Если вам повезло выиграть лотерею и случайно родиться на не-спорной, не-конфликтной, не-серой территории, то это не ваша заслуга. И вы должны обратить свое благополучие на помощь тем, кому повезло меньше, а не на втаптывание их в кровавую пыль. 
Страшно умереть от случайного снаряда. Еще страшнее то, что где-то там будут сидеть сытые морды, которые будут решать был ли ты достоин. Разве не понятно? В этом и есть суть войны! Вы не против войны, если делите мир на мы и они. Вы ее часть.
Единственное чем можно ответить на убийства мирных людей это признанием тотальной святости любой жизни. Даже жизни тех, кого вы сегодня считаете врагами. 
Нужно призывать не к разжиганию войны, а к ее завершению. Потому что разжигаются войны окровавленными и растерзанными трупами случайных прохожих. Нужно думать не о правильных бомбардировках а о жизни после войны. Потому что мир важнее войны. 

Война никогда не меняется. Она требует новых и новых кровавых жертвоприношений до последный капли.
Мир же мы можем менять и должны менять, это наша ответсвенность.
Война это слабость. Мир это сила.

Иногда лучше пройти мимо.

Я ищу помощь для художников, мониторя фонды. За последние сутки я отсмотрела более 400 организаций. Лично мне подошло 3, из которых две закрыли свои программы помощи. Сутки мониторинга. Один положительный результат. 
Это тяжело. Я не люблю это делать. Это отвлекает меня от процесса творчества. И это больно. Раз за разом просматривать критерии и понимать что “с моим то кейсом” я пролетаю мимо. И мимо и мимо.

На этом фоне на меня сыпятся непрошенные советы в заново открытых соцсетях. 

Знаете, советчики - это одно из самых неприятных для меня явлений. С теми же фондами. Мне много раз кидали фонды, которые, при одном внимательном взгляде оказывались неподходящими. Где-то фонд занимается временной релокацией. Где-то предлагается шелтер. Где-то расчитан на, не знаю, условных анти-абортных активсток. Мне ссылку на фонд кидают как кость, я трачу на доскональную проверку фонда время и силы, разочаровываюсь на выходе и понимаю, что человек мог просто подумать прежде чем кидать мне то, что не поможет. Но главное то не реально помочь, а что человек счастлив, закрыл гештальт, помог мудрым советом в пользу нищих и пошел дальше.

Меня это отбрасывает в те моменты когда я искала адвоката и несколько десятков человек говорили очень много, по факту не сделав ничего. Отправляет туда, когда я искала деньги на суд, и мне скидываю кучу бесполезной информации, когда каждый раз на том конце оказывалось жирное “нет. Нет, нет, нет. 

Или вот мне уже года три кидают мудрый совет пойти учиться. Не уточняя куда и как. Не уточняя на какие деньги. Не спрашивая хочу ли или готова ли я. Не спрашивая интересно ли мне “учиться” когда у меня 15 лет преподавательского стажа и больше 25 профессионального. Мне много лет и у меня один человек и одна кошка на иждивении. Уж если что мне и предлагать, то работу.

Я ненавижу непрошенные советы давно, но с того момента как мне предложили забеременеть чтобы уйти от уголовки особенно.

Каждый раз я говорю себе, ну блин, может быть человек специалист и знает о чем говорит, может быть это предложение стоит рассмотреть, может я чего то не знаю. И каждый раз оказывается что нет. Вообще на моей практике специалисты не раздают советы направо и налево. 

Знаете в чем разница между хейтерами и непрошенными советчиками? От хейтеров проще избавляться. Советчики бывают настырны, агрессивны и воинственны. И слово “нет” для них становится каким-то личным оскорблением. 

За годы дела мне советовали обращаться в организации, которые убивают людей, идти к правозащитникам, торгующим чужими жизнями, советовали судиться, не судиться, читать и не читать, бежать и не бежать. 

Сейчас еще добавились люди которые говорят мне как рисовать. Особенно доставляют те, кто говорит что рисовать надо веселее. Да, я от хорошей жизни рисую расчлененку, сейчас пойду, нарисую веселого, потому что вы попросили. 

И я слушаю все эти нескончаемые пиши-не пиши, так, не так, рисуй-не рисуй, нет, не так, живи, нет не так, и начинают возникать вопросы а оно все мне вообще надо...

Непрошенные советы вредят. Не просто “не помогают”. Вредят. Отнимают силы и время. Дают надежду там, где не надо. Нередко обесценивают человека и его усилия. Я люблю информацию, коплю ее, собираю, сохраняю кучи всяких ссылок, полезных и не очень. Но даже я не всегда могу сказать “ок, я просто получила такую-то информацию”, когда я тону, а мне говорят как правильно и эффективнее задыхаться.

Если вы пытаетесь дать совет, чтобы почувствовать себя лучше, то просто пройдите мимо.

Лучшие люди страны.
Я инагент. 
Я совершенно случайно узнаю из соцсетей о “первой встрече инагентов”. Офигеваю, думаю, ладно по приколу напишу оргам, с вопросом для всех ли инагентов встреча. Пишу, даже не ожидая ответа. Мне отвечают, да, конечно, для все. Ок. А расскажите подробности? Ну, вот программа, а вот место мероприятия, Берлин, отель Пулман. Я спрашиваю, а что, обязательно селиться в Пулмане? Нет, селитесь где хотите, только не уверена, что тогда вам хватит места на конференции. 
Я задумываюсь. Пулман стоит 130-140 евро/ночь. Как бы точно не вариант. Вписаться мне не к кому. А отели в берлине в целом не копеечные. Плюс билеты. До 200 евро. А я каждый месяц не знаю чем платить за квартиру….
Дальше у меня случается проблема с документами и вопрос с поездкой решает сам себя. 
Конфа начинается завтра. Я вписалась в участие онлайн, и у меня нет никакой инфы о том, как оно будет работать и даже о том какую часть конфы транслируют онлайн. Вступаю в организационный чат встречи. Читаю

Лучшие люди страны не могут зарегистрироваться на свой рейс.
Лучшие люди страны не могут добраться до отеля пулман.
Лучшие люди страны потеряли программу мероприятия.
Лучшие люди страны “накатили”. 
Лучшие люди страны жалуются на холод.
Лучшие люди страны не могут разобраться с мини баром.

Дальше я все читаю и не могу понять, а что не так, что режет глаз….И тут доходит. Эти люди, со многими из которых я лично знакома, и имела крайне негативный опыт коммуникации, оказывается, умеют общаться вежливо. Без пассивной агрессии, без подколов, без газлайтинга и унижений. Все это оставлено для жертв. А в чате “для своих” все деловые, вежливые и уютные. И организаторы такие все вежливые, так все подробно расписывают, так предусмотрительно общаются. Коллеги и колежанки. 

Дальше у меня сложилось впечатление, что всем правильным инагентам номера и билеты были оплачены. Честно скажу, тут у меня 100% инфы нет. Но если так, то мне интересно, где проходит водораздел тех кому предложили оплатить а те, кому нет. Я вообще ничего не понимаю, и не вижу окошко куда нести свои вопросы. Пока у меня ощущение кафкианского кошмара, все живут по правилам, известным для всех, кроме меня. 

Если все едут за свой счет, то, честно, тоже интересно. Сколько денег и времени у людей, чтобы поехать на потусить в Пулман. 

Лучшие люди страны шутят, что забастовки в Берлине и задержку рейсов организовал Кремль. 

На входе я еще думала, что встреча людей такого уровня может коллективно создать что-то хорошее. Пока не увидела программу. Программа встречи состоит из презентации мерча (О_О), кофебрейков, концерта, похода в галерею, нетворкинга, пресс конференции, вручения премии и нескольких “закрытых рабочих групп”. Строго “рабочее время” набегает на пару часов на день. 
Если вам кажется, что это звучит как пианерлагерь для инагентов и туда едут пофланировать и поотдыхать, то нет, у них там еще встречи с европейскими политиками. За кофе, концертом и “накатыванием” эти товарищи сохраняют за собой политическую субъектность. Так победим.

Я долго решала хочу ли я в это все влезать. Решила, что вот если есть у меня инагенство (а я первый инагент в крае, один из немногих инагнетов -политзеков и вообще аж целое сми), то я имею право там быть. Мне хочется разобраться в том, что есть такое быть инагнетом. И когда мне предложили записать видео для “коллег по несчастью”, и я даже согласилась. А потом заболела, и неделю не могла, а потом оказалось, что был какой-то тайминг о котором я не знала, но в который я не успела (привет кафке) и уже поздно и мое видео не особо кто увидит. А жаль. Я там говорю о том, я рада что я не в пулмане, потому что в мире идет настоящая борьба, пока в стенах отеля звучат пустые слова солидарности. 

