Сразу вспомнилась бородатая уже шутка про чередование лысых и волосатых в российской власти https://xn--r1a.website/latenightshyamalan/416

Кстати, раскрыта ли тема в книге? Людям пора знать правду!

Sad! Хотя параллель с английской революцией прекрасная, конечно

(Кромвель лысый, а Карл, хм, волосатый, все как надо)

@bookngrill тут интересуется, есть ли у Винсент что-то про чередование лысых и волосатых в российской власти - к сожалению (или к счастью?), книга почти исключительно европоцентрична, и большая часть материала посвящена Англии (ещё есть немного Америки, правда). Могу предложить разве что кавалеров и круглоголовых :))

Спекулятивное, но интересное эссе Михаила Эпштейна о приходе нового литературного жанра – протектива – и «Человеке в футляре» как пророческом произведении Чехова. Почитайте: https://novayagazeta.ru/articles/2020/04/30/85165-geroy-nashego-vremeni?fbclid=IwAR1DQFffiOi2zrE5o1AtuPgTQLweK3uj-vD61A5APV1475vfPf-4mMYMFT4

Как ни грустно, будущее цивилизации в результате коронавирусного испытания — это, скорее всего, умножение слоев и покровов, торжество футлярности. Такой императив, конечно, противоречит романтическим идеалам, революционным и тоталитарным утопиям всеоткрытости, полного обнажения, слияния тел и душ. Но ведь и по сути человек как создатель и создание культуры — это существо закрытое, и маска приросла к его лицу, как вторая кожа. Человек не ограничивается покровом, данным ему от природы, но создает многослойную систему «покрывающих друг друга покровов», которую мы и называем цивилизацией. Сюда входят покровы первого уровня — одежда; второго — жилище; третьего — искусственная среда обитания, деревня, город... Этой многослойностью своего цивилизационного кокона человек отличается от других живых существ. Если он разработал такую систему множественных покрытий для себя, значит, ему есть что скрывать. У человека много разных определений: homo sapiens, homo faber, homo politicus, homo ludens — человек «мыслящий», «играющий», «общественный», «создающий орудия труда». К ним можно добавить и homo tegens, «человек облекающий», набрасывающий покровы на все, в том числе и на самого себя.

#книги_жарь Алексей Малобродский. Следствие разберется. М: АСТ, 2020

Тюремную прозу последних лет разбирают мало – как правило, она интересует только читателей, которым интересна персона автора. Поклонники рассказов о Чубакке Олега Навального прочитают его «С арестантским уважением и братским теплом», следящие за судьбой Pussy Riot не пройдут мимо «Riot Days» Алехиной, а о книгах Алексея Федярова до недавнего времени знали только подписчики «Руси Сидящей». Тюремный дневник Али Феруза вообще в поле зрения публики не попадал. Филологи и критики же этими текстами, кажется, не интересовались.

И напрасно: при схожести тем (инициация в лагерном мире – попытки бороться за справедливость – критика пенитенциарной системы в России) авторы совершенно по-разному со стилистической точки зрения к освещению этих проблем подходят. Алехина в «Riot Days» действует бруталистски монолитными короткими главами, короткие бьют читателя наотмашь, чтобы крепче запоминал историю. Олег Навальный сочетает свойственную эпистолярному жанру живость и сатирическую едкость. Алексей Федяров пишет, что называется, «жестко и угрюмо», Лимонов был по-хемингуэевски скуп, но точен, а Али Феруз честно рассказывает, что с ним приключилось – без литературных прикрас.

В этом ряду книга Малобродского, бывшего гендиректора «Гоголь-центра», выделяется особо. Малобродский описывает год, проведенный им в СИЗО «Лефортово» и «Матросской тишине», от утреннего вторжения полиции в новую квартиру, которую Малобродский с женой Татьяной только что купили в рассрочку, до внезапного освобождения. Казалось бы, сюжет общий для тюремной прозы – в чем же отличие?

Если вы смотрели или слушали хотя бы одно заседание по «театральному делу», вы наверняка помните, какой у Малобродского голос. Вкрадчивый, мягкий, но в то же время четко поставленный, с хрипотцой. И этот голос хорошо слышно в его прозе: голос эрудированного человека, который дотошно документирует страхи, сомнения, неожиданные встречи. Малобродскому свойственна модернистское богатство языка, цельность образов – надзирателям и следователям он дает потешные имена («крошка Цахес», «Юнга», «Майор Вихрь»), а истории сокамерников он приводит подробно и с сочувствием. Тут нет пост-ироничного задора, как у Навального, или баррикадного пыл, как у Алехиной, зато есть место интеллигентной иронии, которая, кажется, стала для автора не просто стилистическим средством, но и способом стойко принять испытания. А их было немало – Малобродский страдает от гипертонии, и в тюрьме его состояние ухудшилось, а следователи препятствовали свиданиям с женой, да и медицинской помощи адвокаты добивались с боем. При этом присутствие духа подсудимый не терял.

