Утопия (Не)Счастья? Часть 1: Парадокс

Недавно вышла очередная редакция Мирового Рейтинга Счастья, опубликованная ООН. Если очень упрощать, то согласно аналитикам, наиболее близко к условной утопии приблизились скандинавские страны (в среднем уровень счастья 7,5 - 8,0 по 10 балльной шкале), далее идут страны Западной Европы и США (в районе 6,5 – 7,5), страны Южной Америки, Юго-Восточной Европы, Япония, Саудовская Аравия, Турция (5,5-6,5), часть Африки и Китай (4,5 – 5,5) и соответственно Индия и все остальные страны оказались ниже 4,5.

Методология рейтинга, как и любой метрики небезупречная (в частности, он совершенно не учитывает культурные особенности, а например в той же Скандинавии, в силу социальных норм, люди с детства привыкли отвечать, что у них все замечательно, дабы не нарушить спокойствие местного сообщества), но один вывод сделать можно. Для самого богатого, самого технологически развитого общества за всю историю человечества, уровень удовлетворенностью собственной жизнью крайне мал. Особенно, если принять во внимание, что большая часть стран развитого мира достигла в рейтинге таких показателей благодаря формально-экономическим показателям (ВВП на душу населения). Другими словами, миллиарды людей живут так, как не снилось королям буквально 200 лет назад, но остаются в значительной мере несчастными.

Если копнуть, глубже, то видно, что темпы прироста психических расстройств, требующих медикаментозного лечения в этих самых счастливых странах, растут по экспоненте. Так, еще до пандемии в США депрессию, состояние тревоги или иное расстройство психики диагностировали у примерно 20% молодежи возрастом до 20 лет. А на фоне COVID – 19, 40% американцев признались в проблемах с психическим здоровьем или злоупотреблением медикаментами. А несмотря на всю серьезность последствий, пандемия COVID – 19 даже близко не стоит по масштабу угрозы жизни и здоровья как пандемии 20 века (Испанка и Гонконгский грипп), не говоря уже о разрушениях, приносимых в прошлые века оспой и чумой. Эпидемия последних, такими темпами, привела бы к краху механизмов психической защиты у 99%.

Параллельно в США с 2000-х годов неуклонно растет число самоубийств – тревожная тенденция, «тень» и фигура умолчания современного благополучия, так как в странах с высокими доходами на душу населения, в среднем этот показатель даже выше, чем в бедных. На данный момент, в мире в целом, от суицида погибает людей больше, чем от войн, терактов, криминальных и бытовых убийств вместе взятых.

В целом, если вычеркнуть из системы материальные вопросы, то обнажиться глубокая массовая неудовлетворенность настоящим: вся культура, от популярной до авторской пропитана ощущением усталости, апатии или страдания отдельной личности в непонимающим и угнетающим ее мире.

Неудовлетворенность состоянием государственных дел еще выше: в США наблюдается стабильный тренд на снижение доверия к правительству: если в 1960-ые годы средняя цифра была в районе 70%, к 2000 она упала до 49%, а последние 10 лет она колеблется в районе 10%. И даже в самой счастливой стране – Финляндии, эта цифра сократилась за последние 10 лет на 12% с 76 до 64.

Другими словами, никогда в истории человечество не жило так обеспечено, но эта обеспеченность не транслируется в целостное ощущение жизни и осмысленного принятия своего места в мире на индивидуальном уровне. Этот парадокс – прекрасная почва для размышлений, чему и будет посвящена серия постов на следующей неделе.

Утопия (Не)Счастья? Часть 2: Стагнация

Как я уже не раз отмечал в своих лекция, текущее состояние экономической системы можно описать как стагнацию. Мечта образа жизни среднего класса становится все более и более недостижимой не только для развивающихся стран, но и для большинства стран развитых. Наверное нигде, это не отражено так ярко как в популярном образе Гомера Симпсона, который будучи по своим рыночным свойствам в лучшем случае середнячком, в худшем – неудачником, умудряется содержать 3-х детей, жену, которая не работает, большой дом с двумя машинами и частые отпуска. В современных реалиях такой образ жизни в американских реалиях бывает не доступен даже профессионалам с зарплатой в $ 100 000 в год.

