Я сегодня что-то расписался.
Телеграф сожрал мой рассказ про венецианский карнавал, и у меня бомбануло. На афедронной энергии весь день и работаю (на самом деле не совсем)
Пришло время выполнить одно обещание.

МАССОВАЯ ЛИТЕРАТУРА VS. ЭЛИТАРНАЯ: МНЕНИЕ ГАЛИНЫ ЮЗЕФОВИЧ И МАЙИ КУЧЕРСКОЙ

Как рассказывали на лекции, после шестидесятых-семидесятых годов - торжества постмодернизма - эти категории обсуждать как-то не очень, зато уместно обсуждать другие. Но давайте по порядку.

Вот есть XIX век, людям в свободное время надо развлекаться, они и читают всякую копеечную ерунду: порнушку, дешевые ужастики (Penny Dreadful), юморески и поучительные рассказы с картинками. В России были популярны лубки (протокомиксы) про Бову Королевича, богатыря и любимца женщин.

А в это время в "большой" литературе царит эпоха условного реализма, пространство эксперимента. Писатели работают крупными мазками, создают сюжеты и глубоко проработанные характеры, задаются философскими вопросами (помните отличие романа от рассказа?)

Потом массовую литературу становится незазорно читать. Конан Дойл, к примеру, создает Шерлока Холмса, Брэм Стокер - Дракулу, а Стивенсон - Джекила и Хайда. Постепенно граница между массовой и немассовой литературой стирается.
Но она остается все равно, причем граница проходит не покнкретным жанрам.

Как рассказывает Галина Юзефович, одним из результатов Первой мировой войны и эмансипации женщин стал рост числа работающих женщин, которые в свободное время хотели бы отвлечь себя литературой, уйти в эскапизм. Ответом на их чаяния стал любовный роман, всегда написанный по одному и тому же шаблону.

Массовая литература, таким образом, остро реагирует на запросы общества - потому что является его порождением. На смену любовному роману пришел "chic-lit" - специфический жанр литературы для офисных работниц, которые не торопятся замуж, а скорее наберут номер мастера по йоге или обсудят с коллегами на кухне последние сплетни. Для них появился "Дневник Бриджит Джонс" и подобные.

Тут уместно вспомнить, что в России в это время бешеной популярностью пользовались боевики про ментов ("Антикиллер"), политические триллеры, детективы про Фандорина - обществу в эпоху больших перемен и неопределенности нужны были герои, которые идут против несправедливости, хаоса и порождений энтропии. Они неизменно побеждали, пусть и разными способами, и их характеры предельно шаблонны.

Сравните, кстати, с Пелевиным, у которого главный герой - осколок эпохи, субъект, сошедший с ума настолько, что он понять не может, в девяностых он, в эпоху революции или его вообще не существует.

То есть, массовая литература всегда следует какому-то шаблону (формуле), создает эскапистское переживание для читателя, содержит элемент саспенса ("а что же будет дальше?") и никак не заботится внутренним миром персонажей.

Последний фактор, кстати, самый важный.
Потому что массовая литература - уже не массовая.

IPhuck 10 Пелевина выйдет тиражом в 100 тысяч экземпляров. Знаете, какой тираж у одной книги Донцовой? 10-20 тысяч всего (цифры Галины Леонидовны)

Ну то есть нет уже массовой и элитарной литературы.
Зато остаются формульная и, э, миметическая (проще говоря, нешаблонная).

Автор нешаблонной литературы экспериментирует, создает глубоких проработанных персонажей, задается важными вопросами.
Автор формульной литературы просто развлекает публику.
Но, сами понимаете, развлекать тоже надо уметь?

Юзефович, кстати, считает Кинга нешаблонным писателем. Свою мысль она не пояснила, но я возьмусь ее дешифровать: у Кинга каждый персонаж запоминающийся. Мы почти что физически ощущаем ужас Денни Торренса перед отелем "Оверлук" или сопереживаем герою "Страны радости", который расследует убийство в парке развлечений.
Да и Кинг никогда не был собственно об ужасах. Он всегда был больше о том, что таит в себе человеческая психика, на что способен человек, куда могут завести алчность и жажда контроля и прочее. Это вечные темы, а формульный писатель о вечном не думает.

Что это все означает? Что какой бы сеттинг вы не выбрали для своих историй, самое важное - что вы хотите сказать и что донести. А уж за читателей будьте покойны, их будет много.

Кстати, моя догадка про героя еще и объясняет, почему маститые авторы стали заимствовать идеи формульной литературы - фантастики, фэнтези, детективов. Это просто попытка поиграть с жанром, ощупывать границы реальности, пользуясь инструментами коллег "рангом" пониже.

