На сегодня тоже есть анонс. Забастовка транспорта нам не помеха — уже вечером веду презентацию книги Марго Гритт!

А если вы не в Берлине, просто советую обратить внимание на «Чужеродных». Это смелый и экспериментальный сборник в самом хорошем смысле слова.

Кто читал? Как вам?

Про переводы грустное

(Когда подписываете договор с издателем, обращайте внимание, какие права вы отдаете и уточняйте каждый момент).

Сегодня умер драматург Вадим Жук, я его не читал, к сожалению, но у Быкова увидел вот это его стихотворение — и понимаю, что надо.

Когда задвигалось и загремело,
И на столе запрыгал суп в кастрюле,
Попрыгал, а потом упал.
Игрушки сразу лица отвернули -
Не их это игрушечное дело.
Тогда он в шкаф залез.
Он в нём лежал и спал.
Потом проснулся, покричал, поплакал,
Поел размякшую картошку с пола,
И взяв с собою синюю собаку,
Вернулся в шкаф.
Теперь его на свете нет.
Среди истлевших пиджаков, подолов,
Когда-нибудь найдут его скелет.
Нашедшие могли бы засмеяться -
Скелет в шкафу!
Никто не засмеётся.
Достанут этот маленький скелет,
Вцепившийся в бесцветную собаку,
И вынесут на страшный белый свет.

Впрочем, ничего удивительного

У меня был недолгий медовый месяц с текстами Вырыпаева и еще более короткий с Шишкиным. Один слишком не от мира сего, другой душноват и, скажем так, вольно обращается с чужими текстами.

Но что «иноагентами» их сделали только сейчас — вот это действительно удивительно. Я даже не сразу понял, что это новость, а не архивный пост из 2021-го. Как-то думал, что Шишкин с Вырыпаевым уже давно в списке: настолько привычна борьба российских властей со всем нестандартным и интересным

https://xn--r1a.website/lentachtrue/81961

#анонс
В медиа — замкнутый круг: одни и те же лица перескакивают с экрана на экран. Конечно, Шульман всегда соберёт больше просмотров, чем менее известный эксперт, но иногда хочется услышать новые голоса.

И вот шанс для тех, кто готов этим голосом стать! В апреле Creative Writing School проведет онлайн-конференцию о современной литературе, и до 31 марта можно подать заявку на доклад. Темы — эмигрантская проза, автофикшн, поэзия, региональная литература.

Известные авторы тоже будут, но шанс выступить и быть услышанным есть у всех.

А если не хочется выступать, можно просто прийти слушателем — бесплатно!

Подробнее: https://litschool.pro/free/chitatelskaya-konferencziya-cws-dalekoe-blizkoe/

Берем

В неназванном оккупированном украинском городе подростки собирают книжный клуб (не больше 3 человек за раз) и читают книги на украинском. Все украинские книги в городе уничтожены, поэтому приходится читать онлайн и потом чистить историю браузера.

Сопротивление — это еще и вот так.

Очень интересно про подпольный книжный клуб https://www.theguardian.com/world/2025/mar/22/ukraine-clandestine-book-club-defies-russia-push-rewrite-history тексту только мешает то, что авторы почему-то решили вбухать историю российско-украинских отношений прямо посреди фичера. Но и так история сильная.

Ладно, давайте ковать, пока горячо.

О творчестве писателя правильнее судить не с точки зрения того, насколько качественные работы он публикует, а того, как он готов развиваться, расти. Не выдавать одно и то же, как на конвейере, а пробовать новое.

В этом смысле «Чужеродные» Гритт — отличный пример такого роста. Если в сборнике «Вторжение» тексты казались немного схематичными и ученическими (хотя и там есть несколько запоминающихся рассказов), то в «Чужеродных» Марго позволила себе подышать. Здесь есть и рассказ-пьеса, и рассказ-скринлайф экрана телефона, и немного автофикшена. Еще в этих текстах хватает игр с формой: в рассказе про одиночество героиня постоянно натыкается на букву О, в рассказе про путешествие в уже затопленную Венецию героиня постоянно чекает приложение почты — и мы только в конце догадываемся, почему.

