебряной проволоки и походил на диванчик со спинкой. На спинке помещался орел, а над ним птичка с миниатюрной короной на головке. С обеих сторон были вделаны трубочки, куда вставляли восковые свечки, а на сиденье стояла восемь кувшинчиков — масляных лампадок. <…> Пока отец совершал свою вечернюю молитву, мама налила масла в первый кувшинчик и протянула сквозь трубочки фитиль и вставила две свечки в маленькие подсвечники и еще одну — в корону птички. Мы дети, стоя вокруг, благоговейно следили за каждым ее движением. Отец совершил ритуал первого возжигания огня Хануки. Он произнес предписанную формулу благословения и запалил тонкую восковую свечку, а от нее — фитиль в первом кувшинчике с маслом…»
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤8
Полина Венгерова описывает правила игры в дрейдл:
«Дрейдл отливался из свинца и по форме напоминал игральную кость. Внизу у него имелось острие, так что игрушку можно было вращать как юлу или волчок. Каждая из боковых граней дрейдла помечалась буквой еврейского алфавита, если дрейдл, открутившись, падал буквой «нун» вверх, это означало проигрыш ставки. Буква «шин» сохраняла ставку, «хей» позволял забрать полставки, а буква «гимел» приводила к выигрышу всего банка».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥7❤4
На Хануку принято готовить латкес или лоткес — картофельные оладьи. Но ашкеназскую традицию постепенно вытесняет сефардская и общеизраильская ханукальная традиция, где главным блюдом выступают не оладьи, а сефардские пончики (суфганийот) или марокканские сфинжи (пончики с дырочкой посередине). Они бывают с разнообразными начинками и украшениями. И те, и другие, и третьи жарятся в масле, что и служит привязкой к празднику Хануки.
Картофель в ашкеназской традиции нередко использовался и в качестве замены дорогого ханукального светильника. Если в доме не было ханукии, то ее можно было легко сделать из четырех больших картофелин: их разрезали, внутрь клали кусочек ваты, смоченный в масле. Такие описания самодельных светильников встречаются и в рассказах о советском времени. Когда семейные ханукии были утрачены, уничтожены во время войны, а купить или заказать их было невозможно, для празднования пользовались светильниками из картофеля.
Картофель в ашкеназской традиции нередко использовался и в качестве замены дорогого ханукального светильника. Если в доме не было ханукии, то ее можно было легко сделать из четырех больших картофелин: их разрезали, внутрь клали кусочек ваты, смоченный в масле. Такие описания самодельных светильников встречаются и в рассказах о советском времени. Когда семейные ханукии были утрачены, уничтожены во время войны, а купить или заказать их было невозможно, для празднования пользовались светильниками из картофеля.
❤8🎉2👍1
По нашей просьбе, Ян Левченко рассказывает, чем интересна книга Дмитрия Быкова о Владимире Зеленском.
❤5🔥4🤮1
Распространенным обычаем на Хануку является получение хануке-гелт или на иврите дмей ханука (т.е. ханукальных денег). Это деньги, которые взрослые дают детям во время празднования Хануки. Чаще всего было принято давать эти деньги на пятый день праздника. Также принято было раздавать пожертвования беднякам и благотворительным организациям. У многих советских евреев, которые застали в своем детстве бабушек и дедушек, выросших в местечках, воспоминание о хануке-гелт является одним из самых распространенных, этот обычай помнят все, даже те, кто не в состоянии назвать ни одного еврейского праздника. Они вспоминают, как ждали этого праздника, чтобы обойти старших родственников — бабушек, дедушек, тетей и дядей. В более ранних воспоминаниях о довоенном детстве есть такие описания обычая: дети ходили с маленькими «торбочками» по всем еврейским домам в своих местечках, и им дарили мелкие монетки и угощали конфетами и пряниками: «Хонеке — это надо было дать сладости детям и жечь свечи, каждый день — добавка. Тоже подарки надо дать — хонеке-гелт, это не просто так. Праздничные деньги. Каждому надо было дать. Мама вынуждена была всегда менять крупные деньги, чтобы было что им давать». На эти деньги потом часто играли в волчок-дрейдл и другие азартные игры, которые разрешались только несколько дней в году.
