«По состоянию на сегодня вероятность реального столкновения увеличивается в силу объективных обстоятельств с каждым днем. Эти объективные обстоятельства связаны, в первую очередь, не с оценками нашей готовности или неготовности Европы к реальной войне. Конечно, на сегодняшний день российская армия – одна из немногих, если не сказать единственная, которая прошла и проходит горнило реальных масштабных современных военных действий. В этом смысле мы на порядок более подготовлены. Но нужно трезво оценивать и то, что происходит, как говорится, «на том берегу». ЕС по Лиссабонскому договору 2009 года стал не только интеграционным объединением, но и военно-политическим союзом. На протяжении десятилетий им не удавалось каким-либо образом стимулировать интеграцию и сотрудничество в военно-политической сфере. Первым шагом, который позволил им приступить к конкретным действиям, стало возвращение Крыма в состав России в 2014 году. Это позволило на уровне дискурса, внутренних разговоров и переговорных позиций сблизиться по данному направлению. И, как мы помним, в 2017 году была запущена программа PESCO (Постоянное структурированное сотрудничество по вопросам безопасности и обороны), которая предполагает системное и оперативное сотрудничество, совместное освоение программ научно-технического развития и военные НИОКР (Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы). Однако и она оставалась довольно «мертвой» до событий 2022 года. С началом СВО европейским политическим элитам удалось, правда не сразу, на это ушло фактически полтора-два года, убедить бизнес-круги и частично сформировать общественные настроения, которые позволили реально запустить военную машину ЕС. Говорить о степени ее готовности, о том, что Европа действительно будет готова к 2028 году воевать, пока преждевременно. Но мы с вами, как люди рациональные, прекрасно понимаем: в момент запуска военная машина требует, во-первых, значительных средств, а во-вторых, долгосрочных вложений. Это не производство кастрюль или варка варенья, которые можно в любой момент остановить по щелчку пальцев и сделать вид, что ничего не было», - сказала Энтина.

«К чему это приведет – пока на эту тему давать конкретные оценки рано. Но, в принципе, все идет к тому, чего давно добивались немцы: возглавить военно-стратегическую и военно-политическую, оборонную машину ЕС, тем самым достроив еще одно крыло своего лидерства. И в этом смысле Германия готова идти фактически на любые инвестиции и шаги ради убеждения своих партнеров по ЕС в необходимости такого шага», - отметила Энтина.

«Это масштабный шаг по углублению интеграции, фактически по созданию супергосударства, к которому ЕС, во всяком случае глазами Берлина, стремится уже давно. Но, кроме того, есть и внешняя оболочка – это контекст евроатлантических отношений, где ЕС как интеграционное объединение хотел бы перестать быть «младшим братом» Вашингтона, при этом не меняя сильно диспозиции в расходах на содержание Североатлантического альянса, который все-таки остается основным инструментом в руках именно Вашингтона, а не Европы», - заключила Энтина.