День семьи, любви и верности в этом году будет отмечаться 13 сентября, в день перенесения мощей покровителей семьи святых Петра и Февронии. Пройдут разные акции. Например, в Екатеринбурге - целая Неделя традиционных семейных ценностей (7-13.09). А в подмосковном Аляухово - праздник русского костюма.
Решение Синода об избрании Патриаршим экзархом всея Беларуси епископа Вениамина было единогласным, сообщил патриарх Кирилл после литургии в храме Христа Спасителя.
"Радуюсь тому, что жребий избрания на Минскую митрополичью кафедру пришелся на вас. Избрание состоялось на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви, но в нынешних обстоятельствах, уже по сложившейся в течение последних лет традиции, такого рода решения не принимаются автоматически. И я радуюсь тому, что вы были избраны единогласно. Что не было никого, кто бы сказал: а давайте повременим или подумаем, а может, кто-то и другой есть, кто справится не хуже. Вот это единомыслие Синода свидетельствует о высоком доверии к вам, которое основывается не просто на каких-то личных симпатиях – это доверие основывается на том, что известно нам о вашей жизни, ваших трудах, о вашем взгляде на современные церковные проблемы, но самое главное – то, что нам известно о вашем искреннем и сердечном призвании быть священнослужителем", - сказал патриарх.
"Радуюсь тому, что жребий избрания на Минскую митрополичью кафедру пришелся на вас. Избрание состоялось на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви, но в нынешних обстоятельствах, уже по сложившейся в течение последних лет традиции, такого рода решения не принимаются автоматически. И я радуюсь тому, что вы были избраны единогласно. Что не было никого, кто бы сказал: а давайте повременим или подумаем, а может, кто-то и другой есть, кто справится не хуже. Вот это единомыслие Синода свидетельствует о высоком доверии к вам, которое основывается не просто на каких-то личных симпатиях – это доверие основывается на том, что известно нам о вашей жизни, ваших трудах, о вашем взгляде на современные церковные проблемы, но самое главное – то, что нам известно о вашем искреннем и сердечном призвании быть священнослужителем", - сказал патриарх.
Первоиерарх Белорусской Церкви владыка Минский и Заславский Вениамин после возведения в сан митрополита:
Сознаю, что и высокое это служение, и ответственное. Сознаю, что слова, некогда обращенные Господом нашим к апостолу Петру: "любиши ли Мя?", относятся и ко мне, и призыв "паси овцы Моя".
Много мыслей и чувств наполняют мое сердце, и сознаю, что невозможно понести сие служение без поддержки, и прежде всего молитвенной, Вашего Святейшества, собратий, без помощи молитвенной и поддержки всех жителей Беларуси, всех, кто молится в других странах и народах, переживая ныне за родную мне Беларусь.
И ныне, подражая отроку Самуилу, говорю: "Вот я, Господи. Говори, и послушает раб Твой" (1 Цар. 3).
Сознаю, что и высокое это служение, и ответственное. Сознаю, что слова, некогда обращенные Господом нашим к апостолу Петру: "любиши ли Мя?", относятся и ко мне, и призыв "паси овцы Моя".
Много мыслей и чувств наполняют мое сердце, и сознаю, что невозможно понести сие служение без поддержки, и прежде всего молитвенной, Вашего Святейшества, собратий, без помощи молитвенной и поддержки всех жителей Беларуси, всех, кто молится в других странах и народах, переживая ныне за родную мне Беларусь.
И ныне, подражая отроку Самуилу, говорю: "Вот я, Господи. Говори, и послушает раб Твой" (1 Цар. 3).
Гарий Немченко
ВЕНОК ТЁТЕ НАТАШЕ СЕРЕБРЯКОВОЙ
Вступление, гл.1, 2
3.
Когда три десятка лет назад мы купили в Кобякове избу, оставили Дмитрию Петровичу, дяде Мите, «вторые ключи», и много лет он был потом не только добровольным смотрителем нашего не очень, прямо скажем, ухоженного имения, не только наставником в основательно подзабытых сельских заботах, но и, частенько случалось зимой, истопником.
Стоило позвонить ему в «синаторий», где он по ночам дежурил, как слышался его чуть приглушенный подмосковными шумами насмешливый говорок: «Понял: в ажуре-в темпе!»
С ночи на пятницу растапливал в избе у нас русскую печь, и утром в субботу мы уже не мёрзли в заиндевелых комнатах – из заметённого снегом леса приходили с электрички в благостное тепло.
Но рукою моей, когда потом о дяде Мите писал, двигало не только вполне понятное чувство признательности: он был настолько неординарной личностью, что не писать о нём было просто нельзя.
Вот полстранички из давнего рассказа «Парень, который не успел поменять в голове опилки». О нашем с женой кобяковском житье-бытье ранним летом, когда «огород зарастает»:
«Ничего, говорю, мама, - не с огорода живём!.. А с чего же, она спрашивает. С одуванчиков, может?.. Да, говорю, если хочешь, то да, с одуванчиков и живём, с красоты этой, которая, посмотри, вокруг нас… Пусть себе цветут!
- Тебе перед соседями не стыдно, а мне – стыдно, - говорит она. – Понимаешь?
В это время года у неё комплекс такой: одуванчиковый. Потом начнутся другие: стыдно будет, что картошка у нас не подбита и заросла, что укропа за бурьяном не видно, стрелки чеснока не завязаны, лук пожелтел, саженцы яблонь опутала паутина, сливу одолевает тля, а мужику её, мужику – ни до чего нет дела!..
Ну, как же, говорю, а родная словесность?..
Но ей – когда стоит среди одуванчиков – на родную словесность начхать.
- Они скоро выше тебя будут, посмотри! – корит жена.
Поздоровался и стал рядом наш сосед дядя Митя Серебряков, пехотинцем прошедший через три войны бывший гитарных дел мастер. Сухонький, но как молодой петух бойкий, подхихикивает моей жене нарочно весело, потом строжает, поталкивает меня в бок:
- Ну, слышишь, что твоя «изюминка» говорит?.. А ну-ка, неси косу, ё-моё, в ажуре-в темпе!
- Дядь Мить? – спрашиваю. – А почему коса – литовка называется?
- Она л е т а т ь у тебя должна, вот почему! – почти кричит радостно дядя Митя, которому я успел уже многое жестами и глазами объяснить: есть, мол, в рюкзаке она, проклятая, есть. Надо только «изюминку» ублажить – и посидим вечерочком, посидим.
Только ублажать он, жаль, взялся не так, как я ему глазами советовал: вместо того, чтобы жену просто успокоить, да и всё - и в самом деле, заставил меня косить!»
ВЕНОК ТЁТЕ НАТАШЕ СЕРЕБРЯКОВОЙ
Вступление, гл.1, 2
3.
Когда три десятка лет назад мы купили в Кобякове избу, оставили Дмитрию Петровичу, дяде Мите, «вторые ключи», и много лет он был потом не только добровольным смотрителем нашего не очень, прямо скажем, ухоженного имения, не только наставником в основательно подзабытых сельских заботах, но и, частенько случалось зимой, истопником.
Стоило позвонить ему в «синаторий», где он по ночам дежурил, как слышался его чуть приглушенный подмосковными шумами насмешливый говорок: «Понял: в ажуре-в темпе!»
