Поздравляю всех моих читателей, празднующих сегодня Пасху, с этим ключевым событием мировой истории!

"И свет во тьме светит, и тьма не объяла его"

Новой надежды тем, кто уже отчаялся.

Дорогие зрители, предлагаю вашему вниманию разговор с Андреем Олеговичем Баумейстером — человеком, не нуждающемся в представлении.

Честная беседа двух философов о мире, сопротивляющемся собственной сложности и стремящемся к упрощению даже ценой возможной гибели. Парадоксы дня нынешнего через призму прошедших столетий.

В качестве эпиграфа к стриму предлагаю вам цитату испанского философа Хосе Ортеги и-Гассета: "Каждый ужасный кризис начинается не с того, что Варвары разрушили культуру, но напротив с того, что элита опустилась до уровня варваров".

Ссылка на видео.

Смотрите, наслаждайтесь, распространяйте.

Всех христиан, справляющих Пасху по восточной традиции, с этим ключевым днем истории.

Как бы плотен не был бы мрак, как бы не господствовали либо злодеи, либо изнеженные, но Христос Воскрес, и жизнь есть, и "жизнь была свет человеков".

Борис Пастернак "На Страстной"

Еще кругом ночная мгла.
Еще так рано в мире,
Что звездам в небе нет числа,
И каждая, как день, светла,
И если бы земля могла,
Она бы Пасху проспала
Под чтение Псалтыри.

Еще кругом ночная мгла.
Такая рань на свете,
Что площадь вечностью легла
От перекрестка до угла,
И до рассвета и тепла
Еще тысячелетье.
Еще земля голым-гола,
И ей ночами не в чем
Раскачивать колокола
И вторить с воли певчим.

И со Страстного четверга
Вплоть до Страстной субботы
Вода буравит берега
И вьет водовороты.
И лес раздет и непокрыт,
И на Страстях Христовых,
Как строй молящихся, стоит
Толпой стволов сосновых.

А в городе, на небольшом
Пространстве, как на сходке,
Деревья смотрят нагишом
В церковные решетки.

И взгляд их ужасом объят.
Понятна их тревога.
Сады выходят из оград,
Колеблется земли уклад:
Они хоронят Бога.
И видят свет у царских врат,
И черный плат, и свечек ряд,
Заплаканные лица —
И вдруг навстречу крестный ход
Выходит с плащаницей,
И две березы у ворот
Должны посторониться.

И шествие обходит двор
По краю тротуара,
И вносит с улицы в притвор
Весну, весенний разговор
И воздух с привкусом просфор
И вешнего угара.
И март разбрасывает снег
На паперти толпе калек,
Как будто вышел Человек,
И вынес, и открыл ковчег,
И все до нитки роздал.

И пенье длится до зари,
И, нарыдавшись вдосталь,
Доходят тише изнутри
На пустыри под фонари
Псалтирь или Апостол.

Но в полночь смолкнут тварь и плоть,
Заслышав слух весенний,
Что только-только распогодь,
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.

Дорогие друзья, события последних месяцев продемонстрировали один пренеприятнейший факт: неспособность дисциплины «международные отношения» если не точно прогнозировать сценарии будущего, то хотя бы заметить ключевые особенности, что сыграют свою роль в назревающих конфликтах. Тем ценнее те авторы, которые в силу тех или иных причин, с этой задачей справились. Предлагаю вашему вниманию отрывки из работ военного теоретика Евгения Месснера, написанные им в 1960 -ые (!!!) годы. Месснер был офицером Императорской армии, эмигрантом первой волны, который большую часть жизни вне родины провел в Аргентине, где и были написаны его основные труды. Поразительно, насколько ему удалось заметить контуры трагедий будущего.

(Часть 1)

«с XX в. пришла эпоха воинствующего пацифизма: пацифисты войнами пытаются искоренить милитаризм и во имя человечности придают своим войнам сугубо бесчеловечный стиль ... В 1754 г. в битве у Фонтерай лорд Гай, командир английской гвардии, крикнул командиру французских гренадеров графу д'Отрош: «Пусть ваши люди стреляют!» - «После вас!» ответил француз, и залп английских мушкетов повалил первую линию гренадеров Франции. Так воевали встарь. А теперь пацифист Черчилль блокадой обрекает все население Германии на голод. Он же подвергает ее террористическим бомбежкам, а пацифист Эйнштейн дает в руки пацифиста Рузвельта бомбу, «пацифически» истребившую население Хиросимы и Нагасаки»

«Теперь же не долгом, а ненавистью исполнены воины, сражаясь, и сатанинскою ненавистью вдохновляются стратеги на низкие, не воинские предприятия, по привычке именуемые войной. Ненавистью полон мир и в дни мира и в дни войны. Ненависть расовая - цветных народов против белых, ненависть неравенства - ненависть голодных к сытым, сытых к пресыщенным, ненависть доктрин - доктрин красных, розовых, полинявших и белых - и, наконец, ненависть ради ненависти, ненависть Зла ко всему, что Добро или что выглядит Добром, - вот двигательная сила политики мира, и политики сосуществования, и политики конфликтов».