Американцы, рожденные после 1950 - первое поколение в истории страны, которое обладает меньшим относительным богатством чем люди старше их на 10 лет. Для мужчин возраста 25-44, без университетского образования, средние реальные располагаемые доходы упали ниже уровня 1969 года. Что еще примечательной, нельзя сказать, что эта группа населения стала хуже работать. Напротив, на фоне полной стагнации реальных доходов, производительность труда рабочего увеличилась на 74%. Другими словами, в среднем нынешний 30-ний, с учетом инфляции, зарабатывает меньше, чем его отец 30 лет назад, и не потому, что он плохо работает. И такая ситуация стагнации реальных доходов характерна не только для США, а для развитых стран в целом.

Сложно четко отметить причины этой стагнации. С одной стороны, определенную роль сыграло государственное вмешательство. В частности, в условиях американских реалий, именно благодаря государственной политике массовой раздачи кредитов на обучение всем желающим, на рынке бакалавриата и магистратуры возник классический пузырь: больше относительной стоимости образования выросли только медицинские услуги. В то же время, в сфере потребления, рынок успешно создал общество материального изобилия, о чем свидетельствует падение относительной стоимости любой бытовой техники, от компьютеров до автомобилей.

Однако, вне зависимости от причин, остается факт. Осмысленной работы, которая наполняла бы жизнь человека не только материальными благами, но чувством контроля над собственной жизнью и самодостаточностью становится в среднем всем меньше и меньше. Работа из зоны карьеры и стабильности, из зоны сообщества все больше и больше приобретает сдельный характер. Это конечно повышает ВВП, но разрушает социальную ткань. Работа сдельного характера усложняет заведение прочных социальных связей как внутри, так и во вне ее (та же семья), и только для относительно небольшого числа людей способна наполнять жизнь смыслом… И тем более работа полностью теряет свою функцию как институт гражданского общества, так как для жизнеспособности последнего необходимы длительность, надежность и регулярность - все то, чего в сдельной работе нет. Более того, на другом конце полюса - в развивающихся странах те, кто только-только, зацепился за средний класс и не имеют собственной недвижимости, ренты или иных накоплений, вынуждены работать в режиме 996 (с 9 утра до 9 вечера, 6 дней в неделю). Психика не выдерживается, и не удивительно, что набирает негативную мощь движения дауншифтеров (Европа и США) или «лежащих» (Китай), которые проповедуют добровольный отказ от участия в рыночном соревновании и в гонке социальных статусов. Лежачие работают только для того, чтобы оплатить интернет и минимальное потребление калорий, не заводят семьи и детей, не создают новых бизнесов.

Университет Джона Хопкинса выпустил исследование, сглаза которому, запретительные меры на ограничения передвижения граждан и закрытие публичных пространств, в среднем снижают смертность от китайского коронавируса на 0,2%. Это на весах “позитивных последствий”.

На весах “негативных” - действия и решения, которые с точки зрения ущерба экономического, психологического и поколенческих последствий, сравнимые с негативными аспектами распада СССР, только в масштабе всего мира и абсолютно рукотворные. Решения, за которые ни один чиновник не понесет отвественности.

Что, в принципе, исчерпывающе описывает все, что нужно знать о том, что из себя представляет Дисциплинарное Общество высокой степени развития.

Утопия (Не)Счастья? Часть 3: Техногенный разрыв. 1.

Если упрощать, мир находится в центре невиданного по масштабам и глубине эксперименту над природой человека, непредсказуемые последствия которого только-только начинают проступать. Общий тренд – человеческая психика, и в определенных смыслах человеческие тела, не успевают за постоянно ускоряющимся технологическим прогрессом. Впервые в истории, развитие технологий достигло такого уровня, что они не просто изменяют базовую социальную реальность, но разрушают ее до основания и пытаются создать на ее месте нечто принципиально новое. Прежде всего, речь идет о межличностных отношениях.

В условиях, когда технологическая революция и гиперцентрализация разрушила традиционные институты гражданского общества: стабильную работу в коллективе, местные клубы по интересам и ассоциациям, массовую воцерковленность, или в случае Азии существовавшие столетиями правила поведения в социальных группах, семью, - неудивительно, что именно интернет стал главной платформой, в которой люди знакомятся друг с другом в поисках партнерства, понимания или дружбы. Однако, судя по всему, не все места для создания социальных связей равноценны. Интернет – прекрасный инструмент для обмена, классификации и передачи информации: но с точки зрения межчеловеческих контактов, он пробуждает худшее в человеческое природе.

