дочитала до момента с собакой….

Эпизод с собакой в «Розе» — это, конечно, мощный момент character development, поэтому у меня нет сомнений в том, что этот момент нужен. Но скажу честно, мне тяжело продолжить читать книгу.

В «Спрингфилде» Сергея Давыдова почти в самом начале текста, на заброшке, где герой тусуется вместе с маргинальными друзьями, погибает пудель — погнавшись за бабочкой, падает с крыши. Об этом говорится вскользь, безэмоционально. Я была так зла, прочитав об этой бессмысленной смерти, что громко хлопнула столиком (я читала в самолете). И тоже долго не могла вернуться к книге.

На итоговых воркшопах во влаге мы давно выявили, что читать про смерть и страдания животных в миллион раз сложнее, чем о страданиях человека. Конечно, о них нужно писать, ведь это часть жизни. Особенно когда это важная часть нашей жизни.

Но но но но как писать но для чего писать но но но

В случае с «Раной», как писательница, я говорю «это мощно», как человек я говорю «это пиздец».

В случае со «Спрингфилдом» я говорю «почему собака не на поводке? Почему не отозвалась на подзыв? Почему представительница самой умной породы так глупо себя ведет? Почему вообще это именно пудель? Какого черта это именно пудель? Это ласковые умные собаки, больше похожие на полулюдей, чем зверей. Джинни в прыжке остановится, если я ее позову. Ради меня отвлечется от любой вкусноты или игры. Джинни прекрасно понимает, где находится край дивана и не спрыгнет без постеленной на пол подушечки, потому что это слишком высоко. Ясно, что все собаки разные и все такое, и все такое, и нужного эффекта можно было добиться без убийства собаки и это пиздец»

Я на мастерской тоже буду писать текст, про тело. Вот кусочек, который в него войдет, но это не точно.

Тело болит, сегодня я впервые за долгое время начала делать йогу with Adriene. Я не смогла доделать двадцатиминутную практику для начинающих, потому что у меня закружилась голова. Джинни так испугалась того, что я делаю что-то непонятное, что описала кровать. Я убрала одеяло стираться. Я чувствовала бессилие. Я чувствовала боль даже в когда просто пыталась сидеть ровно на коврике. Зажимы. Стянутость. Руки покалывает сухость. Шершавые на ощупь. Почему-то шершавость рук заставляет думать о первом знакомстве, о сексуальной энергии, об ощущении — я могла бы ее трахнуть. Восторг. Такого в жизни у меня никогда не было. В фразе «я могла бы его трахнуть» никогда не было удовольствия для меня. Только радость победы. Я могла бы ее трахнуть — и нам бы обеим понравилось. Это другое. Почему это про сухие руки? Потому что сухие руки как будто не мои.

— Wanna watch TV? — спросила она.

— Sure, — сказала я сонным голосом и поправила подушку.

Она включила телевизор, на экране бежал мужик с шестом.

— Только не спорт, — попросила я.

На следующем канале люди плыли в бассейне.

— Well, it’s the Olympics, what do you expect?


Цитата из главы «Удушье» напоминает, что пора праздновать трехлетнюю годовщину моего первого лесбийского секса 🥇

И я все делала правильно. Получала пятерки, пела в хоре, каждый день заплетала косу или хвост, окончила университет, гладила одежду, вышла замуж в 21 и сразу забеременела.

Молодая и выносливая, образованная, но не карьеристка, при полном одобрении родителей, подруг и телевизора смотрю на своих детей и думаю: подождите, а почему у меня не получается-то?

Я ведь не развелась, не спилась, не бросила университет, не осталась работать официанткой в армянском кафе и спать с братом директора; еще тогда, в 2011-м, не выбрала малоперспективного школьного парня с инфантилизмом и дружками-травокурами, не стала «девочкой из отдела кадров» в местной военной части; не приросла к спешно загнивающему поселку, в котором родилась. Я всю жизнь делала ровно то, чего хотела моя мать, а от нее ее мать и так далее. Ну так почему же у меня все равно ничего не получается?!

Таня Коврижка «Яд»