Наблюдатель передвинул стул ближе к столу. Стул пискнул, как будто ему больно.
— Не трогай мебель без спроса, — сказала Элеонора.
Наблюдатель отдёрнул руки.
— Добро пожаловать в быт с правилами, — сказал Фред.

На столе появилась пустая рама. Внутри — мы, но без лиц.
— Это шантаж, — сказала Элеонора.
Дневник раскрылся сам. Тиш приложил ладонь к странице, и в раме вернулись глаза.
— Снимайте, кино закончено, — сказал Фред.

У Элеоноры пропало кольцо.
— Я его не снимала, — сказала она.
Дневник лежал закрытый. Я открыл — кольцо оказалось закладкой.
— Верни, — сказала Элеонора.
— Дневник ворует украшения. Романтика, — сказал Фред.

Кольцо не снималось с бумаги.
— Он просит обещание, — сказала Элеонора.
Я пододвинул дневник. Тиш накрыл обложку ладонью. Кольцо соскользнуло на палец.
— Договорились без слов, — сказал Фред.

Фред пропал. Я нашёл его в кладовке — он сидел перед банкой «тихо».
— Не трогать, — сказал он.
— Почему?
— Если открыть, все начнут объясняться.
Элеонора кивнула.
— Он прав, — сказала она.

Банка сама треснула. Тишина вылилась на пол и поползла по комнате.
— Быстро, что делаем? — спросил я.
Элеонора села рядом со мной и ничего не сказала. Тишина остановилась.
— Всё. Закрыли, — сказал Фред.

На раковине вырос лист «долг». В списке — три кружки и одно недосказанное.
— Это кто ведёт учёт? — спросил я.
— Дом, — сказала Элеонора.
Мы вымыли кружки. Лист стал меньше, но не исчез.

Чтобы убрать «недосказанное», я хотел объяснить.
— Не надо, — сказала Элеонора.
Она просто взяла меня за руку. Лист «долг» свернулся в трубочку и сгорел в пепельнице.
— Вот. Действия дешевле слов, — сказал Фред.

Наблюдатель оставил на столе спичку.
— Зачем?
— Чтобы был выход, — сказал он.
Элеонора посмотрела строго.
— Выходы не дарят. Их выбирают.
— И желательно без огня, — сказал Фред.

Спичка сама зажглась, но не горела — просто светилась.
— Это сигнал, — сказал Наблюдатель.
— Это попытка, — сказала Элеонора.
Тиш прижал спичку ладонью. Свет погас.
— Спасибо. А то опять бы начались разговоры, — сказал Фред.

Под дверью лежал лист с печатью «Осмотр».
— Кто это принёс?
— Те, кто любит проверять, — сказала Элеонора.
Фред встал поперёк порога.
— Осмотр чего? Моих нервов?

Пришла тишина в пальто. Без лица, но с блокнотом.
— Документы, — сказала она.
Элеонора поставила на стол тарелки.
— Вот, — сказала она.
Тиш положил ладонь мне на плечо. Тишина кивнула и ушла.

Зеркало в коридоре стало пустым: отпечатка ладони Тиша на нём не было.
— Где он? — спросил я.
Элеонора не обернулась.
— Рядом, — сказала она.
Фред:
— Если «рядом» — это в другой реальности, мне не нравится.

Тиш нашёлся в кладовке. Он держал дверь рукой, как крышку.
— Не открывайте, — сказал он.
За дверью кто-то шептал моим голосом.
Элеонора:
— Держи. Мы с тобой.
Шёпот стих.

Наблюдатель принёс чемодан и поставил у стены.
— Не мой, — сказал он быстро.
— Тогда чей? — спросил я.
Элеонора не трогала ручку.
— Чужие вещи сами не приходят, — сказала она.
Фред:
— Приходят. Как проблемы.

Чемодан открылся сам. Внутри ползали мотыльки и ели свет от лампы.
— Закрывай, — сказала Элеонора.
Тиш накрыл крышку ладонью, и свет вернулся.
Наблюдатель выдохнул.
— Я боялся сказать, — сказал он.

Давай созвонимся на 30 минут, обсудим твои задачи. С нами будет присутствовать весь эйчар департамент, но ты не волнуйся, мы просто обсудим текущие задачи.

Кольцо Элеоноры стало ледяным и потемнело.
— Это что? — спроссил я.
Элеонора посмотрела спокойно.
— Долг, — сказала она.
Фред:
— У нас дом, а не бухгалтерия. Но ладно.

Элеонора вернулась с пеплом на рукавах.
— Всё? — спросил я.
— На сегодня, — сказала она.
Тиш молча подвинул ей чай.
Фред:
— Мне не нравится “на сегодня”. Но я рад, что ты дома.

Портрет в коридоре сорвался и разбился. Внутри рамки лежала записка: «Выбор».
— Какой? — спросил я.
Элеонора подняла осколок.
— Простой, — сказала она.
Фред:
— Ненавижу простые выборы. Они всегда больнее.

Мы собрали осколки и выбросили записку в раковину. Бумага намокла и исчезла.
— Выбрали? — спросил Наблюдатель.
Элеонора взяла меня за руку.
— Дом, — сказала она.
Фред:
— И без обсуждений.