«Меня привели в клетку-студию, включили трансляцию и оставили одного. В результате какого-то технического сбоя (там всегда случались какие-нибудь сбои) к одному каналу подключили меня и ещё двух бывалых арестантов. Всё время, пока работала трансляция, они маячили в отдельном окошке на экране. Познакомились: одного звали Валера, второго я не запомнил. Я получил море доброжелательных и полезных советов, как сохранить здоровье в тюрьме и как вести себя на судебных слушаниях. Они одобряли мою улыбчивость, но опытным глазом определили, что я волнуюсь, и довольно толково и остроумно подбадривали. Когда с большим опозданием судья С. Ю. Александрова соизволила впустить публику, Таня и многочисленные друзья, входя в зал, знаками приветствовали моё изображение на большом экране в зале суда. Мои нечаянные новые знакомые одобрительно отозвались о столь впечатляющей поддержке и ещё больше заинтересовались. Я аргументированно и довольно напористо изложил свои доводы. Мои новые знакомые с интересом слушали и продолжали подбадривать меня ужимками и редкими репликами. Когда судья объявила короткий перерыв для изучения материалов, не выходя в совещательную комнату, в наступившей тишине, к большому удовольствию публики, громко прозвучал квалифицированный вердикт зэков:

«Лёха! Тебя заказали!»

​​Напоследок нужно сказать, почему я ограничиваюсь обзором в канале, а не рецензией в каком-нибудь медиа. «Театральное дело» исчезло из новостных лент вместе с другими темами, которые коронавирус поставил на паузу: от Донбасса и Сирии до глобального потепления и дел отечественных политзаключенных. Между тем, дело «Седьмой студии» длится уже четвертый год, и конца ему пока что не видно. В этой ситуации защита осудила выход книги. Не знаю наверняка, что им не понравилось, но предположу, что причиной возражений стало то, как Малобродский описывает судей. А делает он это с редкой мстительностью, на которую способен только автор, решившийся поизгаляться над обидчиками на страницах прозы. Судья Наталья Дударь («Болотное дело», дело Дадина) – «беспринципная и зависимая», судья Артур Карпов – злобный притворщик и проходимец, которому посвящена остроумная стилизация под средневековую балладу. Однако судейский корпус – социум не менее мстительный, чем писательский, поэтому едкость Малобродского может дорого обойтись ему и другим фигурантам дела, в котором важен каждый нюанс.

Темы, которые поднимает Малобродский, общеизвестны: всеобщая коррупция в системе судопроизводства, повальная безграмотность и тупость чиновников и силовиков (идиотский диалог об арестованном рояле здесь тоже есть), потребность человека сохранять простые повседневные ритуалы, чтобы сопротивляться несправедливости. Все это мы точно уже читали и видели, но здесь важен личный взгляд мудрого человека и талантливого автора, и еще – если явления, о которых мы знаем, продолжают существовать, то нужно говорить о них раз за разом и постоянно напоминать. Только в условиях всеобщей осведомленности гражданского общества удастся в системе что-то изменить – хотя бы в будущем.

А вот и двухчасовая (!) запись нашего обсуждения «Нормальных людей» Салли Руни. Enjoy и ещё раз спасибо всем участникам!


https://youtu.be/RC9xLl8FgTw

Тут команда ученого по фамилии Босх нашла, судя по всему, антитело, которое блокирует «корону» коронавируса и не дает ему распространяться. Новость настолько поэтична, что делюсь ей в нетематическом канале https://www.bloomberg.com/news/articles/2020-05-04/scientists-create-antibody-that-defeats-coronavirus-in-lab?fbclid=IwAR1Lch970ZhZlre3lGGKKl5vhpSdW93kYItwIH_vfzrWGpCQu3UD2l1uOHM

Страдаете от того, что на самоизоляции на вас напала писательская апатия? Не переживайте: сейчас это чувство испытывают многие. Пандемия нанесла удар не только по экономической жизни, но и по душевному здоровью миллионов.

