Как бы выглядела повседневная жизнь в развитых странах, если бы правительства действительно были бы намерены добиться радиpкального снижения выбросов углекислого газа (того самого сокращения глобального повышения температуры выше 1.5°C). Об этом дает представление статья коллектива исследователей университета Лидса под руководством Эфима Вогеля:

1. Потребление электроэнергии на человека должно сократиться до 7 500 kWh (сейчас в США – 80 000)
2. Потребление бензина на человека – 181 литров в год.
3. Сокращение потребляемых в день калорий на человека до 2100.
4. Количество допустимого использования стиральной машины – 20 раз на человека в год.
5. 1 компьютер на домохозяйство, правда каждому разрешено пользоваться мобильником.

Исследователи не скрывают, что эти цели невыполнимы при текущем уровне технологического развития. На сегодняшний день не существует ни одной страны с приемлемым уровнем жизни, которая была бы близка к этим нормам (красная линия на графике ниже), а некоторые страны (Турция, Российская Федерация, Китай, Иран) потребляя огромное количество ресурсов, все еще не могут обеспечить гражданам жизненные стандарты, сравнимые с Западными странами.

Таким образом, рискну предположить, что не одно правительство не решится на реальные перемены, так как население развитых стран, и даже развивающих, будучи поставленным перед необходимостью жить как средний боливиец или ганец, скорее всего взбунтуется: либо у избирательной урны, либо на улицах.

Что же остается? Ждать новых технологий – тех, которые позволят сохранить достойный образ жизни, при уменьшении нагрузки на окружающую среду.

Постоянно увеличивающиеся возможности федерального правительства проводить обязательную к исполнению политику, затрагивающую все стороны повседневной жизни граждан, в крайне культурно неоднородной стране, предсказуемо пробуждают к жизни центробежные тенденции. Данные свежего опроса по США показали, что 36% американцев выступают в поддержку отделения своего региона и образования независимого государства. Причем, это желание, в зависимости от региона, растет во всех крайностях политического спектра. Так в Калифорнии, Орегоне и Вашингтоне, в среднем, 47% демократов хотели бы независимости, а в южных штатах - 66% республиканцев, считают разумным создание нового независимого регионального союза.

Эти цифры служат сильным аргументом в пользу старой истины, что степень полномочий "большого" правительства всегда пропорциональна гомогенности сообщества. Другими словами, чем сложнее устроена страна, чем она больше географически, тем меньше возможностей и полномочий у центрального правительства должно быть, иначе значительная часть страны неизбежно почувствует "угнетение". В реальной жизни, то, что разделяет всегда больше чем то, что объединяет, и разумный политик концентрирует сферу политического именно там, где объединение возможно. Когда же в неодродном сообществе происходит насаждение однородности сверху, риск саморазрушения со-бытия увеличивается.

Ниже копия поста из facebook экономиста Юрия Кузнецова, который демонтрирует новый политический язык "европейского проекта" - "зеленый мессианизм". Что называется, сегодня в Финляндии - завтра во всех странах ЕС, а далее везде - вряд ли автократы откажутся от столь благородного предлога навсегда удержать власть в своих руках.

"[темник]
Попалась заметка в ведущей финской экономической газете Kauppalehti под заголовком "Покончить с интеллектуальной нечестностью. Необходимо полностью переменить угол зрения в дискуссии о климате". ("Lopetetaan älyllinen epärehellisyys – Näkökulma ilmastokeskusteluun pitäisi kääntää päälaelleen"; ссылка в первом комменте.)
Заметка хорошая, т.к. позволяет представить себе, как выглядит аналог наших "темников" в передовых цивилизованных странах. Я не утверждаю, что в них существует что-то вроде апэшечки, там действуют другие организационные процессы. Однако сходство жанров поражает. В небольшом объеме представлены практически все пропагандистские ходы и риторические фигуры, необходимые для вбивания в головы новейших климатических установок правительства ЕС. Можно прямо брать этот небольшой текст и продуцировать на его основе сотни материалов для СМИ, соцсетей и пр. Думаю, в ближайшее время трансляция этих установок будет идти по нарастающей и достигнет ранее невиданных "децибелов".

Вот сжатое изложение этих установок и риторических фигур. (В квадратных скобках я включил добавления, которые напрямую не содержатся в тексте, но легко восстанавливаются по контексту.)

1) Если [правительства развитых стран] не применят прямо сейчас предлагаемые ограничительные меры, а жители не согласятся на соответствующие затраты, то изменения климата приведут к гибели миллионов людей, не говоря уж об исчезновении биологических видов и радикальном изменении образа жизни [т.е. сокращении благосостояния] всего человечества.