🔥5👍2❤1🆒1
Еврейские общины в Ливии, Тунисе, Алжире, Ираке, Иране, Турции, Марокко, Греции и Йемене отмечают еще один праздник во время Хануки, известный на иудео-арабском языке как «Ид аль-Бнат» или «Хаг а-Банот» на иврите. Оба названия переводятся как «Праздник дочерей». Отмечают его в Рош Ходеш Тевет (начало месяца Тевет приходится на шестую ночь Хануки). В этот день девушки и женщины воздерживаются от работы и собираются, чтобы вспомнить еврейских героинь — особенно Юдифь. Юдифь, героиня грекоязычной апокрифической книги, сначала соблазняет, а затем обезглавливает вражеского генерала Олоферна. В еврейской традиции Юдифь, или Иеудит (женский вариант имени Иуда), со средних веков стала героиней истории Хануки, как символическое женское воплощение Иуды Маккавея. Некоторые евреи едят сыр и другие молочные продукты на Хануку в память о соленом сыре, которым она накормила Олоферна перед тем, как убить его. Из-за соленой еды генерал выпил вина больше, чем собирался, уснул и не успел дать отпор храброй женщине. Празднование Хаг а-Банот варьируется от общины к общине, но часто включает в себя сладости и жареные угощения, танцы, пение до глубокой ночи. Женщины приходят в синагогу, целуют свиток Торы и благословляют своих дочерей. Также принято дарить подарки — родители дарят подарки девочкам, женихи — будущим невестам.
🔥6🎉5👍1
Во многих ашкеназских воспоминаниях и этнографических материалах фигурирует обычай играть в карты в течение ханукальной недели. Начиная с XV века различные еврейские авторитеты пытались бороться с такой бессмысленной тратой времени, однако традиция оказалась сильнее религиозных лидеров, и на Хануку в карты стали играть даже уважаемые раввины и их семьи.
Ехезкель Котик пишет, что в их семье играть в карты начинали за несколько недель до Хануки и делали это каждый вечер до Нитл (еврейское название для Рождества): «Так семья проводила за картами до Хануки часа по два каждый вечер, а в Хануку играли, может, до полуночи. И так играли все вечера, до Нитл, когда сам Бог велел играть в карты, и когда, по обычаю, не учат Тору. Но после Нитл совершенно прекращали играть в карты».
Полина Венгерова подчеркивает, что в Хануку в карты могли играть даже дети: «Вот уж кто ликовал, так это мы, дети! Ведь даже нам в этот вечер можно было играть в карты. Мы вынимали свои медные монетки и, чувствуя себя миллионерами, рассаживались вокруг стола. Наши младшие кузины присоединялись к нам, а наши родители, старшие братья и сестры и пришедшие к гости знакомые садились играть своей большой компанией».
В воспоминаниях из Галиции упоминаются самодельные карты (квитлих), в которые играли дети. На них писали буквы алфавита в цифровом значении от 1 до 31 и называли их «Ламед-алеф» или «Клайн шас» — маленький Талмуд. Иногда на них рисовали царей и библейских персонажей. Обычно эти карты рисовались вручную учителями или учениками хедера.
Ехезкель Котик пишет, что в их семье играть в карты начинали за несколько недель до Хануки и делали это каждый вечер до Нитл (еврейское название для Рождества): «Так семья проводила за картами до Хануки часа по два каждый вечер, а в Хануку играли, может, до полуночи. И так играли все вечера, до Нитл, когда сам Бог велел играть в карты, и когда, по обычаю, не учат Тору. Но после Нитл совершенно прекращали играть в карты».
Полина Венгерова подчеркивает, что в Хануку в карты могли играть даже дети: «Вот уж кто ликовал, так это мы, дети! Ведь даже нам в этот вечер можно было играть в карты. Мы вынимали свои медные монетки и, чувствуя себя миллионерами, рассаживались вокруг стола. Наши младшие кузины присоединялись к нам, а наши родители, старшие братья и сестры и пришедшие к гости знакомые садились играть своей большой компанией».
В воспоминаниях из Галиции упоминаются самодельные карты (квитлих), в которые играли дети. На них писали буквы алфавита в цифровом значении от 1 до 31 и называли их «Ламед-алеф» или «Клайн шас» — маленький Талмуд. Иногда на них рисовали царей и библейских персонажей. Обычно эти карты рисовались вручную учителями или учениками хедера.