«Всененависть порождает парадоксальные противоречия между материалистическим сознанием людей и народов и идеологическими чувствованиями тех и других, и в наш век материализма народы берутся за оружие ради торжества тех или иных идей, а все виды материализма - диаматный, экзистенциалистический, капиталистический и т.д. - стали своего рода идеализмами, добиваясь всемогущества не только в мире материи, но и в духовном мире».

«Войны наши 1854, 1877, 1904 и отчасти 1914 гг. были дуэлями армий - население стояло в позе секундантов. А теперь дуэль сменилась всеобщим побоищем: при помощи авиации война из поверхностной превратилась в объемную, приобрела третье измерение, превратилась в истребление … Но еще более трагичное преобразование внесено установлением четвертого измерения. Во многих войнах вспомогательным средством победы было ослабление духа вражеских армии и народа … к делу подходят методически и дают ему огромные размеры: душа вражеской армии, душа вражеского народа стали важнейшими стратегическими объектами; мобилизация духа собственного народа стала важнейшей задачей верховного стратега. Разложить дух врага и уберечь от разложения свой дух - вот смысл борьбы в четвертом измерении, которое сделалось более важным, чем три прочих измерения ... Расщепление духа становится таким же атрибутом и войны, и мира, как Пикассо и его последователи в искусстве. Если прежде бывали революционные войны и военные революции, то теперь эти два бедствия сплелись в войну-революцию, т.е. в четырехмерную войну и, как правило, сейчас не может быть войны, которая не была бы четырехмерной. Пожалуй, можно себе представить большую войну не атомного характера, но немыслимо вообразить ее отказавшейся от применения духовного расщепления. В нынешнюю эпоху легче разложить государство, чем его покорить оружием … "
#чточитать

Продолжение выдержек из работ Евгения Месснера – человека описавшего современную войну за 70 лет до нее

(Часть 2)

Расщепление духа становится таким же атрибутом и войны, и мира, как Пикассо и его последователи в искусстве. Если прежде бывали революционные войны и военные революции, то теперь эти два бедствия сплелись в войну-революцию, т.е. в четырехмерную войну и, как правило, сейчас не может быть войны, которая не была бы четырехмерной. Пожалуй, можно себе представить большую войну не атомного характера, но немыслимо вообразить ее отказавшейся от применения духовного расщепления. В нынешнюю эпоху легче разложить государство, чем его покорить оружием … Демагоговластию благоприятствует всеобщая нервность.

…

Переброска немцами Ленина под пломбой оказалась для Германии ударом бумеранга. И всякая операция в четвертом измерении может стать бумеранговой, но тем не менее никто не удержится от соблазна использовать подземные силы в стране врага, хотя бы эти силы и были Вельзевуловыми силами. Четвертое измерение неустранимо в нашу эпоху смятения умов и отсутствия совести. И это трагично: если третье измерение можно уподобить семи египетским казням, одновременно ниспосланным, то четвертое измерение войны можно определить одним лишь словом: ад.
…
Европа должна объединиться, чтобы стать силой среди таких сил, как Америка, Россия, Китай, Индия, Но Европа не верит в себя. Это сказал Освальд Шпенглер своим трудом «Крах Запада», это твердят экзистенциалисты Камю и Сартр, а Генрих Манн в своем произведении «Век страха» дает страху доминирующее место в психике Европы. Европа, измученная войнами, боится всякой решительности и в одном лишь решительна – в отказе от стремления к властвованию в мире.

Если сейчас предвидят войну, то подразумевают конфликт между этими двумя потентатами: настоящая война может быть в наш век только между великими потентатами, а вооруженные столкновения между потентатиками так малозначащи, как война между Боливией и Парагваем четверть века тому назад. Локальные конфликты это лишь «инциденты», война же это - явление всемирное или почти всемирное. Мало кто может остаться нейтральным при современном переплетении интересов

…

в современной большой войне изнуряются побежденный и победитель и что война, устранив несколько причин международных осложнений, создает иные причины осложнений. Если в прежнее время решались на войну с надеждой или даже с уверенностью в победе, в достижение своих целей, то теперь возможен случай, когда люди кинутся воевать, говоря: «Хочь гирше, тай инше»

Дорогие читатели, сегодня на канале дебют нового автора - Кирилла Ростовского. Посреди бесконечных повторений и избитых аналогий, его взгляд на происходящие события отличается крайней оригинальностью и свежестью. Читайте, распространяйте!

#чточитать

Добрый день, уважаемые читатели.

По личным причинам отсутствовал прошедшую неделю, но с понедельника возобновляются регулярные посты. Пока краткая подборка из материалов вышедших, но в канале не отраженных.

👉Интервью с Андреем Баумейстером «Европа 2022: сумерки или рассвет»

👉Интервью с Олегом Хомяком «Дегуманизация. Как сохранить себя?»