2) Существуют всего два сценария – (а) при котором люди отказываются пожертвовать сейчас привычным образом жизни и платят потом гораздо больше -- и жизнями, и материальными лишениями; и (б) при котором они смирятся с [запланированными руководством ЕC и развитых стран] расходами и жертвами и дадут отпор дальнейшим изменениям климата. Никаких других вариантов заведомо нет.

3) Отказ от сценария (б) означает, что при реализации сценария (а) в какой-то момент [кому-то, обладающему властью] придется принимать гораздо более радикальные меры, а людям -- нести намного большие лишения.

4) [Последствия обоих сценариев гарантированно реализуются и заранее известны; эти последствия именно такие, как сказано, и никаких других быть не может.]

5) Попытки вести разговор о жертвах и расходах, которые придется понести сейчас для реализации сценария (б) — это увод обсуждения в сторону и уступка дискурса "противникам перемен"; более того, это «интеллектуальная нечестность».

6) Время утекает сквозь пальцы. Пока что есть возможность для относительно плавного изменения [образа жизни человечества], но с каждым потерянным десятилетием проблема будет нарастать [и в какой-то момент понадобятся очень радикальные меры].

7) Но истинно говорю вам: в [светлом] будущем, где будут предотвращены изменения климата (сценарий (б)), придется отказываться от гораздо меньшего, чем в [темном] будущем, где изменения климата буду пущены на самотек (сценарий (а)) и наступит катастрофа. И все же человечество никогда не боялось «идти вперёд» [и мы точно знаем, где этот «перёд»], [так что не надо бояться, а тем более и сомневаться, что изменения климата будут предотвращены]".

Я ранее писал в канале о прямой связи между протестанским культом "избранности" и современным американским прогрессивизмом. Интересно, что прямые религиозные корни были и у русских социалистов - революционеров столетней давности. Об этом рассказывает Юрий Слезкин в своей книге: "Дом Правительства: сага о русской революции"

“Глашатаи «настоящего дня» делились на христиан и социалистов. «Второе пришествие» оставалось метафорой бесконечной отсрочки, но все больше «задумчивых» христиан ожидали Страшного суда на своем веку. Их веру разделяли революционеры, которые отождествляли Вавилон с капитализмом и жили в ожидании конца старого мира.

У них было много общего. Одни считали революционный социализм видом христианства, другие считали христианство видом революционного социализма. Бердяев и Сергей Булгаков предлагали дополнить христианство политическим апокалипсисом, Горький и Луначарский причисляли марксизм к религиям земного спасения, Бонч-Бруевич называл хлыстов и баптистов «передаточными пунктами» большевистской пропаганды, а большевик-пропагандист (и сын священника) Александр Воронский знал революционера, который использовал Евангелие как руководство к «насильственному свержению царского строя».

Но обычно они считали друг друга антиподами. Христиане видели в социалистах атеистов или антихристов; социалисты с этим не спорили и называли христиан ханжами или невеждами. В стандартных социалистических автобиографиях отказ от «религии» был обязательным условием духовного пробуждения.

Большинство проповедников христианского апокалипсиса были рабочими и крестьянами. Большинство теоретиков рабоче-крестьянской революции были студентами и «вечными студентами». Студенты были детьми священников, чиновников, врачей, учителей и других «пролетариев умственного труда»: интеллигентов как метафорических евреев (избранных, изгнанных, образованных) и евреев как почетных “интеллигентов независимо от профессии. Пожизненные вундеркинды, они наследовали священной миссии и жили чужаками среди «народа».

... Социалистическое миссионерство отличалось от христианского в двух отношениях. Во-первых, оно не было универсальным. Христианская проповедь обращена к каждому; социалистическая рассчитана на рабочих или крестьян. Кальвинисты, проповедовавшие спасение избранных, не знали, кто и почему избран. Социалисты, верившие в особую миссию пролетариата, не сомневались, из кого состоит коренное население Царства свободы. Первые проповедники коммунизма могли быть кем угодно – и в реальности были почти исключительно «студентами», – но главным смыслом их агитации и единственным шансом на приход революции было обращение обращаемых. Принц пришел разбудить спящую красавицу, а не ее уродливых сводных сестер".

Все недемократические страны с сильными лидерами в чем-то похожи друг - друга. Вот и у Турции появился свой видеоблогер антикоррупционер. Это бывший криминальный авторитет Садат Пекер, видеоролики которого собрали более 75 миллионов просмотров. Есть и последствия в реальном мире, так в Австрии был арестован по подозрению в отмывании денег один из героев фильмов Пекера – Сегзин Баран Коркмаз.