В чате встречи меньше ста человек. Иноагентов по стране куда больше. Очень похоже, что внутри инагнетов есть инагенты инагентнее. Есть те, кто как я даже не узнал бы про встречу если бы не случай. А есть другие. И здесь вам не тут.

Я не удивлюсь если лучшие люди страны скажут что я агент кремля, и занимаюсь деаноном и подрывом безопасности. Я думала про это, но у них нет никаких уведомлений о том, что разглашать инфу нельзя, я не пишу никакой конкретики, и с безопасностью там все настолько не слава богу, что их и сливать никому не надо. Мне нужен был один клик, чтобы добавиться в чат.

Готова поспорить, что слова солидарности с уехавшими-оставшимися, инагетами и политзкеами будут звучать нон стоп, особенно на пресс конференции, ну, между перерывами на кофе и отдых, конечно. Революция после “накатывания”. Манифест инагентов после вечеринки.

Лучшие люди страны переживают за свою безопасность. Ведь они главные борцы с режимом. Ведь с режимом борются именно так.

Я так и не поняла что для меня значит быть инагентом. Но не это. Точно не это. Не снятие сливок с гламурифицированного статуса "врага народа".

Я знаю инагнетов реально потерявших все из-за статуса, живущих очень тяжело, еле зарабатывающих на жизнь. Их нет на этой встрече. И думаю, что об их отсутствии даже не вспомнят. А еще инагентство это в целом малая беда, по сравнению со сроками, пытками, убийствами, голодом и войной. Это я как инагент говорю.

Для меня эти люди, большая их часть, это те, кто присвоил себе знак качества, завоеванный настоящими нко, молчавшие об инагнетском законе 10 лет, смотревшие на то, как по закону уничтожают помогающие организации по всей стране, а потом, когда стало стильно-модно-молодежно сказавшие “а теперь мы тут будем рулить”, “инагенты-лучшие-люди”. Про то, что большая часть этих людей сидит в отеле Пулман напитавшись кровью политзэков, жертв насилия и беспредела, наворовавшись, наугрожавшись и получив свою долю помощи от государства, заглушив всю конкуренцию и уничтожив любое альтернативное мнение, поднявшись за счет своей конъюнктурности и рукопожатности, можно писать отдельно. Кремль делает для уничтожения свободы поменьше. Лучшие люди, да….

У лучших людей страны завтраки включены в номер.

А я выхожу из их конфы, потому что очевидно, нам с лучшими людьми не по пути.

Возможно лучшие люди страны скажут что я все вру. Честно? Моей фантазии не хватит, чтобы нарисовать настолько стреотипную картину пира во время чумы. 

Возможно мне можно сказать, что я травмирована или что я завидую. Я боролась “за нашу и вашу свободу” 5 лет.  А еще я безработная, бездомная и у меня нет денег даже на нормальные краски, не говоря про билеты до берлина. Дело и инагнетсво разрушили мою жизнь. Я травмирована. А лучшие люди страны приложили руку к тому, чтобы мой опыт, как и опыт многих жертв и режима и правозащиты, оказался стерт. Наверное да, я бы предпочла быть в пулмане, на концерте, в галерее, где угодно, где моя жизнь не будет бесконечным адом. Может быть это зависть. Зависть мертвого к живым, убитого к убийцам. Ощущается больше как классовая ненависть. 

И, немного, испанский стыд. Инагенство, еще одна общность навязанная мне российским гос-вом, из которой не выйти, и их кофебрейки будут неотделимы от моей крови. 

Как же тошно от этого всего… 

На "шельмовании" я сломалась. Встреча иа началась накатыванием а закончилась шельмованием.
Ок.

Я ставила себе задачу понять что для меня есть быть инагентом. Пока поняла что между грантоедами, полупьяной элитой и пожилыми мужчинами-чиновниками мне нет места. Есть фейковая общность, навязанная режимом, от которой я имею только риски и поражение в правах. И теперь еще и мерзкую резолюцию (в духе, мы лучше вас, но мы за вас, любите нас) под которой не могу подписаться и от которой не могу откреститься.

Вобще на удивление емкий вышел опыт, подкрепляющий мои худшие опасения. Люди которые говорят про политзэков-герояв не слышат реальных выживших зк. Либеральные сми стебутся надо мной, сводя длинную мысль к отелю пулман. Страждущие активистки претерпевают. Большие дяди обкашливают вопросики за закрытыми дверьми. Все неудобные для удобства стерты. Все кого что-то не устраивало добровольно отошли в сторону. Вобщем все поели, попили, потусили, и довольние вернулись по своим статусам кво до новых конференций.

По прежнему тошно от того, как под эгидой борьбы с режимом этот самый режим пересобирается в лицах "главных борцов" и в видя иерархичности, авторитарности и полной глухости к неудобному мнению. Да, здесь чуть меньше нафталина и люди выучили что такое феминитивы, а посмотришь поближе, ба, так это оно. Словно и не уезжала. У меня на носу пятилетие начала преследывания, и все чаще, глядя на "коллег по несчастью" мне кажется, что я по прежнему где-то между кабинетом администрации комсомольска и допросом у тов.майора. Все те же кандибоберы, портфельчики, лизоблюдство, фальш, и язык на котором я не говорю. "Вы же сами все понимаете" "не мы такие работа такая"" а чего вы хотите". Личность есть? А если найду?....

Вновь чувствую себя так, будто я умерла, а мои поминки превратились в голую вечеринку, со всеми вытекающими. Куда я лезу со своей войной, смертью и жизнью, революцией и честью, ну вот куда. Слова мои все равно если и звучат, то перекручиваются, вырываются из контекста и опашливаются. От кого я пытаюсь чего добиться, когда у меня голодовки, самосозжения и пытки а у людей там фотозона и значки.

Пожалуй, что в догонку к "шельмованию" можно вспомнить не менее древнее "сытый голодного не разумеет".

Много мыслей про то, че с этим всем делать дальше, если я не готова мириться с местом половой тряпки. От чиновкиков и ментов всегда предлогалось "просто уезжать". Куда уехать от вот этого всего пока не понятно.

Не герои а мученики.
Политзэков чаще всего называют “героями”. А я убеждена, что говорят манчестер а имеют ввиду ливерпуль. И это чертовски важно.

Герой - актор. У него есть цель, путь, характер. У стереотипного пути героя есть важная составляющая “возвращение домой”. 
А вот у мученика не так. Основная черта мученичества - безропотное принятие смерти. За какую-то общую идею. 
Мученик не возвращается домой. Он умирает во имя общего блага. 
Я долго не могла понять, если вот лично я “герой”, как мне говорили, то моя история должна звучать, потому что вписывается в нарратив. Потому что я, черт побери, победила, выиграла дело, добилась оправдания, поставила на лопатки фсб и государство. Билась билась, не благодаря а вопреки, несмотря на невидимость женских дел и удаленность региона, и добилась. Это ли не то, что делают “герои”? Ну, я скорее антигерой, но из песни слов (победы) не выкинешь. Я российской оппозиции говорю“Вы хотите борьбы - вот моя борьба, вот ее успешный итог, так бывает, государство можно переиграть, хотите расскажу как?”. А в ответ мне громкая тишина. Я как режиссеро-художник весьма интересуюсь сюжетами и вот этот сюжет мне был долго не понятен. 

А вот если мы применим к политзэчности, моей ли или другой ли, нарратив мученичества, то все сойдется. Туда вписывается и история про то, что сражалась не я, а другие. И то, как у политзеков прям требуют идти на смерть с улыбкой. И то, как выкладывают жизнями какие-то идеологические конструкты. И про рамку требования к поведению в суде и во время защиты. И то, что у мученика нет возвращения домой. То о чем я пишу давно - хороший политзэк - мертвый политзэк. 

Иначе, героический нарратив распространялся бы дальше, на жизнь после заключения, ведь у героев история длинная. Герои-выжившие полизэки были бы политической силой, ветеранами холодной гражданской войны, людьми которых слышат и помнят. Людьми, отстоящими что-то хорошее в пресловутой борьбе добра и зла. А у нас нет такого. А вот мартирологи в руках чиновников есть, и пухнут день ото дня. 