И еще репутационных момент — восстановление неточности в работе с источниками в статье «Последняя война Модерна, или Открытая дверь в новую эпоху»

А именно к части абзаца: «То, что Зигмунд Фрейд называл „Царством Матерей“ — сопротивление реальности в предельной форме, то есть регрессия к фетальному состоянию, полной поглощенности материнской утробой. Изнутри это состояние воспринимается как максимальное наслаждение. А правда в том, что это ад в чистой, предельно страшной форме. Чудовищная гравитация блаженного небытия, аморфной бессмертной родовой плазмы. Сохранить блаженное небытие любой ценой — вот единственная мотивация этих сил» добавлено примечание:

«Интерпретация работ Зигмунда Фрейда, представленная в этом отрывке, опирается на работу психоаналитика Олеся Манюка. В своих постах в социальной сети ФБ, он вводит в русскоязычный публичный оборот понятие Фрейда „Царство Матерей“ и его раскрытие как стремление в утробу как к блаженному небытию, возвращение к фетальному — в состояние „аморфной родовой плазмы“».

Автор приносит извинение уважаемым читателям и Олесю за неточность в работе с источниками, воздавая, пусть и запоздало, должное работе мысли этого публициста.

Промежуточные итоги войны

Человеческому уму свойственно делить время на отрезки-периоды. Эта периодизация всегда условна, но ее неполнота не отменяет ее же необходимости. Итак, с 24 февраля 2022 прошло три месяца, которые не сколько потрясли мир, сколько мир удивили. Единственное постоянство, которое наблюдается в последние три месяца, это постоянство непредсказуемости развития войны. Факторы, что должны были сыграть на руку той или иной стороне, оказываются «выстрелами в ногу», и наоборот слабости становятся источниками силами. В следующей серии постов я тезисно зафиксирую эти факторы для ключевых участников войны: США, ЕС, Украины и Российской Федерации на конец мая 2022.

Часть 1. США

Успехи-Удачи-Точки Силы

1. Впервые удалось заставить страны ЕС выделять средства на оборону в соответствии с правилами НАТО. НАТО снова становится полноценным альянсом, у которого есть четкие оборонные задачи.

2. В перспективе полностью открытый для США энергетический рынок ЕС в области сжиженного газа, цены на который будут только расти.

3. Пока удается наносить максимальный для «непрямого» воздействия ущерб стратегическому противнику: поставки оборудования Украине, предоставление ей разведданных и возможно (?) иной информации.

4. Удалось на время «закрыть вопрос» германо-российского сотрудничества.

Неудачи-Проблемы-Точки Опасности

1. Наблюдается рост усталости общественного мнения от освещения войны. Для Американцев (как и обычно) становится важнее снова внутренняя повестка: стагфляция (сочетание роста цен и сокращения экономики), рост цен на бензин, борьба вокруг отмены общефедерального права на аборты. На фоне ноябрьских выборов игнорировать этот запрос у политиков не получится.

2. Экономическая поддержка США Украины имеет предел, определяемый глобальным экономическим, энергетическим и продовольственным кризисом — ресурсы США тоже не бесконечны. Хуже того, проблемы в экономике США обусловлены не войной как таковой, а являются накопленным эффектом многолетней политики последних 3-х администраций Обамы, Трампа и Байдена по стимулированию внутреннего спроса через дешевый кредит с одной стороны, и расходами на борьбу с пандемией КОВИД-19 (за последние два года напечатано 40% долларов за всю историю). Итог — крупнейшая за 40 лет инфляция, пузырь на рынке недвижимости, невозможность контролировать рост цен на бензин.

3. Экономический «блитц» в санкционной войне не удался: стратегический ущерб экономике России нанесен огромный, но его недостаточно, чтобы спровоцировать обвал экономики на горизонте год-два. А есть ли более длинный срок не знает никто смотри тезис 2.

4. На международной арене не удалось добиться деятельной солидарности в вопросе изоляции России — успехи на этом направлении очевидны, но недостаточны. Ключевая неудача: Индия и Арабские монархии. Без их участия дальнейшие санкции вводить, по сути, бессмысленно. Буквально на днях пришла новость о том, что принц Саудовской Аравии Абдулазиз бин Сальман заявил Financial Times, что Эр-Рияд рассчитывает выработать новое соглашение ОПЕК+, которое бы включало Россию.

Краткий вывод:

США несмотря на ряд громких успехов пока не в состоянии помочь Украине обеспечить быструю победу. Более того, ресурсы на эту борьбу будут сокращаться, а давление со стороны избирателя по концентрации усилий администрации на домашней повестке расти. В таких условиях есть два принципиальных сценария: «финишный рывок», чтобы добиться победы до ноября (но крайне сложно представить, что еще кроме апокалиптических сценариев, администрация Байдена может бросить на чашу весов); или нанесение противнику максимального ущерба перед переводом конфликта в затяжную фазу. В случае последнего варианта главные издержки понесут не США, а Украина и ЕС.