Ролики Пекера выходят в момент, когда турецкие граждане особо чувствительны к злоупотреблениям в высших эшелонах власти, так как, если в предыдущие годы быстрый экономический рост позволял общественности закрывать глаза на роскошь верхних эшелонов, то в последние годы, в силу объективных причин, негативные последствия неограниченной монетарной политики привели к финансовому кризису, бьющему по сбережениям и доходам всех слоев населения.

Вкратце, турецкий Центробанк вот уже на протяжении двух лет пытается поднять базовую ставку, что бы хоть как-то снизить темпы инфляции, раздутой дешевыми деньгами, вливавшихся в экономику на протяжении предыдущего десятилетия. Поскольку эти меры не могут популярными ни во власти, ни среди населения – за 2 года в Турции сменилось уже 3 главы Центробанка. Ключевую роль играет и лично Эрдоган, отстаивающий собственный взгляд на основы макроэкономики, который правда противоречит всем существующим учебникам для первого курса института. Турецкий лидер считает: «Если избавим инвестиции от бременим процентных ставок, то наступит период спокойствия, поскольку именно процентные ставки создают инфляцию».

В итоге к июню 2021 года курс лиры по отношению к доллару достиг минимума за последние 20 лет. А по данным Мирового Банка совокупный эффект от экономических экспериментов правительства и пандемии короновируса, вытолкнул за черту бедности 1,6 миллионов турок. Более того, последние годы полностью свели на нет прогресс в области снижения неравенства в стране, достигнутый Эрдоганом в первые годы у власти.

И вот в этой обстановке, ролики Садата Пекера являются мощным катализатором, топящими и без того слабый рейтинг партии Эрдогана – на данный момент он в районе 26%, что гарантирует поражение на выборах. Последние должны состояться в 2023, но уже порядка 60% турок выступают за досрочное голосование.

Ссылки на источники с подробностями:

https://www.economist.com/europe/2021/07/08/recep-tayyip-erdogans-image-and-turkeys-economy-are-both-taking-a-battering

https://www.wsj.com/articles/after-history-of-erratic-economic-policy-erdogan-plunges-turkey-into-fresh-turmoil-11616599501

https://www.bloomberg.com/news/articles/2021-06-07/turkish-mafia-boss-dishes-dirt-becomes-youtube-phenomenon

Эта песня может длиться вечно ...

Три человека заразились высокопатогенным птичьим гриппом H5N6 на юго-западе Китая, один из них скончался. Пациент, 54-летняя женщина, умерла через 10 дней после появления симптомов.

Утопия (Не)Счастья? Часть 1: Парадокс

Недавно вышла очередная редакция Мирового Рейтинга Счастья, опубликованная ООН. Если очень упрощать, то согласно аналитикам, наиболее близко к условной утопии приблизились скандинавские страны (в среднем уровень счастья 7,5 - 8,0 по 10 балльной шкале), далее идут страны Западной Европы и США (в районе 6,5 – 7,5), страны Южной Америки, Юго-Восточной Европы, Япония, Саудовская Аравия, Турция (5,5-6,5), часть Африки и Китай (4,5 – 5,5) и соответственно Индия и все остальные страны оказались ниже 4,5.

Методология рейтинга, как и любой метрики небезупречная (в частности, он совершенно не учитывает культурные особенности, а например в той же Скандинавии, в силу социальных норм, люди с детства привыкли отвечать, что у них все замечательно, дабы не нарушить спокойствие местного сообщества), но один вывод сделать можно. Для самого богатого, самого технологически развитого общества за всю историю человечества, уровень удовлетворенностью собственной жизнью крайне мал. Особенно, если принять во внимание, что большая часть стран развитого мира достигла в рейтинге таких показателей благодаря формально-экономическим показателям (ВВП на душу населения). Другими словами, миллиарды людей живут так, как не снилось королям буквально 200 лет назад, но остаются в значительной мере несчастными.

Если копнуть, глубже, то видно, что темпы прироста психических расстройств, требующих медикаментозного лечения в этих самых счастливых странах, растут по экспоненте. Так, еще до пандемии в США депрессию, состояние тревоги или иное расстройство психики диагностировали у примерно 20% молодежи возрастом до 20 лет. А на фоне COVID – 19, 40% американцев признались в проблемах с психическим здоровьем или злоупотреблением медикаментами. А несмотря на всю серьезность последствий, пандемия COVID – 19 даже близко не стоит по масштабу угрозы жизни и здоровья как пандемии 20 века (Испанка и Гонконгский грипп), не говоря уже о разрушениях, приносимых в прошлые века оспой и чумой. Эпидемия последних, такими темпами, привела бы к краху механизмов психической защиты у 99%.

