Беспрецендентая кампания против художников - десятки обысков и допросов за один день. Как уже понятно, речь идет о чем-то большем, чем профилактическое запугивание накануне выборов. Тем более, что затронута среда гораздо шире, чем собственно политически-активистское искусство - прошлись по всей «эко-системе», включая директоров музеев и заслуженных мастеров (невероятно, но об Осмоловском есть даже параграф в новом учебнике Мединского).
Долгосрочная цель этой кампании - идеологическая: необходимо пресечь деятельность "русофобской экстремистской организации современное искусство», существование которой аморально и несовместимо с выполнением задачи по воспитанию молодежи в духе «традиционных ценностей», поставленной Путиным. Четкая эстетическая позиция у российских силовиков сформировалась давно, только отмашки не было.

В своей странной книге «Дом правительства» историк Слезкин утверждал, что большевизм был эсхатологической сектой, которая ждала пришествия царства божьего на земле, и поэтому, когда это царство не наступило, не смогло передать свою веру следующему поколению.
На реальную советскую историю это объяснение Слезкина накладывается криво, а вот к сегодняшнему состоянию путинизма вполне подходит. У власти находится секта стариков, которые, угрожая миру ядерным апокалипсисом, пытаются убедить его в преимуществе своих особых «традиционных ценностей». Эту веру очень сложно передать новому поколению, включая их собственных детей - и поэтому конец света этим обитателям условного «дома правительства» (он же «кооператив Озеро») организовать легче, чем принять конечность и обреченность своей политической системы. «Дом правительства -2» - так провокативно мог бы назвать историк Слезкин свою колонку (а опубликовать можно, например, в свежем номере «России в глобальной политике»). 

По итогам первых двух дней выборов власти уже обеспечили явку в 60%, и за воскресенье им оставалось лишь дотянуть ее до 70%. Без сомнения, такие результаты во многом были получены за счет массовых вбросов и манипуляций с ДЭГ. Путинская избирательная система окончательно превратилась в машину коллективного насилия над населением: участие в выборах является обязательным тестом на лояльность, от которого напрямую зависит сохранение рабочего места или учебы в ВУЗе. В работу этой системы вовлечена вся «вертикаль власти» - от директора школы до Кремля. Парадокс в том, что когда завтра Памфилова предъявит окончательные итоги, демонстрирующие абсолютное сплочение народа вокруг Путина, все вертикаль, включая самого Путина, в нее «поверят». Таков парадокс работы идеологии - сначала ты создаешь воображаемую реальность, а потом принимаешь ее за действительное положение дел, за мандат народа на неограниченное насилие над ним самим в ближайшем будущем

То есть 87% сторонников тотальной войны с Западом, готовых на смерть за вождя и традиционные ценности - это образ народа, который реально функционирует в голове Путина. Он был заявлен за две недели до выборов в путинском обращении ("абсолютное большинство"), и задача Кириенко с Панфиловой состояла лишь в том, чтобы его визуализировать. В Белгороде под обстрелами, в Херсонской области под дулами автоматов, и по всей стране при помощи "геотегов". Все, что портит эту картину, должно быть устранено и раздавлено.
Факты? Тем хуже для фактов! - вот девиз нового срока. К "фактам" постучат в дверь, на "факты" напишут куда следует.

Мне в целом понравилась идея европейских дипломатов после прошедших выборов признавать Путина не избранным президентом, а «правителем» России. Я бы даже назвал бы его «государем» - то есть тем, кому по факту и по праву сильного принадлежит страна вместе с ее жителями.
Таким образом, Россия признается «государством» в старом, исконном самодержавном смысле - в отличие от безличного бюрократического западного stato, государство - это то, что государево, чем он распоряжается как собственностью. 

    Перечитывая классический текст Исайи Берлина о двух идеях свободы в связи со своим курсом о политических идеологиях, постоянно возвращаюсь к мысли, что путинизм - это предел безумия, к которому приводит именно принцип «негативной свободы», свободы как невмешательства. Сам Берлин, как известно, признает эту сложность: если нам важно защитить пространство своей частной жизни, «эмпирическую», данную в ощущениях свободу индивида, то главным вопросом становится не «кто правит», а «как правят». В этом смысле авторитаризм часто может оказаться лучше демократии, которая ставит общую волю выше личной. 
    Именно внедрение такого понимания привело в первом акте становления российского режима к деполитизации и безразличию. Во втором акте, после 2012 и особенно 2014-го, пространство действия «негативной свободы» расширилось до защиты народа от «вмешательства» чуждых ценностей, и негативной свободы суверена, которому никто не вправе навязать свои правила. «Многополярный мир», как грядущий принцип, представляет тут третий, завершающий акт освобождения - свобода стран, уподобленных индивидам, становится полностью эмпирической, наличной, свободой от сковывающих наднациональных норм. Все это, конечно, не отменяет того, что в такую модель негативной свободы (как полного произвола) оказались успешно интегрированы наиболее реакционные версии «позитивной свободы» (вроде Ильина), абсолютизирующие этическую власть государства над своими гражданами. 