P.S. И да, шаблонность не означает, что у сюжета не бывает конструкций, крючков, зацепок для читателя. Просто шаблон это дает уже в готовом виде. Проще говоря, нешаблонный писатель приготовит бифштекс по своему рецепту, а формульный по-быстренькому сварганит бигмак.

#новости_жарь Марсель Пруст платил за хвалебные рецензии на свою книгу на первой полосе ведущих французских изданий. О неожиданной находке пишет The Guardian https://www.theguardian.com/books/2017/sep/28/marcel-proust-paid-for-reviews-praising-his-work-to-go-into-newspapers?CMP=share_btn_tw

Письма Пруста были вложены в редкое издание "По направлению к Свану", которое выставили на аукцион Sotheby's. Идея Пруста была проста: он сам писал рецензии и уговаривал редакторов изданий поставить их на первую полосу. Исследователи считают, что писатель таким образом хотел увеличить продажи и "отбить" деньги, который вложил в издание книги. Guardian напоминает, что все ведущие издательства Прусту отказывали в публикации, а издать книгу в итоге согласился только Бернар Грассе в 1913 году - и только за счет автора.

"Это же совершенно невозможно читать", - жаловался Грассе.
Надо признать, в удовольствии доступного чтения Пруст читателям отказал.

На рецензии Прусту тоже пришлось выложить круглую сумму. Хавалебный отзыв на передовице Le Figaro стоил ему 300 франков (900 фунтов стерлингов или 69 тысяч рублей по нашему курсу), но Пруст пошел еще дальше и оплатил рецензию в "Журналь де Деба" - издании о культуре, которое приблизительно можно назвать "Афишей-Дейли" для французских буржуа. Положительный отзыв в "Журналь де Деба" стоил писателю 660 франков (152 657 рублей по нынешнему курсу).

А вы говорите, "проплаченный рейтинг на "Кинопоиске".

Как известно, слава к Прусту пришла лишь спустя 30 лет после его смерти, в 1952 году.

Друзья, в телеграме я не только пересказываю крутые лекции, статьи и делюсь мнением о писательстве и книгах, но и пишу этюды. Подписывайтесь на "чикенбург", у меня интересно и немножко безумно.

Последнее упражнение в @shreibe - описать свой опыт марафона.
Я сначала не успевал, потом заполнял пробелы, потом мой этюд сожрал Телеграм. Поэтому опыт получился смешанный. Какой-то такой http://telegra.ph/13-Randevu-09-30
Но я все равно понял, что писать нужно каждый день. Как пианисту - каждый день играть. Иначе мозг начинает тупить, пальцы не слушается, обезьянка-прокрастинатор тянет в лес за бананами.

Птица за птицей, каждый день.

#анонс Вечером будет семинар с Майей Кучерской о том, как сегодня пишутся рассказы, как сборники рассказов попадают на книжный рынок и главное - о судьбе жанра сегодня. Ждите рекап.

To you fellow writers and storytellers.

Проектный менеджер Яндекса, блогер Елена Трускова опубликовала большой пост в фб со ссылками на полезные материалы о теории и практике сторителлинга https://www.facebook.com/elena.truskova/posts/1645164092182359

Книги, статьи, материалы и задания видеокурсов, а также мотивационные посты - Елена проделала гигантскую работу. Лайк, шер, репост.

Обещанный конспект размышлений литературного критика и писательницы и руководителя нашей программы Майи Кучерской о рассказе как форме http://telegra.ph/Majya-Kucherskaya-sudba-rasskaza-10-02

«Должен сознаться, что хотя я потратил
на свою книгу немало труда, однако ж еще труднее было мне сочинить это самое
предисловие, которое тебе предстоит прочесть. Много раз брался я за перо и
много раз бросал, ибо не знал, о чем писать; но вот однажды, когда я,
расстелив перед собой лист бумаги, заложив перо за ухо, облокотившись на
письменный стол и подперев щеку ладонью, пребывал в нерешительности, ко мне
зашел невзначай мой приятель, человек остроумный и здравомыслящий, и, видя,
что я погружен в раздумье, осведомился о причине моей озабоченности, - я же,
вовсе не намереваясь скрывать ее от моего друга, сказал, что обдумываю
пролог к истории Дон Кихота, что у меня ничего не выходит и что из-за этого
пролога у меня даже пропало желание выдать в свет книгу о подвигах столь
благородного рыцаря».

Когда у вас будет неписуй, вспомните, что неписуй был и у Сервантеса)

А еще, кстати, отличный прием: не знаете, что написать? - а напишите, как вам не пишется или вашему герою не пишется, что-то само и пойдет.