Ключевая ловушка – дофаминовая зависимость. Эксплуатация этого химического процесса началась еще в 1960-е в момент превращения телевидения в массовый продукт, но интернет шагнул гораздо дальше. Дофамин – одно из множества химических веществ, производимых мозгом. Он ответственен за мотивацию в широком смысле, будь то потребление пищи, секс, занятие спортом и самое любопытное в момент успешного социального контакта! Сам по себе дофамин не плох и не хорош – просто часть нашей материальной природы. Дофамин может способствовать амбициям, которые меняют мир к лучшему, а может создавать ловушки зависимости. В мире социальных сетей дофамин стал главным способом маркетинга, паразитирующим на желании позитивного социального взаимодействия.

Началось это с простой и очевидной рекламы, нацеленной на конкретного пользователя. И к моменту 2021 года все крупные интернет – феномены (социальные сети, видеохостинги) стали оптимизированы под задачу максимально возможного удержания внимания потребителя. Самый простой пример – система лайков и уведомлений Facebook. Раньше число их было относительно небольшим, но по мере осознания, что любое уведомление создает выброс дофамина, архитекторы социальных сетей стали максимизировать этот эффект. Поскольку, на первый взгляд, проверить телефон «а не пришло ли чего новенькое» ничего не стоит, - потребители в поисках дофаминовой подзарядки не могут остановиться и постоянно обновляют страницы в надежде на новый лайк, которые система щедро предоставляет согласно оптимизированному нейроалгоритму. Другой пример дофаминовой манипуляции – система лайков в Instagramm., которая выбирает момент оповещения пользователя о позитивных реакциях на его пост таким образом, что бы задерживать индивидуальные «плюсы» ради информирования пользователя о десятке – сотне чуть попозже. Таким образом создается цепочка: ожидание награды – раздражение – получение награды / выброс дофамина. В итоге, пользователь становится завсегдатаем того или иного приложения. Сходные механизмы используются во всех современных мобильных играх.

Другая особенность психики, которой пользуются соцсети, - связь сильных эмоций и потребляемой информации. Выяснено, что именно самые сильные эмоции – гнев, возмущение и раздражение являются самыми верными способами привлечь внимание читателей. Само по себе это не ново: феномену желтой прессы или, если копать, совсем глубоко, - ведьминских листков, как минимум 4 столетия, но никогда ранее кликбейт не был настолько всеохватывающим. До эпохи всеобщей грамотности и массового читателя хотя бы часть СМИ была вынуждена в качестве своей аудитории рассматривать достаточно образованную публику. Или же газеты писали в массе о процессах, происходивших на локальном уровне города, в которых даже человек без обширной эрудиции мог разбираться с достаточной компетентностью. Индустриализация и создание национальных государств через институт государственных школ создали массового человека и массового читателя, который умеет потреблять информацию, но не научен в массе ее осмыслять, и более того, которой бомбардируется информацией обо всех событиях, происходящих на свете, о которых он не в состоянии вынести осмысленного суждения и вынужден как следствие доверять средству передачи информации: «ну по телевизору же сказали». Приход интернета довел до предела человеческие слабости. В этом есть и большая ирония. На заре социальных сетей от них ожидали прогресса в плане роста осмысленного потребления информации. На практике, в силу структуры алгоритмов, оптимизированных под продажу рекламы, facebook превратился в пространство эхо – камер, в которых большинство пользователей группируется вокруг своих убеждений и никаким образом не контактирует с альтернативной точкой зрения. Более того, чем дольше человек проводит время в среде единомышленников, тем более он уверяется в собственной правоте и радикализуется.

Продолжение Курса "Гностическое мышление". Сегодня основной упор на идеологии национализма. Лайк и Репост приветсвуются и помогают в продвижении видео на новую аудиторию.

https://youtu.be/R7gZpJfIbFM

Утопия (Не)Счастья? Часть 3: Техногенный разрыв. 2.

