Не секрет, что в последний месяц появляется все больше и больше материалов в американских журналах для специалистов по безопасности и международным отношениям, которые рассматривают пути окончания войны в Украине. 18 июня в National Interest опубликован текст бывшего члена генерального штаба США, Давида Пайна «Предлагаемый мирный план по прекращению российско-украинской войны», который позволяет понять, как выглядит состояние текущего момента со стороны лиц, имеющих роскошь не беспокоиться об общественном мнении. По сути, речь идет о проекте соглашения подобного тому, которым закончилась советско-финская война 1939-1940 гг.
#чточитать

Читать выдержку материала и мой комментарий по ссылке

Вспомнился мой прошлогодний путь о сверхвульгаризации Левой (в широком смысле этого слова) мыслью религиозных архетипов.

Итак, один из главных принципов современной мысли – ощущение собственной оригинальности и способности привнести нечто принципиально новое в представление о человеческом. Если быть точнее, ощущение того, что наши проблемы настолько неповторимы, что накопленный до недавнего времени опыт абсолютно неприменим к существующим сегодня реалиям жизни. Особенно это проявляется в прикладной философии второй половины XX века, которая в каком-тот смысле похожа на человека, с упоением изобретающего велосипед, будучи уверенным, что до него не было придумано даже колесо. Между тем, раз за разом подтверждается истинность наблюдения Карла Шмитта, о том, что все современные политические феномены – суть феномены религиозные.

Так, в своих работах Герберт Маркузе выступает революционером, считающим, что, наконец-то, настала возможность освобождения человека от потребности труда.

«Разве человек не может жить без этой глупой, выматывающей бесконечной работы – жить без отходов, с меньшим числом приборов и пластика, но с большим свободным временем и свободы … Отказ от взросления, становления взрослым с его необходимостью продуктивно работать и соответствовать обществу, отказ от заработка на жизнь на глупых,: бесчеловечных и ненужных работах … потому что эти нормальные работы возможны только благодаря эксплуатации трущоб и внутреннего и внешнего капитализма».

Но что есть этот идеальный мир Маркузе, кроме как обмирщенная и выхолощенная интерпретация христианского Царства Небесного? Уже более 1600 лет назад звучали слова практически идентичные и уже в 1600 году была очевидна их утопичность (напомню утопия – мысль, у которой не может быть физического места в этой реальности), и несостоятельность их имманетизации (воплощения) без божественного на то вмешательства. Судите сами – ниже отрывок из 36 главы комментария Иоанна Златоуста на Евангелие от Иоанна.

«- А почему, скажешь, мы ныне трудимся? Потому, что ты не хотел вести благоразумно жизнь без трудов. Если исследовать внимательно, то ведь бездействие и без того обыкновенно развращает нас и причиняет много трудов. Например, оставим в заключении какого-нибудь человека и станем только кормить его и наполнять его чрево, не позволяя ему ни ходить, ни заниматься каким-либо делом; пусть он наслаждается трапезой и ложем и постоянно пресыщается: может ли что быть несчастнее такой жизни?

- Но иное дело, скажешь, заниматься чем-нибудь, а иное – трудиться; ведь можно же было тогда делать без трудов? Не так ли?

- Конечно так; этого и Бог хотел, да ты сам не стерпел. Бог повелел тебе возделывать рай, назначив в этом тебе занятие, но, не присоединив к этому никакого труда; а если бы и в начале у человека был труд, то после Бог не возложил бы на него труда в виде наказания. Можно делать и не утруждаться, как то свойственно ангелам. А что они занимаются делом, послушай, как говорит о том Писание: «крепкие силою, исполняющие слово Его» (Пс.102:20). Теперь недостаток силы делает нам много труда, а тогда этого не было, так как «кто вошел в покой Его, – говорит Писание, – тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих» (Евр.4:10), разумея здесь не бездействие, а нетрудность дела».

В итоге, не будет преувеличением сказать, что при свободном и не догматическом подходе к анализу прочитанного, тексты Маркузе и всего постмодернистского движения на символическом уровне часто оказываются на проверку не более чем многословной, хотя и талантливо написанной интерпретацией классической притчи о Вавилонской башне, одного из тех опытов, что не дает покоя нашему коллективному воображению.
#чточитать

Небольшое размышление о закономерностях развития культуры, плоды которых мы каждый день наблюдаем в новостях, в наших рассуждениях и мыслях. Что создает Цивилизацию, что ее разрушает, что может сделать отдельный человек. Спойлер: одновременно практически ничего и все.
#чточитать

Ссылка на материал

В предыдущем посте был сформулирован тезис, что всем, чем Западная Цивилизация гордится она обязана сакральному источнику своего бытия – христианству. Под всем я имею ввиду науку, ценность автономной личности и совести, права человека и так далее. Тезис этот совершенно неоригинален, но этот тот случай, когда повторение и раскрытие не помешает.