С ночи на пятницу растапливал в избе у нас русскую печь, и утром в субботу мы уже не мёрзли в заиндевелых комнатах – из заметённого снегом леса приходили с электрички в благостное тепло.
Но рукою моей, когда потом о дяде Мите писал, двигало не только вполне понятное чувство признательности: он был настолько неординарной личностью, что не писать о нём было просто нельзя.
Вот полстранички из давнего рассказа «Парень, который не успел поменять в голове опилки». О нашем с женой кобяковском житье-бытье ранним летом, когда «огород зарастает»:
«Ничего, говорю, мама, - не с огорода живём!.. А с чего же, она спрашивает. С одуванчиков, может?.. Да, говорю, если хочешь, то да, с одуванчиков и живём, с красоты этой, которая, посмотри, вокруг нас… Пусть себе цветут!
- Тебе перед соседями не стыдно, а мне – стыдно, - говорит она. – Понимаешь?
В это время года у неё комплекс такой: одуванчиковый. Потом начнутся другие: стыдно будет, что картошка у нас не подбита и заросла, что укропа за бурьяном не видно, стрелки чеснока не завязаны, лук пожелтел, саженцы яблонь опутала паутина, сливу одолевает тля, а мужику её, мужику – ни до чего нет дела!..
Ну, как же, говорю, а родная словесность?..
Но ей – когда стоит среди одуванчиков – на родную словесность начхать.
- Они скоро выше тебя будут, посмотри! – корит жена.
Поздоровался и стал рядом наш сосед дядя Митя Серебряков, пехотинцем прошедший через три войны бывший гитарных дел мастер. Сухонький, но как молодой петух бойкий, подхихикивает моей жене нарочно весело, потом строжает, поталкивает меня в бок:
- Ну, слышишь, что твоя «изюминка» говорит?.. А ну-ка, неси косу, ё-моё, в ажуре-в темпе!
- Дядь Мить? – спрашиваю. – А почему коса – литовка называется?
- Она л е т а т ь у тебя должна, вот почему! – почти кричит радостно дядя Митя, которому я успел уже многое жестами и глазами объяснить: есть, мол, в рюкзаке она, проклятая, есть. Надо только «изюминку» ублажить – и посидим вечерочком, посидим.
Только ублажать он, жаль, взялся не так, как я ему глазами советовал: вместо того, чтобы жену просто успокоить, да и всё - и в самом деле, заставил меня косить!»
4.
Потом в деревню перебрался только что женившийся младший наш сын, врач-травматолог… Не пожилось тогда молодым в Москве! Даже большие начальники, которых я вынужден был просить, не смогли помочь ему записаться в кооператив, потому что жилплощадь наша была на 0,4 квадрата больше, чем полагалось тогда для такого ответственного, чуть не государственной важности, дела.
И в Кобякове решать почти все его многочисленные проблемы тоже стал подсоблять ему дядя Митя.
Вот разговор с сыном из рассказа, который так и называется: «Готовый рассказ»:
«- Ты спрашиваешь, зачем мне хомут?.. А знаешь, зачем? Был бы ты тогда тут!.. Видел бы эту картину!.. Дядя Митя устроил, представляешь? Серебряков. Слышим за окном: забирай, ну её, надоела, только место во дворе занимает! Выбегаю, а он стоит между оглоблей, нарочно их не бросает: забирай, кричит, телегу – твоя! Говорю: позвали бы! А он: нет. Специально её один притащил, чтобы ты понял, какая лёгкая. Раньше умели делать! Думаешь, я одни гитары мастерил?.. Я и телеги ладил – вот увидишь. Стояла у меня. Я про неё, можно сказать, забыл. Дровами заложил, она, говорит, и стояла, чурки и под ней, и на ней.
- Хорошая телега?
- Что ты! – радовался сын. – И новенькая, можно сказать, совсем, хоть ей уже годков и годков, как ты любишь говорить. Как на консервации у него стояла: всё честь честью.
Я тоже не удержался:
- Ну, Петрович!.. Прикатил, значит, телегу. «В ажуре-в темпе»?
- Да, так и сказал, ага..
Бывший гитарный мастер – в нашем Кобякове почти до самой войны гитары делали – и добровольный участник всех трёх, начиная с Хасана, войн… Когда маленько выпьет, начинает рассказывать: «В ажуре-в темпе, Серебряков!.. Опять война! Выйди в коридор и добровольно подумай: пойдёшь ты или нет? Тогда были хорошие пловцы родине нужны, на Хасане, теперя – лыжники, а ты у нас на все руки-ноги. Пойди и добровольно подумай, откуда скорей сможешь вернуться: с фронта или с тюрьмы?! Если не пойдёшь на фронт… Добровольно! В ажуре-в темпе».
- Он, наверно, никак решиться не мог, - рассказывал сын. – Думаешь, легко, говорит, Гошка, мне с нею расставаться?.. Я, может, тоже хотел коня купить, да всё некогда, и бабка, говорит, не разрешает – тётя Наташа. Но обратно, говорит, ты меня домой на телеге отвезёшь – запрягай! Чтобы Наташа видела, какое к её Дмитрий Петровичу уважение в деревне… запрягай, кричит! Знаешь, что он говорит: мы с тобой на этой телеге за г у м а н и д а р м о в о й помощью ездить будем. Она, говорит, мне от немцев как никому другому полагается: в ажуре-в темпе! Потому что я в последнюю войну был санитаром и исправлял их немецкое безобразие – с поля боя раненых выносил!.. А если б я автомат взял в руки?.. Тогда бы некому было нам эту помощь сегодня присылать, ё-моё! Уж я бы их пошмолял – такая злость была: за наших раненых!
- Ну, и ты отвёз его?
- А как же!.. Вместе запрягли… знаешь, какая телега, и вправду, лёгкая? И удобная – Петрович в ней сидел, как король. Едем, а он кричит: в ажуре-в темпе, Гошка! В ажуре-в темпе».
Потом в деревню перебрался только что женившийся младший наш сын, врач-травматолог… Не пожилось тогда молодым в Москве! Даже большие начальники, которых я вынужден был просить, не смогли помочь ему записаться в кооператив, потому что жилплощадь наша была на 0,4 квадрата больше, чем полагалось тогда для такого ответственного, чуть не государственной важности, дела.
И в Кобякове решать почти все его многочисленные проблемы тоже стал подсоблять ему дядя Митя.
Вот разговор с сыном из рассказа, который так и называется: «Готовый рассказ»:
«- Ты спрашиваешь, зачем мне хомут?.. А знаешь, зачем? Был бы ты тогда тут!.. Видел бы эту картину!.. Дядя Митя устроил, представляешь? Серебряков. Слышим за окном: забирай, ну её, надоела, только место во дворе занимает! Выбегаю, а он стоит между оглоблей, нарочно их не бросает: забирай, кричит, телегу – твоя! Говорю: позвали бы! А он: нет. Специально её один притащил, чтобы ты понял, какая лёгкая. Раньше умели делать! Думаешь, я одни гитары мастерил?.. Я и телеги ладил – вот увидишь. Стояла у меня. Я про неё, можно сказать, забыл. Дровами заложил, она, говорит, и стояла, чурки и под ней, и на ней.