Каждый год наблюдаю, как Нобелевский комитет плевать хотел на все эти списки и выписки и раз за разом ломает шаблоны. Он, кстати, этим уже больше столетия занимается (почитайте про историю литературной Нобелевки у Юзефович)
Список в форварде хорош тем, что составлен без авторских кривляний, каждая позиция обоснована.

Еще к теме Нобелевки
Подписчик Евгений на канале "всего лишь текст" @kzrtsv рассказывает, почему в списках букмекеров одни незнакомые российскому читателю авторы и почему российские авторы в эти списки попадают редко. Ответ довольно простой.

От себя замечу, что Улицкую, Быкова, Михаила Шишкина, Алексея Иванова и еще парочку авторов переводят за рубежом, но они все равно менее известны, чем авторы англоязычные.

Почему многие "любители чтения" впервые слышат о некоторых писателях только после получения ими Нобелевской премии по литературе? И почему так редко "наши" писатели получают ее?

Если тезисно: во всем виноваты издательства. Если полностью, то: http://telegra.ph/Nobelevka-pochemu-mnogih-ne-znaem-my-i-pochemu-tak-redko-dayut-nam-10-04

Кадзуо Исигуро!

Исигуро - в романах великой эмоциональной силы раскрыл перед нами всю бездну того, насколько иллюзорна наша связь с реальностью. Примерный перевод со слуха.

Исигуро с семидесятых годов живет в Великобритании, там же начал литературную карьеру. Завоевывал гранты как один из лучших молодых британских писателей, в 1989 году получил Букер за роман «Остаток дня», а написанный в 2005 «Не отпускай меня» включен в список 100 лучших английских романов всех времен по версии журнала «Тайм».

Награда пришла маститому европейскому автору, который, кажется, давно ее заслужил.

Русский перевод «Не отпускай меня» выходил в издательстве «Эксмо», также в сети можно найти перевод «Остатка дня».

P.S. Комитет в очередной раз преподнес сюрприз любителям списков и ставок.

Ух ничего себе, оказывается, Исигуро учился на одной программе литературного мастерства с Джоном Бойном и Йеном Макьюэном.

Друзья, наша магистратура проводит завтра День открытых дверей. Знаю, что среди моих читателей есть абитуриенты - если вы в Москве, обязательно приходите. Вся крутая инфа, вся актуальная информация о первой магистерской программе creative writing в России - из первых рук. https://hsehum.timepad.ru/event/579485/

#анонсы_жарь Пора прекратить прокрастинировать и написать наконец отзыв на "Июнь".
Плюс на днях вышло отличное интервью Быкова для лос-анджелесских новостей, соберу для вас самое интересное.

#книги_жарь Настало время оправдывать название канала. Мой отзыв на свежий "Июнь" Дмитрия Быкова - масштабный и тревожный. https://goo.gl/DnBAa9

Помните "Солнечный корсет"? Роман из ОДНОГО предложения, завоевавший приз Голдсмит-колледжа в 2016 году? Его автор Майк Маккормак дал интервью Creative Writing School: о писательстве, creative writing и нужных навыках для начинающих писателей. Ультимейт топ мастрид. http://litschool.pro/intervyu/mccormack-interview

"К книге, о которой мы говорим сейчас, никто не хотел и притрагиваться. Я выслал рукопись моему агенту в полтретьего ночи, а через семь часов стал отцом, так что весь следующий месяц и не вспоминал о ней. Агент вернулась ко мне со словами: “Мне нравится этот роман, я верю в него, но твои книги просто не продаются.” В течение полутора лет мы получали одни отказы. Нам не к кому было больше идти, за исключением Лизы и Сары, основателям независимого ирландского издательства Tramp Press. Я наблюдал за ними и искренне восхищался тем, что они делали. Они основали маленькую амбициозную компанию, чем-то напоминающую бутик. Я послал им рукопись. Мне позвонили через две недели: “Мы приедем в Голуэй и поговорим с тобой о книге.” Мы встретились в кафе, они купили мне тарелку супа и сказали, что им очень понравился мой роман. Все, чем были недовольны редакторы в крупных издательствах, им казалось блестящим. Мужчины побоялись принять этот вызов, а женщины заявили, что могут продать книгу. Я сказал им, что это – экспериментальная работа, а они ответили, что для книги найдется читательская аудитория. Я подписал контракт, и роман был опубликован в течение восьми месяцев. У крупного издательства на это ушло бы восемнадцать. Книга постепенно заработала репутацию, ее активно продвигали. И о ней говорят через полтора года после публикации. Это невероятная удача".