Параллельно в США с 2000-х годов неуклонно растет число самоубийств – тревожная тенденция, «тень» и фигура умолчания современного благополучия, так как в странах с высокими доходами на душу населения, в среднем этот показатель даже выше, чем в бедных. На данный момент, в мире в целом, от суицида погибает людей больше, чем от войн, терактов, криминальных и бытовых убийств вместе взятых.

В целом, если вычеркнуть из системы материальные вопросы, то обнажиться глубокая массовая неудовлетворенность настоящим: вся культура, от популярной до авторской пропитана ощущением усталости, апатии или страдания отдельной личности в непонимающим и угнетающим ее мире.

Неудовлетворенность состоянием государственных дел еще выше: в США наблюдается стабильный тренд на снижение доверия к правительству: если в 1960-ые годы средняя цифра была в районе 70%, к 2000 она упала до 49%, а последние 10 лет она колеблется в районе 10%. И даже в самой счастливой стране – Финляндии, эта цифра сократилась за последние 10 лет на 12% с 76 до 64.

Другими словами, никогда в истории человечество не жило так обеспечено, но эта обеспеченность не транслируется в целостное ощущение жизни и осмысленного принятия своего места в мире на индивидуальном уровне. Этот парадокс – прекрасная почва для размышлений, чему и будет посвящена серия постов на следующей неделе.

Утопия (Не)Счастья? Часть 2: Стагнация

Как я уже не раз отмечал в своих лекция, текущее состояние экономической системы можно описать как стагнацию. Мечта образа жизни среднего класса становится все более и более недостижимой не только для развивающихся стран, но и для большинства стран развитых. Наверное нигде, это не отражено так ярко как в популярном образе Гомера Симпсона, который будучи по своим рыночным свойствам в лучшем случае середнячком, в худшем – неудачником, умудряется содержать 3-х детей, жену, которая не работает, большой дом с двумя машинами и частые отпуска. В современных реалиях такой образ жизни в американских реалиях бывает не доступен даже профессионалам с зарплатой в $ 100 000 в год.

Американцы, рожденные после 1950 - первое поколение в истории страны, которое обладает меньшим относительным богатством чем люди старше их на 10 лет. Для мужчин возраста 25-44, без университетского образования, средние реальные располагаемые доходы упали ниже уровня 1969 года. Что еще примечательной, нельзя сказать, что эта группа населения стала хуже работать. Напротив, на фоне полной стагнации реальных доходов, производительность труда рабочего увеличилась на 74%. Другими словами, в среднем нынешний 30-ний, с учетом инфляции, зарабатывает меньше, чем его отец 30 лет назад, и не потому, что он плохо работает. И такая ситуация стагнации реальных доходов характерна не только для США, а для развитых стран в целом.

Сложно четко отметить причины этой стагнации. С одной стороны, определенную роль сыграло государственное вмешательство. В частности, в условиях американских реалий, именно благодаря государственной политике массовой раздачи кредитов на обучение всем желающим, на рынке бакалавриата и магистратуры возник классический пузырь: больше относительной стоимости образования выросли только медицинские услуги. В то же время, в сфере потребления, рынок успешно создал общество материального изобилия, о чем свидетельствует падение относительной стоимости любой бытовой техники, от компьютеров до автомобилей.

Однако, вне зависимости от причин, остается факт. Осмысленной работы, которая наполняла бы жизнь человека не только материальными благами, но чувством контроля над собственной жизнью и самодостаточностью становится в среднем всем меньше и меньше. Работа из зоны карьеры и стабильности, из зоны сообщества все больше и больше приобретает сдельный характер. Это конечно повышает ВВП, но разрушает социальную ткань. Работа сдельного характера усложняет заведение прочных социальных связей как внутри, так и во вне ее (та же семья), и только для относительно небольшого числа людей способна наполнять жизнь смыслом… И тем более работа полностью теряет свою функцию как институт гражданского общества, так как для жизнеспособности последнего необходимы длительность, надежность и регулярность - все то, чего в сдельной работе нет. Более того, на другом конце полюса - в развивающихся странах те, кто только-только, зацепился за средний класс и не имеют собственной недвижимости, ренты или иных накоплений, вынуждены работать в режиме 996 (с 9 утра до 9 вечера, 6 дней в неделю). Психика не выдерживается, и не удивительно, что набирает негативную мощь движения дауншифтеров (Европа и США) или «лежащих» (Китай), которые проповедуют добровольный отказ от участия в рыночном соревновании и в гонке социальных статусов. Лежачие работают только для того, чтобы оплатить интернет и минимальное потребление калорий, не заводят семьи и детей, не создают новых бизнесов.