- Хорошая телега?
- Что ты! – радовался сын. – И новенькая, можно сказать, совсем, хоть ей уже годков и годков, как ты любишь говорить. Как на консервации у него стояла: всё честь честью.
Я тоже не удержался:
- Ну, Петрович!.. Прикатил, значит, телегу. «В ажуре-в темпе»?
- Да, так и сказал, ага..
Бывший гитарный мастер – в нашем Кобякове почти до самой войны гитары делали – и добровольный участник всех трёх, начиная с Хасана, войн… Когда маленько выпьет, начинает рассказывать: «В ажуре-в темпе, Серебряков!.. Опять война! Выйди в коридор и добровольно подумай: пойдёшь ты или нет? Тогда были хорошие пловцы родине нужны, на Хасане, теперя – лыжники, а ты у нас на все руки-ноги. Пойди и добровольно подумай, откуда скорей сможешь вернуться: с фронта или с тюрьмы?! Если не пойдёшь на фронт… Добровольно! В ажуре-в темпе».
- Он, наверно, никак решиться не мог, - рассказывал сын. – Думаешь, легко, говорит, Гошка, мне с нею расставаться?.. Я, может, тоже хотел коня купить, да всё некогда, и бабка, говорит, не разрешает – тётя Наташа. Но обратно, говорит, ты меня домой на телеге отвезёшь – запрягай! Чтобы Наташа видела, какое к её Дмитрий Петровичу уважение в деревне… запрягай, кричит! Знаешь, что он говорит: мы с тобой на этой телеге за г у м а н и д а р м о в о й помощью ездить будем. Она, говорит, мне от немцев как никому другому полагается: в ажуре-в темпе! Потому что я в последнюю войну был санитаром и исправлял их немецкое безобразие – с поля боя раненых выносил!.. А если б я автомат взял в руки?.. Тогда бы некому было нам эту помощь сегодня присылать, ё-моё! Уж я бы их пошмолял – такая злость была: за наших раненых!
- Ну, и ты отвёз его?
- А как же!.. Вместе запрягли… знаешь, какая телега, и вправду, лёгкая? И удобная – Петрович в ней сидел, как король. Едем, а он кричит: в ажуре-в темпе, Гошка! В ажуре-в темпе».
5.
Потом это нарочитое, не сомневаюсь, унижение России «гуманидармовой» помощью закончилось, жизнь хоть чуть полегчала. Участникам войны, тем более с таким, как у Петровича, количеством наград, прибавили пенсию. Ко всем его старым документам и новым, какие стали присылать теперь на девятое мая, благодарственным письмам из районной администрации нашего Одинцова, прибавилась ещё и моя телеграмма, посланная ему на семидесятипятилетний юбилей из Старого Оскола.
Дело в том, что в нашем Кобякове одна улица – ну, какое у неё может быть название?.. И когда ко мне на почте пристали – мол, а всё-таки, всё-таки? – я забрал у них обратно свой бланк и дописал: «улица Добровольца Серебрякова».
Тут у них возник новый приступ недоверия:
- И улица добровольца Серебрякова, и получатель – Серебряков. Всё точно?
Но я уже напустил на себя строгость, иногда это бывает со мной. Непререкаемым тоном сказал:
- На этот раз точней некуда!
И так ли уж был неправ?
Дядя Митя этой телеграммой очень гордился и нет-нет мне же её и показывал: раз от разу всё более стёршуюся.
Любимая песня у него была «На закате ходит парень». В прозванном так за свой цвет деревенском «зелёном магазине», по секрету шепнула мне продавщица Надя, стоял у неё под прилавком из дому принесённый Петровичем персональный стограммовый стакашек.
Поближе к вечеру дядя Митя деловитой походкой молча шёл в сторону магазина, а о возвращении его возвещал в меру громкий, радостный напев.
Иногда я не мог его слышать, потому что работал в дальней угловой комнате, и тогда Лариса открывала, бывало, дверь и как пароль заговорщически сообщала:
- На закате ходит парень!
Случалось я спрашивал:
- Компания ему не нужна?
- Нет-нет! - говорила она быстренько. – Он уже прошёл, сиди, работай.
Зато в другой раз поднимала меня как по тревоге:
- Не слышишь, «ходит парень»?.. На закате, на закате. Выскочи спросить, ты обещал!
И о чем только не приходилось дядю Митю расспрашивать либо на пяток минут залучать, чтобы попросить совета на месте, как говорится: над просевшей половицей в избе, под потолком с потёками на веранде, около разорённой кротами грядки с морковкой или возле разломившейся под тяжестью плодов старой яблони.
- Гулять не устать, ё-моё! – начинал он всякий раз намёком на мою бесхозяйственность. – Поил ба только кто да кормил!
И чуть не всякий раз мы подыгрывали ему: где ж, мол, такого доброхота найти?
- Я жа нашёл! – радостно кричал он. – Моя «изюминка» меня и поит, и кормит!
С тётей Наташей они не разгибались с утра до вечера, идеальный порядок был у них и в хозяйстве, где дядя Митя единоначально командовал, и в избе, где безраздельно тётя Наташа властвовала. Моя «изюминка» бегала то и дело к «изюминке» дяди Мити: за советом. Или – просто поговорить. Или только выслушать.
Оттого-то и знаю, что жизнь у старшей «изюминки» была не такая уж сладкая…
Потом это нарочитое, не сомневаюсь, унижение России «гуманидармовой» помощью закончилось, жизнь хоть чуть полегчала. Участникам войны, тем более с таким, как у Петровича, количеством наград, прибавили пенсию. Ко всем его старым документам и новым, какие стали присылать теперь на девятое мая, благодарственным письмам из районной администрации нашего Одинцова, прибавилась ещё и моя телеграмма, посланная ему на семидесятипятилетний юбилей из Старого Оскола.
Дело в том, что в нашем Кобякове одна улица – ну, какое у неё может быть название?.. И когда ко мне на почте пристали – мол, а всё-таки, всё-таки? – я забрал у них обратно свой бланк и дописал: «улица Добровольца Серебрякова».
Тут у них возник новый приступ недоверия:
- И улица добровольца Серебрякова, и получатель – Серебряков. Всё точно?
Но я уже напустил на себя строгость, иногда это бывает со мной. Непререкаемым тоном сказал:
- На этот раз точней некуда!
И так ли уж был неправ?
Дядя Митя этой телеграммой очень гордился и нет-нет мне же её и показывал: раз от разу всё более стёршуюся.
Любимая песня у него была «На закате ходит парень». В прозванном так за свой цвет деревенском «зелёном магазине», по секрету шепнула мне продавщица Надя, стоял у неё под прилавком из дому принесённый Петровичем персональный стограммовый стакашек.
Поближе к вечеру дядя Митя деловитой походкой молча шёл в сторону магазина, а о возвращении его возвещал в меру громкий, радостный напев.
Иногда я не мог его слышать, потому что работал в дальней угловой комнате, и тогда Лариса открывала, бывало, дверь и как пароль заговорщически сообщала:
- На закате ходит парень!
Случалось я спрашивал:
- Компания ему не нужна?
- Нет-нет! - говорила она быстренько. – Он уже прошёл, сиди, работай.