Итак идеи, которые невозможно было бы помыслить без благой вести:

♦ Каждый человек обладает равной моральной ценностью – до «нет ни эллина ни иудея», такой тезис звучал как откровенная глупость: моральный код в отношении членов «своего» племени всегда отличался от морального кода в отношении «варваров»

♦ Рабство — это зло. Не случайно, что именно в рамках христианской культуры произошли не много ни мало войны ради того, чтобы покончить с этой практикой. Рим, Каста неприкасаемых в Индии, жертвы арабской работорговли (самая массовая в абсолютных цифрах) ясно свидетельствуют о том, что осуждение владения человеком, увы, совсем не самоочевидная идея

♦ Примат Истины, на котором стоит все познание, вся западная философия, и который в глубине не отрицает даже Левая идея. Последняя этот примат извращает, так как ее посыл: «ищи свою истину» или “authentic self”. Но стоит это убеждение на словах Христа: «познаете Истину, и Истина сделает вас свободными»

♦ Наука и научный метод в современном понимании просто были изобретены средневековыми монахами Католических орденов. Ответ на вопрос зачем познавать мир не самоочевиден. Может этим вообще не стоит заниматься? Вообще-то большая часть сообществ именно так и поступила! Причем иногда это был осознанный философский выбор, как в случае Ислама 11 века. То, что мы сегодня воспринимаем как научное знание, целиком обязано своим существованием именно монахам, стремившихся пройти путем веры и разума, и католической церкви в целом, под патронажем которой возникли университеты, культура дебатов, культура мышления, направленного на поиск истины.

♦ Женщина – это человек, обладающая ценностью и достоинством не меньше мужского.

♦ Индивид обладает ценностью, выходящей за пределы его групповой роли. Потребовалось развитие тысячелетней практик исповеди и самоанализа, что бы эта безумная для большинства культур мысль укоренилась в сознании.

♦ И наверное самое главное: то, что мы в принципе имеем в отношении мира некий оптимизм – это главный подарок Христианства. Евангелие не даром называлось «благой вестью» - оно пришло в мир, который уже на уровне философий испытал все остальные пути: цинизм, материализм, нигилизм, радикальный скептицизм – все это уже присутствовало в мышлении римской и греческой философии. И Рим 1-го века крайне похож на наш современный мир. Только после жертвы Христа люди в массе своей получили уверенность, что в них бессмысленной по большей части жизни есть смысл, что до них есть кому-то дело, что их поступки имеют значение. Сама мысль о том, что высшее благо/высшая власть, должна почему-то любить самое маргинализированное - несовершенное, до христианства была бы немыслимой. Боги общаются с сильными и красивыми, а до неудачников им дела нет – вот норма. Никогда ранее в истории до христианства вершина иерархии бытия не становилась ДОБРОВОЛЬНО самой униженной (смерть). То, что мы в принципе ожидаем от мира чего-то хорошего, ожидаем того, что в нем может хоть в какой-то мере быть что-то отличное от отчаяния как на уровне частной жизни, так и на уровне общества, это не историческая норма.

То, насколько тяжело развитый мир переживает последние 100 своего бытия, не случайность, а следствие его отрыва от собственного основания. Если из дома убран фундамент, то стены сохранить крайне сложно.

#чточитать на выходных?
 
Рекомендую книгу французского историка Amaury de Riencourt «Цезари будущего» [The Coming Caesars]. В этом исследовании автор показывает сходства отношений, сложившихся между полисной Грецией и Римом с одной стороны и современными Европой и США с другой.
 
§  Как и греки, европейцы – граждане небольших политических образований, главным историческим достижением которых является великая культура. При этом создать единой европейской империи им не удалось (самые близкие по масштабу явления: Империя Карла Великого, Священная Римская Империя и империя Габсбургов никогда не могли объединить весь континент). При этом благодаря своим колониям греки поспособствовали возникновению Рима, подобно тому, как британцы дали толчок возникновению США. И Рим (даже во времена Республики) и США по сути глобальные империи, которые в культурном отношении не создали шедевров, сопоставимых с творениями их «прародителей»

§  Как и греки, европейцы провели большую часть своей истории в межполисных войнах (гражданские межэтнические конфликты) с одной стороны, и под постоянной угрозой вторжения извне с другой (в случае греков - персы и варварские племена с севера, в случае Европы список длинный: от Батыя до турецких султанов и заканчивая Сталином)

§  И римляне, и американцы использовали греков/европейцев как ресурс человеческого капитала (прежде всего в искусстве и образовании), что лишь способствовало политическому и военному упадку региона-донора

§  При этом приток человеческого капитала в Империи способствовал и их упадку в стратегической перспективе, через рост культуры потребления и удовольствий, которые разлагали первичный воле-центричный характер империй (в случае США - протестантский пуританизм, в случае Рима – Стоицизм)

§  В текущий момент (а книга писалась в 2000-ые, то есть, внимание, до Обамы и Трампа) существует риск, что для того, что бы справиться с военно-стратегическим кризисом и сохранить статус одной из сверхдержав, в США будут наблюдаться процессы схожие с переходом Рима от Республики к Империи, кторый произошел на рубеже первого века нашей эры.

О неизбежности молитвы

Как писал философ Карл Шмитт «все политические феномены по природе своей есть феномены религиозные». Логика эта применима не только к политике. В воскресный день добрым делом будет напомнить, что такая практика как молитва есть по сути своей самое естественное состояние ума, в котором последний пребывает постоянно.