Часть 2. ЕС

Успехи-Удачи-Точки Силы

1. Их нет. Собственно, именно в этом главная трагедия текущего момента. ЕС оказался не готов к войне ни экономически, ни политически, ни ресурсно (единственная страна, что пыталась накопить запас газа до войны – Польша), ни военном (чего стоит гениальный комментарий немецкого официального военного лица о том, что из 50 вертолетов в боеготовном состоянии находятся только 9), ни, что самое главное, концептуально – стратегически. Нет комплексного видения региона и его места в сложном мире, которое хочет занять Европа.

Неудачи-Проблемы-Точки Опасности

1. Все проблемы США, помноженные в несколько раз.
2. Отдельная проблема энергетической безопасности, у которой физически нет быстрых решений. Прежде всего, благодаря десятилетиям политики «зеленого перехода» (одно решение закрыть атомные станции в Германии сделало больше для современной энергоуязвимости ЕС, чем оба Северного Потока). В связи с чем в ближайшие год-два минимум при самом оптимистическом для европейцев сценарии продолжится оплата российских энергоносителей за рубли.
3. В отличии от США ЕС гораздо более зависим от глобальных логистических цепочек. В особенности это касается импорта ресурсов для производства высокотехнологической продукции и ее экспорта. В итоге: в условиях резкого подорожания всех видов сырья, кризиса производственных цепочек значительная часть европейской промышленности просто становится нерентабельной в сравнении с теми же США.
4. Именно ЕС де-факто взял на себя основные финансовые издержки по поддержке Украины, прежде всего через помощь беженцам. Более того, именно в ЕС пойдет поток беженцев из Северной Африки в условиях нарастающего глобального продовольственного кризиса.
5. В отличие от США, все решения в ЕС должны быть приняты единогласно. В условиях кризиса будет гораздо сложнее принимать любое решение, требующее дополнительных издержек. Скорее всего, в этом году Шестой пакет санкций – последний из принятых. В теории лидеры стран могли бы договориться, на практике маловероятно. Абсолютно прогнозируемое поведение (по теории игр) – в условиях сокращения ресурсов обостряется борьба каждого участника за максимально выгодное только для него решение, даже если это будет вредить интересам всей группы.
6. Долговой кризис Италии – крупнейший удар по стабильности Евро с 2008 года (соотношене долга к ВВП достигает 150% или 2,75 трлн евро, кроме того текущие платежи по итальянским бондам (3% годовых) даже не покрывают текущую инфляцию ( 6%) – значит без поддержки Европейского Центрального Банка все бонды Итали обесценятся)

Краткий вывод:

Невозможно предсказать насколько хватит ресурса солидарности относительно масштабной поддержки Украины внутри ЕС в условиях горячей фазы экономического кризиса. Очевидно, что будут масштабные социально-экономические потрясения, и впереди цепочка поражений на выборах (возможно внеочередных) нынешних глав правительств и президентов. Хочется верить, что победят силы с опорой на реальность, на ценности свободы и ответственности, что создали ту Европу, которая возникает в воображении при звуках этого слова, но в худшем сценарии мы увидим обострение всех меж-страновых противоречий внутри ЕС, борьбу за ограниченные ресурсы и попытки решить проблемы своей страны за счет общего блага.

Дежавю (Часть 1)

Прежде чем завершить обзор промежуточных итогов войны (недавно был пройден 100 -дневный рубеж) через анализ перемен прошедших в России и Украине, поделюсь с вами, уважаемые читатели, текстом, который будучи написан чуть менее чем 2500 лет назад, читается как запись сегодняшних дипломатических переговоров. В конце-концов, во время смуты, прошлое – один из немногих постоянных источников, на которые можно осторожно опираться, ради получения опыта.

Этот текст – отрывок из «Истории Пелопонесской войны» греческого историка Фукидида. Немного контекста. Время 415 до Рождества Христова Две супердержавы греческого мира Афины и Спарта вступили в очередную горячую фазу своего противостояния. Остров Милос – независимое небольшое государство, которое отказалось присоединяться к Афинскому морскому союзу, несмотря на настойчивые предложения Афин, и пытается сохранить нейтралитет в разворачивающейся бойне. Афины не соглашаются с такой позицией и отправляют на остров военную экспедицию для демонстрации силы. Прежде чем перейти к атаке, они посылают в город послов. И вот, собственно, между послами Афин и представителями Милоса (Мелоса), за закрытыми дверями, и разворачивается один из ключевых политических диалогов в теории международных отношений.

Диалог начинается с предельно честным и намеренно лишённом всяческой риторической красоты требовании афинских послов:

«мы и сами не будем прибегать к красивым, но неубедительным словам, распространяясь о том, что наше право на владычество приобретено победой над Мидянином [персами] или что мы пришли наказать вас за причиненную обиду, и вас просим — не думайте убедить нас тем, что вы, будучи колонией спартанцев, не участвовали в их походах, или тем, что никогда не чинили нам обид: добивайтесь только того, что и вы и мы по здравому рассуждению одинаково считаем возможным. Ведь вам, как и нам, хорошо известно, что в человеческих взаимоотношениях право имеет смысл только тогда, когда при равенстве сил обе стороны признают общую для той и другой стороны необходимость. В противном случае более сильный требует возможного, а слабый вынужден подчиниться … Мы постараемся показать вам, что пришли ради пользы нашего владычества, и будем говорить с вами теперь о спасении вашего города. Ведь мы не желаем такого господства над вами, которое было бы для вас тягостно; напротив, мы хотим вашего спасения к обоюдной выгоде»

Далее мелосцы пробуют обратить внимание послов на различные уязвимости этого требования:

«Но как же рабство может быть нам столь же полезно, как вам владычество?»