Зато в другой раз поднимала меня как по тревоге:
- Не слышишь, «ходит парень»?.. На закате, на закате. Выскочи спросить, ты обещал!
И о чем только не приходилось дядю Митю расспрашивать либо на пяток минут залучать, чтобы попросить совета на месте, как говорится: над просевшей половицей в избе, под потолком с потёками на веранде, около разорённой кротами грядки с морковкой или возле разломившейся под тяжестью плодов старой яблони.
- Гулять не устать, ё-моё! – начинал он всякий раз намёком на мою бесхозяйственность. – Поил ба только кто да кормил!
И чуть не всякий раз мы подыгрывали ему: где ж, мол, такого доброхота найти?
- Я жа нашёл! – радостно кричал он. – Моя «изюминка» меня и поит, и кормит!
С тётей Наташей они не разгибались с утра до вечера, идеальный порядок был у них и в хозяйстве, где дядя Митя единоначально командовал, и в избе, где безраздельно тётя Наташа властвовала. Моя «изюминка» бегала то и дело к «изюминке» дяди Мити: за советом. Или – просто поговорить. Или только выслушать.
Оттого-то и знаю, что жизнь у старшей «изюминки» была не такая уж сладкая…
"Наше спасение в ближнем", - говорил преподобный Пимен Великий. Это значит, что если человек имеет правильное отношение к ближнему, то есть исполняет святые заповеди: возлюби ближнего твоего как самого себя, - то через это обязательно будет в силах исполнять и все прочие заповеди, и главную из всех - заповедь любви к Богу.
Нельзя любить Бога, относясь плохо хотя бы к одному человеку. Это вполне понятно. Любовь с неприязнью не могут быть в одной душе: или та, или другая. Если будет любовь к ближним, то она породит и любовь к Богу. Та и другая таинственны и далеко не то, что мы знаем из отношений "ветхого человека". Только опыт покажет человеку глубину заповедей, по мере обновления души через их исполнение".
Игумен Никон (Воробьёв, +7.09.1963)
Нельзя любить Бога, относясь плохо хотя бы к одному человеку. Это вполне понятно. Любовь с неприязнью не могут быть в одной душе: или та, или другая. Если будет любовь к ближним, то она породит и любовь к Богу. Та и другая таинственны и далеко не то, что мы знаем из отношений "ветхого человека". Только опыт покажет человеку глубину заповедей, по мере обновления души через их исполнение".
Игумен Никон (Воробьёв, +7.09.1963)
В день памяти игумена Никона (Воробьёва) ещё кое-что из его советов, по поводу исповеди.
"Всякое смущение от врага. Не надо останавливаться на смущении и изнывать в нём, а отгонять его молитвою. На исповеди от Вас требуется перечислить те грехи, которые остались в памяти и тревожат совесть, а прочие общим итогом исповедать: словом, делом, помышлением согрешали. Вот и достаточно для Вас. А смущение после исповеди или от врага, или от сознательного скрытия каких-либо грехов. Если скрыли – в другой раз исповедуйте всё, и сокрытое, а если этого нет, то и обращать внимания нечего, а гнать, как и все прочие вражии мысли и чувства. Обышедше обыдоша мя, и именем Господним противляхся им".
Письма о духовной жизни игумена Никона, претерпевшие уже не одно издание после его смерти, – наглядная памятка христианину, как жить сегодня. Насельники Оптиной пустыни советуют читать по одному-два письма по утрам, это поможет получить соответствующий настрой на весь день.
"Всякое смущение от врага. Не надо останавливаться на смущении и изнывать в нём, а отгонять его молитвою. На исповеди от Вас требуется перечислить те грехи, которые остались в памяти и тревожат совесть, а прочие общим итогом исповедать: словом, делом, помышлением согрешали. Вот и достаточно для Вас. А смущение после исповеди или от врага, или от сознательного скрытия каких-либо грехов. Если скрыли – в другой раз исповедуйте всё, и сокрытое, а если этого нет, то и обращать внимания нечего, а гнать, как и все прочие вражии мысли и чувства. Обышедше обыдоша мя, и именем Господним противляхся им".
Письма о духовной жизни игумена Никона, претерпевшие уже не одно издание после его смерти, – наглядная памятка христианину, как жить сегодня. Насельники Оптиной пустыни советуют читать по одному-два письма по утрам, это поможет получить соответствующий настрой на весь день.
В семье священника Павла Когельмана и его жены - Марии Львовой-Беловой - уже 17 детей: 5 кровных, 4 приемных и 8 детей под опекой. 8 сентября матушка стала победителем Всероссийского конкурса "Лидеры России".
Помимо воспитания многочисленного потомства, Мария Львова-Белова руководит общественно-церковными проектами "Квартал Луи", "Дом Вероники" и "Новые берега" (все они для людей с ограниченными возможностями), и еще отделом по помощи людям с инвалидностью Пензенской епархии.
"12 лет я занимаюсь благотворительностью, и я сегодня про необычную тему - про выпускников детских домов для детей с инвалидностью, - сказала Львова-Белова на видеовстрече с президентом России после финала конкурса. - Так сложилось, что зачастую эти ребята попадают в дома престарелых и психоневрологические интернаты. Я не буду, наверное, сейчас рассказывать, каково это молодому человеку с кучей амбиций оказаться в ситуации практически без перспектив. Так вот, моя команда строит дома, где при поддержке специалистов эти ребята могут жить, учиться и работать…"
Речь идёт об уникальном арт-поместье "Новые берега" в Пензенской области для людей с инвалидностью. Его строительство началось в 2018 году. Сейчас в трех построенных домах живут 50 человек из 11 регионов, а всего в поместье возведут 12 домов. По замыслу организаторов проекта, это будет целый мини-городок с полностью доступной средой для инвалидов.
Фото "АиФ". Снимок датируется январём 2020 г. - еще до того, как семья священника взяла под опеку ещё троих детишек.
Помимо воспитания многочисленного потомства, Мария Львова-Белова руководит общественно-церковными проектами "Квартал Луи", "Дом Вероники" и "Новые берега" (все они для людей с ограниченными возможностями), и еще отделом по помощи людям с инвалидностью Пензенской епархии.
"12 лет я занимаюсь благотворительностью, и я сегодня про необычную тему - про выпускников детских домов для детей с инвалидностью, - сказала Львова-Белова на видеовстрече с президентом России после финала конкурса. - Так сложилось, что зачастую эти ребята попадают в дома престарелых и психоневрологические интернаты. Я не буду, наверное, сейчас рассказывать, каково это молодому человеку с кучей амбиций оказаться в ситуации практически без перспектив. Так вот, моя команда строит дома, где при поддержке специалистов эти ребята могут жить, учиться и работать…"
Речь идёт об уникальном арт-поместье "Новые берега" в Пензенской области для людей с инвалидностью. Его строительство началось в 2018 году. Сейчас в трех построенных домах живут 50 человек из 11 регионов, а всего в поместье возведут 12 домов. По замыслу организаторов проекта, это будет целый мини-городок с полностью доступной средой для инвалидов.
Фото "АиФ". Снимок датируется январём 2020 г. - еще до того, как семья священника взяла под опеку ещё троих детишек.
Самара, а с ней и вся Русская Церковь, потеряла замечательного пастыря, поэта и просветителя - протоиерея Сергия Гусельникова.