Любое направленное внимание сознательного субъекта – это, в каком-то смысле, молитвенный акт. И вопросы «к чему стремится человек в своем поступке?», «что он ставит на первое место в своей жизни?» и «чему человек молится?» все в пределе указывают на одно и тоже. Данность молитвы проистекает из опыта взаимодействия сознания с миром. Внимание всегда необходимо ограничено. Мир слишком сложен и полон информации, чтобы мы могли тешить себя иллюзией о доступности его одно - и каждомоментного комплексного и объективного осознания. Всегда есть что-то, что находится на заднем плане внимания, и всегда есть нечто или некто в фокусе – то, что или кого мы выделяем из калейдоскопа событий. Создание порядка из хаоса, тесно связанное с феноменом языка, с «властью давать имена», - есть самая человеческая активность. И плодом такого создания становится некая иерархия ценностей. Всегда есть нечто, чему уделяется приоритетное значение, и чему по возможности уделяется самое большое значение. И вот это уделение внимания и есть акт молитвы, осознанный или нет.

Добавлю спекулятивное наблюдение, не претендующее на научность. В последние 40 лет в развитых странах на уровне культурных практик доминирует философия постмодерна, которая де-факто провозгласила высшей ценностью отказ от ценностей, или, если быть точнее, от иерархии ценностей. Любая активность равнозначно бессмысленна. Но составление иерархий – естественная данность контакта сознания и реальности. Триумф постмодерна породил огромное внутреннее напряжение, в котором, даже на уровне теории, может комфортно пребывать только человек с расщепленной психикой. Как минимум - болезнь синдрома дефицита внимания. Как максимум - различные формы шизофренических расстройств … Случайно или нет, но вскоре после воцарения постмодерна в системе образования в развитых странах начался взрывной рост числа людей, этими болезнями страдающих. Причем эта эпидемия только ускоряется.

Другими словами, для человека не естественно к ничему не стремится. Молитва — это воздух сознания. Да не все цели равнозначны (удовольствие, еда, секс, мышление, власть, искусство и так далее), и не все они способны утолить экзистенциальный голод, ведь с последней задачей может справиться только нечто выходящее за пределы физической смерти – трансцендентное – Бог. Но перечисленные цели, равно как и сотни других, сознательный субъект преследовать может. Чего он не может в долгосрочной перспективе – не преследовать ничего. И последнее справедливо не только для отдельного человека. Точно так же, как люди, молятся и города, и фирмы, и страны и когда-нибудь человечество в целом.

Небольшое размышление на тему символической роли общественного мнения в демократиях, его проблемах, и, что более важно, пределах. В предверии начала подготовки апогея большого политического сезона - ноябрьским выборам в Конгресс, которые определят гораздо больше, чем кажется сегодня.
#чточитать

Ссылка на материал:

Статистическое обоснование более фундаментального философского утверждения о том, что отказ от принципа истины в угоду эмпатии, приводит к деградации всей публичной сферы.

Как эмоциональность вытеснила рационализм и создала эпоху постправды

Ворчливые старики из Голландии и США, оглядев окружающий мир, огорчённо отметили, что по плану уже ничего не идет, все совсем не то, все летит в п... ду и вообще уже нечего терять. После такой невеселой констатации группа учёных решила подтвердить или опровергнуть эти бумерские тезисы.

Искать момент, когда что-то пошло не так, решили путём анализа частоты использования слов, ассоциирующихся с эмоциональным и рациональным восприятием мира, а также индивидуалистским или коллективистским восприятием социума. Слова литературных английского и испанского языков выуживали из базы данных Google Ngrams. Исследования "эмоциональных" и "рациональных" слов ведутся давно, вот здесь как раз эти наработки и пригодились. Результаты психолого-лингвистической экспертизы эпохи проверили на других языках, включая русский, и предсказуемо нашли те же закономерности. С методологией и вообще оригиналом работы можно ознакомиться тут.

Учёные копнули глубоко: оценку трендов начали производить с времён промышленной революции, а именно с 1850 года. Поначалу график показал устойчивое замещение эмоционального и индивидуалистского рациональным и коллективистским. В 1970-1980 годах тренд достаточно резко переломился и субъективно-эмоциональная оценка реальности начала значительно нарастать. В заветном 2007-м процесс замены медленных и рациональных суждений на эмоциональные и быстрые/необдуманные необычайно ускорился, обрушив тренд рационализма в пропасть. След в след за ростом эмоциональности в языке двигался рост индивидуализма: с 1980-х годов в текстах начала падать доля личных и притяжательных местоимений множественного числа и расти доля местоимений числа единственного: I, me, mine.

Любопытно, что эту тенденцию интуитивно прочувствовали музыканты, от Beatles до Godflesh.

Угрожающий тренд ученые вынесли в название статьи: взлёт и падение рациональности в языке.
О причинах такого стремительного нарастания эмоциональности и индивидуализма, авторы высказались весьма туманно. Критики статьи говорят о кризисе левых идей и возрастании влияния соцсетей.

Соцсети создали фундамент для постправды, в условиях которой мы существуем сегодня. Постправда (буквальный перевод словосочетания Post-Truth) - это условия, при которых апелляция к фактам имеет меньшее значение при формировании общественного мнения, чем обращение к личным убеждениям и эмоциям людей.