Интересный курс политического философа Сергея Коретко, рекомендую!

Почитал про Кологривого, которого, похоже, все таки ждёт нисвержение с высот за аморальное поведение. История от рассвета до заката на современной российской сцене масс-культуры уложилась, таким образом, в несколько месяцев. Кологривый, талантливый гопник, использовал ситуацию кризиса лояльности среди культурной элиты, и заявил о себе как о яром путинисте и пропагандисте культа силы, который составляет основу традиционных ценностей. Но купаясь в деньгах и привилегиях, он быстро слетел с катушек. Путинизм требует постоянного самоконтроля, напряжения, страха за любое действие и слово. Верность режиму - это не одномоментная декларация, а процесс, в который ты должен быть полностью погружен каждую минуту жизни.

Чудовищный теракт, на который Кремль ответит чем-то не менее ужасным. Об этом говорит не только общая логика эскалации, но и унижение спецслужб, буквально пару дней назад публично обещавших Путину усилить борьбу с терроризмом.

Ни один террорист не найден, никаких результатов расследования нет, но вся пропаганда в один голос уже обвинила Украину и США. Как хорошо, что Москва наконец почувствовала войну, радуется Дугин. Это явно скоординированная линия, и скоро мы увидим ее продолжение. "Консолидация общества" возможна только вокруг страха - это понимание Кремль усвоил очень давно.

Теракт очевидно застал российские власти врасплох, и показал серьёзные провалы в работе спецслужб. Но для режима это совершенно не проблема, обращать свою слабость в силу, извлекать пользу из катастроф - с этим путинизм всегда неплохо справлялся. Выступление Путина , в котором он через 20 часов после теракта не смог представить никаких ясных доказательств причастности Украины, свидетельствует, что их нет и не появится. Но линия обьяснения, тем не менее, обозначена чётко - теракт в Крокусе это часть гибридной войны Запада против России, ещё одна линия фронта. Поэтому ответят за него те, на кого укажет Кремль: украинцы, трудовые мигранты из Центральной Азии, и несогласные в России. Что всех их связывает? Ничего, кроме картины глобального заговора, которую пропаганда будет навязывать запуганному населению.

Альбер Камю начинает свой знаменитый текст против смертной казни с истории отца. Этот человек мечтал увидеть своими глазами публичную казнь страшного преступника, но в итоге вместо радости и морального удовлетворения его просто стошнило. Призывы к смертной казни, считал Камю, это всегда лишь риторика, напыщенные слова, максимально далекие от реального опыта столкновения со смертью другого. 

Сегодня возвращение смертной казни в России относится именно к категории опыта, и рассматривается властью как важное средство «сплочения общества». Подразумевается, что при виде отрезанных ушей нормальный гражданин не должен отворачиваться, но наоборот, испытывать прилив гордости и достоинства. Общество необходимо вовлечь в это переживание, сделать коллективным соучастником насилия. Важно, что ни о каком запросе снизу на возвращение смертной казни речь не идет - наоборот, это еще один серьезный шаг к фашизации населения сверху. 

Петиция на Change.org в поддержку Бориса Кагарлицкого, выпущенная на многих языках, суммарно собрала уже более 10000 подписей.

Каждый день к кампании солидарности присоединяются сотни людей из разных стран по всему миру.
Если вы ещё не подписали русскую версию петиции, то вы можете сделать это по ссылке.

Сейчас Бориса Юльевича перевели в постоянную камеру после многочисленных переездов и месяца пребывания в крайне непростых бытовых условиях. Несмотря на все трудности, он сохраняет присутствие духа, шлет всем привет и благодарит за поддержку.