Но технологии не ограничены видоизменением информационных социальных контактов. Последние 20 лет привели к радикальному слому межполового взаимодействия, создав уже уникальную для истории ситуации. Впервые за историю, приложения для свиданий (главное из них Tinder) создали среду, в который каждый участник может использовать стратегию максимизации личной выгоды в каждый момент времени. Что такое личная выгода – отношения с максимально возможно красивым, приятным и богатым субъектом сексуального желания. Традиционная модель партнерства была иная: оптимум в отношениях, преследовался на дистанции если не всей жизни, то значительной ее части. На практике это требует определенной жертвенности от партнеров в разные моменты жизни от кого-то больше, от кого-то меньше, но в идеале создает баланс из максимизации ресурсов в трудные времена, эмоциональной поддержки друг-друга и удовлетворения базовой потребности в человеческом контакте и комфортной среды для воспитания детей.

Tinder позволил же радикально переосмыслить феномен рынка свиданий. Во-первых, эта социальная сеть значительно расширила пространство конкуренции. Теперь все конкурируют со всеми, а не только на местном рынке своего города. В итоге возникло множество непредсказуемых последствий. Во-первых, есть объективная проблема несовпадения пика привлекательности у мужчин и женщин. Данные tinder только подтвердили это наблюдение - пик мужской привлекательности в приложениях по поиску партнера (измеряемой числом лайков, позитивных ответов и симпатий) – растет с 30 лет и достигает пика в 45 - 50 лет, пик привлекательности женской – 18 – 25, и радикально падает после 30. В результате, в возрасте 18-30 лет на рынке создается ситуация жесткой диспропорции, которая делает формально рациональными следующие социальные практики: переоценка молодыми женщинами собственной привлекательности и предпочтением ими более возрастных и обеспеченных партнеров, с которыми условный студент – одногрупник, или сосед по кварталу, без собственной квартиры, машины зарплаты имеет мало шансов в честной конкуренции. Как следствие, происходит добровольный отказ молодыми мужчинами от идеи семейной жизни как таковой и взрывной рост суррогатных сервисов – сайтов, предлагающих возможность покупки поминутного внимания со стороны противоположного пола [Onlyfans]. По сути, это порнография, вышедшая на новый уровень, на котором уже знакомые дофаминовые практики доведены до совершенства.

Является ли новая модель оптимальной – скорее нет, чем да. Современные люди получили с изобретением контрацепции в 1960-ые право заниматься сексом с кем угодно и когда угодно без каких-либо обязательств, а в 2000-ые они получили возможность использовать алгоритмы интернета для максимизации личной выгоды в каждый момент времени, но результаты судя по всему сделали более одинокими и их и их детей.

Во-первых, для молодых мужчин возраст 18 – 30 лет превратился в период несвойственного им аскетизма. В период с 2008 по 2018 год, в США число молодых мужчин не занимающихся сексом выросло в три раза И это меняет их физиологию. Так в США между 1999 и 2016 годом падение уровня тестостерона составило 30%. Отмечу что большинство данных из США просто по той причине, что именно там проводятся исследования, а не потому, что картина исключительна для этой страны. Далее, феномен американских городов нефтяников показал, что деньги после сами по себе эту проблему не решают: одинокие мужчины после 30 гораздо менее склонны для семейной жизни предпочитая им случайные социальные связи и стриптиз. Во-вторых, рыночные принципы на рынке свиданий в сочетании с доступной и эффективной контрацепцией создали массовый феномен матери – одиночек. В 2016, 40% всех рожденных детей – рождены вне брака. Как отмечают экономисты Йеллен и Акерлоф, до сексуальной революции женщины имели меньше свободы, но ожидалось, что мужчины берут на себя ответственность за их благополучие. Сегодня женщины имеют больше свободы выбора, но мужчины предоставили себе сопоставимый выбор. Если она не желает делать аборт или использовать противозачаточные средства, мужчина может рассуждать, почему я должен жертвовать собой, чтобы выйти замуж? Сделав рождение ребенка физическим выбором матери, сексуальная революция сделала брак и поддержку ребенка социальным выбором отца. В-третьих, отказ отцом от его роли в воспитании ребенка не проходит бесследно: только 8% детей из полных семей оказываются во взрослой жизни в состоянии бедности, что в 3,5 раза меньше в сравнении с детьми из неженатых пар. Ключевой предиктор вовлечения подростка в банды – отсутствие отца (неудивительно что он ее компенсирует).