Большинство текстов объединяет тема тоски по чему-то утраченному. Это могут быть утраченные песни, вещи, города. Один из рассказов буквально начинается с того, что исчезает Эйфелева башня, и последующие поиски героини и ее переживания получились интереснее, чем собственно разгадка.

Концепция чуже-родности, которую заложила Гритт, тоже интересно играет, потому что нескольких берлинских историй посвящены попытке эмигрантов вписаться в новый контекст. И ответом оказывается попытка присоединиться к комьюнити. А еще — тяга к людям: что живым, что мертвым, как в последнем рассказе.

Короче, получился крепкий сборник хороших текстов, который если не дарит надежду, то помогает отстраниться и взглянуть на текущий момент в некоем медитативном состоянии. Что тоже полезно.

У Гритт в рассказе про ушедшую под воду Венецию есть абзац про сайт Obsolete Sounds. На нем публикуют звуки, которые уже не услышишь: песню словацкого пастуха, звуки ундервуда, пение исчезнувшей птицы, заставку из «Пакмэна». Я думал, это отличная метафора для тоски по исчезающему миру, но оказалось, что сайт реальный https://citiesandmemory.com/obsolete-sounds/

Можете сами зайти и послушать звук отходящего паровоза или таяния арктических льдов.

И готовиться к тому, что база будет пополняться.

У 7x7 прикольная игра про борьбу за женские права в России XIX века. Пройдите тест и узнаете, какая вы смутьянка https://xn--r1a.website/horizontal_russia/44970

Мне досталась учительница Лябиба Хусаинова из Казани. Она открыла подпольную школу для девочек-мусульманок. Сначала Лябиба преподавала в своем доме, а потом построила во дворе отдельную школу. Поскольку преподавать девочкам не разрешалось за пределами очень узкой группы учебных заведений, школу приходилось все время прятать. Такие дела.

Прочел пост у Караева про подростковые романы и вдруг вспомнил свой опыт:
https://xn--r1a.website/starlighthousekeeping/5088

Я тоже в школе написал текст. Не три кринжовых романа, правда, а один. Не фантастический, а исторический. У меня тогда поехала крыша на наполеоновской эпохе — было жутко интересно, что люди тогда чувствовали. Ну и заодно появилось пространство написать про свою первую (неразделённую) любовь. Действие разворачивалось одновременно в Австрии и в Петербурге, батальные сцены смешивались с триллером. Писать было интересно, короче.

Как-то этот текст зажег главредку школьной газеты, и она даже его издала — мелкий тираж, экземпляров 200. Вроде мелочь, просто друзьям и родственникам подарить. Но городские СМИ почему-то подхватили и раструбили: мол, школьники у нас на Кубани теперь исторические романы пишут. Мне было лестно, потому что — ну а почему бы и нет? Я же правда убил на него полгода, и внимание воспринималось как что-то заслуженное. Это уже потом, с опытом в медиа, я понял, что у локальных СМИ инфоповодов не густо, и приятно зацепиться хоть за что-нибудь нестандартное.

Роман, конечно, кринжовый (а каким ему еще быть в 14–15?), но я ему благодарен. Он спас меня от одиночества (опыт буллинга у меня был, и тогда еще не закончился), от жесткой индоктринации бабушки, которая считала, что творчество — занятие пустое и вредное, и пыталась контролировать мою жизнь. А главное — он научил меня способности упорно сидеть на стуле и писать. Потому что книги получаются только так.

А еще — вдохновил мою главредку. Она была очень светлым, очень талантливым человеком. Через год ее не стало. И если ей этот текст казался важным, то не буду от него отказываться и я. Хотя бы потому, что он до сих пор связывает меня с ней.

Короче, подростки могут придумывать чушь — и слава богу. Им это нужно. И своему внутреннему ребенку тоже стоит позволять писать чушь. Хотя бы иногда.