Ответ афинян предельно честен:

«А ф и н я н е. вам будет выгоднее стать подвластными нам, нежели претерпеть жесточайшие бедствия. Наша же выгода в том, чтобы не нужно было вас уничтожить

М е л о с ц ы. Но не согласитесь ли вы оставить нас нейтральными, не врагами вам, а друзьями, с условием не вступать ни в один из союзов?

А ф и н я н е. Ваша неприязнь вредит нам не столь сильно: ваша дружба в глазах подвластных нам будет признаком нашей слабости, а вражда ваша — доказательством мощи».

Через некоторое время по ходу диалога мелосцы прямо говорят:

«Мы хорошо знаем, как трудно бороться против вашего могущества и счастья (если оно и тут даст вам преимущества). Однако мы все же верим, что божество нас не умалит, ибо мы благочестиво противостоим вам, поступающим неправедно. Недостаток военных сил нам возместит союз со спартанцам, которые, хотя бы ради племенного родства и из чувства чести, должны оказать нам помощь. Поэтому-то наша решимость сопротивляться не так уже неразумна … что они [спартанцы], соблюдая свою выгоду, не захотят предать мелосцев, своих колонистов, утрачивая доверие своих друзей в Элладе и потворствуя своим врагам».

#чточитать
(Продолжение ниже)

Дежавю (Часть 2 - продолжение поста выше)

Афиняне, мягко говоря, скептичны к аргументу выше:

«Спартанцы сами по себе в большинстве своих внутренних установлений проявляют много доблести. О внешней же их политике многое можно было бы сказать, но лучше, пожалуй, обобщая, охарактеризовать ее так: среди всех известных нам людей они с наибольшей откровенностью отождествляют приятное для них — с честным, а выгодное — со справедливым. А при таком образе их мыслей видеть в них вашу надежду на спасение в нынешних условиях неосновательно … выгода зависит от безопасности, а справедливая и честная политика приносит только опасность. На эту политику спартанцы большей частью и не осмеливаются» ПОЭТОМУ «Тот, кого призывают на помощь на войне, находит опору не в доброжелательстве ищущего помощи, но в превосходстве его военной мощи. И спартанцы придают этому больше значения, чем другие: они так мало доверяют собственным военным силам, что нападают на соседей только вместе с многочисленными союзниками. Поэтому маловероятно, чтобы при нашем господстве на море они переправились на ваш остров»

Тем не менее, мелосцы выбирают СВОБОДУ: «Афиняне! Наше мнение и воля неизменны, и мы не желаем в один миг отказываться от свободы в городе, существующем уже 700 лет. Полагаясь на судьбу, до сих пор по божественной воле хранившую нас, и на помощь людей и в их числе спартанцев, мы попытаемся сохранить нашу свободу. Мы предлагаем вам мир и дружбу, но в войне желаем остаться нейтральными и просим вас покинуть нашу страну, заключив приемлемый для обеих сторон договор»

Начинается осада Милоса, осажденные бьются храбро и в нескольких вылазках наносят ряд поражений афинскому войску. Но надежды на союзников оказались завышенными: «Следующей зимой лакедемоняне собрались походом на аргосскую землю, но возвратились домой ввиду того, что пограничные жертвоприношения оказались неблагоприятными» … «афиняне всеми силами энергично принялись за осаду, и к тому же в среде самих осажденных завелась измена. Поэтому мелосцам пришлось сдаться на милость победителей. Афиняне перебили всех взрослых мужчин и обратили в рабство женщин и детей. Затем они колонизовали остров, отправив туда 500 поселенцев».

Кстати, войну Пелопонесскую, Афинский Союз в итоге проиграет, но увы мелосцам это уже было все равно.

Морали у истории как таковой нет, кроме той, что ничто не ново под луной, и проблемы, что мы воспринимаем как впервые случившиеся с нами уже не раз случались в глубине веков. Но учиться на этом опыте желаний нет ни у одной из участников драмы, ни у «спартанцев», ни у «афинян», ни у «мелосцев».

Любопытный твитт бывшего посла США в России Майкла МкФолла, а ныне одного из главных спикеров Демократического крыла, выражена вся драма международных отношений.

"Вторая заповедь международных отношений должна звучать как "Не аннексируй территорию соседа". Первая "не примени ядерного оружия""

Ведь действительно, интуитивно есть ощущение, что единственный способ предотвратить катастрофы в глобальных масштабах, создание некоего свода безусловных этических требований, которые не могут быть рациональным контрактом, но в силу логической необходимости должны обладать свойствами духовной максимой. Принцип контракта не подходит, в силу того, что контракт заключается сторонами вокруг конкретного вопроса и в определенных условиях. С течением времени умирают стороны контракт заключившие или радикально меняются условия. Итог: контракт должен быть пересмотрен.