На заре дела мне как-то написал человек, дескать что я мученица от лгбт. Меня тогда это покоробило, и запомнилось. А с недавнего времени я думаю, что в этом было много правды. Я, если что сама изучаю тему, сопоставляя ее со своим жизненным опытом, делюсь с вами пока первичными соображениями. 

Я реально боюсь остаться без крыши над головой ибо предпосылки есть, и изучаю тему бездомности. Изучая наткнулась на истории ветеранов в сша, которых более 300 тыщ без дома. И знаете как людям объясняют почему это не ок? Ветераны - герои. Боролись за свою и вашу свободу. Боролись, чтобы ваша жизнь была другой. Да, да, милитаризм, все дела. Но параллель мне очевидна. Ветераны - герои, и их жизнь после сражения важна. А политзэк так, мимо проходит и сам хотел. 

У нас же человеку который вступает в рукопашную с режимом говорят “ого, ты герой” “ты часть большой борьбы”. А ждут от него, что он будет мучеником и относятся соответственно. Его-ее жизнь, лишь щепка в топке святого огня. И если человеку не повезло выжить, то его вычеркивают из памяти, потому что живых мучеников не бывает. 

Мученик не сопротивляется, не борется, пассивно и смиренно принимает безысходную учесть. Чем страшнее смерть, тем лучше. Чем невиннее жертва, тем лучше. Идеальный мученик - иисус. И из того, что увидела лично я, у нас к системе такое отношение, как к стихие, хаосу, божественной каре и фатальной участи. Что меня очень удивляет, учитывая, что те же люди часто против религии и эзотерики. А что система это законы и правила, и что среди этого можно лапками побарабать, это многим кажется попросту странным, а иногда почти возмутительным. Как вы смеете бороться, когда мы тут рассказываем про богическую и стихийную диктатуру?. 

Там много интересных параллелей. Например одно из требований канонизации это недонесение на себя и на своих товарищей, даже под пытками. Тут сложно не вспомнить, как у нас отворачиваются от политзэков если они повели себя как-то “не так” во имя выживания, дали ли показания, признали ли вину.

Почитываю про практики канонизации героев революции, и там если выпускать даты-имена, может сложится ощущение что читаешь какое-то либеральное сми. Еще интересные сравнения можно проводить с тем, как российские власти относятся к ветеранам сво. 

Пока первый поверхностный вывод что невероятно, удушающе и зубодробительно цинично требовать от людей героизма, по факту ожидая от них мученической смерти. Буквальной или социальной. Не очень мне пока понятно осознанно ли это требование происходит, или у общества это какой-то не отрефлексированный момент. Или так просто происходит всегда, когда солдаты-герои, а генералы получают звания и канонизируют тех героев. которых выгодно для победы. Или просто даже у самых циничных из политиканов не повернется язык сказать “хей, вижу у тебя есть ценности и характер, а давай ты пожертвуешь жизнью, чтобы я про это рассказал и получил волну лайков”. 

Я писала про вред героизации и про то, что герои-одиночки это плохой образ. Но блин, если выбирать, уж лучше пусть политзэки будут героями а не мучениками во имя непонятно чего. И пусть будут живы, и возвращаются домой. 

А помните были такие хабаровские протесты?
Я начала писать этот текст наблюдая за динамикой вокруг протестов в Башкирии, а дописываю сегодня, когда стало известно что движение в защиту фургала планируют признать экстремистским. И чем больше я про это думаю, тем больше во мне таежной злости. 

Накопилось несколько мыслей, про регионы, столицы и либеральный дискурс. 

То до какой степени сюди с другого конца россии не представляют как живет Дальний восток завораживает меня по сей день. Даже в мелочах. Например про меня когда пишут в сми, часто пишут “амурская” художница. Не понимая, что есть Амурск город и Амурская область а есть Комсомольск-на-Амуре и это все разные вещи. Ну так, где-то с Амура, ок, сойдет. 

Региональный вопрос часто звучит в дискусстях про россию и россиян, звучат слова про национальные республики, но очень редко говорят про Дальний восток. Редко и отностиельно того какой это большой регион, и того, какие там настороения.
Я вот не очень чувствую себя россиянкой. Я дальневосточник. А это, поверьте, это не одно и то же. И когда после начала войны зазвучали голоса региональный активистов, мне было очень обидно, что про мой край забыли. Тем более после протестов 20ого года. Мой край был “Протестным и свободным” для всей страны и прозвучал в мире. Блин, вот только не смейтесь, но меня правда в Литве как-то водитель спросил про хабаровск и настроения там, после всех протестов. 

В двадцатом году я уже год как была под уголовкой. Я даже успела обратиться за помощью к тогда еще неарестованному фургалу, и мне рассказывали, что он хотел бы помочь, но не может из-за того, что сам ходит под угрозами. Настроения во время протестов были реально революционные. Я это чувствовала даже в комсомольске. Даже в комсомольске горожане ходили маршами, и ох какие горожане. Да блин, в куче поселков ходили, реально весь край участвовал. Люди говорили, и верили, что режим падет вот сейчас. Вот завтра. Чувство свободы и собственной правоты переполняло. Свободы, того, что можно вот так взять и победить, того что мы “вольный край”. Символька “я-мы” была просто повсюду. На домах, на машинах, на плакатах. Абсолютно аполитичные и аккуратные люди подключались к движу. Сейчас думаю, что сложновато будет найти кого-то, кого можно будет не зацепить, при желании, за экстремизм. 

Пока хабаровский край был просто каем он был не нужен. Я много писала и про игнор от федералов, и рпо пренебрежение, и про отмахивание как от назойливой мошки. Но когда край вдруг стал свободным, то началась вакханалия. Федеральные сми тогда, уж извините, надрачивали на край. Я впервые за свою активитскую карьеру и за все дло видела реальный интерес к нашим таежным делам. Почти все “хорошие журналисты” по разу скатались в хабаровск. Писали, говорили, клепали мемы, брали интервью и так по новой. Было потрясающе видеть, как деятели прямым текстом говорившие мне “ваш край не интересен”, становились экспертами по краю, патриотами края, фанатами края. Отдельно доставляло как эксперты по краю не могут произнести фамилию Фургал, не сделав в ней ошибку. 

А потом постепенно протесты стали неизбежно уменьшаться. Потому что ну невозможно месяцами ходить, не получая итога. Люди, которые не пытались строить политическую карьеру или те, кто быстро осознал риски, начали переставать ходить. Когда людей стало меньше, активистов стали штрафовать. Чем больше протесты маргинализировались, тем больше они маргинализировались. Их хабаровска и комсомольска уехала почти вся правозащитная тусовка, вместе с немногими либеральными журналистами. Кейсов себе понаделали абсолютно удивительные персонажи. 

Потом губернатором поставили быстрого мишу, москосвского назначенца, и если честно казалось чтоо это приведет к новой волне протестов. Придумать больший плевок в лицо было тяжело. Однако….Через год были перевыборы дягтерева. Люди голосовали за него, или нет. Но не было никаких недовольств. Сми и блогеров почистили. Насколько я помню кому то платили за непубликации о губернаторе, или за комплиментарные тексты, кого-то запугивали.

Итог один, сейчас в крае все чинно-прилично, дягтерев вызывает недовольство так редко что почти никогда, в крае все стало если не хуже, то без перемен. 

Федеральные сми отвели глаза в сторону, как только протесты стали стихать.  Меня не покидает чувство, что сытые люди ждали революции руками региона, а когда не вышло сказали, ах так, вы не достойны нашего благородного внимания. Люди, которых несли как героев россии бросили всей страной, как только стало понятно, что легко не будет. Нарратив от “свободный край” сместился к какие-то отщепенцы ходят за какого-то политика, а с ним все не так однозначно, у них там все в криминале замешаны. Протесты списали в утиль, край провалился как нация, конец. 

А ведь люди стояли на пороге революции. Просто ее не случилось. А могла. Немного помощи, немного внешних факторов, немного организации. Как по мне так всей стране стоило бы внимательнее отнестись к тому как это произошло и какой след оставило в обществе.  А не отводить глаза, как только история перестала быть удобной. Не идеализируя происходящее (там было много и мути и фальши и глупости и эксплуатации) отрицать значимость того что было нельзя. Именно так, достаточно хаотично, и работают настоящие народные протесты. Целый край встал и сказал “пошел вон вавилон”. Вавилон тогда промолчал. Но планомерно отвечает вот уже несколько лет. 