👍5🔥4👎1
Одно из благопожеланий в дни Хануки звучит так: «хаг урим самеах» — веселого праздника света! Огонь и свет — главные составляющие праздника. На протяжении восьми дней зажигается особый светильник — Ханукия, и с течением времени установился особый порядок зажигания свечей: в первый день зажигают 1 свечу, во второй — 2, и так далее до 8 (зажигать их надо начиная с дальней от двери свечи). Ещё 1 свеча, называемая шамашом (שמש — «служка»), предназначена для зажигания остальных свечей, и её зажигают во все дни праздника перед основными свечами. Таким образом, восьмой и последний день Хануки — самый яркий. Горят все свечи и ночь озаряют огни многочисленных светильников.
Первое название праздника света по отношению к Хануке встречается в книге «Иудейские древности» Иосифа Флавия: «Иуда праздновал со своими согражданами возобновление жертвоприношений в храме в течение восьми дней, причем не забыл ни одного рода удовольствий; богатые и блестящие жертвоприношения дали ему возможность обильно угостить народ, который песнями и псалмами прославлял Предвечного и увеселял самого себя. Иудеи так радовались явившейся теперь вновь возможности вернуться к своим прежним обычаям и внезапному случаю после продолжительного времени опять предаваться истинному богопочитанию, что они условились на будущее время всегда праздновать день восстановления храма восьмидневным празднеством. С тех пор по настоящее время мы празднуем этот праздник под именем Празднества света, вероятно, потому что в этот день явилась нам против всякого ожидания, подобно свету, возможность вновь поклоняться Предвечному».
Первое название праздника света по отношению к Хануке встречается в книге «Иудейские древности» Иосифа Флавия: «Иуда праздновал со своими согражданами возобновление жертвоприношений в храме в течение восьми дней, причем не забыл ни одного рода удовольствий; богатые и блестящие жертвоприношения дали ему возможность обильно угостить народ, который песнями и псалмами прославлял Предвечного и увеселял самого себя. Иудеи так радовались явившейся теперь вновь возможности вернуться к своим прежним обычаям и внезапному случаю после продолжительного времени опять предаваться истинному богопочитанию, что они условились на будущее время всегда праздновать день восстановления храма восьмидневным празднеством. С тех пор по настоящее время мы празднуем этот праздник под именем Празднества света, вероятно, потому что в этот день явилась нам против всякого ожидания, подобно свету, возможность вновь поклоняться Предвечному».
🔥11
На идише Рождество называется «Нитл» и слово это, вероятно, восходит к латинскому слову natalis — рождение. В некоторых регионах встречаются и более редкие диалектные термины — йолкес (Беларусь) и ризлех (Украина). Ханука и Рождество часто совпадают по времени года. В Восточной Европе в эти дни в еврейские дома могли зайти колядующие христиане, требовать денег и водки, как они делали везде. Иногда колядники затевали драки с соседями евреями и разыгрывали антисемитские сценки, поэтому в целом, евреи старались без лишней необходимости не выходить на улицу в этот день, вечером играли в шашки и шахматы.
С XVII века известна традиция, согласно которой именно в эту ночь, когда соседи празднуют Рождество, евреям запрещено ходить в хедеры, иешивы и учить Тору. Одна из интерпретаций называния «нитл» прочитывается как аббревиатура «ништ идн торен лернен» — евреи не учат Тору. При этом сам день Нитл меняется в зависимости от того, в какой части Европы проживали конкретные еврейские общины. Так, общины польских и венгерских евреев не учатся в ночь с 24 на 25 декабря, а общины украинских и русских евреев не учатся в ночь с 6 на 7 января.
В современной Американской традиции принято в ночь на католическое Рождество ходить в китайские рестораны. Этот обычай возник в Нью-Йорке с начала XX века и был связан с тем, что евреи и китайцы составляли две значительных этнических группы в Нью-Йорке, их районы соседствовали, и ни те, ни другие не отмечали Рождество, и китайские рестораны были открыты по христианским праздникам. Большая часть китайской кухни, за исключением свинины и морепродуктов, не противоречит правилам кашрута, так что традиция прижилась и демонстрирует способность адаптации к современному и постоянно меняющемуся обществу.