В свои 59 отец Сергий не пережил осложнений из-за COVID-19.
Он был настоятелем крупнейшего - Кирилло-Мефодиевского собора Самары, духовником Волжского казачьего войска и духовно-просветительского центра "Кириллица" при соборе, замредактора православной газеты "Благовест", а до принятия священного сана - учителем русского языка и литературы, директором сельской школы... Отец двоих сыновей.
"Мне как духовнику "Кириллицы" отрадно видеть, что многие из наших воспитанников воспринимают уроки духовности и нравственности не как обязанность, а как возможность познать Бога и приблизиться к Нему. В процессе учебы они начинают чувствовать разницу между церковными песнопениями и светской музыкой, между иконописью и живописью, между храмовым зодчеством и современной архитектурой. У них развиваются настоящий вкус и умение отличать истинное искусство от псевдокультуры", - замечал отец Сергий.
У него вышло несколько сборников стихов. Последнюю книгу, изданную всего месяц назад, он назвал "Пора журавлиная". Читая его стихи, не покидает мысль, что священник предчувствовал свою кончину... Земную кончину - ибо у Бога все живы.
…Я умру. Ну и что же - бывает:
отрывается лист на ветру
и в туманной дали исчезает…
Так и я незаметно умру,
не промолвив прощального слова,
не обняв ни детей, ни жену…
И в предчувствии вечного крова
я с мольбою на небо взгляну:
"Боже правый, суди меня строго —
я готов Твою правду принять!
Ошибался я часто и много,
есть о чем мне теперь горевать…"
Что останется? Память земная
да стихов неприметный венок.
Плачет роща моя золотая
и роняет последний листок.
Я умру. Ну и что же - а строчки
будут птицами жить в небесах!
И распустятся новые почки
над могилой на тонких ветвях.
В свои 59 отец Сергий не пережил осложнений из-за COVID-19.
Он был настоятелем крупнейшего - Кирилло-Мефодиевского собора Самары, духовником Волжского казачьего войска и духовно-просветительского центра "Кириллица" при соборе, замредактора православной газеты "Благовест", а до принятия священного сана - учителем русского языка и литературы, директором сельской школы... Отец двоих сыновей.
"Мне как духовнику "Кириллицы" отрадно видеть, что многие из наших воспитанников воспринимают уроки духовности и нравственности не как обязанность, а как возможность познать Бога и приблизиться к Нему. В процессе учебы они начинают чувствовать разницу между церковными песнопениями и светской музыкой, между иконописью и живописью, между храмовым зодчеством и современной архитектурой. У них развиваются настоящий вкус и умение отличать истинное искусство от псевдокультуры", - замечал отец Сергий.
У него вышло несколько сборников стихов. Последнюю книгу, изданную всего месяц назад, он назвал "Пора журавлиная". Читая его стихи, не покидает мысль, что священник предчувствовал свою кончину... Земную кончину - ибо у Бога все живы.
…Я умру. Ну и что же - бывает:
отрывается лист на ветру
и в туманной дали исчезает…
Так и я незаметно умру,
не промолвив прощального слова,
не обняв ни детей, ни жену…
И в предчувствии вечного крова
я с мольбою на небо взгляну:
"Боже правый, суди меня строго —
я готов Твою правду принять!
Ошибался я часто и много,
есть о чем мне теперь горевать…"
Что останется? Память земная
да стихов неприметный венок.
Плачет роща моя золотая
и роняет последний листок.
Я умру. Ну и что же - а строчки
будут птицами жить в небесах!
И распустятся новые почки
над могилой на тонких ветвях.
9 сентября н. ст. - память прп. Пимена Великого
Поведал авва Иоанн: "Пришли мы однажды из Сирии к авве Пимену, желая спросить его о нечувствии сердца. Старец не знал по-гречески, а переводчика в то время не случилось. Видя нашу печаль, старец внезапно начал говорить на греческом языке: вода по свойству своему мягка, а камень тверд; но если над камнем висит желоб, то вода, стекая по нем каплями на камень, мало помалу пробивает камень. Так и слово Божие мягко, а сердце наше жестко: но если человек часто слышит Слово Божие, то сердце его отверзается к принятию в себя страха Божия".
Пришли некоторые старцы к авве Пимену и сказали ему: "Если мы увидим брата дремлющим в церкви, то велишь ли возбудить его, чтоб он не дремал на бдении?" Он сказал им: "Что касается до меня, то я, если увижу брата моего дремлющим, – положу голову его на колени мои и успокою его".
Он сказал: "Полезно удаляться от причин ко греху. Человек, находящийся близ повода ко греху, подобен стоящему у края глубокой ямы, и враг удобно ввергает его в нее, когда только захочет. Удаленный же от поводов ко греху подобен стоящему вдали от ямы: когда враг повлечет его к яме, то он имеет время и возможность воспротивиться, воззвать к Богу, и Бог поможет ему".
Опять сказал: "Иной человек представляется молчащим, но сердце его осуждает других. Труды такового тщетны. Другой с утра до вечера говорит и вместе пребывает в молчании, потому что говорит одно полезное для души".
Авва Пимен говорил: "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя" (Ин. 15, 13). Если кто услышит огорчительное слово, и будучи в состоянии отвечать таким же словом, преодолеет себя и не скажет, или, если кто, будучи обманут, перенесет это и не станет мстить обманщику: тот полагает душу свою за ближнего".
"Отечник"
Поведал авва Иоанн: "Пришли мы однажды из Сирии к авве Пимену, желая спросить его о нечувствии сердца. Старец не знал по-гречески, а переводчика в то время не случилось. Видя нашу печаль, старец внезапно начал говорить на греческом языке: вода по свойству своему мягка, а камень тверд; но если над камнем висит желоб, то вода, стекая по нем каплями на камень, мало помалу пробивает камень. Так и слово Божие мягко, а сердце наше жестко: но если человек часто слышит Слово Божие, то сердце его отверзается к принятию в себя страха Божия".
Пришли некоторые старцы к авве Пимену и сказали ему: "Если мы увидим брата дремлющим в церкви, то велишь ли возбудить его, чтоб он не дремал на бдении?" Он сказал им: "Что касается до меня, то я, если увижу брата моего дремлющим, – положу голову его на колени мои и успокою его".
Он сказал: "Полезно удаляться от причин ко греху. Человек, находящийся близ повода ко греху, подобен стоящему у края глубокой ямы, и враг удобно ввергает его в нее, когда только захочет. Удаленный же от поводов ко греху подобен стоящему вдали от ямы: когда враг повлечет его к яме, то он имеет время и возможность воспротивиться, воззвать к Богу, и Бог поможет ему".
Опять сказал: "Иной человек представляется молчащим, но сердце его осуждает других. Труды такового тщетны. Другой с утра до вечера говорит и вместе пребывает в молчании, потому что говорит одно полезное для души".
Авва Пимен говорил: "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя" (Ин. 15, 13). Если кто услышит огорчительное слово, и будучи в состоянии отвечать таким же словом, преодолеет себя и не скажет, или, если кто, будучи обманут, перенесет это и не станет мстить обманщику: тот полагает душу свою за ближнего".
"Отечник"
Вслед за МДА карантинный режим ввели в другом ведущем церковном учебном заведении – СпбДА.