Вот как так, что когда протестует москва, к регионам несут мерку “а что вы не вышли за нас”. Всякие политики-политологи часто буквально обвиняют жителей дальних регионов, что они не вперглись в московский движ. А дальневосточникам такую мерку было некуда и некому нести. Но разве это не одно и то же? Целый край протестовал много месяцев подряд, за ценности свободы. Почему рядом не встала Москва? Ведь могла….

Я не исследователь, я (на тот момент) житель города и края. Как по мне, так след протесты оставили крайне болезненный. Вижу тут немного поараллелй со своим делом, когда крупнейшие акции не заокнчились быстрым успехом и привели к разочарованию, тишине и отрицанию. Край остался еще более изолирован, потому что люди, которые состояли во всяких сетевых полит-организаций, и работали какой никакой связью края и протестной москвы, уехали в сша через мексику нелегалами. А уехав, начали поливать грязью родной край и его жителей, чем обидели очень многих. По классике, пока простые люди боролись за нашу и вашу свободу, карьеристы думали про кейс. И вот например сейчас, я наблюдаю за реакцией на экстремизм в городе-крае и у меня закрадывается подозрение, что люди не очень понимают, чем это им грозит. Там мало такой практики. Вспоминаю как местные фсбшники методично регистрировали всех и каждого на протестах и думаю с ужасом о том, что будет когда суд примет решение. А для этих людей никто даже карточек, просит господи, не сделает. 

То ,что хабаровские протесты коллективно предали забвению для меня подчеркивает история протестов Белоруси того же года. Белорусы своими, заметим также неудавшимися, протестами в общественном сознании отделили себя от режима. А что Хабаровск-не-Россия люди даже после протестов не считают. И вот сейчас на целый край ляжет угрозы уголовных статей (вполне себе, кстати, практика от соседней Беларуси) а страна молчит. 

Сейчас я наблюдаю за громкой тишиной вокруг башкирских протестов, где несколько десятков человек пошли по уголовным статьям, где же есть смерти, где есть подтвержденные птыки. С сегодня, еще и думаю про свой край. И не могу не вспомнить, как вся страна переживала за повинченных московских мальчиков. И вот почему локальные московские протесты и всякие их брошенные стаканчики это важно и достояние всей страны. А небольшая революция в крае с настоящими жертвами, трагедиями, смертями, это так, фигня, все равно вы там орки все. Или почему, когда московского политика задерживают, это трагедия. А у Фургала, вот, второй суд идет сейчас, там нарушение на нарешении, птыки, давление на присяжных обвинением, и так, тихо, почти незаметно.

И невольно возникает вопрос, кто и в какой момент дал людям право считать, что жизнь столичный мальчиков ценнее жизни человека из Башкирии или Хабаровска. Кто сказал, что их свобода дороже нашей свободы, Кто сказал, что их борьба ценнее нашей борьбы. 

Или вот, мне вот очень интересно слышать, когда говорят, что тот или иной политик легитимен для страны потому что ходил на выборы в москве. А я вот, жившая всю жизнь у себя в тайге думаю, ну офигеть теперь, а мне что до ваших московских выборов. Для региона этот человек вообще кто? Сиди у себя там в Москве, кто мешает, но страна тут причем… 

Даже как то стыдно говорить, но у нас по сей день большая часть публичных спикеров вспоминает про регионы только когда им что то нужно от этих самых регионов. Будь то политики из кремля, или из Вильнюса. Чаще всего у них есть несколько токенизированных активистов представляющих ряд регионов на всяких конференциях, а дальше не идет. И это от публичного, до до смешно-мелочного. Я так случайно узнала, что одна медийная московская феминистка, которая в моем дел проявила потрясающую нечувствительность к региональной специфике, несет в своем кейсе, что она из хабаровска, из региона и за регион, чтобы получить визу в европе. А что она в это самом хабаровске жила сколько-то там лет в детстве, чуть ли не в семье военных, удобно умалчивает, и что регион у нее не звучал ни разу, никогда и нигде то того момента как внж захотелось. Посмотрела бы я как она бы при настоящих дальневосточниках такое сказала. 

Ладно бы сидели у себя в Москве. Но когда надо им и выгодно им, регион у них звучит. 

Я коллекционирую эпизоды, в которых регион, конкретно мой например, опережал бы столицы. И да, это эпизоды радикализации консерватизма, гонения свободы выражения и прочих радостей. И моя гипотеза в том, что на регионы нужно смотреть, чтобы видеть куда идет тренд и что происходит с обществом. Если моя гипотеза верна, то если движения “я-мы фургал” признают экстремистским, то такая практика может перекочевать в любое место где есть или были свои “я-мы”. У меня, вон, целые я-мы цветкова до сих пор открыты. 

А реалии в том, что по сей день, при всех словах о регионализме, верхушка российской оппозиции в упор не видит регионы. Не воспринимает, не уважает, и даже не пытается разобраться.  А когда пытаешься поймать за грудки и рассказать как живет регион отмахиваются или не верят. А если начинают задавать вопросы или высказываться по теме, то понимаешь, что они в своем познании части страны ушли не дальше чем водитель из Литвы. Водитель из Литвы помнит что Хабаровский край протестовал. Российская оппозиция - нет. 

Уважаемые российские политики, оппозиционеры, лидеры мнений. У вас там целый край  вольных людей хотят признать экстремистами. Вы где? Это ведь даже не экстремистское лгбт. Это не стыдно, не остро, никто не подумает что вы “из этих”. Это край суровых людей, вольных людей. Целый карй экстремистов. Опаснейший прецедент криминализации протестов, криминализации групп поддержки зк. И что, все видные политики промолчат? А потом опять потребует выйти за москву, донатить москве и подумать о москве…. 

Остается только сказать, если хочешь пожать то посей но не ходи у меня по голове, фарисей. Очень надеюсь, что однажды вольный край встанет по настоящему, чтобы сказать “Вон!” любому варягу, из кремля ли, или из конференц-холла отеля в европейской столице. И очень надеюсь, что у меня будет возможность поспособствовать этому делу. 

Чего я хочу.

С того момента как я высказалась об инагентской конференции, я еще долго наблюдала за расходящимися волнами. Не могу сказать, что мне совсем не обидно, что мой пул вопросов свели к тому, что фемка ущемилась что ей не оплатили отель и билеты. Обидно. Потому что дело не в деньгах,  Меня много куда звали и бесплатно и с доплатой, у меня нет с такими штуками незакрытого гештальта, а много куда я готова ехать за свой счет, если понимаю что это важно. Дело в системе построенной на непрозрачности, неравнестве и кулуарности, в голосах которые не слышны, в монолитной повестке, в беззубости людей, называющих себя альтернативой власти.
Ситуация этой виртуальной конфронтации заставила меня задуматься и начать формулировать, а что я конкретно хочу. Чтобы не было как в “что вы хотите?” “не знаем” когда?” прямо сейчас”. Потому что хочу я не в пулман….
Хочу я перемен.
Я хочу революции.
Я хочу пересборки мира. 
Хочу переосмысление ценностей и смыслов.
Хочу конца монополярного мира, потому что не у кого не может быть монополии на мир. 
Хочу новых форм демократии, и переосмысленного пацифизма. 
Хочу люстраций для нарушивших права и нормы политиков и правозащитников.
Хочу десакрализации власти в любой ее форме.
Хочу пересборки вертикалей власти, чиновничества и корпораций. 
Хочу чтобы история была не слугой политики а советчиком в предотвращении повторения ошибок. 
Хочу чтобы границы, линии на бумаге, не становились точками человеческих жертвоприношений. 
Хочу чтобы экономический рост не стоял на эксплуатации и угнетении. 
Хочу чтобы люди осознавали, что с большой силой наступает большая ответственность. 
Хочу чтобы люди отвечали за свои слова и несли последствия своих действий. 
Хочу чтобы люди были искренне заинтересованы в системном улучшении жизни не только для себя. 
Хочу чтобы у людей были смыслы жить вне паттернов потребления. 
Хочу переосмысления властных конструктов, чтобы люди были одновременно управляли и были управляемы.
Хочу уважения для каждого члена общества и коллективного действия для общего блага.
Хочу правовой и политической грамотности для всех. 
Хочу радикального принятия.
Хочу гарантий достоинства для каждого, без исключений.
Хочу государств, в которых человек не останется один на один с голодом и смертью.
Хочу чтобы голоса, женщин и мужчин, квиров и натуралов, детей и взрослых звучали наравне, а не в борьбе всех против всех.
Хочу чтобы общество измерялось по отношению к самому слабомы, и чтобы это отношение было преисполнено уважения и искренней заботы. 
Хочу гражданского участия и контроля в сферах активизма и правозащиты. 
Хочу демократии не на словах а на деле.
Хочу переосмыслений экономики в сегодняшнем виде.
Хочу доступного, не элитистского, демократического и готовящего к реальной жизни образования для детей и взрослых всего мира. 
Хочу чтобы политика стран стояла на позитивном образе будущего а не на поиске внешнего врага и мусоления древней истории. 
Хочу чтобы люди отвечали за декларируемые или слова.
Хочу чтобы фокус с поиска общего врага и мерения оружием сместился на вопросы устойчивости и процветания для мира в целом.
Хочу меритократической системы успеха, успеха по заслугам, а не по праву рождения или одной тусовки. 
Хочу политического действия для всех, политики построенной на самоуправлении и голосе граждан, политического представительства для самых разных групп людей, политического действия которое ненаказуемо.
Хочу настоящей свободы мысли и свободы слова. Не той подмены, которая есть сегодня.
Хочу системной и помогающей помощи нуждающимся.
Хочу чтобы жертв насилия слышали по настоящему. 
Хочу чтобы мнение любого человека было слышно. 
Хочу поиска решений на вызовы 21 века, на творческий подход к вопросам технологий, экологии и социума.
Хочу аболиционистского подхода в отношении животных и внимание к растениям, как к разумным существам, коими они являются.