С XVII века известна традиция, согласно которой именно в эту ночь, когда соседи празднуют Рождество, евреям запрещено ходить в хедеры, иешивы и учить Тору. Одна из интерпретаций называния «нитл» прочитывается как аббревиатура «ништ идн торен лернен» — евреи не учат Тору. При этом сам день Нитл меняется в зависимости от того, в какой части Европы проживали конкретные еврейские общины. Так, общины польских и венгерских евреев не учатся в ночь с 24 на 25 декабря, а общины украинских и русских евреев не учатся в ночь с 6 на 7 января.
В современной Американской традиции принято в ночь на католическое Рождество ходить в китайские рестораны. Этот обычай возник в Нью-Йорке с начала XX века и был связан с тем, что евреи и китайцы составляли две значительных этнических группы в Нью-Йорке, их районы соседствовали, и ни те, ни другие не отмечали Рождество, и китайские рестораны были открыты по христианским праздникам. Большая часть китайской кухни, за исключением свинины и морепродуктов, не противоречит правилам кашрута, так что традиция прижилась и демонстрирует способность адаптации к современному и постоянно меняющемуся обществу.
🔥8❤5🎉4👍2
#StandWithIsrael
Продолжаем рассказывать, как художники в разные эпохи трактовали образы из «Хад Гадьи» и как их работы могут примирить нас с суровой реальностью.
«Я рисую две вещи: то, что люблю, и то, что ненавижу», — сказал однажды в интервью американский художник Бен Шан (1898–1969). Испытывая глубокую привязанность к американским рабочим, иммигрантам и бесправным сообществам, всем своим творчеством он выражал отвращение к несправедливости и угнетению. Шан сам был иммигрантом и хорошо знал, что значит быть представителем бесправного сообщества. Бен родился в Ковно в еврейской семье. Отец плотничал и занимался резьбой по дереву. В 1902 году, после ареста отца за связи с социал-демократами, мать с маленьким Беном перебралась в Вилькомир, а в 1906-м — в США. В Вильямсбурге (Бруклин) они дождались бежавшего из сибирской ссылки отца.
Настоящий успех пришел к Шану вместе с грандиозным скандалом. В 1932 году на выставке в МоМА выставили его монументальную работу, посвященную позорному для американского правосудия процессу итало-американских анархистов Сакко и Ванцетти, казненных в 1927-м. Со всех сторон начали поступать требования удалить картину из-за ее «коммунистических» симпатий. Шан ответил: «Я написал ее со всей искренностью и мастерством, которыми обладаю, и, по моему мнению, в мире нет причин, по которым работа на эту тему не должна была бы выставляться публично». Работа осталась в экспозиции, а имя Шана в истории. Сегодня серия (23 гуаши и две большие картины) «Страсти по Сакко и Ванцетти», в которой несправедливое осуждение и казнь двух рабочих-анархистов представляется как чудовищное повторение Страстей Христовых в буржуазном обществе XX столетия, — одна из самых известных в наследии художника. В 1933 году, по приглашению Диего Риверы, Шан ассистировал ему при создании монументальной фрески «Человек на распутье» в Рокфеллер-центре — той самой, которую по цензурным соображениям уничтожат, так и не открыв.
Продолжаем рассказывать, как художники в разные эпохи трактовали образы из «Хад Гадьи» и как их работы могут примирить нас с суровой реальностью.
«Я рисую две вещи: то, что люблю, и то, что ненавижу», — сказал однажды в интервью американский художник Бен Шан (1898–1969). Испытывая глубокую привязанность к американским рабочим, иммигрантам и бесправным сообществам, всем своим творчеством он выражал отвращение к несправедливости и угнетению. Шан сам был иммигрантом и хорошо знал, что значит быть представителем бесправного сообщества. Бен родился в Ковно в еврейской семье. Отец плотничал и занимался резьбой по дереву. В 1902 году, после ареста отца за связи с социал-демократами, мать с маленьким Беном перебралась в Вилькомир, а в 1906-м — в США. В Вильямсбурге (Бруклин) они дождались бежавшего из сибирской ссылки отца.