Поэтому именно “заповеди”. Но тут то и таится парадокс. В символической истории заповеди не были придуманы людьми - они получены в дар от Бога. Только у трансцендентного начала бытия есть достаточный авторитет по установлению такой безусловной системы ценностей применимой как царю-супердержаве, так и к слуге - карликовому государству. Но нет никого в арене международной политики, кто мог бы легитимно (с искренним признанием всех участников) взять на себя эту роль и вынести эту ношу. Хуже того, любая попытка взять на себя эту роль, заканчивается лицемерием (иногда несправедливыми, но чаще, увы, верными обвинениями этого государства - Мирового Бога в попытках лишь манипулировать заповедями ради собственной выгоды) и неудачей, что разрушают на какое - то время саму идею общих правил как таковых.

Вот и получается, что ради предотвращения преступлений заповеди необходимы, но на уровне международных отношений они невозможны. И бытие в этом парадоксе - и есть арена международной истории.

Для тех, кто, возможно, пропустил. Свежее интервью с философом и физиком Алексеем Буровым "Парадоксы Прогресса"!

Эпиграфом к нему мне уже по его итогам видятся слова Иустина Поповича

“Ничто так не любит европейский человек, как представляться богом, хотя в этой вселенной он как мышь в мышеловке. Чтобы показать и доказать свою божественность, он объявил, что все иные миры над нами пусты, там нет Бога и нет живых существ. Он, во что бы то ни стало, хочет овладеть природой, чтобы подчинить ее себе, для этого он организовал систематическое наступление на природу и назвал его культурой. В него он запряг свою философию и науку, свою религию и этику, свою политику и технику. Ему удалось отшлифовать некоторый участок на поверхности материи, но не преобразить. Борясь с материей, человеку не удалось ее очеловечить, зато она сумела ограничить и обмелить человека, свести его к материи. И он, обнесенный ею, как стеной, осознает себя как материю, только как материю”

Ссылка на видео

Не секрет, что в последний месяц появляется все больше и больше материалов в американских журналах для специалистов по безопасности и международным отношениям, которые рассматривают пути окончания войны в Украине. 18 июня в National Interest опубликован текст бывшего члена генерального штаба США, Давида Пайна «Предлагаемый мирный план по прекращению российско-украинской войны», который позволяет понять, как выглядит состояние текущего момента со стороны лиц, имеющих роскошь не беспокоиться об общественном мнении. По сути, речь идет о проекте соглашения подобного тому, которым закончилась советско-финская война 1939-1940 гг.
#чточитать

Читать выдержку материала и мой комментарий по ссылке

Вспомнился мой прошлогодний путь о сверхвульгаризации Левой (в широком смысле этого слова) мыслью религиозных архетипов.

Итак, один из главных принципов современной мысли – ощущение собственной оригинальности и способности привнести нечто принципиально новое в представление о человеческом. Если быть точнее, ощущение того, что наши проблемы настолько неповторимы, что накопленный до недавнего времени опыт абсолютно неприменим к существующим сегодня реалиям жизни. Особенно это проявляется в прикладной философии второй половины XX века, которая в каком-тот смысле похожа на человека, с упоением изобретающего велосипед, будучи уверенным, что до него не было придумано даже колесо. Между тем, раз за разом подтверждается истинность наблюдения Карла Шмитта, о том, что все современные политические феномены – суть феномены религиозные.

Так, в своих работах Герберт Маркузе выступает революционером, считающим, что, наконец-то, настала возможность освобождения человека от потребности труда.

«Разве человек не может жить без этой глупой, выматывающей бесконечной работы – жить без отходов, с меньшим числом приборов и пластика, но с большим свободным временем и свободы … Отказ от взросления, становления взрослым с его необходимостью продуктивно работать и соответствовать обществу, отказ от заработка на жизнь на глупых,: бесчеловечных и ненужных работах … потому что эти нормальные работы возможны только благодаря эксплуатации трущоб и внутреннего и внешнего капитализма».

Но что есть этот идеальный мир Маркузе, кроме как обмирщенная и выхолощенная интерпретация христианского Царства Небесного? Уже более 1600 лет назад звучали слова практически идентичные и уже в 1600 году была очевидна их утопичность (напомню утопия – мысль, у которой не может быть физического места в этой реальности), и несостоятельность их имманетизации (воплощения) без божественного на то вмешательства. Судите сами – ниже отрывок из 36 главы комментария Иоанна Златоуста на Евангелие от Иоанна.

«- А почему, скажешь, мы ныне трудимся? Потому, что ты не хотел вести благоразумно жизнь без трудов. Если исследовать внимательно, то ведь бездействие и без того обыкновенно развращает нас и причиняет много трудов. Например, оставим в заключении какого-нибудь человека и станем только кормить его и наполнять его чрево, не позволяя ему ни ходить, ни заниматься каким-либо делом; пусть он наслаждается трапезой и ложем и постоянно пресыщается: может ли что быть несчастнее такой жизни?