#свободуКагарлицкому #freeKagarlitsky #freeBoris

Илья Матвеев начал вести свой канал! https://xn--r1a.website/thesisEleven

Полезно вспомнить, как за последнюю четверть века менялось содержание "путинизма" на уровне общества. Так, в начале 00-х - это здоровый прагматизм, удержание страны от кризиса и распада. Затем - деполитизированная установка на стабильный экономический рост. Это можно назвать бонапартистским периодом - то есть путинизмом как политикой "золотой середины", объединяющей интересы разных социальных групп. После 2012-го в нем появляется отчетливое идеологическое консервативное содержание, однако остается линия защиты от потрясений и поддержания "нормальности". 
    Однако сегодняшний путинист - это сторонник самой крайней точки зрения. Военный путинизм не оставляет никакого места для центризма и умеренности, правее него - только стенка. Все, что не соответствует этой экстремальной позиции, объявлено, по сути, "экстремизмом", то есть выходом за пределы дозволенного. В этом смысле, путинизм - пустой термин, смысл которого постоянно переопределялся. А возможно, что его изначальное истинное содержание и раскрылось только сейчас. 

Интересно было бы провести детальное сравнение паттернов современной анти-украинской пропаганды и русского имперского анти-польского дискурса 19 века. Например, Тютчев: «Польша должна была погибнуть… не самобытность польской народности, но ее ложное образование, та ложная национальность, которая была ей привита». Российская империя - это царство любви и гармонии, где поляки были окружены уважением и вниманием. Проблема в образованной верхушке, «националистах», отвечающих на любовь оголтелой ненавистью ко всему русскому. Эта польская русофобская партия, получающая поддержку на Западе, оказывает разрушительное влияние не только на простых поляков, но и на образованных русских, превращая их в идейных «поляков», нигилистов и самоненавистников.

Вся структура аргумента - простой народ, который мечтает жить под властью русского царя и враждебная "националистическая" элита, подлинная цель которой состоит не в достижении независимости своей страны (ну как можно всерьез об этом говорить?), а в разрушении России - была создана двести лет назад, и сегодня используется без больших изменений. Корни путинской украинофобии в 19 веке хорошо показывает украинский историк Сергей Плохий в своей последней книге. Но в принципе, эта же объяснительная модель может работать где угодно. «Русофобы» появляются везде, куда доходит российская армия.  

Главная бесконечная война в жизни Путина - это война против существующего лишь в его голове революционного заговора. Читая тексты рубежа 2011-14 годов, видно как в кремлёвском лагере затихали последние голоса реалистов. Вот ещё живой Примаков говорит, что в России нет угрозы революции, и в украинском направлении стоит исходить из предпосылок сохранения стабильности в отношениях с Европой. В том же духе выступал ещё не сбрендивший Караганов и другие. Но Путин был уже полностью захвачен конспирологией. Борьба с "цветными революциями" превращается в главную тему заседаний Совбеза, создаются Росгвардия, принимается целая серия законов против НГО и т.д. В конце 2015го Путин прямо записывает в новой Военной доктрине, что "военная безопасность" касается и внутреннего, и внешнего положения в стране. Информационная, идеологическая война является простым продолжением реальной, а возможные протесты против его режима по сути станут новой линией фронта. И для того, чтобы её отбросить, нужно обязательно переходить в наступление. 

В 1976 году в Ленинграде была создана просуществовавшая затем два года группа, известная как «Левая оппозиция». Ее журнал «Перспектива» призывал к ликвидации репрессивной машины государства, немедленному добровольному двухстороннему разоружению и заключению прочного советско-китайского мирного договора.
В программной статье группы, «Тезисы текущего момента», утверждалось, что советское «государство, которое в годы революции было только средством, стало… самоцелью», «советская идеология зашла в тупик, никакого отношения к марксизму она не имеет, а является его грубой фальсификацией».
Также в журнале «Перспективы» публиковались отрывки из Бакунина, Кропоткина, Троцкого, Маркузе и Кон-Бендита. Всего за 1978 год вышло 3 номера журнала. Лидеры группы, Аркадий Цурков и Александр Скобов планировали создать на основе контактов «Левой оппозиции» всесоюзную организацию под условным названием «Революционный коммунистический союз молодежи».
Накануне конференции, ее участники, включая делегатов из Москвы и Горького, были арестованы. На демонстрацию в защиту арестованных у Казанского собора вышло более 200 школьников и студентов. Скобов по приговору суда был отправлен в психбольницу. В 1985-м его снова подвергли принудительному лечению, а в 1988-м чуть не посадили за «антисоветскую агитацию».
Вчера Александр Скобов - пожилой, почти ослепший человек - был задержан по статье «оправдание терроризма».