Хочу пересборки культуры, новых менее элитистских форм искусства.
Хочу переосмысления работы и смысла сми и медиа и их деконструкцию в сторону большей горизонтальности. 
Хочу чтобы интернет и соцсети были пространством возможностей а не пространством хейта всех всеми. 
Хочу безопасности, будь то безопасность продуктовая, безопасность от террора или безопасность в собственном доме. 
Хочу чтобы люди не делили страны и людей по сортам. 
Хочу чтобы не было расизма. 
Хочу переосмысления новых технологий и применения их во благо обществу.
Хочу применения новых практик труда, безусловного дохода, переосмысление системы пенсий и сокращения рабского труда.
Хочу коллективного поиска решений проблем глобальной миграции, беженства, релокации и интеграции.
Хочу коллективного поиска возможностей сосуществования разных религий в рамках одного общества. 
Хочу архитектурно-урбанистическую реформу для городов и деревень всего мира. Чтобы жилые пространства помогали людям а не превращались в человейники и поле битвы всех против всех. 
Что-то из этого происходит в мире и так, до чего-то далеко. Еще, может быть, больше всего, я хочу выжить, чтобы лично работать над максимальным приближением мира к состоянию утопии, потому что верю, что мир благодаря нашим усилиям может быть куда более сбалансированным местом. 
….
Это так, навскидку, список можно продолжать дальше, углубляя и расширяя каждый пункт. Я очень много хочу. Все последнее время думаю над тем как привести что-то из этой своей, если угодно, политической программы в осмысленное действие, и предложить другим ту самую позитивную повестку, потому что сколько можно вариться в срачах. 
…
А пулман и кофебрейки могут оставить себе те, кто видит в них какую-то ценность.

Я боюсь...
Я боюсь, что ничего не изменится.
Я боюсь, что все сказанные слова бьются, как об лед. Темный, толстый лед, таежной реки.
Я боюсь вспоминая время, когда меня называли святой, героиней, мученицей. Боюсь, вспоминая пытки. Боюсь, вспоминая решетки, черные тапки для сизо и "обвиняемая, пройдемте".
Я боюсь, что моя жертва была напрасна. Я боюсь что была напрасна моя борьба.
Я боюсь, что тюрьмы продолжат убивать человека за человеком, под общим договором отводить глаза. Не видеть зла.
Я боюсь, что не будет никаких перемен. Что сотни людей останутся заложниками системы, невидимыми для обеих сторон. Что черные дыры мироздания называемые тюрьмы, продолжат пожирать невинных. Лишая людей свободы, здоровья, достоинства. Лишая людей человечности.
Я боюсь, что жизни и смерти людей продолжат делить по значимости, по важности, по милости, по удобству. Кто решает, почему смерть вчерашняя менее достойна скорби, чем смерть сегодняшняя?
Я боюсь, что неудобных людей, неудобные жизни и неудобные смерти продолжат стирать. Что искренность и принципы продолжат цинично кидать в топку выгод, момента, прихоти.
Я боюсь, что от героев будут требывать все больше героизма, до последней капли, до последнего осколка, до последнего героя. И не важно кем человек был, умер, и бог с ним, несите следующего, поднимите упавшее знамя, больше крови, больше смерти, больше жертв. Еще вчера требывали только улыбаться, завтра будут требывать умирать.
Я боюсь, что люди не знавшие страха продолжат кричать "всех не убьете". Не понимая всю степень людоедскости этого посыла. Не зная цену жизни.
Я боюсь худшего, глядя, как вместо призывов заняться судьбами людей, неправомерно заключенных в российские тюрьмы, политики по всему миру призывают убивать больше и больше людей. Как будто смерть это ответ на смерть.
Я боюсь, когда вижу как разговоры сводятся к личностям, игнорируя системы. Я боюсь, что на смену одного вождя будут искать другого, на смену плохого царя будут искать хорошего, и так по бесконечному кармическому кругу.
Я боюсь, что не возможно объяснить людям, что тюрьма убивает. Даже молодых. Даже здоровых. Даже хороших. Даже знаменитых. Без выбора, без разбора.
Я боюсь, что люди так и не поймут что тюрьма это не игра, не шутка, не отдых.
Я боюсь, что политзэкам так и будут собирать по копеечке на адвоката на этап следствия, так и будут спрашивать, а зачем человеку есть, зачем человеку честь.
Я боюсь, что люди так и будут превращать чужие жизни и смерти в фестивать эго и бабла.
Я боюсь, что горе будет еще больше ожесточать и разделять, боюсь, что не получится сплотиться, не получится добится перемен.
Когда-то, объявляя голодовку, я писала "я ничего не боюсь", и тогда это было правдой. Сегодня я боюсь. Боюсь, что будет хуже. Боюсь, то никакой надежды не хватит на то чтобы противостоять тому ужасу и несправедливости, которые вокруг. Боюсь, что мы не герои книги, и что слишком многих из нас не ждет возвращение домой.
Сегодня так.
Не знаю, что будет завтра.
Но наверное, пока есть это завтра, история не закончена.

Про борьбу и героизм.
Сейчас будет неудобная мысль. Хотя на этом канале других не водится. Что если “быть героем” не так сложно, как кажется? 

Кто такой “герой-политзэк”? Что-то вроде того, что тот, кто знает риски, имеет возможность уехать, но этого не делает, перед лицом опасности не сгибается, не оговаривает себя или других, продолжает говорить красивые слова и улыбаться даже в самые темные моменты и остается благодарным всем и за все. Думаю что в целом под героем подразумевают плюс минус это.
Рамка эта та еще,конечно. По многим параметрам, как я писала она скорее про мученика, а многие так же противоречивы как патриархальный стандарт идеальной женщины. Смелый но не дерзкий, сильный, но не воинственный, страдающий не слишком сильно но и не слишком слабо, итд.
Как героизм оценивается? По словам и внешним проявлениям. Улыбался в суде, написал шутку в письме. 

Так вот, как человек бывший на “героическо-мученическо-святостном” месте хочу поделиться тем, что иногда бывает изнутри. Как всегда не говорю что мой опыт означает что так у всех и каждого, но лично мне показывает, что все может быть куда сложнее чем “он герой”. 

Для начала. Люди смело говорящие “посадят-сяду” чаще всего могут вообще не понимать о чем они говорят. У нас о тюрьмах знают мало даже те, кто с ними тесно пересекся. Многие активисты-правозащитники по сей день не отличают сизо от спецприемника а колонию от сизо. Я, вот, редко слышу от уже столкнувшихся с системой “дайте два”. Первого опыта обычно хватает. Представить степень расчеловечивания и смертного ужаса внутри системы очень тяжело тем, кто с ней не сталкивался. Что хорошо, пока вы на правильном конце. 