Telegram
Коронавирус.Рабочая группа при Патриархе
С 9 сентября 2020 года в Санкт-Петербургской Духовной Академии введен карантинный режим. Данное решение было принято по причине заболевания нескольких студентов коронавирусной инфекцией.
Учебный процесс в Академии продолжается в полном объеме в дистанционном…
Учебный процесс в Академии продолжается в полном объеме в дистанционном…
Лишенный сана схимонах Сергий (Романов) отлучён от Церкви. Такое решение принял церковный суд Екатеринбургской епархии.
upd. Причина - проведение богослужений, несмотря на лишение сана.
Представление об отлучении от Церкви должен будет еще утвердить правящий архиерей и затем патриарх.
upd. Причина - проведение богослужений, несмотря на лишение сана.
Представление об отлучении от Церкви должен будет еще утвердить правящий архиерей и затем патриарх.
"Все, взявшие меч, от меча погибнут" (Мф. 26:52). Этот евангельский принцип наглядно отразился в жизни эфиопа Моисея Мурина, жившего в IV веке, чья память празднуется сегодня.
Моисей был главарём разбойничьей шайки. Грабили, убивали людей.
Но потом в его душе по какой-то причине произошел переворот, он крестился и (подобно тому, как через полвека это сделает и Мария Египетская) удалился в Скитскую пустыню в северо-западной части Египта для покаяния и подвижнических трудов, со временем став уважаемым старцем.
В 407 году, когда авве Моисею было 75 лет, на Скит должны были напасть чужеземцы, о чем ему было открыто. Моисей, как о том говорится в афонском "Синаксаре", собрал и предупредил всех монахов, чтобы бежали от варваров, сам же решил остаться в Скиту.
"Я жду этого дня уже столько лет, чтобы исполнилось слово Господа нашего Иисуса Христа: "Все, взявшие меч, мечом погибнут", - пояснил он.
Меч - это и некий образ. Всё плохое, что делает человек, потом же бумерангом возвращается к нему самому.
Моисей был главарём разбойничьей шайки. Грабили, убивали людей.
Но потом в его душе по какой-то причине произошел переворот, он крестился и (подобно тому, как через полвека это сделает и Мария Египетская) удалился в Скитскую пустыню в северо-западной части Египта для покаяния и подвижнических трудов, со временем став уважаемым старцем.
В 407 году, когда авве Моисею было 75 лет, на Скит должны были напасть чужеземцы, о чем ему было открыто. Моисей, как о том говорится в афонском "Синаксаре", собрал и предупредил всех монахов, чтобы бежали от варваров, сам же решил остаться в Скиту.
"Я жду этого дня уже столько лет, чтобы исполнилось слово Господа нашего Иисуса Христа: "Все, взявшие меч, мечом погибнут", - пояснил он.
Меч - это и некий образ. Всё плохое, что делает человек, потом же бумерангом возвращается к нему самому.
Forwarded from ОВЧА
Святому Иоанну Предтечи подобало предварить как своим рождением Рождество Господа нашего Иисуса Христа, так и мученической смертью своею крестную смерть Его.
"Сегодня малая Великая Пятница, вторая Великая Пятница,- говорит прп. Иустин Попович, - ибо сегодня погублен наибольший из всех рожденных женами. В Великую Пятницу люди Бога убили, Бога распяли. В день сегодняшний люди убили наибольшего из людей"
"Сегодня малая Великая Пятница, вторая Великая Пятница,- говорит прп. Иустин Попович, - ибо сегодня погублен наибольший из всех рожденных женами. В Великую Пятницу люди Бога убили, Бога распяли. В день сегодняшний люди убили наибольшего из людей"
Возможно, скоро будет составлен "черный список" лжебатюшек, ведущих под "брендом" Церкви свои блоги и каналы. Некоторые из них насчитывают десятки и даже сотни тысяч подписчиков...
Подобный список станет логичным продолжением появившейся обновляемой базы псевдоцерковных ресурсов, собирающих пожертвования на требы.
Подобный список станет логичным продолжением появившейся обновляемой базы псевдоцерковных ресурсов, собирающих пожертвования на требы.
РИА Новости
РПЦ может составить "черный список" лжесвященников в интернете
Русская православная церковь для защиты верующих должна составить "черный список" лжесвященников, ведущих под ее "брендом" блоги и каналы в интернете и... РИА Новости, 15.03.2021
⚡️Патриарший экзарх всея Беларуси митрополит Минский и Заславский Вениамин о "белорусской автокефалии":
Эта тема несколько навязывается нам извне, внутри нет такой потребности. И, в общем-то, история предыдущего столетия показывает: когда эта тема поднималась, то, как правило, за автокефалистами стояла группа людей, которые так или иначе не совсем хорошо проявили себя здесь, на родине, и это такая церковная организация, которая не была поддержана, признана в то время.
Сейчас об этом больше вспоминается людьми светскими, которые посредством этого также хотят, видимо, продвинуть вперед какие-то свои идеи, пожелания и так далее. Но в этом нет сейчас абсолютно никакой необходимости.
Вместе с тем хотелось бы сказать, что не следует от этого как-то расслабляться и впадать в беспечность, потому что совсем недавно, год назад, мы не могли предположить, что здесь, в Белоруссии, может быть такое. Тем паче сейчас надо хранить бдительность и, скажем, избегать всяких поползновений к тому, чтобы эта тема поднималась в том или ином формате.
(в интервью RT)
Эта тема несколько навязывается нам извне, внутри нет такой потребности. И, в общем-то, история предыдущего столетия показывает: когда эта тема поднималась, то, как правило, за автокефалистами стояла группа людей, которые так или иначе не совсем хорошо проявили себя здесь, на родине, и это такая церковная организация, которая не была поддержана, признана в то время.
Сейчас об этом больше вспоминается людьми светскими, которые посредством этого также хотят, видимо, продвинуть вперед какие-то свои идеи, пожелания и так далее. Но в этом нет сейчас абсолютно никакой необходимости.
Вместе с тем хотелось бы сказать, что не следует от этого как-то расслабляться и впадать в беспечность, потому что совсем недавно, год назад, мы не могли предположить, что здесь, в Белоруссии, может быть такое. Тем паче сейчас надо хранить бдительность и, скажем, избегать всяких поползновений к тому, чтобы эта тема поднималась в том или ином формате.
(в интервью RT)
Ещё некоторые выжимки из большого интервью владыки Минского и Заславского Вениамина.
О "национальном факторе"
В общем-то, есть запрос в нашем обществе на то, чтобы больше было белорусского языка, больше наше национальное сознание развивалось, но это не настолько велико, чтобы ставить во главу угла. И думается, что будет не совсем хорошей перспектива Церкви, если только национальный признак будет преобладать. Я думаю, что прекрасный пример – высокопреосвященнейший митрополит Филарет (возглавлял БПЦ в 1992-2013 гг. – ЦС), который Герой Белоруссии, а родился в Москве. И Беларусь для него столь же родна, как и Россия.