И все же, как выбраться из тревожного состояния и начать писать? Точного ответа мы не знаем, но предлагаем некоторые простые техники, которые могут помочь. Лиза Щедрина – о том, почему гений на самом деле никогда не господствует над хаосом и почему каждому писателю полезно съедать на завтрак лягушку https://mnogobukv.hse.ru/news/362709220.html

Невыносимо хорошее эссе обо всем, что я хотела бы сказать о критике, но не могу сформулировать.
That’s the trick. If you’re lucky as a writer, you won’t just bring context to a work or start a conversation with readers. If you’re lucky, you can walk away with some of the most important experiences and pieces of art in your life. None of this is possible if your criticism comes from a place of hatred. Anger, sure. Frustration, yeah. Hatred, no. Which is why criticism is not a violence and it is not the hallmark of stuffy assholes who hate art. It’s an expression of love. Love for the medium, love for the artists, love for the reader, and love for the self. Whatever negative feeling the word stirs by itself should be dismissed. People do this because they care. Understanding that is a skeleton key for writing and for reading. It’s never a competition. It’s a collaboration. (c)
https://kotaku.com/games-criticism-is-a-kindness-1843320046

Уже сегодня в 18:00 по московскому времени обсуждаем «Нью-йоркский обход» Стесина вместе с Анной @kakieknigi из новосибирского магазина «Перемен» и Сашей @grownups_not из НИУ ВШЭ https://bookngrill.timepad.ru/event/1308538/

Книга оставляет смешанное впечатление: текст как будто старательно избегает традиционной канвы врачебных баек и уходит в автофикшен (что скорее плюс), но потом пугается собственной тени и убегает куда-то в философские дебри преодоления колониализма, причем не российского, а американского.

В общем, есть о чем поговорить, этим мы сегодня и займемся.

Магазин «Перемен» организует фестиваль детских книг «Другие книги», проведению которого помешала пандемия. Помочь организаторам и поддержать проведение фестиваля можно по ссылке: https://planeta.ru/campaigns/sila_mesta

Мы начинаем! Присоединяйтесь: Подключиться к конференции Zoom
https://us02web.zoom.us/j/88268593579?pwd=WFBoVnVTYncwVXA5UUNiQ1dTbnljZz09

Идентификатор конференции: 882 6859 3579
Пароль: 062258

Удивительно адекватный моменту и пессимистичный при этом текст Уэльбека о мире во время и после Ковида https://bit.ly/2Wgq2DK

У меня тоже нет ощущения, что мир как-то кардинально изменится после — к этому просто мало предпосылок; а смерти людей действительно стали как будто незаметнее и даже — при всем проникновении информации — анонимнее: если бы не действия энтузиастов, мы бы так и не знали имена умерших от ковида врачей, например https://sites.google.com/view/covid-memory/home

​​Боже милостивый! Зачем Ты дал неразумному существу в руки такую страшную силу? Зачем Ты прежде, чем созреет и окрепнет его разум, сунул ему в руки огонь? Зачем Ты наделил его такой волей, что превыше его смирения? Зачем Ты научил его убивать, но не дал возможности воскресать, чтоб он мог дивиться плодам безумия своего? Сюда его, стервеца, в одном лице сюда и царя и холопа - пусть послушает музыку, достойную его гения. Гони в этот ад впереди тех, кто, злоупотребляя данным ему разумом, придумал все это, изобрел, сотворил. Нет, не в одном лице, а стадом, стадом: и царей, и королей, и вождей - на десять дней, из дворцов, храмов, вилл, подземелий, партийных кабинетов - на Великокриницкий плацдарм! Чтобы ни соли, ни хлеба, чтоб крысы отъедали им носы и уши, чтоб приняли они на свою шкуру то, чему название - война. Чтоб и они, выскочив на край обрывистого берега, на слуду эту безжизненную, словно вознесясь над землей, рвали на себе серую от грязи и вшей рубаху и орали бы, как серый солдат, только что выбежавший из укрытия и воззвавший: "Да убивайте же скорее!.."

Виктор Астафьев. Прокляты и убиты

(Ринат Исмагилов. В штабе)

пока я готовлюсь к подкасту и дочитываю «Маус», обратите внимание на подборку, которую собрала Оля Григорьева

От квир-литературы до фантастики и актуальной политики: собрали десять неочевидных книжных подкастов, которые сделают карантинное чтение интереснее и полезнее уже сегодня https://mnogobukv.hse.ru/news/363387626.html

Пришел в гости к Лиде и Вале из подкаста «Партнерский материал» и рассказал о трех новых книгах, которые мне особенно понравились за время карантинного чтения:

– «Рыбы» Мелиссы Бродер
– «Любовь по алгоритму. Как Tinder диктует нам, с кем спать» Жюдит Дюпортей
– «Шесть дней» Сергея Верескова

Эти, а также другие рекомендации коллег – по ссылке https://music.yandex.ru/album/6880217/track/65890439

И подписывайтесь на ПМ, они хорошие https://vk.com/partnersmaterial

Во-первых, это красиво