Человек попавший под уголовку находится в таком потоке хаоса, что может вообще не особо соображать. Не думать наперед, не понимать как надолго или как всерьез попал. Осознание приходит потом. А в моменте может быть адреналин и кураж. Все движется, кружится. Тут следак, тут голод и холод, тут адвокат и куча цифр и сроков, подпишите эти 40 документов, камера в лицо. Прежде чем пройдет какое-то время, осознание может вообще не прийти. Более того, оно может не прийти даже на этапе следствия и суда. Я знаю людей, которым вплоть до приговора адвокаты говорили “да тебя выпустят” и человек верил, потому что адвокату же виднее, а потом отъезжал пять-семь лет, только так. Там вообще на удивление много отрицания, до последнего. Может быть это такая искаженная форма надежды. 

Далее, внезапно. Человек в принципе может говорить не то, что думает или чувствует. У нас это в культури в принципе сильно, а в системе усиленно. Нельзя показать слабость. Нельзя сказать неудобное. Это считывается, интуитивно или прямо. У нас же что мужчинами, что женщинами можно гвозди забивать. Люди будут медленно загибаться, но держать лицо до последнего. 

Человек в заложниках. Он может не мочь сказать какие-то вещи. Опять же у нас почему то по сей день тюрьма воспринимается как пионерлагерь с отягчениями, а не как пространство тотальной потери контроля. Тюремщики имеют власть над всем. Зк ни над чем. Тут невольно задумаешься, что кому и как говорить.

Расчеловечивание. Система тебе с первой секунды объясняет, что ты не человек. Снаружи тебе талдычат про героизм. И начать говорить “вам жизнь нужнее, чем мне, вы живите а я ради вас потерплю” можно начать не от хорошей жизни, а потому что человеку внушили, что он не до конца человек. 

И еще. У нас почему то мало говорят про адреналиновую зависимость. а она есть. Правда есть. Опыт преследования, схож с боевым опытом. Ты каждый день как на войне, ты в боевом азарте, ты бьешься и отбиваешься, ты сопротивляешься и выживаешь. Мир черно-белый. Есть мы и они. Враги и друзья. А это так просто, так соблазнительно и так аддиктивно. Не думаю, что это происходит с умыслом, человек не выбирает стать адреналиновым джанки, но становится им в силу борьбы за выживание. Но добровольно или нет, а затягивает знаткно. Не у всех, но у определенного типа людей вовлеченных в политику точно есть. А еще человек делается заложником цикла акция-ответочка-инфоповод.

Адреналин помноженный на социальное подкрепление, то самое “ты герой”. Лютая смесь.

А еще мне с какого-то момента стало казаться, что бороться с системой легче, чем что-то другое. Ты живешь в этой смеси адреналина и чувства собственной правоты. Ты герой, но в тот же момент ты парадоксально пассивен. Тебя кормят-поят мама-жена с воли. Тебе шлют весточки как больному ребенку. Ты лежишь - борешься. Ты сидишь - борешься. И делать ничего не надо, просто лежи-сиди-борись.

А риски? спросите вы. Лишение свободы, угрозы здоровью, нормальная жизнь? А похуй. Сколько людей, которым нечего терять. И сколько смутного понимания что в нормальной жизни тебя уже ничего не ждет. 

Я была там. В борьбе, в адреналине. В этом странном пассивном героизме. Была на грани политического суицида. И я бы с радостью села бы в тюрьму. Мне было вообще нечего терять, все уже было разрушено. И я спустя 3.5 года преследования сопротивления, героизации и изоляции понимала, что дальше будет хуже. И по сей день регулярно жалею, что я не там. не на фронтире борьбы, не умерла за дело, не претерпеваю за убеждения. А потом думаю, а во мне говорят какие-то убеждения, или там просто было бы привычнее и проще? Не надо искать свое место в большом мире, не надо отживать травму, не надо искать жилье и деньги, не надо смотреть в глаза тех ,кто не видел смертного ужаса…. После какой-то точки умирать легче чем жить. Продолжать гореть в топке священной борьбы легче, чем отстраивать жизнь на пепелище. 

Мы знаем, что в тюрьмы возвращаются не от хорошей жизни. Так почему сидельцев от либеральной мысли мы не пытаемся как-то реинтегрировать, социализировать, предложить что-то на воле, а всеми силами подталкиваем к тому, что тюрьма лучше свободы? С кровожадностью почти заставляя человека сесть, с жадностью наблюдая как он мучается. Мы знаем примеры того, как общество озабоченно интеграцией комбатантов, тк известно, что их опыт был чрезмерно агрессивен. Мы знаем, что по всему миру говорят про пробацию бывших зк. Мы даже знаем, на более мирном примере, что трудоголизм это плохо, зависимость от социально одобряемого действия - это разрушительно. Но вдруг все эти известные и изученные социальные механизмы отменяются одним словом. Герой. 

Герой, или часть вашего контент плана? 

И это не про то, что зк глупые, или недалекие, или инертные. Это про то, что к людям в ситуации угрозы жизни, людям-заложникам, людям в глубокой травме, пытаются применить мерку “сюжет похлеще нетфликса”. У человека шок и горе и угроза жизни, а ему в лицо тычут камерой, буквально или фигурально. Все эти фильмы, слова, восхваление, прижизненная канонизация. Человек тонет, а люди стоят на берегу и говорят “эх, красиво загребает, эффектно”. 

Это не сюжет. Не книжка. Не кино. Это люди борются за жизнь. 

Прежде чем превозносить кого-то как героя, иногда лучше остановиться и подумать, а что там, за кадром. А что там у человека в душе. А почему он там а не тут. Мне иногда страшно, как у нас героизируют там, где надо лечить. 

Люди (почти никогда) не выбирают садиться добровольно (а если выбирают, то отдельный вопрос почему). Но попав в эту колею, выйти из нее ох как непросто. И мой текст не про то, что “так у всех, и я точно это знаю”. Но про то что и так бывает. Иногда закулисье героизма может выглядеть как растерянность, шок, усталость, инерция, несвобода, или просто медленный суицид. Иногда за корректными словами может стоять политика, ожесточение, радикализация, или диссоциация. 

С героизацией надо быть осторожными. Вместо героизации публичного самоуничтожения лучше предлагать людям способы вернуться в жизнь. Альтернативы смерти, такие стойкие, чтобы не было вопроса, что “там было лучше”. Я очень хочу добиться признания опыта преследования как опыта около-военного и отношения к нему, с соответствующим уважением и прицелом на реабилитацию. И смещения фокуса с одиночек-героев на совместное и системное действие. Герой-одиночка - это красивый сюжет для кино, но реальные перемены от такого не происходят. 

Край признали экстремистским.
Злюсь. Хочется что-то сказать, но кроме как повторить саму себя сказать особо нечего. Каждый раз, когда я оказываюсь права, я предпочту ошибиться. Суд прошел в полной тишине, хотя про него было известно в начале месяца. Сейчас пишут как новость, и удивляются, ой, а что случилось. Даже не буду спрашивать где все те федеральные либеральные журналисты и политики, кто раздувал протест...
С написания того текста пришел образ, как объяснять, насколько жители столицы не понимают, что такое дальний восток. Помните, как запад снимает клюкву про россию (водка, ушанка, плохой русский и бессмысленица из кириллицы)? И каздый раз возмущает, как можно так топорно освещать страну, и как можно не озаботиться хотя бы переводчиком. А там не надо разбираться... Вот примерно так же москвичи понимают что происходит за уралом. И где-то на таком же уровне хотят понимать.

А помните были такие хабаровские протесты?
Я начала писать этот текст наблюдая за динамикой вокруг протестов в Башкирии, а дописываю сегодня, когда стало известно что движение в защиту фургала планируют признать экстремистским. И чем больше я про это думаю, тем больше во мне таежной злости. 

Накопилось несколько мыслей, про регионы, столицы и либеральный дискурс. 

То до какой степени сюди с другого конца россии не представляют как живет Дальний восток завораживает меня по сей день. Даже в мелочах. Например про меня когда пишут в сми, часто пишут “амурская” художница. Не понимая, что есть Амурск город и Амурская область а есть Комсомольск-на-Амуре и это все разные вещи. Ну так, где-то с Амура, ок, сойдет. 

Региональный вопрос часто звучит в дискусстях про россию и россиян, звучат слова про национальные республики, но очень редко говорят про Дальний восток. Редко и отностиельно того какой это большой регион, и того, какие там настороения.
Я вот не очень чувствую себя россиянкой. Я дальневосточник. А это, поверьте, это не одно и то же. И когда после начала войны зазвучали голоса региональный активистов, мне было очень обидно, что про мой край забыли. Тем более после протестов 20ого года. Мой край был “Протестным и свободным” для всей страны и прозвучал в мире. Блин, вот только не смейтесь, но меня правда в Литве как-то водитель спросил про хабаровск и настроения там, после всех протестов. 