C подачи Андрея Баумейстера познакомился со статьей, которая на количественных данных подтверждает проблему конфликта культа миметической и поэтической воли. Напомню, что миметическая культура рассматривает мир как нечто целое, наделенное определенным порядком, с задачей человека познать этот мир и встроиться в него. Поэтическая же культура считает мир хаотическим, случайным и лишенным какого-либо собственного смысла, и только от воли человека зависит каким этот мир будет в его личной истории.

Статья проанализировала массив данных из нескольких миллионов книг, изданных на английском и испанском языках, в период с 1850 года и сравнила частоту использования двух типов языка:

«рациональный» - слова типа «доказать», «определить», «вывод» и безличные местоимения (он/они)

«Эмоциональный» - слова типа «чувствовать», «верить», «желать» и личные местоимения «я/мы»

Выяснилось, что в период с 1850 по 1980 доминировали слова из рациональной группы, но в 1980 происходит переворот в сторону эмоций, который резко ускорился в 2007 году.

Данные статьи подтверждают парадокс: поэзис, даже если он начинается как движение, в основу ставящее разум, в конечном итоге отказывается от рациональности в пользу эмоции и инфантилизма. Да, сначала культурный переход модерна положил в основу дисциплину и инженерию и это позволило разрушить мир феодальных иерархий и сложных социальных структур До-модернового общества, задачей которого было сохранение и передача традиции, кодексов чести и поведения, не имеющих места в постоянно меняющимся индустриальном мире и неограниченной индивидуальной свободы.

Но выполнив эту задачу, разум оказался не нужен, будучи слишком тяжелой ношей, чтобы ее нести. Постоянно увеличивающаяся технологическая сложность окружающего мира привела к тому, что главный коллективный запрос развитого мира сместился со свободы на безопасность, в том числе и эмоциональная?

По понятной причине относительной новизны у нас очень мало опыта и знаний о том, как гармонично жить в подобном поэтическом мире, тем более в условиях постоянного ускорения перемен. И мир, в котором каждый обязан жить с психологической нагрузкой поэта и изобретателя – огромный вызов для существующих механизмов адаптаций сознания к реальности.

Рекомендую в этом контексте свою беседу с Юрием Романенко о проблеме «терапевтической» воли и ее влиянии на международные отношения; вкратце: особенность поэтической культуры в том, что в своем пределе она крайне нарциссическая – она обращена вовнутрь, в самовыражение уникального Я, и в ней нет никакого цельного видения мира, ради которого можно было бы проливать кровь как чужую, так и свою.

Картинка из статьи к посту выше.

Важный материал для понимания внутренней динамики политической жизни в США (и да несмотря на то, что мы все переживаем за Восточную Европу, не стоит забывать и о глубинной мотивации, за политиками принимающими решения в развиых странах).

Краткое Содержание:

Ключевым итогом пандемии может стать разгром демократической партии подобный тому, что Республиканцы потерпели в 1932. Как Великая Депресси разрушила массовую веру в Большой Бизнесс и саморегулирующийся рынок и предопределила 15 лет правления Демократической партии, так сегодня "Великое Сдерживание (локдауны, маски и мандаты) разрушила веру американского избирателя. базовую компетенцию Американского правительства.

"Великое Сдерживание" НЕ спасло жизней, но стало крупнейшим вызовом для американского благополучия за последние 40 лет.

Цена убытков от пандемии в США примерно 16,6 триллионов долларов, из них цена избыточной смертности - 4,4 триллиона При том, что для мировой экономики размер убытков составил 35 триллионов. Сегодня в США самая высокая инфляция за 40 лет.

Более того на фоне пандемии правительства поддались искушению относитьтся к гражданам как к пассивным объектам, которыми надо манипулировать, контролировать и угрожать ради их же блага. Если для Китая и Северной Корее -это норма, то для граждан Запада это не могло не создать в конечном итоге гнева и раздражения, которые выльются на выборах.

И то, что за исключением некоторых кандинавских стран, правительства не смогли сохранить отношение к гражданам как к индивидам с неотчуждаемыми права и моральной субъектностью, а не как к лабораторным крысам в институте социальных исследований, станет скорее всего поражением Демократической партии в 2022 таких масштабов, от которых ей придется отходить лет 20.