Более того, социальное неравенство в этой экономике тоже глобализировано. Вне зависимости от страны, примерно 10 - 20% от населения, в зависимости от страны, продолжают богатеть, пользоваться благами глобализации, и прекрасно жить в своих небольших сообществах, со средним годовым доходом на семью в 200 000 долларов (американские реалии), в своем элитном пузыре. У богатых – тех, кто могут позволить терапию, жить в Хорошем районе, водить детей в Хорошие школы, путешествовать даже во время пандемии есть способы как-то компенсировать отсутствие предсказуемости деньгами и делать это достаточно эффективно. Но у большинства:

а) такой возможности нет
б) до конца 1970-х эти возможности были через другие институты, который сначала индустриальный а затем просто технологический прогресс поместил в состояние глубоко кризиса.

Но об этом в следующей части.

В промежутке между публикациями из цикла "Утопия (Не)Счастья?", репост потрясающего текста Евгения Колбовского о причинах катастрофических наводнений в Европе этим летом. Все гораздо глубже, чем просто обильные осадки. Текст Длинный, но того стоит. Вынесу в пост цитату из заключения:
"Цивилизация, в которой большая часть ее членов «играется в жизнь», а не живет – когда-нибудь доиграется, да, похоже, что и уже доигралась. Так «postmodern» потихоньку превращается в «postmorten» и Господу Богу останется уже только forensic stuff."

Утопия (Не)Счастья? Часть 3: Техногенный разрыв. 1.

Если упрощать, мир находится в центре невиданного по масштабам и глубине эксперименту над природой человека, непредсказуемые последствия которого только-только начинают проступать. Общий тренд – человеческая психика, и в определенных смыслах человеческие тела, не успевают за постоянно ускоряющимся технологическим прогрессом. Впервые в истории, развитие технологий достигло такого уровня, что они не просто изменяют базовую социальную реальность, но разрушают ее до основания и пытаются создать на ее месте нечто принципиально новое. Прежде всего, речь идет о межличностных отношениях.

В условиях, когда технологическая революция и гиперцентрализация разрушила традиционные институты гражданского общества: стабильную работу в коллективе, местные клубы по интересам и ассоциациям, массовую воцерковленность, или в случае Азии существовавшие столетиями правила поведения в социальных группах, семью, - неудивительно, что именно интернет стал главной платформой, в которой люди знакомятся друг с другом в поисках партнерства, понимания или дружбы. Однако, судя по всему, не все места для создания социальных связей равноценны. Интернет – прекрасный инструмент для обмена, классификации и передачи информации: но с точки зрения межчеловеческих контактов, он пробуждает худшее в человеческое природе.

Ключевая ловушка – дофаминовая зависимость. Эксплуатация этого химического процесса началась еще в 1960-е в момент превращения телевидения в массовый продукт, но интернет шагнул гораздо дальше. Дофамин – одно из множества химических веществ, производимых мозгом. Он ответственен за мотивацию в широком смысле, будь то потребление пищи, секс, занятие спортом и самое любопытное в момент успешного социального контакта! Сам по себе дофамин не плох и не хорош – просто часть нашей материальной природы. Дофамин может способствовать амбициям, которые меняют мир к лучшему, а может создавать ловушки зависимости. В мире социальных сетей дофамин стал главным способом маркетинга, паразитирующим на желании позитивного социального взаимодействия.

Началось это с простой и очевидной рекламы, нацеленной на конкретного пользователя. И к моменту 2021 года все крупные интернет – феномены (социальные сети, видеохостинги) стали оптимизированы под задачу максимально возможного удержания внимания потребителя. Самый простой пример – система лайков и уведомлений Facebook. Раньше число их было относительно небольшим, но по мере осознания, что любое уведомление создает выброс дофамина, архитекторы социальных сетей стали максимизировать этот эффект. Поскольку, на первый взгляд, проверить телефон «а не пришло ли чего новенькое» ничего не стоит, - потребители в поисках дофаминовой подзарядки не могут остановиться и постоянно обновляют страницы в надежде на новый лайк, которые система щедро предоставляет согласно оптимизированному нейроалгоритму. Другой пример дофаминовой манипуляции – система лайков в Instagramm., которая выбирает момент оповещения пользователя о позитивных реакциях на его пост таким образом, что бы задерживать индивидуальные «плюсы» ради информирования пользователя о десятке – сотне чуть попозже. Таким образом создается цепочка: ожидание награды – раздражение – получение награды / выброс дофамина. В итоге, пользователь становится завсегдатаем того или иного приложения. Сходные механизмы используются во всех современных мобильных играх.