- Но иное дело, скажешь, заниматься чем-нибудь, а иное – трудиться; ведь можно же было тогда делать без трудов? Не так ли?

- Конечно так; этого и Бог хотел, да ты сам не стерпел. Бог повелел тебе возделывать рай, назначив в этом тебе занятие, но, не присоединив к этому никакого труда; а если бы и в начале у человека был труд, то после Бог не возложил бы на него труда в виде наказания. Можно делать и не утруждаться, как то свойственно ангелам. А что они занимаются делом, послушай, как говорит о том Писание: «крепкие силою, исполняющие слово Его» (Пс.102:20). Теперь недостаток силы делает нам много труда, а тогда этого не было, так как «кто вошел в покой Его, – говорит Писание, – тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих» (Евр.4:10), разумея здесь не бездействие, а нетрудность дела».

В итоге, не будет преувеличением сказать, что при свободном и не догматическом подходе к анализу прочитанного, тексты Маркузе и всего постмодернистского движения на символическом уровне часто оказываются на проверку не более чем многословной, хотя и талантливо написанной интерпретацией классической притчи о Вавилонской башне, одного из тех опытов, что не дает покоя нашему коллективному воображению.
#чточитать

Небольшое размышление о закономерностях развития культуры, плоды которых мы каждый день наблюдаем в новостях, в наших рассуждениях и мыслях. Что создает Цивилизацию, что ее разрушает, что может сделать отдельный человек. Спойлер: одновременно практически ничего и все.
#чточитать

Ссылка на материал

В предыдущем посте был сформулирован тезис, что всем, чем Западная Цивилизация гордится она обязана сакральному источнику своего бытия – христианству. Под всем я имею ввиду науку, ценность автономной личности и совести, права человека и так далее. Тезис этот совершенно неоригинален, но этот тот случай, когда повторение и раскрытие не помешает.

Итак идеи, которые невозможно было бы помыслить без благой вести:

♦ Каждый человек обладает равной моральной ценностью – до «нет ни эллина ни иудея», такой тезис звучал как откровенная глупость: моральный код в отношении членов «своего» племени всегда отличался от морального кода в отношении «варваров»

♦ Рабство — это зло. Не случайно, что именно в рамках христианской культуры произошли не много ни мало войны ради того, чтобы покончить с этой практикой. Рим, Каста неприкасаемых в Индии, жертвы арабской работорговли (самая массовая в абсолютных цифрах) ясно свидетельствуют о том, что осуждение владения человеком, увы, совсем не самоочевидная идея

♦ Примат Истины, на котором стоит все познание, вся западная философия, и который в глубине не отрицает даже Левая идея. Последняя этот примат извращает, так как ее посыл: «ищи свою истину» или “authentic self”. Но стоит это убеждение на словах Христа: «познаете Истину, и Истина сделает вас свободными»

♦ Наука и научный метод в современном понимании просто были изобретены средневековыми монахами Католических орденов. Ответ на вопрос зачем познавать мир не самоочевиден. Может этим вообще не стоит заниматься? Вообще-то большая часть сообществ именно так и поступила! Причем иногда это был осознанный философский выбор, как в случае Ислама 11 века. То, что мы сегодня воспринимаем как научное знание, целиком обязано своим существованием именно монахам, стремившихся пройти путем веры и разума, и католической церкви в целом, под патронажем которой возникли университеты, культура дебатов, культура мышления, направленного на поиск истины.

♦ Женщина – это человек, обладающая ценностью и достоинством не меньше мужского.

♦ Индивид обладает ценностью, выходящей за пределы его групповой роли. Потребовалось развитие тысячелетней практик исповеди и самоанализа, что бы эта безумная для большинства культур мысль укоренилась в сознании.

♦ И наверное самое главное: то, что мы в принципе имеем в отношении мира некий оптимизм – это главный подарок Христианства. Евангелие не даром называлось «благой вестью» - оно пришло в мир, который уже на уровне философий испытал все остальные пути: цинизм, материализм, нигилизм, радикальный скептицизм – все это уже присутствовало в мышлении римской и греческой философии. И Рим 1-го века крайне похож на наш современный мир. Только после жертвы Христа люди в массе своей получили уверенность, что в них бессмысленной по большей части жизни есть смысл, что до них есть кому-то дело, что их поступки имеют значение. Сама мысль о том, что высшее благо/высшая власть, должна почему-то любить самое маргинализированное - несовершенное, до христианства была бы немыслимой. Боги общаются с сильными и красивыми, а до неудачников им дела нет – вот норма. Никогда ранее в истории до христианства вершина иерархии бытия не становилась ДОБРОВОЛЬНО самой униженной (смерть). То, что мы в принципе ожидаем от мира чего-то хорошего, ожидаем того, что в нем может хоть в какой-то мере быть что-то отличное от отчаяния как на уровне частной жизни, так и на уровне общества, это не историческая норма.

То, насколько тяжело развитый мир переживает последние 100 своего бытия, не случайность, а следствие его отрыва от собственного основания. Если из дома убран фундамент, то стены сохранить крайне сложно.