В двадцатом году я уже год как была под уголовкой. Я даже успела обратиться за помощью к тогда еще неарестованному фургалу, и мне рассказывали, что он хотел бы помочь, но не может из-за того, что сам ходит под угрозами. Настроения во время протестов были реально революционные. Я это чувствовала даже в комсомольске. Даже в комсомольске горожане ходили маршами, и ох какие горожане. Да блин, в куче поселков ходили, реально весь край участвовал. Люди говорили, и верили, что режим падет вот сейчас. Вот завтра. Чувство свободы и собственной правоты переполняло. Свободы, того, что можно вот так взять и победить, того что мы “вольный край”. Символька “я-мы” была просто повсюду. На домах, на машинах, на плакатах. Абсолютно аполитичные и аккуратные люди подключались к движу. Сейчас думаю, что сложновато будет найти кого-то, кого можно будет не зацепить, при желании, за экстремизм. 

Пока хабаровский край был просто каем он был не нужен. Я много писала и про игнор от федералов, и рпо пренебрежение, и про отмахивание как от назойливой мошки. Но когда край вдруг стал свободным, то началась вакханалия. Федеральные сми тогда, уж извините, надрачивали на край. Я впервые за свою активитскую карьеру и за все дло видела реальный интерес к нашим таежным делам. Почти все “хорошие журналисты” по разу скатались в хабаровск. Писали, говорили, клепали мемы, брали интервью и так по новой. Было потрясающе видеть, как деятели прямым текстом говорившие мне “ваш край не интересен”, становились экспертами по краю, патриотами края, фанатами края. Отдельно доставляло как эксперты по краю не могут произнести фамилию Фургал, не сделав в ней ошибку. 

А потом постепенно протесты стали неизбежно уменьшаться. Потому что ну невозможно месяцами ходить, не получая итога. Люди, которые не пытались строить политическую карьеру или те, кто быстро осознал риски, начали переставать ходить. Когда людей стало меньше, активистов стали штрафовать. Чем больше протесты маргинализировались, тем больше они маргинализировались. Их хабаровска и комсомольска уехала почти вся правозащитная тусовка, вместе с немногими либеральными журналистами. Кейсов себе понаделали абсолютно удивительные персонажи. 

Потом губернатором поставили быстрого мишу, москосвского назначенца, и если честно казалось чтоо это приведет к новой волне протестов. Придумать больший плевок в лицо было тяжело. Однако….Через год были перевыборы дягтерева. Люди голосовали за него, или нет. Но не было никаких недовольств. Сми и блогеров почистили. Насколько я помню кому то платили за непубликации о губернаторе, или за комплиментарные тексты, кого-то запугивали.

Итог один, сейчас в крае все чинно-прилично, дягтерев вызывает недовольство так редко что почти никогда, в крае все стало если не хуже, то без перемен. 

Федеральные сми отвели глаза в сторону, как только протесты стали стихать.  Меня не покидает чувство, что сытые люди ждали революции руками региона, а когда не вышло сказали, ах так, вы не достойны нашего благородного внимания. Люди, которых несли как героев россии бросили всей страной, как только стало понятно, что легко не будет. Нарратив от “свободный край” сместился к какие-то отщепенцы ходят за какого-то политика, а с ним все не так однозначно, у них там все в криминале замешаны. Протесты списали в утиль, край провалился как нация, конец. 

А ведь люди стояли на пороге революции. Просто ее не случилось. А могла. Немного помощи, немного внешних факторов, немного организации. Как по мне так всей стране стоило бы внимательнее отнестись к тому как это произошло и какой след оставило в обществе.  А не отводить глаза, как только история перестала быть удобной. Не идеализируя происходящее (там было много и мути и фальши и глупости и эксплуатации) отрицать значимость того что было нельзя. Именно так, достаточно хаотично, и работают настоящие народные протесты. Целый край встал и сказал “пошел вон вавилон”. Вавилон тогда промолчал. Но планомерно отвечает вот уже несколько лет. 

Вот как так, что когда протестует москва, к регионам несут мерку “а что вы не вышли за нас”. Всякие политики-политологи часто буквально обвиняют жителей дальних регионов, что они не вперглись в московский движ. А дальневосточникам такую мерку было некуда и некому нести. Но разве это не одно и то же? Целый край протестовал много месяцев подряд, за ценности свободы. Почему рядом не встала Москва? Ведь могла….

Я не исследователь, я (на тот момент) житель города и края. Как по мне, так след протесты оставили крайне болезненный. Вижу тут немного поараллелй со своим делом, когда крупнейшие акции не заокнчились быстрым успехом и привели к разочарованию, тишине и отрицанию. Край остался еще более изолирован, потому что люди, которые состояли во всяких сетевых полит-организаций, и работали какой никакой связью края и протестной москвы, уехали в сша через мексику нелегалами. А уехав, начали поливать грязью родной край и его жителей, чем обидели очень многих. По классике, пока простые люди боролись за нашу и вашу свободу, карьеристы думали про кейс. И вот например сейчас, я наблюдаю за реакцией на экстремизм в городе-крае и у меня закрадывается подозрение, что люди не очень понимают, чем это им грозит. Там мало такой практики. Вспоминаю как местные фсбшники методично регистрировали всех и каждого на протестах и думаю с ужасом о том, что будет когда суд примет решение. А для этих людей никто даже карточек, просит господи, не сделает. 

То ,что хабаровские протесты коллективно предали забвению для меня подчеркивает история протестов Белоруси того же года. Белорусы своими, заметим также неудавшимися, протестами в общественном сознании отделили себя от режима. А что Хабаровск-не-Россия люди даже после протестов не считают. И вот сейчас на целый край ляжет угрозы уголовных статей (вполне себе, кстати, практика от соседней Беларуси) а страна молчит. 

Сейчас я наблюдаю за громкой тишиной вокруг башкирских протестов, где несколько десятков человек пошли по уголовным статьям, где же есть смерти, где есть подтвержденные птыки. С сегодня, еще и думаю про свой край. И не могу не вспомнить, как вся страна переживала за повинченных московских мальчиков. И вот почему локальные московские протесты и всякие их брошенные стаканчики это важно и достояние всей страны. А небольшая революция в крае с настоящими жертвами, трагедиями, смертями, это так, фигня, все равно вы там орки все. Или почему, когда московского политика задерживают, это трагедия. А у Фургала, вот, второй суд идет сейчас, там нарушение на нарешении, птыки, давление на присяжных обвинением, и так, тихо, почти незаметно.

И невольно возникает вопрос, кто и в какой момент дал людям право считать, что жизнь столичный мальчиков ценнее жизни человека из Башкирии или Хабаровска. Кто сказал, что их свобода дороже нашей свободы, Кто сказал, что их борьба ценнее нашей борьбы. 

Или вот, мне вот очень интересно слышать, когда говорят, что тот или иной политик легитимен для страны потому что ходил на выборы в москве. А я вот, жившая всю жизнь у себя в тайге думаю, ну офигеть теперь, а мне что до ваших московских выборов. Для региона этот человек вообще кто? Сиди у себя там в Москве, кто мешает, но страна тут причем… 

Даже как то стыдно говорить, но у нас по сей день большая часть публичных спикеров вспоминает про регионы только когда им что то нужно от этих самых регионов. Будь то политики из кремля, или из Вильнюса. Чаще всего у них есть несколько токенизированных активистов представляющих ряд регионов на всяких конференциях, а дальше не идет. И это от публичного, до до смешно-мелочного. Я так случайно узнала, что одна медийная московская феминистка, которая в моем дел проявила потрясающую нечувствительность к региональной специфике, несет в своем кейсе, что она из хабаровска, из региона и за регион, чтобы получить визу в европе. А что она в это самом хабаровске жила сколько-то там лет в детстве, чуть ли не в семье военных, удобно умалчивает, и что регион у нее не звучал ни разу, никогда и нигде то того момента как внж захотелось. Посмотрела бы я как она бы при настоящих дальневосточниках такое сказала. 

Ладно бы сидели у себя в Москве. Но когда надо им и выгодно им, регион у них звучит. 