Другая особенность психики, которой пользуются соцсети, - связь сильных эмоций и потребляемой информации. Выяснено, что именно самые сильные эмоции – гнев, возмущение и раздражение являются самыми верными способами привлечь внимание читателей. Само по себе это не ново: феномену желтой прессы или, если копать, совсем глубоко, - ведьминских листков, как минимум 4 столетия, но никогда ранее кликбейт не был настолько всеохватывающим. До эпохи всеобщей грамотности и массового читателя хотя бы часть СМИ была вынуждена в качестве своей аудитории рассматривать достаточно образованную публику. Или же газеты писали в массе о процессах, происходивших на локальном уровне города, в которых даже человек без обширной эрудиции мог разбираться с достаточной компетентностью. Индустриализация и создание национальных государств через институт государственных школ создали массового человека и массового читателя, который умеет потреблять информацию, но не научен в массе ее осмыслять, и более того, которой бомбардируется информацией обо всех событиях, происходящих на свете, о которых он не в состоянии вынести осмысленного суждения и вынужден как следствие доверять средству передачи информации: «ну по телевизору же сказали». Приход интернета довел до предела человеческие слабости. В этом есть и большая ирония. На заре социальных сетей от них ожидали прогресса в плане роста осмысленного потребления информации. На практике, в силу структуры алгоритмов, оптимизированных под продажу рекламы, facebook превратился в пространство эхо – камер, в которых большинство пользователей группируется вокруг своих убеждений и никаким образом не контактирует с альтернативной точкой зрения. Более того, чем дольше человек проводит время в среде единомышленников, тем более он уверяется в собственной правоте и радикализуется.

Утопия (Не)Счастья? Часть 3: Техногенный разрыв. 2.

Но технологии не ограничены видоизменением информационных социальных контактов. Последние 20 лет привели к радикальному слому межполового взаимодействия, создав уже уникальную для истории ситуации.

Впервые за историю приложения для свиданий (главное из них Tinder) создали среду, в который каждый участник может использовать стратегию максимизации личной выгоды в каждый момент времени. Что такое личная выгода – отношения с максимально возможно красивым, приятным и богатым субъектом сексуального желания.

Традиционная модель партнерства была иная: оптимум в отношениях преследовался на дистанции - если не всей жизни, то значительной ее части. На практике это требует определенной жертвенности от партнеров в разные моменты жизни: от кого-то больше, от кого-то меньше; но в идеале создает баланс из максимизации ресурсов в трудные времена, эмоциональной поддержки друг друга и удовлетворения базовой потребности в человеческом контакте и комфортной среде для воспитания детей.

Tinder же позволил радикально переосмыслить феномен «рынка» свиданий. Во-первых, эта социальная сеть значительно расширила пространство конкуренции. Теперь все конкурируют со всеми, а не только на местном рынке своего города, что породило в итоге возникло множество непредсказуемых последствий.
Во-первых, есть объективная проблема несовпадения пика привлекательности у мужчин и женщин. Данные Tinder только подтвердили это наблюдение - пирамида мужской привлекательности в приложениях (измеряемой числом лайков, позитивных ответов и симпатий) растет с 30 лет и достигает пика в 45-50 лет; пик привлекательности женской – 18-25 лет, радикально спадает после 30.
В результате, в возрасте 18-30 лет на рынке создается ситуация жесткой диспропорции, которая делает формально рациональными следующие социальные практики: переоценка молодыми женщинами собственной привлекательности и предпочтение ими более возрастных и обеспеченных партнеров, с которыми условный студент-одногруппник или сосед по кварталу без собственной квартиры, машины, зарплаты имеет мало шансов в честной конкуренции. Как следствие, происходит добровольный отказ молодых мужчин от идеи семейной жизни как таковой и взрывной рост суррогатных сервисов – сайтов, предлагающих возможность покупки поминутного внимания со стороны противоположного пола [Onlyfans]. По сути, это порнография, вышедшая на новый уровень, на котором уже знакомые дофаминовые практики доведены до совершенства.

Является ли новая модель оптимальной? Скорее нет, чем да. Современные люди получили - с развитием контрацепции в 1960-е годы - право заниматься сексом с кем угодно и когда угодно без каких-либо обязательств, а в 2000-е они получили возможность использовать алгоритмы интернета для максимизации личной выгоды в каждый момент времени, но результаты, судя по всему, сделали более одинокими и их и их детей?