#чточитать на выходных?
 
Рекомендую книгу французского историка Amaury de Riencourt «Цезари будущего» [The Coming Caesars]. В этом исследовании автор показывает сходства отношений, сложившихся между полисной Грецией и Римом с одной стороны и современными Европой и США с другой.
 
§  Как и греки, европейцы – граждане небольших политических образований, главным историческим достижением которых является великая культура. При этом создать единой европейской империи им не удалось (самые близкие по масштабу явления: Империя Карла Великого, Священная Римская Империя и империя Габсбургов никогда не могли объединить весь континент). При этом благодаря своим колониям греки поспособствовали возникновению Рима, подобно тому, как британцы дали толчок возникновению США. И Рим (даже во времена Республики) и США по сути глобальные империи, которые в культурном отношении не создали шедевров, сопоставимых с творениями их «прародителей»

§  Как и греки, европейцы провели большую часть своей истории в межполисных войнах (гражданские межэтнические конфликты) с одной стороны, и под постоянной угрозой вторжения извне с другой (в случае греков - персы и варварские племена с севера, в случае Европы список длинный: от Батыя до турецких султанов и заканчивая Сталином)

§  И римляне, и американцы использовали греков/европейцев как ресурс человеческого капитала (прежде всего в искусстве и образовании), что лишь способствовало политическому и военному упадку региона-донора

§  При этом приток человеческого капитала в Империи способствовал и их упадку в стратегической перспективе, через рост культуры потребления и удовольствий, которые разлагали первичный воле-центричный характер империй (в случае США - протестантский пуританизм, в случае Рима – Стоицизм)

§  В текущий момент (а книга писалась в 2000-ые, то есть, внимание, до Обамы и Трампа) существует риск, что для того, что бы справиться с военно-стратегическим кризисом и сохранить статус одной из сверхдержав, в США будут наблюдаться процессы схожие с переходом Рима от Республики к Империи, кторый произошел на рубеже первого века нашей эры.

О неизбежности молитвы

Как писал философ Карл Шмитт «все политические феномены по природе своей есть феномены религиозные». Логика эта применима не только к политике. В воскресный день добрым делом будет напомнить, что такая практика как молитва есть по сути своей самое естественное состояние ума, в котором последний пребывает постоянно.

Любое направленное внимание сознательного субъекта – это, в каком-то смысле, молитвенный акт. И вопросы «к чему стремится человек в своем поступке?», «что он ставит на первое место в своей жизни?» и «чему человек молится?» все в пределе указывают на одно и тоже. Данность молитвы проистекает из опыта взаимодействия сознания с миром. Внимание всегда необходимо ограничено. Мир слишком сложен и полон информации, чтобы мы могли тешить себя иллюзией о доступности его одно - и каждомоментного комплексного и объективного осознания. Всегда есть что-то, что находится на заднем плане внимания, и всегда есть нечто или некто в фокусе – то, что или кого мы выделяем из калейдоскопа событий. Создание порядка из хаоса, тесно связанное с феноменом языка, с «властью давать имена», - есть самая человеческая активность. И плодом такого создания становится некая иерархия ценностей. Всегда есть нечто, чему уделяется приоритетное значение, и чему по возможности уделяется самое большое значение. И вот это уделение внимания и есть акт молитвы, осознанный или нет.

Добавлю спекулятивное наблюдение, не претендующее на научность. В последние 40 лет в развитых странах на уровне культурных практик доминирует философия постмодерна, которая де-факто провозгласила высшей ценностью отказ от ценностей, или, если быть точнее, от иерархии ценностей. Любая активность равнозначно бессмысленна. Но составление иерархий – естественная данность контакта сознания и реальности. Триумф постмодерна породил огромное внутреннее напряжение, в котором, даже на уровне теории, может комфортно пребывать только человек с расщепленной психикой. Как минимум - болезнь синдрома дефицита внимания. Как максимум - различные формы шизофренических расстройств … Случайно или нет, но вскоре после воцарения постмодерна в системе образования в развитых странах начался взрывной рост числа людей, этими болезнями страдающих. Причем эта эпидемия только ускоряется.

Другими словами, для человека не естественно к ничему не стремится. Молитва — это воздух сознания. Да не все цели равнозначны (удовольствие, еда, секс, мышление, власть, искусство и так далее), и не все они способны утолить экзистенциальный голод, ведь с последней задачей может справиться только нечто выходящее за пределы физической смерти – трансцендентное – Бог. Но перечисленные цели, равно как и сотни других, сознательный субъект преследовать может. Чего он не может в долгосрочной перспективе – не преследовать ничего. И последнее справедливо не только для отдельного человека. Точно так же, как люди, молятся и города, и фирмы, и страны и когда-нибудь человечество в целом.

Небольшое размышление на тему символической роли общественного мнения в демократиях, его проблемах, и, что более важно, пределах. В предверии начала подготовки апогея большого политического сезона - ноябрьским выборам в Конгресс, которые определят гораздо больше, чем кажется сегодня.
#чточитать

Ссылка на материал: