«Я думаю, конечно, что динамика валюты несколько поменяется, но драматичного изменения ждать не стоит. [...] Я думаю, что это не десятки, а единицы процентов», — сказал Моисеев, имея в виду масштаб потенциального ослабления рубля.

«Именно спрос на валюту, как на защитный актив — он сейчас, на мой взгляд, практически отсутствует. Но это не является главной причиной. Главной причиной крепости рубля, конечно, является наш добрый старый дифференциал процентных ставок. Когда на депозите можно было получить большую часть уходящего года плюс-минус 20%, очевидно, что это была отличная инвестиция и для физических лиц и для управляющих корпоративными средствами, казначействами», — уточнил Моисеев.

Анна Пустовалова и ее коллеги из Банка России и МГУ имени М.В. Ломоносова выполнили анализ на российских данных, который показал, что сильнее всего на повышение ключевой ставки реагирует долговая нагрузка компаний в отрасли добычи полезных ископаемых. При этом в среднесрочной перспективе уровень долговой нагрузки в ответ на повышение ключевой ставки в большинстве отраслей не меняется.

Илья Зверев и Надежда Кисляк из Банка России предлагают свой подход к его оценке на основе 14 макроэкономических и финансовых индикаторов. Результаты, полученные по этой методике для периода 2005–2022 годов, позволяют лучше объяснить динамику делового цикла за счет анализа влияния отдельных факторов. Например, в 2008, 2009 и 2020 годах ключевую роль играл внешний спрос, тогда как в 2022 году решающим фактором стал внутренний спрос.

Урмат Джункеев из MDigital предлагает подход к прогнозированию, при котором в традиционные модели, эконометрические и нейросетевые, включаются индексы тональности публикаций центральных банков (новостей, решений по денежно-кредитной политике и так далее). Автор обнаруживает, что при прогнозировании ВВП России точнее оказываются традиционные методы, но при прогнозировании инфляции более высокую точность дает синтез прогнозов моделей, учитывающих тональность текстов центробанков.

«Мы просто отлично сыграли на преимуществе отсталости в «цифре», когда мы в начале 90-х обнаружили, что отстаем от нормального мирового уровня на десять лет, но сейчас уже почти не отстаем», — сказал он на закрытом заседании Столыпинского клуба 17 декабря (у РБК есть тезисы его выступления; их подлинность подтвердил участник заседания).

«В Турции, ценой высокой инфляции и прочего, возникла современная промышленность, которой не было лет 25–30 назад. Долго смеялись над Ираном, и вдруг обнаружилось, что иранцы построили себе высокотехнологичные секторы промышленности, в том числе оборонки, чтобы сломать которые (с неясным конечным эффектом), понадобилось вмешательство самого «большого брата», — заявил экономист ЦМАКП.