Если с причинами выявленных феноменов исследователи не определились, то в отношении прогнозов они единогласно пессимистичны. Мир скатился в иррациональное мышление, типичное для мрачной эпохи средневековья, и выхода из этого тупика не предвидится.

I, me, mine.

@paragnomen - история безумия в постнеклассическую эпоху

Дорогие подписчики, после долгого перерыва свежий эфир. Беседа о самых глубинных движущих силах истории (метафорой служит идея "Игра Цивилизаций" получилась глубокой, честной и без обхода острых углов. Приятного просмотра.

-> Ссылка на эфир целиком

https://xn--r1a.website/O_Arestovich_official/2360

Перестать удивляться качеству принимаемых западным политическим истеблишментом решений помогают результаты исследований Эмиля Кьеркегора из Ольстера. Напомню, что в социальных науках, где и готовятся кадры для госуправления, порядка 90% преподавания осуществляется условно “лево-либералами”. Вывод из статьи Кьеркегора «Психические заболевания и левые».

“Все результаты показали, что у крайних либералов уровень психических заболеваний выше на 150% по сравнению с центристами. Наличие большего числа психических заболеваний среди левых согласуется с многочисленными наблюдениями, показавшими связь между консерватизмом, религиозными практиками и здоровьем”.

Вчера был день рождения, писателя Олдоса Хаксли. Его версия кошмарного будущего "Дивный Новый Мир" оказалась в стратегическом измерении даже ближе к нашему настоящему чем мир его коллеги на поприще "пророчеств" Джорджа Оруэлла. И читая его текст ниже, понимаешь почему. Из Западных авторов именно Хаксли, лучше многих, видел и не боялся смотреть. на глубинную "тень" всего проекта Западного Модерна.

"Опасности, по‑настоящему угрожающие нашей цивилизации, едва ли носят внешний характер. Это не безумные политики, не войны и не порождаемые ими банкротства. Гораздо большую тревогу вызывают те опасности, которые угрожают ей изнутри, — угрожают не столько здоровью и имуществу, сколько самому сознанию современного человека.

На мой взгляд, из всех разнообразных ядов, которые наша цивилизация потихоньку синтезирует в своем собственном чреве, вряд ли найдется более сильнодействующий, чем странное и страшное явление, обозначаемое в обиходе термином «удовольствие» (я беру это слово в кавычки, чтобы показать, что говорю не о настоящем удовольствии, а о распространенных в нашем обществе видах организованного досуга). Подобно любому другому человеку в здравом рассудке и с нормальной психикой, я терпеть не могу работать. Но я лучше соглашусь ежедневно высиживать по восемь часов за чиновничьим столом, чем быть обреченным на жизнь, полную «удовольствия».

Было время, когда развлечения требовали от людей определенных умственных усилий. Например, в XVII веке члены королевских семей и их приближенные получали истинное наслаждение, слушая речи эрудированных проповедников (скажем, доктора Донна) и диспуты на теологические и метафизические темы. Частью развлекательной программы, предложенной пфальцграфу Фредерику по случаю его женитьбы на дочери Якова I, была научная дискуссия, уж не помню на какую философскую тему, между хранителем королевской печати лордом Уильямсом и группой кембриджских логиков. Представьте себе, что скажет нынешний властитель, если университетские ученые предложат ему развлечься подобным образом!

Лица королевской крови были не одиноки в своей любви к интеллектуальным удовольствиям. В Елизаветинскую эпоху любая леди и любой джентльмен среднего культурного уровня могли при необходимости поучаствовать в исполнении мадригала или мотета. Те, кому знакома невероятная сложность и утонченность музыки XVI века, поймут, что это значит. Даже простолюдины выбирали для себя развлечения, требующие известной сообразительности, неординарности и личной инициативы. Они слушали, к примеру, «Отелло», «Короля Лира» и «Гамлета» — очевидно, с интересом и пониманием. Они пели и играли на музыкальных инструментах. Крестьяне год за годом исполняли привычные обряды: весной и летом это были танцы, зимой — пантомимы, осенью — праздник урожая. Их удовольствия были умными и живыми, и люди сами прилагали усилия к тому, чтобы себя развлечь.

Мы все это изменили. На место старых удовольствий, требующих ума и личной инициативы, мы поставили гигантские организации, снабжающие нас готовой развлекательной продукцией — продукцией, не требующей от искателей удовольствий ни личного участия, ни сколько-нибудь заметного интеллектуального напряжения. Миллионы кинотеатров потчуют публику одной и той же пресной галиматьей. Третьеразрядные писатели и драматурги существовали всегда, однако в прошлом их произведения быстро умирали, не пересекая границ города или страны, в которых родились на свет. Сегодня произведения бездарных сценаристов распространяются из Лос-Анджелеса по всему миру. От бесчисленных зрителей не требуется никаких душевных усилий, никакого участия — они должны только сидеть и пялиться на экран."

#чточитать

Нужна ли жителям демократических стран музыка?