Во-первых, для молодых мужчин возраст 18 – 30 лет превратился в период несвойственного им аскетизма. В период с 2008 по 2018 год, в США число молодых мужчин не занимающихся сексом выросло в три раза И это меняет их физиологию. Так в США между 1999 и 2016 годом падение уровня тестостерона составило 30%. Отмечу что большинство данных из США просто по той причине, что именно там проводятся исследования, а не потому, что картина исключительна для этой страны. Далее, феномен американских городов нефтяников показал, что деньги после сами по себе эту проблему не решают: одинокие мужчины после 30 гораздо менее склонны для семейной жизни предпочитая им случайные социальные связи и стриптиз. Во-вторых, рыночные принципы на рынке свиданий в сочетании с доступной и эффективной контрацепцией создали массовый феномен матери – одиночек. В 2016, 40% всех рожденных детей – рождены вне брака. Как отмечают экономисты Йеллен и Акерлоф, до сексуальной революции женщины имели меньше свободы, но ожидалось, что мужчины берут на себя ответственность за их благополучие. Сегодня женщины имеют больше свободы выбора, но мужчины предоставили себе сопоставимый выбор. Если она не желает делать аборт или использовать противозачаточные средства, мужчина может рассуждать, почему я должен жертвовать собой, чтобы выйти замуж? Сделав рождение ребенка физическим выбором матери, сексуальная революция сделала брак и поддержку ребенка социальным выбором отца. В-третьих, отказ отцом от его роли в воспитании ребенка не проходит бесследно: только 8% детей из полных семей оказываются во взрослой жизни в состоянии бедности, что в 3,5 раза меньше в сравнении с детьми из неженатых пар. Ключевой предиктор вовлечения подростка в банды – отсутствие отца (неудивительно что он ее компенсирует).

Утопия (Не)Счастья? Часть 3: Техногенный разрыв. 3.

Все вышесказанное имеет прямое отношение к общей теме счастья современного человека. Статистически самой неудовлетворенной жизнью демографической группой оказались 42 летние незамужние женщины без детей, с успешной карьерой (врачи и юристы). Самой счастливой – 39 летний мужчина в браке, с одним ребенком, доходом от 200 000 долларов год и женой, для которой работа это скорее хобби. То есть действительно, после сексуальной революции – женщины выиграли на дистанции до 30 лет, но проиграли на 50. Если в молодости им приходилось мириться мужскими недостатками, идея нерасторжимости брака, обеспечивала им гарантию стабильного партнёра после 30, с мужчинами наоборот – прошлая социальная система если угодно осыпала их незаслуженными благами в 18–30 лет, но по мере взросления они в условиях массового табуирования развода выплачивали этот долг семье сполна. Таким образом, если рассматривать человеческую жизнь в 60–70 лет, старая система поддерживала семейный оптимум в ситуации жизни как таковой, при том, что де факто в каждый момент времени, один из партнеров был де-факто либо в более выгодном, либо в более не выгодном положении. Равенство не достигалось никогда. Технологический же шок создал абсолютно новую реальность, в которой у каждого есть шанс добиться максимальной выгоды в каждый момент времени, но на практике удержать психическое здоровье в такой системе удается только меньшинству, которое было бы успешным при любой системе, к которой человеческое сознание пока не готово, о чем свидетельствуют тренды потребления антидепрессантов.

Последнему способствует, и эффект Инстаграмма - невозможно не видеть жизнь успешных по отношению к тебе сообществ без возможности в массе своей что-то либо изменить, если вы конечно не часть уже успешной элиты. А из психологии известно, что напряжение создает не неравенство как таковое, а неравенство относительное. Мы сравниваем себя с предыдущим поколением. Для самосохранения психики важно, чтобы индивид жил также хорошо, как его родители, относительно всего сообщества, в противном случае в душе начинают копиться гнев, апатия и желание к разрушению. Что сделал Instagramm и социальные сети в целом: перенесли то сообщество, с которым по умолчанию все себя сравнивают с уровня локального (деревня, район города) до глобального – жизнь обеспеченных жителей Майами, Конча Заспы, Рублевки или южного побережья Испании видна всему миру - каждому индусу, китайцу или россиянину. И как можно быть удовлетворенным собственной жизнью, или, что важнее, собственным партнёром, когда идеальная жизнь находится в иллюзии досягаемости в один клик. Особенно если можно задонатить любимой стримерше и получить в обмен ее личное откровенное фото.

Таким образом, можно подвести промежуточный итог. Технологический разрыв между выработанными индивидуальным сознанием механизмами рефлексии и технологиями, которые капитализируют химические микрореакции приводят к кризису человеческого как такового, сконцентрированного вокруг неспособности откладывать удовольствие и видеть длинные тренды. Иногда проявления этого кризиса забавны: геймификация мытья посуды, ухаживания за своим здоровьем (всевожные баллы и «награды» за приседания в «умных» часах). Но все же больше тревожного: зависимость от дофаминого одобрения социальных сетей, неспособность к чтению длинных текстов, среди детей к учебным сессиям дольше 20 минут, неспособность к долгосрочному терпению трудностей и компромиссам в межличностном общении.