ПС от себя - становитс более понятной логика отчаяния и паника в лице Американского истеблишмента. На их месте мне бы очень пригодилась крупная внешнеполическая победа, за которую заплатил бы кто0то другой.

О том, что сейчас у всех на устах, добавить можно немного.

Тех, кто может только наблюдать, утешить можно лишь памятью, что все уже было и до нас, а значит и ясно что делать:

Не ревнуй злодеям, не завидуй делающим беззаконие,

ибо они, как трава, скоро будут подкошены и, как зеленеющий злак, увянут.

Уповай на Господа и делай добро; живи на земле и храни истину

Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву;

но он прошел, и вот нет его; ищу его и не нахожу.

Сегодня никто не может утолить жажду краткосрочного предсказания – с уверенностью сказать, что произойдет в течение дня, недели или месяца. Но что сказать можно – увидеть неизбежный стратегически горизонт. Как бы мы все не переживали наше историческое время как уникальное и неповторимое, мы лишь по-своему повторяем закономерности из данностей реальности, что уже не раз проигрывались до нас.

Итак, что произошло и происходит:

Болѣ́ непра́вдою, зача́тъ болѣ́знь и роди́ беззако́нiе.

Ложь в контакте с реальностью привела к альтернативной картине мира, которая привела к решениям, которые невозможно описать иначе как преступления или ошибки.

ро́въ изры́ и ископа́ и́, и паде́тъ въ я́му, ю́же содѣ́ла.

Но поскольку контакт с реальностью разорван все хитрые планы сработают против их творцов … Цена разрыва с реальностью в пользу воображаемого мира – постоянные неожиданность от того, что заряженное вами ружье стреляет вам в ногу.

Обрати́тся болѣ́знь его́ на главу́ его́, и на ве́рхъ его́ непра́вда его́ сни́детъ.

И в итоге залогом его поражения станут именно те страхи, которые изначально послужили спусковым крючком к паранойе и разрыву отношений с реальностью. По сути речь идет о самосбывающихся пророчествах, которые столь знакомы тем, кто читал миф о Эдипе. Попытка избежать худшего сценария, что рисует вам ваше воображение (но которого нет в реальности), приведет к его реализации. Причем именно вашими собственными руками и именно так как вы боялись. И именно ответ на глобальный вопрос «что будет дальше?», хотя знать сроков и деталей нам не дано.

Любое сказанное в эти дни беззакония слово философа - неполное и по сути уже бессмысленное. Говорить будут потом. И потом мы будем искать мысль и действия, что бы такого рода зло и безумие не повторялось. А какое это потом будет - известно.

"У Меня отмщение и воздаяние... Нет Бога, кроме Меня: Я умерщвляю и оживляю, Я поражаю и Я исцеляю, и никто не избавит от руки Моей... Когда изострю сверкающий меч Мой, и рука Моя приимет суд, то отмщу врагам Моим и ненавидящим Меня воздам" (Втор. 32:39)

"Горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! ибо в один час пришел суд твой".

Вечер пятого марта 2022 года: между декабрем 1939 года и январем 1917

История не терпит сослагательного наклонения, но в моменты неопределенности настоящего и отсутствия навигационной карты в будущее, именно соотнесение текущего момента с отдалёнными от нас событиями может помочь вообразить определенные коридоры возможностей. На мой взгляд сегодня временные потоки Украины и России разошлись, и страны существуют не просто в различных идеологиях, но и в разных временах. Если проводить со всеми возможными оговорками исторические параллели, то Россия сейчас отыгрывает сценарий Российской Империи периода Первой Мировой Войны, в то время как Украина вошла во эпоху Зимней Войны в виде Финляндии.

На первый взгляд точность попадания в прошлое поражает. Российская элита как в 1914 году 1) вступилась за своего сателлита из соображений скорее иррациональных (тогда Сербия, в 2022 – ЛДНР), 2) считала свою армию модернизированной, подготовленной и способной решить поставленные задачи в кратчайшие сроки (наступление в Восточной Пруссии – наступление с севера на Киев), 3) потратила огромную долю военного бюджета на флот, который никаким образом не оказал заметного влияния на ход боевых действий, вместо того, чтобы вложиться в действительно передовые системы вооружения (тогда массовая артиллерия и пулеметы, сегодня беспилотники и средства разведки и спецсвязи), 4) оказалась на короткой перспективе быстро не готова к войне на экономическое истощение.