В прежние времена они создавали ее сами. Теперь им достаточно просто включить граммофон. А если они захотят литературы, для этого есть Пресса. Конечно, номинально Пресса существует ради того, чтобы поставлять информацию. Но в действительности ее задача состоит в том, чтобы занимать людей, не требуя от них ни малейшего усилия и не отягчая их разум ни единой мыслью. Следует признать, что эту задачу она выполняет с исключительным успехом. Вы можете много лет подряд прочитывать по две газеты в каждый будний день и еще одну по воскресеньям, ни разу не столкнувшись с необходимостью пошевелить мозгами и вообще хоть немного сосредоточиться — достаточно просто скользить не слишком внимательным взглядом вдоль печатных столбцов.

В отдельных слоях общества все еще пользуются популярностью виды спорта, которые требуют от человека личного участия. Очень многие представители среднего и высшего класса играют в гольф и теннис, а те, кто побогаче, стреляют птиц, охотятся на лис и катаются на лыжах в Альпах. Но огромные массы населения даже спортом занимаются опосредованно, предпочитая наблюдение за футбольным матчем тяготам и опасностям самой игры. Это правда, что во всех слоях еще танцуют — но танцуют, повсеместно совершая одни и те же движения под одни и те же мелодии. Из танца сейчас тщательно вытравлены все следы как местного, так и индивидуального своеобразия.

Эти пассивные удовольствия, эти готовые развлечения, одинаковые для всех обитателей западного мира, безусловно, представляют собой грозную опасность для нашей цивилизации. В рабочие часы подавляющее большинство людей уже занято выполнением чисто механических задач, а теперь и в часы досуга мы прибегаем к развлечениям, столь же стандартизованным и требующим столь же мало ума и инициативы. Прибавьте такой досуг к такой работе и получите в сумме безупречно пустой день, дотянуть до конца которого — уже огромное облегчение.

Отравляя себя подобным образом, наша цивилизация легко может докатиться до преждевременного маразма. С душой и мозгами, атрофировавшимися из-за бездействия, не умеющее развлечь себя и настолько закормленное штампованными развлечениями, что задеть его за живое способна лишь все более явная демонстрация насилия и жестокости, демократическое общество будущего рискует заболеть смертельной хронической скукой. Вполне вероятно, что оно пойдет по пути древних римлян — римлян, которые в конце концов тоже, в точности как мы сейчас, потеряли способность себя развлекать; римлян, которые, подобно нам, тоже стали жить на готовых развлечениях, не принимая в их организации никакого участия.

Невыносимая скука заставляла их требовать все больше гладиаторов, все больше слонов, умеющих ходить по канату, все больше экзотических животных, которых можно зарезать на глазах у публики. Наше общество требует неменьшего, однако, благодаря существованию немногих идеалистов, не получает всего, чего ему хочется. Самыми жестокими видами развлечений сейчас наслаждаются лишь тайно; чтобы удовлетворить свою тягу к убийствам и кровопролитию, вы должны стать членом ку-клукс-клана. Впрочем, не следует отчаиваться: скорее всего, мы еще увидим, как кровь течет по арене ипподрома. Обуздание людей, жаждущих любой ценой заглушить скуку, может оказаться непосильной задачей даже для идеалистов"

Глупость или Измена

Несколько неочевидных очевидностей

Если кто-то думает, что Войну можно победить извне страхом и жестокостью, то он пребывает в сумраке из лжи. Для любого, знакомого с психотипом региона, с его культурными кодами и историческим опытом - это самоочевидный тезис. Но реакция публичных людей на убийство Дарьи Платоновой в течении последних суток продемонстрировала либо клиническую слепоту, либо намеренный злой умысел, направленный на скрытое желание победы стратегии Владимира Путина.

Каждый террористический акт, каждый покалеченный солдат, вернувшийся из плена, каждое неконвенциональное оружие примененное во время войны, каждый, не остановленный государством публичный безумный призыв (крайний пример - предложения вызвать атомную катастрофу в Запорожье) сужает зону моральной неопределённости. Каждый из этих шагов делает возможным использование классического для российского сознания архетипа “борьбы с абсолютным злом”.

На состояние февраля 2022 года только абсолютное меньшинство в России искренне могло себе представить Украину как “варваров” Платона, как нечто за пределами морали и закона, которое можно и нужно “мочить в сортире” и уничтожать без жалости, так как это зло находится за пределами “человеческих” правил взаимодействий. Именно это внутреннее напряжение было и пока еще остается главной психологической уязвимостью российского бессознательного - та зона сомнения, которая снижает эффективность субъектного выбора и арсенал морально оправданных средств в его глазах. Но с каждым прошедшим месяцем уравнивание украинского государства и “абсолютного зла” становится для массового российского сознания все более и более органичным. И заслуга в этом принадлежит не условному Соловьеву, а тем, кто с чего-то решил, что российское бессознательное можно взять “на слабо” и победить испугом. Это кстати ровно тяже ошибка, что путинские советники совершили в отношении Украины.

Не нужно быть гением, чтобы предсказать дальнейшее движение событий, при сохранении этой стратегии

1. Рост центростремительных тенденций внутри российской элиты (если и есть общий моральный принцип среди этих людей, так тот, что с “беспредельщиками” переговоров не ведут, и любые издержки в борьбе с ними оправданы).
2. Уменьшение числа сомневающихся внутри российского общества: сочувствовать власти, сражающейся за свободу своей страны - можно, сочувствовать “террористам” - нет.
3. По той же причине ускориться рост поддержки “самоочищения” внутри России. Архетип “те, кто поддерживают террористов теряют право на “особое мнение””.