И самое главное: все вышесказанное в большей мере относится не к элитам. Среди них меньше разводов. Дети элит воспитываются по традиционным методикам с максимальным ограничением когнитивных ловушек – они способны и будут востребованы в любой экономики. Несмотря на все заявления о равенстве – элиты всеми силами оберегают свой элитный мир. И возникает вопрос, не является ли нынешняя технологическая революция воплощением антиутопий Олдоса Хаксли и Герберта Уэллса.

На Хвиле вышел мой новый текст. Для меня как автора он очень важен, поэтому рекомендую к прочтению. Текст посвящен феномену саморазрушения и хаоса. Фокус идет на общественную жизнь, но определенные выводы можно применить и к частной жизни.

Часть 1.
https://analytics.hvylya.net/234573-pochemu-razrushayutsya-gosudarstva?fbclid=IwAR0hz372CAGx8ykUro0F2gUKrFQDymtYH0aH_LHGmfGjtzSdCle9LzYllCQ

Часть 2.
https://analytics.hvylya.net/234586-pochemu-razrushayutsya-gosudarstva-2-v-poiskah-kornya-raskola-utopiya-protiv-realnosti?fbclid=IwAR31h9cwdYdJJqJlhNLiVLycAjdQcE6ceukCQ9mJ3PNFJhaiwMoHGnPWmcw

Утопия (Не)Счастья? Часть 4: Выхолощенная культура. 1

Культура, в самом общем ее определении – образ жизни. Один великих прозаиков XX века Марио Варгас Льоса так описал качественное различие между целью культурой до модерна и наступившей эпохой: «то, что создавала старая культура, стремилась преодолеть современность и сохранить свое значение для будущих поколений, продукты же современности созданы для того, что бы быть потребленными здесь и сейчас и затем исчезнуть без следа, подобно коробке попкорна, съеденной в кинотеатре». Целью культуры как таковой стала продажа развлечения, а экономически нет более эффективной стратегии продажи развлечений, чем стимулирование самых простых страстей, или, говоря научным языком, нейрозависимостей. В результате, в культуре пропало то тонкое различие между стоимостью и ценностью, путем поглощения второй первой. Более того, даже резервации, оставленные для «хранителей древностей» ввиде университетских кафедр, исчезают. Что, однако, закономерно: будучи практикой, культура не может быть ограничена одной областью жизни, она неизбежно распространяется на всю реальность переживаемого опыта. Культурный «специалист» - просто потребитель с другими вкусами, а не звено в цепи поколений от Гомера к Йетсу.

В таком положении культура современности оказалась не случайно. Во-первых, феномен индустриального сообщества, поставившего в качестве де-факто идеала взаимозаменяемого индивида-потребителя, а не мыслящую личность. Во-вторых, уже знакомая моим читателям, проблема ложного сострадания - желания культурной и интеллектуальной элиты быть nice/приятным по отношению к большинству, даже ценой отказа от истины и красоты. Феномен эмпатии, обращенной против реальности. Из лучших побуждений элиты стремились сделать культуру более доступной для большинства, и ради этого произошла постановка на один уровень симфонии Бетховена и первой песни поп-чарта. Начался взрывной рост количества произведенных артефактов культуры, при опустошении их содержания, о чем красноречиво написал Сергей Дацюк применительно к альбомам Билил Айлиш: «музыка поколения с лишенным метанарративов медиасознанием, погрязшего в потребительстве и бесперспективности духовной жизни». Применимо к культуре, последствия применения этой ложной эмпатии видимы и зримо: ради демократизации потребления произошел полный разворот от культуры текста к культуре картинки и звука. Иронично сообщества проходят полный круг от Библии, «Войны и мира» и «Доктора Фаустуса» к древнеегипетским иероглифам – эмодзи; и от баховских фуг к тамтамам видеоклипов.

В итоге получается культура, которая поощряет бытие в состояние минимального усилия, за которое надо заплатить отказом от способности откладывать удовольствие, от самодисциплины и, в итоге, мышлением как таковым. Можно было бы закрыть глаза. Но подобная жизнь не в состоянии удовлетворить человека, как газировка не в состоянии удовлетворить жажду. В конце – концов, функция культуры – помогать поддерживать осмысленное бытие – жизнь, которая не нуждается в дополнительных оправданиях. А жизнь, лишенная смысла, равно как и обессмысленная культура, сведенная к бесконечному стимулу потока мэмов – не может сделать человека счастливым.