Украина же как и Финляндия 1) оказалась формально один на один с врагом превосходящим ее количественно и местами качественно (авиация) 2) не смогла опираться непосредственно на военное вмешательство других стран и полагалась на помощь добровольцев и скрытые поставки 3) объединилась вокруг харизматичного лидера (Маннергейм – Зеленский) 4) на удивление всех экспертов и наблюдателей продемонстрировала сопротивление на порядок выше ожидаемого, 5) увеличила свою политическую субъектность (по крайней мере негативную) всего через 20 лет после завершения гражданской войны обретения государственности.

(продолжение предыдущего поста)

Чем больше сходств – тем важнее различия. В отличие от ситуации первой мировой войны российское общество, по сути, пропустило период 1914–1916, оказавшись сразу в районе января 1917 года. Не было никакого периода «августовского помешательства», когда действительно примерно на 9 месяцев все слои российского общества, кроме нескольких сот большевиков, отложили на время свои противоречия, а война была встречена искренними многомиллионными демонстрациями поддержки. В 2022 в первые же дни после начала конфликта десятки тысяч россиян вышли на митинги протеста и оказались в тюрьме. Российская экономика в 1914–1916 столкнувшись с внешним шоком была в гораздо большей мере к нему готова, а земство и промышленники были в состоянии осуществить импортозамещение и экономическое развитие. Сегодня для реализации этой задачи требуются сверхусилия, в силу гораздо большей включенности в мировую систему разделения труда, из которой страну исключили буквально за несколько недель, и соответственно лишили возможности постепенной адаптации.

Как известно главным страхом и точкой, от которой всеми силами стремится убежать современная российская военно-политическая элита, является Февральская Революция (многосерийный фильм Тихона Шевкунова Гибель Империи). Что ж история самосбывающегося пророчества снова проявляет себя в реальности. Стремясь убежать от февраля 1917, Совет Безопасности РФ одобрил решение, которое привело страну в точку накануне его: деморализованное и уставшее общество, не понимающее за что гибнут его солдаты, какие цели преследует власть и, на первый взгляд, не готовое терпеть экономические потери. Более того, как и в феврале 1917 положение армии на фронте, может быть, в разы лучше с точки зрения реализации поставленных военных задач, чем это кажется со стороны – но проигранная информационная война, компенсирует это образом неудач.

Для Украины же ключевой вопрос этой недели выглядит идентично дилемме Маннергейма. Стоит ли пожертвовать малым, чтобы уменьшить число людских и инфраструктурных потерь, или стоит стоять до конца? Маннергейм выбрал первое – после прорыва Красной Армией линии обороны на Карельском Перешейке и угрозы выхода ее в густонаселённые районы, он согласился на ряд требований Советской стороны. Взамен он сохранил государство Финляндия – уважаемое всеми на международной арене, сохранил нацию финнов, осознавшую свою историческую субъектность. Своим решением он похоронил саму идею Красной Финляндии – уже никто, прежде всего СССР, не рассчитывал на Финскую Советскую Республику, хотя, повторюсь, всего 20 лет назад белофинны и краснофинны сошлись в кровопролитной гражданской войне, в которой погибло больше финских граждан, чем, собственно, в войне Зимней. Отдав Карельский Перешеек, Маннергейм выбрал будущее вместо прошлого, новые принципы государственного устройства вместо рессентимента. Стойкое сопротивление финнов доказало всему миру, что территориальные уступки, на которые пошла страна, – не знак слабости, а проявление мудрости принять сложное решение в критический момент истории.

Как решит эту дилемму Офис Президента Украины – покажут следующие недели.

По мотивам первых двух лайф-стримов подготовил статью, которая в текстовой форме объясняет текущий момент с точки зрения психоаналитического подхода к международным отношениям.

https://telegra.ph/Arhetipy-Vojny-ili-kak-sovershit-vse-myslimye-oshibki-vybiraya-illyuziyu-a-ne-realnost-03-09

Теперь официально. Третий всадник исторического кризиса — голод, стучится в двери бедного мира. Увы платить основную кровавую цену за инфантилизм и беспомощность элит по обе стороны Антлантического океана, придется не им а многострадальной Северной Африке и Ближнему Востоку.