Открытый вопрос - те, кто способствуют этому сценарию, какие цели они преследуют? Если по незнанию, они, считают, что таким образом происходит усиление позиций Украины - они глупцы. Если же есть знание, то увы на ум приходят гораздо более жесткие слова.

Последствия Философских Ошибок

Окончился шестой месяц войны и теперь уже с уверенностью можно утверждать, что одним из главных признаков этой драмы является структурная неспособность всех ее сторон к сколь-либо глубокому стратегированию. У кого-то с этим совсем плохо (ЕС), у кого-то по-лучше США и Россия, но в целом картина крайне удручающая. Для понимания масштаба интеллектуальной катастрофы, после полугода самого масштабного военного противостояния в Европе за последние 80 лет, в уже упомянутых США выходят материалы, в которых главным недостатком американской политики называется отсутствие achievable endgoals - собственно тех самых критериев, которые и должны определять характер и сроки политических действий. Цена отсутствия стратегии: десятки тысяч убитых и раненых, а в будущем сотни тысяч голодающих и миллионы замерзающих людей по всему европейскому континенту.

Причины подобной слепоты глубже, чем может показаться на первый взгляд. Если и есть в войне некое благо, так то, что, будучи предельным состоянием, она вскрывает на всю глубину ложь или правоту философских идей, лежащих в основании любого политического действия. В основании современности лежат теории модерна и постмодерна, сущностями признаками которых являются осознанное исключение из анализа понятия о Цели действия (целевой причины) и установка на субъективизм восприятия, как единственную мотивацию для действия. За столетия на этом пути мысль достигла бесспорно выдающих высот в вопросах “как делать”, “что делать” и “кому делать”, но совершенно разучилась даже ставить вопрос “зачем делать?” Ведь вопрос “зачем?” - предельно неприятен, особенно для интеллектуала и политика. Именно он заставляет их увязывать свои желания с тем-что-есть в реальности, он же вводит иерархию целей на достойные и недостойные (воля делающего ограничивается совестью). Более того, именно этот вопрос закрывает путь сентиментальному детскому подходу к жизни, ведь вопрошание “зачем” нетолерантно, как нетолерантна сама реальность.

Но только там, где есть разговор о целях и реальности, есть место для разума. И наоборот если есть разум, есть и возможность говорить о целях и соразмерных им средствах. Но когда разум и реальность объявляются оружием угнетения, то остаются лишь эмоция и желание. Это, приятно, особенно, тем кто не несет на себе тяжесть последний собственных просчетов. Ведь, как в свое время заметил архиепископ Фултон Шинн “там, где есть эмоция, там нет вины”. Зато, как мог бы уточнить Юнг, есть вина подавленная и ее плоды: невроз, психоз и поиски “козлов отпущения” - внешних субъектов, виновных в ваших неудачах. И действия, лишенные цели, но удовлетворяющие эмоциональные запросы как актеров политической сцены так и их зрителей.

В отличие от многих других проблем, в этом случае ответ на вопрос “кто виноват” не находится в далеке от “что делать”. Путь к истинному миру, к обществу, достойному тех, кто отдал за него жизнь и предотвращению еще больших катастроф, может начаться только после реабилитации вопроса “зачем” в философии, в политике и в практике жизни.

Любопытные параллели

Мало что является столь интересным в философии и столь недооценённым в публичной мысли модерна как наблюдение за “закономерностями”. По-человечески, даже понятно почему. Признание не абсолютной уникальности феноменов настоящего, которое является неотъемлемой частью обращения к опыту прошлого, прямо противоречит главному убеждению современного человека, что на “самом деле история началась с нас”. Между тем, как заметил в свое время уже Екклезиаст “Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас”. Буквально на днях в работе Льва Тихомирова мне косвенно повстречалась еще одна иллюстрация этой мудрости.

Тихомиров пишет о социальной функции фарисеев - группы мудрецов в Древнем Израиле: “фарисеи составляли интеллигенцию, которая, раздувая культ закона, получала в этом средство держать в руках весь народ. Толкование закона, даваемое фарисеями, было вообще разумно и гуманно, оно приспособлялось к условиям времени и быта. Но бесконечные подробности так истолкованного закона требовали особого класса ученых, так как масса народа не имела никакой возможности разобраться в этих мелочах и тонкостях и должна была искать осведомления и руководства специалистов. Слой, этим занятый и руководящий народом, т.е. фарисеи и книжники, держался дружно, производил толкования совместными усилиями и составил класс господствующий”.

Насколько это описание созвучно той роли, которую избрало для себя в последние десятилетия большинство выпускников гуманитарных факультетов. Создавая “неудобоносимые бремена” постоянно меняющихся правил политической корректности, “правильных мнений” и “экспертного знания”, этот класс стремится к политическому господству над обществом в целом. Как и фарисеи, они готовы менять правила в угоду целесообразности, выпуская противоречащие друг-другу “методички” в течение все сокращающихся промежутков времени. Другими словами с точки зрения материальных и действенных причин (каким образом и кто действует) современные “критически мыслящие прогрессисты” практически не отличимы от столь презираемых ими "религиозных мракобесов" двухтысячелетней давности. Разница лишь в нюансах их целей. Фарисеи прошлого, искренне верили, что своими действиями они служат Высшему Благу - Богу Израиля. Фарисеи современные не нуждаются в ином божестве, кроме них самих, и не менее искренне верят, что собственными усилиями из словестных манипуляций и идеологического террора скоро построят из несовершенного общества рай на земле “с чистого листа”.

