Если бы меня спросили, хочу ли я быть активным жителем Ульяновска, то я бы ответил так:

Активный житель города производит гораздо больше мусора, шума, углекислого газа, чем пассивный, поэтому основная часть его усилий уходит на преодоление вреда, который он сам же и нанёс своей активностью, а уж потом, если повезёт, он, может быть, принесёт немного пользы. Именно из этих соображений я предпочитаю приносить пользу родному городу тем, что наношу мало вреда, то есть, не шевелюсь и лениво наблюдаю.

Так бы я ответил. Но мне лень, и никто меня не спрашивает.

Всем интересно, что поделывают мои конторские старушки.
Зашла речь о кино. Обсуждают в основном телесериалы. Я ни одного не знаю, поэтому решил внести свежую струю:
– А вы "Амели" смотрели?
– Нет. А он о чём? Расскажи.
– Но тогда это же будет спойлер!
– Ну, спой.

В холле конторы на столике лежат книги, которые кто-то принёс из дома, потому что дома их никто не читает. Я там обнаружил даже "Москва - Петушки".
Разговаривал по телефону насчёт сбора книг в редакции "Улправды" для онкологических больных на тему, можно ли ещё привезти из дома книги. По окончании разговора сотрудница Лена говорит: "Может, ты и эти книжки захватишь?.. Тут есть даже подходящие по содержанию". При этом вертит в руках "Посмертные записки Пиквикского клуба".

На концерте Би-2 через два ряда впереди сидел уже готовый к восприятию прекрасного, то есть пьяный как просёлочная дорога чувак. Ещё до начала концерта размахивал руками, делал козу и выкрикивал нечленораздельные рок-н-ролльные речёвки. Суровый телохранитель, сидевший возле сцены, меланхолично, но внимательно за ним наблюдал. Как выяснилось, не зря. Песни через две-три он протиснулся к окончательно распоясавшемуся меломану и настоятельно пригласил его на выход. Тот безропотно полез, наступая на ноги соседям, продолжая пританцовывать и размахивать козой. Причем, одной рукой делал козу, а второй придерживал штаны. Но, не справившись с собственной экзальтацией, взметнул обе руки, отчего штаны свалились с тощей задницы.
Что уж он там творил, неизвестно. Не исключено, что решил, не мешкая, передёрнуть затвор, пользуясь царящей на концерте атмосферой всеобщей любви.
Впоследствии он ещё не раз появлялся в зале с безумными, но счастливыми глазами, мерцая и покачиваясь, как огонёк зажигалки в руках благодарного зрителя.
Рядом со мной сидела молодая и стройная с распущенными длинными волосами. Увидев её, я воскликнул: "Ого! Я остаюсь тут". Рухнул в кресло и стал ждать начала концерта, увлекшись наблюдением за оживлённым меломаном-эксгибиционистом. Девушка, вероятно, посчитав себя обязанной развлечь немолодого мужчину, воскликнувшего в её адрес "Ого!", принялась со мной в одностороннем порядке беседовать. "А вы когда билеты покупали?.. Я купила только сегодня! Интересно, почему концерт не сделали в Мемориале, там же места больше... Вы не думайте, у меня есть муж!.."
Не раньше и не позже, а ровно, когда грянул припев "А ты танцуй, дурочка, танцуй!", она сорвалась с места и закружила себя в танце. Молодая, красивая, стройная, с длинными светло-русыми волосами и отличными рефлексами.
Возможно, она всё ещё танцует, - команда танец прекратить не поступала.

Утренние разговоры.
— Помнишь, в Риме мы завтракали в дешёвой забегаловке? Там эти здоровые мужики за прилавком постоянно ржали во весь голос... А у нас ходят все как говна в рот набрали.
— Почему же ты меня постоянно дёргаешь, когда я громко смеюсь?
— Потому что это всех раздражает! Я боюсь, что тебя отпиздят...

Жизнь со всей очевидностью доказывает: человеку, облечённому властью, достаточно лично удостовериться, что у него работает всё, что он распорядился, чтобы работало, и не работает то, чему он запретил работать. Убедившись, что всё так и сталось, он удовлетворённо откидывается в своих кожаных креслах и почиет безмятежно. Эти удивительные люди – стихийные субъективные материалисты. Они абсолютно уверены в том, что жизнь вне поля их зрения отсутствует.
Различным профильным охранителям достаточно взять себе за правило: приказал, допустим, Медведев, чтобы, к примеру, "Рутрекер" не работал - отруби ему персонально "Рутрекер". И всё – можешь дальше продолжать устраивать пиратский бизнес жены своей Галины.

Мужики нынче постят свои фотки в военной форме. У меня тоже где-то есть парочка. Но, как давеча сказала наша бухгалтер Милана: "Миша и военная форма в моём воображении никак не совмещаются".
Вот на этом и порешим.
Оно и правда: в форме я выглядел так себе. Китель был слишком узок, брюки слишком широки, что придавало мне отдалённое сходство с Чарли Чаплином. Китель и шинель я ненавидел – они стесняли движения. Зато любил брюки и растоптанные летние ботинки. Растоптал я их довольно быстро, поскольку ежедневно проходил от батальона до своего радиолокационного комплекса 2 километра туда и примерно столько же обратно. Летом, покидая батальон, я первым делом расстёгивал галстук и верхние пуговицы рубашки, набивал фуражку дикими абрикосами, которые росли вдоль трассы Керчь-Феодосия, шёл по бетонному кабельному лотку,, орал во всё горло Starstruck из альбома Rainbow On Stage, пожирая абрикосы и старательно перешагивая через больших виноградных улиток, которые ползали там в сумасшедших количествах.
Сейчас там одни руины. Некогда могучий комплекс превратилась в полуразрушенный красного кирпича сарай, подъезд к нему зарос кустарником, и туда не продраться. Но батальон как ни странно жив, хотя и кидает его с рук на руки.

Всем, конечно, интересно, какая у меня была первая работа. Те, кто постарше, помнят, что на Гончарова из подвала дома 30 всегда воняло тухлой капустой. То есть, идёшь по самой центральной улице города мимо здания – памятника архитектуры, и вдруг тебя прямо-таки сшибает с ног безобразная вонь... Так вот, с непарадной стороны этого дома размещалось предприятие по засолке овощей – огурцов, помидоров и, само собой, капусты. В подвале громоздились огромные дубовые бочки со всем этим смердящим великолепием, которое потом развозили по овощным магазинам для продажи гражданам. Командовала процессом старуха-татарка Марьям, которая изъяснялась по-русски через пень-колоду. Мы её так и звали – солистка Марьям. Вот там-то я и работал пару месяцев в компании таких же недорослей летом между 9 и 10 классами – зарабатывал на турпоездку в Одессу. Должность называлась "грузчик", но мы в основном занимались тем, что вытаскивали пустые бочки на улицу, разводили огонь в очаге под огромным котлом, в котором грели воду, и мыли эти самые бочки, вернее возюкали по ним тряпками сомнительной чистоты. В перерывах играли в прятки, опять же прячась за бочками или внутри. Там царила дичайшая антисанитария. Марьям на нас орала, в отместку за это один из работничков нассал в бочку с капустой.

В Москве на обочине при въезде на раён, где живут друзья мои и собутыльники Бузуевы, по вечерам появляется проститутка. Чуть поодаль стоит машина, где сидит её сутенёр. Когда я впервые её увидел, было холодно, и вот она там в полутьме слонялась по ледяному кочкарнику, несчастная и мёрзлая. И сам собой накатил экспромт, совместный с великим А. Блоком:
"В ночь ледяная блядь канала..."

Вызвал "Яндекс-такси". Водитель сперва стал веселить меня рассказами о ДТП, которым он был свидетелем. Затем в попытке уловить мои музыкальные предпочтения стал листать свою авторадиолу, старательно и максимально быстро пролистывая всю ту музыку, которая меня смогла бы хоть как-то заинтересовать. В результате остановился на суперхите Сергея Жукова "Крошка моя, я по тебе скучаю" и этим удовлетворился.

В конце 90-х на углу улиц Л.Толстого и Железной Дивизии был фирменный магазин ликёрки "Бахус". Наружное оформление делало агентство рекламы "Апрель". На угол дома на высоте в пять метров установили памятник Вакху. Весёлый пьяненький толстячок в венке из виноградной лозы сидел на винной бочке и подмигивал проезжающим трамваям.
Скульптором этого замечательного творения был Виктор Атякшев. Фигура Вакха была предварительно вылеплена из гипса и потом оклеена стеклотканью, пропитанной эпоксидкой. Чтобы не заморачиваться с лепкой ног, Витя сделал гипсовые слепки со своих и, когда снимал гипс, повыдергивал на ногах все волосы. В общем, весь монумент получился лёгким, но когда его покрыли серебрянкой, стал выглядеть довольно весомо.
Однажды две девчонки стояли на углу прямо под Бахусом и болтали. Я, проходя мимо, заметил им, что зря, мол, вы тут так легкомысленно зависли, эта штука вылита из цельного куска чугуна. Девочки резво отпрыгнули в сторону.

Служил со мной младший лейтенант Вася... фамилию забыл. Ну, может, позже вспомню. Простая русская фамилия. И вид у младшего лейтенанта Васи был подстать его простой фамилии – белобрысый с голубыми и бессмысленными как две кляксы глазами. Было ему тогда лет тридцать пять. Для такого возраста звание, прямо скажем, смешное. Даже для войск ПВО, где старший лейтенант под сорок был явлением нормальным.
А дело было так.
Ходил Вася в вечных лейтенантах по причине беспробудного пьянства и редкой бестолковости. Всякий раз, когда ему следовало очередное звание, начальство бумаги заворачивало. Но, вот, однажды всё как-то очень удачно для Васи сложилось, и нужные документы легли на нужный стол. И какой-то его друган из кадровой службы по большому секрету сказал, что, мол, верти, Васька, дырки в погонах – приказ на старлея по твою неприкаянную душу идёт. И Вася на радостях забухал так, что это выплеснулось за все мыслимые рамки, даже, вроде была какая-то безобразная история. В результате нашего Васю вместо того, чтобы повысить, разжаловали в младшие лейтенанты.

Вспомнил! Ермаков его фамилия!

Конторские старушки разговаривают о внуках.

...Нашли хорошего логопеда. Начали заниматься. Вдруг логопед начала пропускать занятия. Один раз пропустила, второй... Звоним, а она говорит: "Я нашла своё счастье, Я беременна. У меня токсикоз. Мне плохо!"