О священстве и политике
Политика – очень сложная сфера человеческих взаимоотношений, и многое здесь сокрыто, непонятно. И если мы, священнослужители, будем заниматься политикой, то кто тогда будет наставлять народ в законе Божием? Потому что вникание, погружение в политику накладывает отпечаток на душу человека, и уже слово не становится таким беспристрастным и взвешенным, основанным на Евангелии. Примешиваются человеческая логика, желания, чувства, стремления. Примешивается желание помочь людям, но не учитывается при этом, какова воля Божия, каков путь, угодный Богу, и что говорит об этом Евангелие.
О ситуации в Белоруссии
В нынешней ситуации, которая сложилась, мне видится, что пошаговым должно быть движение вперед. И это движение должно быть сопряжено с тем, чтобы те ошибки, грехи, которые были допущены в этом противостоянии, - были заглажены, чтобы в них было принесено покаяние. И, соответственно, чтобы не повторялись больше эти неправильные действия…
С одной стороны, по нашим гражданским законам, виновные должны понести какое-то наказание, но на этом не должен исчерпываться путь к примирению. В примирении всегда должна быть главная составляющая – возможность простить и больше не вспоминать, переступить через обиду. Важно пройти этот этап и начать жить с нового листа.
О единстве народов Руси
Наши народы (русские, украинцы и белорусы - ЦС) очень близки, и это разделение произошло больше на политической почве. Причем оно было смоделировано извне. Другое дело, что не хватило нам мудрости наших предыдущих поколений, чтобы этому разделению противостоять. Но вместе с тем мы знаем, что есть пророчество о том, что всё равно три братских народа потом будут вместе. Об этом будем молиться, к этому будем стремиться.
Завет прп. Серафима
Интересны такие слова преподобного Серафима Саровского. На вопрос, как поступить в той или иной ситуации, он отвечал: "когда премолчи, а когда и возопи". То есть, выбор предоставляется человеку, и надо проявить мудрость, осторожность. Когда-то надо сказать, когда-то промолчать, а когда-то даже и прокричать, чтобы достигнуть какой-то цели. И у нас порой не хватает этой мудрости преподобного, который так вот деликатно, осторожно умел общаться с людьми и примером своей жизни показывал, как зло преодолевается добром.
Главный жизненный принцип
Стараться жить по Евангелию.
О "национальном факторе"
В общем-то, есть запрос в нашем обществе на то, чтобы больше было белорусского языка, больше наше национальное сознание развивалось, но это не настолько велико, чтобы ставить во главу угла. И думается, что будет не совсем хорошей перспектива Церкви, если только национальный признак будет преобладать. Я думаю, что прекрасный пример – высокопреосвященнейший митрополит Филарет (возглавлял БПЦ в 1992-2013 гг. – ЦС), который Герой Белоруссии, а родился в Москве. И Беларусь для него столь же родна, как и Россия.
О священстве и политике
Политика – очень сложная сфера человеческих взаимоотношений, и многое здесь сокрыто, непонятно. И если мы, священнослужители, будем заниматься политикой, то кто тогда будет наставлять народ в законе Божием? Потому что вникание, погружение в политику накладывает отпечаток на душу человека, и уже слово не становится таким беспристрастным и взвешенным, основанным на Евангелии. Примешиваются человеческая логика, желания, чувства, стремления. Примешивается желание помочь людям, но не учитывается при этом, какова воля Божия, каков путь, угодный Богу, и что говорит об этом Евангелие.
О ситуации в Белоруссии
В нынешней ситуации, которая сложилась, мне видится, что пошаговым должно быть движение вперед. И это движение должно быть сопряжено с тем, чтобы те ошибки, грехи, которые были допущены в этом противостоянии, - были заглажены, чтобы в них было принесено покаяние. И, соответственно, чтобы не повторялись больше эти неправильные действия…
С одной стороны, по нашим гражданским законам, виновные должны понести какое-то наказание, но на этом не должен исчерпываться путь к примирению. В примирении всегда должна быть главная составляющая – возможность простить и больше не вспоминать, переступить через обиду. Важно пройти этот этап и начать жить с нового листа.
О единстве народов Руси
Наши народы (русские, украинцы и белорусы - ЦС) очень близки, и это разделение произошло больше на политической почве. Причем оно было смоделировано извне. Другое дело, что не хватило нам мудрости наших предыдущих поколений, чтобы этому разделению противостоять. Но вместе с тем мы знаем, что есть пророчество о том, что всё равно три братских народа потом будут вместе. Об этом будем молиться, к этому будем стремиться.
Завет прп. Серафима
Интересны такие слова преподобного Серафима Саровского. На вопрос, как поступить в той или иной ситуации, он отвечал: "когда премолчи, а когда и возопи". То есть, выбор предоставляется человеку, и надо проявить мудрость, осторожность. Когда-то надо сказать, когда-то промолчать, а когда-то даже и прокричать, чтобы достигнуть какой-то цели. И у нас порой не хватает этой мудрости преподобного, который так вот деликатно, осторожно умел общаться с людьми и примером своей жизни показывал, как зло преодолевается добром.
Главный жизненный принцип
Стараться жить по Евангелию.
Telegram
RT на русском
Поговорили — первыми из российских телеканалов — с митрополитом Минским и Заславским, новым патриаршим Экзархом всея Беларуси Вениамином.
Обсудили в том числе и разговоры об автокефалии белорусской церкви — по сути, независимости от РПЦ. К ней на фоне…
Обсудили в том числе и разговоры об автокефалии белорусской церкви — по сути, независимости от РПЦ. К ней на фоне…
"Как-то старец Ефрем отослал в Патры несколько печатей для просфор, и получатель выслал денежный перевод. Однако никаких денег старец не получил. Для того чтобы связаться с отправителями, старец должен был сделать запрос на почту и получить ответ, кто получил деньги. Но он не соглашался этого сделать ни под каким видом. Нам он объяснил, что тому, кто несправедливо обижен, награда от Бога значительно больше, чем тому, кто подаёт милостыню".
Из кн. "Старец Ефрем Катунакский" (Оптина пустынь, 2015)
Из кн. "Старец Ефрем Катунакский" (Оптина пустынь, 2015)
Гарий Немченко
ВЕНОК ТЁТЕ НАТАШЕ СЕРЕБРЯКОВОЙ
Вступление, гл.1, 2, 3-5
6.
Потом тётя Наташа стала сильно прибаливать, и Лариса ходила к Серебряковым всё больше затем, чтобы проведать её или чем-то помочь Петровичу, взявшему на себя и эти, женские заботы. По дому.
Однажды сказала: мол, тётя Наташа о тебе спрашивала, хочет, чтобы и ты к ним зашёл. Соберёшься?
Перед этим они, по-моему, тетю Наташу к нашей встрече долго готовили.
Давным-давно совершенно седая, очень исхудавшая, с выцветшими, будто промытыми недавней слезой голубыми глазами, она сидела в постели спиной к высоко поднятым подушкам, но на ней была такая ослепительно белая, в кружевах, блузка давнего, ещё довоенного покроя, что сразу становилось понятно: такую должна была носить не только писаная красавица, но ещё и аккуратистка, и умница, и - терпеливица…
- Тебе, наверно, некогда, - сразу начала она слабым голосом, когда присел возле неё на высокий старинный стул, будто тоже для какого торжественного случая приготовленный. – А тут ещё я. Ты уж прости меня. Но кому ещё рассказать?.. А не рассказать грех. Раньше, правда, кому-то говорила, но тогда и сама меньше понимала и не так, может, часто думала… это теперь!