Элитные грабли

Интуитивно мы склонны ожидать от элиты в широком смысле этого слова более широкой компетенции, а главное - умение учиться на историческом опыте. Увы это происходит не всегда. Иногда элита оказывается необучаемой. Итак, вашему вниманию, практически идеальное повторение одного и того же “паттерна” с точностью до деталей, правда с разницей в 300 лет.
#чточитать

Ссылка на материал: https://telegra.ph/EHlitnye-Grabli-09-06

Предупреждение, которое никто не услышит

Так сложилось, что мой род деятельности, включает в себя стратегическое прогнозирование. Частью этой работы является проработка сценариев разной степени вероятности. Единственное ограничение - “мыслимость”. Если некое течение событий можно непротиворечиво помыслить, то его нельзя игнорировать, даже если очень хочется.
#чточитать

Продолжение по ссылке:

План Моргентау

Вы когда-нибудь задумывались, почему в 1944-1945 годах, когда поражение Германии было очевидным, немецкий народ продолжал самоотверженно сражаться? Разумеется контекст тоталитарного государства и силы его пропаганды объясняет многое, но были и более интересные детали.

В сентябре 1944 года на рассмотрение Американскому президенту поступает документ “Предлагаемая программа по обустройству Германии после ее капитуляции”, разработанный министром финансов США Генри Моргену младшим. План предполагал де-факто раздел Германии на 3 государства, помимо дополнительных территориальных уступок соседям. Также целью ставилось полное уничтожение германской промышленности, чтобы не допустить даже гипотетической возможности возрождения сильной Германии в будущем. По оценкам расследования комиссии Гувера в 1947 году, реализация плана привела бы к гибели от голода и болезней порядка 25 миллионов немцев.

В силу обстоятельств текст документа оказался доступным властям Третьего Рейха. О том, что произошло далее, предельно точно высказался в телеграмме на имя Рузвельта в декабре 1944 сотрудник американской разведке в Берне Уильям Донован:

“союзники не оказали антигитлеровской оппозиции серьезной поддержки. Наоборот, они снова и снова сплачивали народ и нацистов публикациями заявлений, то ли из безразличия, то ли целенаправленно. Возьмем недавний пример: план Моргентау предоставил доктору Геббельсу наилучший шанс. Он смог доказать своим соотечественникам черным по белому, что враг планировал порабощение Германии. Убеждение, что Германии нечего было ожидать от поражения, кроме угнетения и эксплуатации, все еще господствует, и этим объясняется тот факт, что немцы продолжают сражаться. Дело не в режиме, а в самой родине, и ради ее спасения каждый немец обязан подчиниться призыву, будь он нацистом или оппозиционером”.

После штурма города Аахен, длившегося пять недель несмотря на более чем пятикратное численное превосходство Союзников (если не брать в расчет германских ополченцев, то перевес Союзников был восьмикратным), сотрудник американского военного министерства полковник Джон Беттингер пытался донести до Моргентау цену позиции его документа следующим сравнением: “ваш план стоил 30 германских дивизий”.

Слава Богу, после войны на место Плана Моргентау пришел План Маршалла. Но ущерб публикацией был нанесен: антигитлеровская оппозиция внутри Германии лишилась последних шансов. И почему-то, читая эти строки в 2022, меня не покидает чувство, что далеко не все уроки из этой истории были усвоены лидерами свободного мира.

В момент крушения экономической и геополитической системы, который потомки будут оценивать не иначе как “катастрофу 2020-х” крайне сложно подобрать слова, что обратиться к мысли, а не к эмоции. Но, слава Богу, человек не одинок, надо лишь дать себе труд поиска добрых собеседников, хоть они и отошли к настоящему моменту в мир иной. Один из таких авторов поможет нам сохранить ясность экономического понимания драмы грядущих месяцев.

Дело в том, что к эмоциональной горечи людей Восточной Европы, главное событие, что определит будущее десятилетие, это не движение фронта в ежедневных сводках, но скорое “второе издание” Великой Депрессии в глобальном масштабе (вопрос недель-полугода). В этой драме, нам, людям не облеченным миллиардными капиталами, отведена роль и главных пострадавших и обманутой всеми политическими игроками массы. Если пострадать нам скорее всего придется, то вот не обмануться - в наших силах, достаточно лишь иметь глаза, что бы опереться на опыт прошлого, что звучит до боли современно:

“Валюта обесценилась, покупательная способность зарплат достигла нуля. Накопленные за жизнь сбережения среднего и рачьего класса превратились в пыль. Но было разрушено и нечто большее: вера людей в экономическую легитимность … общества. Общества, чьи стандарты и практики поощряли сбережения и инвестиции и обещали надежный процент от них в будущем, обанкротилось. Разве это было не мошенничество по отношению к народу?