Настоящий успех пришел к Шану вместе с грандиозным скандалом. В 1932 году на выставке в МоМА выставили его монументальную работу, посвященную позорному для американского правосудия процессу итало-американских анархистов Сакко и Ванцетти, казненных в 1927-м. Со всех сторон начали поступать требования удалить картину из-за ее «коммунистических» симпатий. Шан ответил: «Я написал ее со всей искренностью и мастерством, которыми обладаю, и, по моему мнению, в мире нет причин, по которым работа на эту тему не должна была бы выставляться публично». Работа осталась в экспозиции, а имя Шана в истории. Сегодня серия (23 гуаши и две большие картины) «Страсти по Сакко и Ванцетти», в которой несправедливое осуждение и казнь двух рабочих-анархистов представляется как чудовищное повторение Страстей Христовых в буржуазном обществе XX столетия, — одна из самых известных в наследии художника. В 1933 году, по приглашению Диего Риверы, Шан ассистировал ему при создании монументальной фрески «Человек на распутье» в Рокфеллер-центре — той самой, которую по цензурным соображениям уничтожат, так и не открыв.
❤5
Бен Шан виртуозно владел самыми разными техниками. Проявил себя в живописи, эстампе, фотографии, искусстве плаката, дизайне, а также мозаике, витражах и иллюстрации книг. Его графикой восхищался Энди Уорхол, называвший Шана своим учителем.
Вдохновленный традицией средневековых иллюминированных рукописей, в 1930 году Шан создал одиннадцать полностраничных цветных иллюстраций для Пасхальной Агады. Центральная тема истории исхода — борьба с угнетением и обретение свободы — как нельзя лучше соответствовала современным идеям, которые пытался пропагандировать Бен. Однако, не найдя издателя для своих иллюстраций к агаде, Шан продал все 11 эскизов (сегодня они в коллекции Еврейского музея в Нью-Йорке).
Более четверти века спустя, в 1958 году, Шан познакомился с Арнольдом Фокусом, владельцем парижского издательства Trianon Press, которое специализировалось на издании книг по искусству. Фокус вызвался довести проект Агады Шана до победного конца. Шан доработал двенадцатую иллюстрацию, подготовил иллюстрации к Хад Гадье, разработал фронтиспис и титульный лист. Издатель же обратился к британскому ученому Сесилу Роту за предисловием и комментариями (и за разрешением использовать перевод текста агады, сделанный Ротом для издания 1934 года).
Все 228 экземпляров роскошного издания были лично подписаны Шаном, напечатаны на специально изготовленной бумаге, максимально точно воспроизводившей фактуру оригинальных рисунков. Реклама гласила, что Агада Шана — «вероятно, самая красивая книга, когда-либо созданная и проиллюстрированная американским художником». Была и массовая серия, были и две серии делюкс — специальное ограниченное издание для коллекционеров и музеев из 10 экземпляров, пронумерованных от A до J, и 16 суперлюксовых экземпляров с буквами от K до Z, которые включали дополнительный набор цветных иллюстраций.
Вдохновленный традицией средневековых иллюминированных рукописей, в 1930 году Шан создал одиннадцать полностраничных цветных иллюстраций для Пасхальной Агады. Центральная тема истории исхода — борьба с угнетением и обретение свободы — как нельзя лучше соответствовала современным идеям, которые пытался пропагандировать Бен. Однако, не найдя издателя для своих иллюстраций к агаде, Шан продал все 11 эскизов (сегодня они в коллекции Еврейского музея в Нью-Йорке).
Более четверти века спустя, в 1958 году, Шан познакомился с Арнольдом Фокусом, владельцем парижского издательства Trianon Press, которое специализировалось на издании книг по искусству. Фокус вызвался довести проект Агады Шана до победного конца. Шан доработал двенадцатую иллюстрацию, подготовил иллюстрации к Хад Гадье, разработал фронтиспис и титульный лист. Издатель же обратился к британскому ученому Сесилу Роту за предисловием и комментариями (и за разрешением использовать перевод текста агады, сделанный Ротом для издания 1934 года).
Все 228 экземпляров роскошного издания были лично подписаны Шаном, напечатаны на специально изготовленной бумаге, максимально точно воспроизводившей фактуру оригинальных рисунков. Реклама гласила, что Агада Шана — «вероятно, самая красивая книга, когда-либо созданная и проиллюстрированная американским художником». Была и массовая серия, были и две серии делюкс — специальное ограниченное издание для коллекционеров и музеев из 10 экземпляров, пронумерованных от A до J, и 16 суперлюксовых экземпляров с буквами от K до Z, которые включали дополнительный набор цветных иллюстраций.
❤5👍2🔥2