Немного помолчала, и Лариса, стоявшая у меня за спиной, негромко спросила:
- Может, водички?
Но этого она как будто не расслышала:
- В сорок первом. В декабре. Немцы тогда уже отступили, и нас на трудовой фронт сразу... Всех, кого можно и кого нельзя тоже. Там с утра и до вечера. А мороз!.. У меня Гена на руках. Ещё в пелёнках. И я одна совсем. Митя на фронте, и дома больше никого… Тут в деревне у многих доваторовцы по избам стояли. Казаки эти. Что потом погибли чуть не все под Ершовым…. Правда, к некоторым потом тяжело раненых вернули, жили у них, и наши деревенские за ними ухаживали, пока по госпиталям не разобрали. Думаешь, откуда это седло, что тут отдали вашему Георгию?.. А у этой хозяйки, молодая тогда была, ваш земляк и оставил… Красавец был казак. Вернусь, обещался, за седлом и тебя тогда с собой заберу… кабы, Господи! Вернулся… Но тогда им и еду привозили, и доктора на машине или на санках наведывались. Один раз даже Гену моего посмотрели… А те, что ночевали в нашей избе, все, видать, полегли – ну, никого…
- Много их у вас было? – спросил, когда она на минутку примолкла.
- Как у всех, - сказала она. – По шесть, по восемь… Как и в вашей избе. Правда, у вас тогда две хозяйки. Две печки… пятистенок. У вас человек двенадцать… ох, и пили!
- Да мне Володя-Паяла рассказывал, - припомнил я бывшего хозяина избы.
- Потому небось и рассказывал, что у вас там они особенно… Да ещё и драку затеяли. Всё чью-то шашку в снегу искали. Завтра в бой, а шашки нету… у одного.
Эту историю уже не раз слышал, поэтому только горько усмехнулся:
- Ну, как же? На танк – да без шашки?
- Так потому и поили их, - слабо откликнулась тётя Наташа. – Прямо возили по дворам. Чтоб вечером ни о чем не думали… Ну, кто ж трезвый на лошадях – против танков?! И рано утром их потом хорошо похмелили… ребята совсем молоденькие… Лежали потом по всему полю. Сперва и хоронить было некому. И танки стояли обгоревшие с немецкими солдатами, тоже пока никто не вытаскивал.
Она заплакала, и Лариса вышла из-за высокого стула, на котором я сидел, подала ей сложенное в несколько раз маленькое полотенце:
- Ну-ну, тётя Наташа. Ну, успокойтесь.
- А лошади нас тогда хорошо выручили. Побитые… Тоже по всему полю, рассказывали. Своих-то ни у кого уже не было, последних на фронт забрали. Так женщины вдвоём-втроём собираются, санки находят, у кого подходящие. И топоры с собой, и пилу… Мне тоже соседка приносила потом кусок конины мороженой: тебе, говорит, надо, ты ребятенка кормишь, не отняла еще…
ВЕНОК ТЁТЕ НАТАШЕ СЕРЕБРЯКОВОЙ
Вступление, гл.1, 2, 3-5
6.
Потом тётя Наташа стала сильно прибаливать, и Лариса ходила к Серебряковым всё больше затем, чтобы проведать её или чем-то помочь Петровичу, взявшему на себя и эти, женские заботы. По дому.
Однажды сказала: мол, тётя Наташа о тебе спрашивала, хочет, чтобы и ты к ним зашёл. Соберёшься?
Перед этим они, по-моему, тетю Наташу к нашей встрече долго готовили.
Давным-давно совершенно седая, очень исхудавшая, с выцветшими, будто промытыми недавней слезой голубыми глазами, она сидела в постели спиной к высоко поднятым подушкам, но на ней была такая ослепительно белая, в кружевах, блузка давнего, ещё довоенного покроя, что сразу становилось понятно: такую должна была носить не только писаная красавица, но ещё и аккуратистка, и умница, и - терпеливица…
- Тебе, наверно, некогда, - сразу начала она слабым голосом, когда присел возле неё на высокий старинный стул, будто тоже для какого торжественного случая приготовленный. – А тут ещё я. Ты уж прости меня. Но кому ещё рассказать?.. А не рассказать грех. Раньше, правда, кому-то говорила, но тогда и сама меньше понимала и не так, может, часто думала… это теперь!
Немного помолчала, и Лариса, стоявшая у меня за спиной, негромко спросила:
- Может, водички?
Но этого она как будто не расслышала:
- В сорок первом. В декабре. Немцы тогда уже отступили, и нас на трудовой фронт сразу... Всех, кого можно и кого нельзя тоже. Там с утра и до вечера. А мороз!.. У меня Гена на руках. Ещё в пелёнках. И я одна совсем. Митя на фронте, и дома больше никого… Тут в деревне у многих доваторовцы по избам стояли. Казаки эти. Что потом погибли чуть не все под Ершовым…. Правда, к некоторым потом тяжело раненых вернули, жили у них, и наши деревенские за ними ухаживали, пока по госпиталям не разобрали. Думаешь, откуда это седло, что тут отдали вашему Георгию?.. А у этой хозяйки, молодая тогда была, ваш земляк и оставил… Красавец был казак. Вернусь, обещался, за седлом и тебя тогда с собой заберу… кабы, Господи! Вернулся… Но тогда им и еду привозили, и доктора на машине или на санках наведывались. Один раз даже Гену моего посмотрели… А те, что ночевали в нашей избе, все, видать, полегли – ну, никого…
- Много их у вас было? – спросил, когда она на минутку примолкла.
- Как у всех, - сказала она. – По шесть, по восемь… Как и в вашей избе. Правда, у вас тогда две хозяйки. Две печки… пятистенок. У вас человек двенадцать… ох, и пили!
- Да мне Володя-Паяла рассказывал, - припомнил я бывшего хозяина избы.
- Потому небось и рассказывал, что у вас там они особенно… Да ещё и драку затеяли. Всё чью-то шашку в снегу искали. Завтра в бой, а шашки нету… у одного.
Эту историю уже не раз слышал, поэтому только горько усмехнулся:
- Ну, как же? На танк – да без шашки?
- Так потому и поили их, - слабо откликнулась тётя Наташа. – Прямо возили по дворам. Чтоб вечером ни о чем не думали… Ну, кто ж трезвый на лошадях – против танков?! И рано утром их потом хорошо похмелили… ребята совсем молоденькие… Лежали потом по всему полю. Сперва и хоронить было некому. И танки стояли обгоревшие с немецкими солдатами, тоже пока никто не вытаскивал.
Она заплакала, и Лариса вышла из-за высокого стула, на котором я сидел, подала ей сложенное в несколько раз маленькое полотенце:
- Ну-ну, тётя Наташа. Ну, успокойтесь.
- А лошади нас тогда хорошо выручили. Побитые… Тоже по всему полю, рассказывали. Своих-то ни у кого уже не было, последних на фронт забрали. Так женщины вдвоём-втроём собираются, санки находят, у кого подходящие. И топоры с собой, и пилу… Мне тоже соседка приносила потом кусок конины мороженой: тебе, говорит, надо, ты ребятенка кормишь, не отняла еще…