И разве не демократическая Республика … была всему виной? К собственному несчастью, Республика действительно несла ответственность за эту катастрофу. Инфляцию можно было остановить, сбалансировав бюджет, - задача несомненно трудная, но далеко не невозможная. Помочь в достижении этой цели могло бы адекватное налогообложение, но правительство отказывалось к нему прибегать. …

Обесценивание валюты позволило крупной … промышленности списать свои долги, через рефинансирование их в теперь ничего нес стоящих деньгах. … Генеральный Штаб же заметил, что падение … позволило списать все долги военного времени, подготовив почву для новой войны.

Народные массы же не могли заметить насколько Государство, промышленные магнаты и военно-промышленный комплекс богатели на коллапсе национальной валюты. Все, что было перед их глазами, новая реальность, в которой большой счет в банке не мог оплатить покупку пучка моркови, мешка картошки, килограмма муки и пачки сахара. Как индивиды они стали банкротами. Они голодали. И посреди их боли и отчаяния “козлом отпущения”, виновным во всех их страданиях” стала Республика”.

Читается крайне свежо, на первый взгляд даже кажется, что написано в 2022-м году. Но нет. Выше был отрывок из книги Уильяма Ширера “Взлет и падение Третьего Рейха” посвященный экономическому кризису 1923 года в Германии. Кризису, за которым последовало возвышения “вождя”.

Одна из закономерностей реальности

Ис. 30: 1-3; 7-11

“Горе непокорным сынам, говорит Господь, которые делают совещания, но без Меня, и заключают союзы, но не по духу Моему, чтобы прилагать грех ко греху:
не вопросив уст Моих,

идут в Египет, чтобы подкрепить себя силою фараона и укрыться под тенью Египта.

Но сила фараона будет для вас стыдом, и убежище под тенью Египта - бесчестием …

Ибо помощь Египта будет тщетна и напрасна; потому Я сказал им: сила их - сидеть спокойно.

Теперь пойди, начертай это на доске у них, и впиши это в книгу, чтобы осталось на будущее время, навсегда, навеки.
которые провидящим говорят: "перестаньте провидеть", и пророкам: "не пророчествуйте нам правды, говорите нам лестное, предсказывайте приятное;
сойдите с дороги, уклонитесь от пути; устраните от глаз наших Святаго Израилева".

Отрывок из “Взлет и падение Третьего Рейха” Уильяма Ширера

Он был убежден, что хорошие времена для Германии рано или поздно кончатся. Ее благополучие, как говорил он, зависело не от ее собственной силы, а от силы других, прежде всего Америки, из переполненной казны которой текли займы, призванные обеспечить Германии стабильное процветание. За период с 1924 по 1930 год она получила в виде займов около семи миллиардов долларов - по большей части от американских финансистов, мало задумывавшихся над тем, каким образом она сумеет расплатиться с долгами. Сами же немцы думали об этом и того меньше.

Займы, получаемые республикой, шли на платежи по репарациям и на расширение дорогостоящей социальной сферы, служившей образцом для всего мира. Правители земель, муниципалитеты расхватывали занятые деньги не только на благоустройство городов, но и на строительство аэродромов, театров, стадионов и модных плавательных бассейнов. Промышленность, долги которой обесценивались вследствие инфляции, получала миллиардные кредиты на замену оборудования и модернизацию производства …

Люди жили там более свободной, более современной, более увлекательной жизнью, чем в любой другой из знакомых мне стран. Нигде искусства, интеллектуальная жизнь не были столь активны, как в Германии. В литературе живописи, архитектуре, музыке, театре возникали новые школы, рождались талантливые произведения. И в центре всего находилась молодежь.

Бывало, целые ночи проходили в нескончаемых беседах о жизни в кругу моих ровесников, собиравшихся в кафе, в фешенебельных барах, в местах отдыха, на палубах пароходов в Рейнской области или в прокуренных мастерских художников. Пышущие здоровьем, беззаботные солнцепоклонники, они жаждали полнокровной жизни в условиях полной свободы. Гнетущий дух пруссачества, казалось, исчез без следа. Большинство немцев - политики, писатели, редакторы, художники, профессора, студенты, деловые люди, рабочие лидеры поражали своим демократизмом, либеральными или пацифистскими взглядами …

24 октября, через три недели после смерти Штреземана, потерпела крах фондовая биржа Уолл-стрита. Его последствия быстро сказались, причем катастрофически, и на Германии. Основу процветания страны составляли иностранные займы и внешняя торговля. С прекращением новых кредитов и наступлением срока платежей по старым выяснилось, что германская финансовая система не способна выдержать напряжение. Вследствие общего кризиса сократился объем внешней торговли Германии, она уже не могла вывозить за границу достаточное количество товаров, чтобы оплачивать ввоз нужного ей сырья и продовольствия. Без экспорта промышленность страны не могла загрузить свои предприятия, в результате чего объем производства в период с 1929 по 1933 год сократился почти наполовину. Миллионы людей лишились работы, тысячи мелких предприятий разорились

Весь западный мир оказался во власти силы, которую не могли постичь его заправилы и которая, как они считали, не поддавалась контролю. Как могло случиться, что в условиях изобилия вдруг наступила такая нищета, образовалось целое море человеческого страдания?"

#чточитать