Я коллекционирую эпизоды, в которых регион, конкретно мой например, опережал бы столицы. И да, это эпизоды радикализации консерватизма, гонения свободы выражения и прочих радостей. И моя гипотеза в том, что на регионы нужно смотреть, чтобы видеть куда идет тренд и что происходит с обществом. Если моя гипотеза верна, то если движения “я-мы фургал” признают экстремистским, то такая практика может перекочевать в любое место где есть или были свои “я-мы”. У меня, вон, целые я-мы цветкова до сих пор открыты. 

А реалии в том, что по сей день, при всех словах о регионализме, верхушка российской оппозиции в упор не видит регионы. Не воспринимает, не уважает, и даже не пытается разобраться.  А когда пытаешься поймать за грудки и рассказать как живет регион отмахиваются или не верят. А если начинают задавать вопросы или высказываться по теме, то понимаешь, что они в своем познании части страны ушли не дальше чем водитель из Литвы. Водитель из Литвы помнит что Хабаровский край протестовал. Российская оппозиция - нет. 

Уважаемые российские политики, оппозиционеры, лидеры мнений. У вас там целый край  вольных людей хотят признать экстремистами. Вы где? Это ведь даже не экстремистское лгбт. Это не стыдно, не остро, никто не подумает что вы “из этих”. Это край суровых людей, вольных людей. Целый карй экстремистов. Опаснейший прецедент криминализации протестов, криминализации групп поддержки зк. И что, все видные политики промолчат? А потом опять потребует выйти за москву, донатить москве и подумать о москве…. 

Остается только сказать, если хочешь пожать то посей но не ходи у меня по голове, фарисей. Очень надеюсь, что однажды вольный край встанет по настоящему, чтобы сказать “Вон!” любому варягу, из кремля ли, или из конференц-холла отеля в европейской столице. И очень надеюсь, что у меня будет возможность поспособствовать этому делу. 

Герои и злодеи.

Меня тут накрыло неожиданным пластом иронии. То, за что меня называли многократной женщиной года, давали всякие премии, писали большие статьи, и называли героиней по стране и миру, есть ровно то же самое, за что сегодня называют сумасшедшей, обиженной и отменяют меня и саму суть моего дела. Причем делают это часто одни и те же люди. 

Под “одно и то же” и имею виду принципы, правду, свободу слова, право личности на достоинство и прочие штуки. То, что в моем поведении так нравилось обществу, когда я сопротивлялась государству, внезапно стало неприемлемым, когда я продолжила делать все то же самое в отношении правозащитной тусовки. Блин, это же потрясающе. Я в этом плане вообще не изменилась. Меня не устраивало лицемерие и попытки задушить все живое тогда, и не устраивают сейчас. Не устраивали слова “не пишите и от вас отстанут” тогда и сейчас. Я боролась за право личности на свободу тогда, и продолжаю делать это сейчас. Вообще ничего не поменялось. А восприятие моих действий диаметрально противоположное. 

Схожее было когда мои картины называли “детскими рисуночками” а потом эти “рисуночки” купил Амстердамский музей и люди такие “ооо, эт искусство”, а потом я стала не рукопожатной и люди такие “оооо, эт опять рисуночки”. А рисунки не поменялись. 

Меня тут тянет сделать вывод, что для либералов “герой” это не тот, кто за свои принципы, а тот кто за некие Наши принципы и абстрактные западные ценности. Не тот кто за правду а тот, кто на нашей стороне. Не тот кто борется, а тот кто свой. И что герой может сегодня быть героем, а завтра перестать им быть. И что, если так подумать, у любой из сторон, может быть свой пул героев, и мучеников, и святых. И что в итоге герой - это вопрос контеста, а не что-то фиксированное. Герой как социальный конструкт…. 

Не думаю, что открываю америку этим наблюдением, но вот так, через себя пропустив, теперь немного по другому смотрю на героизацию и ее динамику. 

Для меня либерализм про свободу личности и отстаивание ценностей свободы а не про “Будь собой. нет не так”. Если бы отдельные либеральные деятели знали как они похожи на чиновников администрации города или на товарища подполковника, или на тех, кто пишет угрозы в личку…Мне грустно видеть одни и те же методы (методички?) у тех, кто по идее за разное. Те за демократию, эти за путина, а по факту “чьих будешь?” и “ты знаешь кто я!?” спрашивают и те и те. 

Забавно, что от героя до развинчивания в злодея один шаг. И насколько герой в глазах смотрящего. Такому “Путь героя” не учит. 

Один из самых сложных вопросов с которым я сталкиваюсь за последнее время это “зачем”.

Вообще “зачем” на удивление политический вопрос. Зачем протестовать, зачем голосовать, зачем говорить... В моей жизни было много “зачем”, зачем рисовать,  зачем делать активистский театр, зачем идти в политику, зачем возвращаться в родной город и пытаться его изменить… И чаще всего я могла найти ответы на это “зачем”. 

5 лет назад, когда администрация комсомольска запретила наш фестиваль и слово за слово мы оказались в кабинете той самой администрации. Я, моя мама, и несколько детей, как представители театра. Сели мы все значит, что-то там стали говорить, они все обращаются к моей маме, как к старшей, что меня забавляет, потому что проект то мой, но, думаю, может им так просто удобнее. И тут на какой-то вопрос от чиновников отвечаю я. А мне и говорят “а ты девочка помолчи, пока взрослые разговаривают”. 
А я такая О_о
И дети такие О_о
И мама такая О_о

Справедливости ради, да, я всегда молодо выглядела, и на фоне наших актеров не сильно выделялась. Но люди даже не попросили нас представиться, не спросили “а кто тут у вас режиссер”. Увидели относительно взрослого человека и какую-то молодежь в странных нарядах, и все, обратились к старшему. В такие моменты понимаешь как то все и сразу, и про то с кем ты говоришь и про то, насколько у вас разные миры и про то, как тебя не слышат, и про иерархию. Люди делают выводы, основываясь на своих представлениях, как правильно. И зачем им что-то объяснять, если там стена. Высокая бетонная стена, которой бы позавидовали многие страны, борющиеся с мигрантами. 

И вот примерно так я себя чувствую очень часто, слишком часто, всю дорогу дела и сейчас. 
Вот это вот “а зачем”. 

Пара недавних примеров. 

Искусствовед из тусовки дает интервью крупному тематическому порталу и рассказывает что “сделал первым экспертизу по делу цветковой и привел в ее защиту других искусствоведов”. Дескать, вот какой я молодец, за защиту искусства и правды. 
А у меня другая история. 
Сделал мужик экспертизу за 3 дня и крупную сумму денег. 
Экспертиза была в самом начале дела, и не на те изображения по которым меня судили через полтора года. 
Сил экспертизу в сми (спросив разрешения у активистов) и подвел меня под проверку об уголовном деле о распространении закрытых материалов дела (от которой я в одиночку отбрехивалась). А когда к нему пришли с вопросом, обиделся, что его ограничивают.
Когда мне искали экспертов на суд, пришел в комментарии, и начал писать, что в деле его экспертиза и больше не надо, одной хватит. 
Даже не знает, что его экспертиза не использовалась защитой и не звучала на суде. Даже не попытался узнать. 

Или вот, пишут
“к цветковой много лет летали адвокаты, и ее не волновало на чьи деньги они летали, где жили и сколько это стоило”.
А я полтора года была в принципе без нормальной защиты, везде ходила одна. Мой какой-то там по счету защитник сбежал перед судом, в какой-то следующий по счету украл крупную сумму денег. А потом, да, защита появилась. 
Вот только деньги на прилеты искала я сама, моя мама, наши знакомые, друзья и неравнодушные. Что суд этот съел миллионы рублей, и у меня есть все чеки это подтверждающие. Что каждое продление суда мысленно обращалось в деньги, и я понимала, что вот на этот прилет защиты еще есть, а на следующий уже нет, все, конец. А комментаторы только и делали что спрашивали “нет а зачем юле адвокат”. 
И что комфортное проживание защитнику обеспечивали как могли. Потому что знаем что такое дорога в Комсомольск. 

Или когда снова и снова и снова пишут что дело завели по доносу хейтера и из-за желания участкового. А я уже правда не знаю как, какими словами, какими документами объяснять, что дело было политическое, за политику и заведенное вторым отделом фсб…. 
….
И все это не где-то там у хейтеров а вполне близко к телу. И пишут не боты, а вполне живые иногда даже знакомые люди. И я сижу и не понимаю что делать. Прийти в комменты? Зачем…. Написать у себя…. Да вроде мелко…. Промолчать….