Очень ламповый эфир с Михаилом «Дядей Мишей» Кузищевым о предыстории панк-рока. Напомнило старый-добрый радиоформат «120 минут классики рока», который наш гость делал с Владимиром Ильинским на «Эхе Москвы».

Сегодня же мы разобрали ещё один набор групп и исполнителей, что стали предтечами панк-направления в музыке: кто на кого повлиял, что привнесли, куда двигались дальше? Что получилось — смотрите сами в новом «Книжном казино»

https://www.youtube.com/live/_AVHNTc-hoA?si=2asXeb8WR_gOGYge

Музыкальный день в моем канале завершу рассказом о своей маленькой коллекции различных исполнений почти народной песни «Полюшко-поле»

Согласно официальной версии, которую представила профессор Московской государственной консерватории, доктор искусствоведения Татьяна Гайдамович, композитор Лев Книппер рассказывал, что мотив песни он сочинил случайно во время отдыха на даче с друзьями, когда те попросили его что-нибудь исполнить. Это случилось в 1933 году. «Меня усадили за расстроенное пианино „услаждать слух“. И вот тут-то как импровизация и родилась эта, ставшая столь популярной, тема-песня вместе с текстом „Полюшко-поле“». Когда появилась мелодия, композитор обратился к поэту Виктору Гусеву, который и написал на неё профессиональный стихотворный текст:

Полюшко-поле, Полюшко, широко поле. Едут по полю герои, Эх, да Красной Армии герои! Девушки плачут, Девушкам сегодня грустно, Милый надолго уехал, Эх, да милый в армию уехал…

Согласно же альтернативной версии, песня была написана еще в 1919 году, когда Лев Книппер служил в Белой армии, где позже был завербован Красными и первый текст звучал так:

Полюшко-поле,
Полюшко, широко поле.
Едут по полю партизаны
С красными бандитами сражаться
Едут, поедут
Тихо запевают песню
Про свою казачью славну долю
О России-матушке кручинясь…

Так или иначе, есть много разных версий этой песни. Мощный хоровой номер ансамбля песен и плясок Красной армии имени Александрова. Есть замечательный американский джазовый инструментал музыкантов Harold Land, Herb Elis, Bob Whitlock and Co. Но сегодня я вам предлагаю послушать кое-что по мотивам и это не пресловутый ИИ

Журнал «Дилетант» вытащил из бумажной версии на сайт мою статью о Гренландии в XX веке. Там я описываю положение острова в годы Второй Мировой и Холодной войн. Первый сюжет связан с героизмом простого человека, который сопротивляется системе, стихии и даже самой ненависти. А второй — чистая «Бондиана». Здесь и секретная база во льдах, и противостояние СССР и США. Но главное, что оба сюжета помогут вам разобраться, почему вопрос государственной принадлежности острова снова актуален.

П.С. Саундтреком работы над статьей была песня группы «Диалог» — Гринландия. И, нет, я не сделал ошибки в названии трека. Здесь идёт игра слов вокруг острова и творчества писателя Александра Грина

Я в детстве бредил морями,
Стать капитаном мечтал,
Но вместо моря всё тот-же
Знакомый старый квартал.
А где-то парусник алый
Летел навстречу штормам
И что-то пела девчонка
Бегущая по волнам.

Гринлэнд, Гренландия,
Зурбаган и Лис,
Гринлэнд, Гринлэнд, Гренландия,
Ко мне из детства вернись.


https://diletant.media/articles/45389817/

В далеком 2016-м году в прокат вышел фильм «Коллектор» с Константином Хабенским. Он был сделан в жанре моноспектакля. 95% экранного времени мы видим в кадре только одного Хабенского. Остальные персонажи присутствуют там исключительно голосом.

Главный герой работает в элитном коллекторском агентстве и в конце рабочего дня начинает получать угрозы. Кто-то опубликовал видео, которое делает нашего героя известным для широких масс в негативном ключе. Он пытается доказать, что видео сфабриковано и разобраться, кто его подставил. Всё действие картины проходит в телефонных созвонах. Несколько раз персонаж Хабенского получает звонки от журналиста по фамилии Курчатов с радиостанции «Эхо Москвы», он просит прокомментировать ситуацию в эфире. Голосом этого журналиста являлся актёр Игорь Золотовицкий. В какой-то степени 14 января мы потеряли коллегу… хоть и в лирическом понимании.

Но по-настоящему это большая потеря для театрального сообщества. Ректор Школы-студии МХАТ выпустил десятки известных актеров. Среди учителей самого Золотовицкого была Софья Пилявская, чьим мастером был Станиславский. Поэтому набирая новые курсы, он верил, что стоит на страже связи поколений МХАТа.

Однажды я и сам ощутил эту мхатовскую магию, когда увидел его и других актеров на капустнике в честь дня рождения Людмилы Петрушевской. Все они были из разных эпох, но будто одна большая семья. Наверное, этим «обыкновенным чудом» я и хотел поделиться в данном посте. А фильм «Коллектор» посмотрите. До сих пор кажется незаурядной картиной.

В гостях «Книжного казино» иранист, журналист и бывший корреспондент ТАСС в Иране Михаил Крутихин. В конце 1970-х он оказался в Тегеране в момент, когда шахский Иран входил в фазу стремительного распада, а страна — в революцию, изменившую её судьбу на десятилетия вперёд. Его книга «Последние дни шахского Ирана» — это переработанный дневник очевидца, записанный внутри событий. Мы поговорили о том, как Исламская революция выглядела в реальном времени, что тогда было невозможно понять и какие выводы из этих событий можно сделать сегодня

https://www.youtube.com/live/DjHBN4FPqrM?si=QA4VeRVuGEhoRx6O

Русскую классику принято читать как собрание «вечных вопросов» о вере, свободе, любви и смысле жизни. Но если присмотреться внимательнее, она оказывается ещё и хроникой преступлений: от шантажа и афер до убийств, совершённых «по совести».

В книге «Вы и убили-с… философия криминального сюжета в русской классической литературе» литературовед Гаянэ Степанян предлагает взглянуть на тексты XIX века как на пространство криминального мышления, где преступление становится способом говорить о человеке, законе и ответственности.

Мы поговорили с Гаянэ Степанян о том, почему русская литература так настойчиво возвращается к теме злодеяния, кто в этих историях на самом деле судья и чему сегодняшнего читателя может научить классика, прочитанная как криминальный сюжет.

https://www.youtube.com/live/82U_16SincI?si=eDxKKYg8bz2TmWKk

Какая-то тоска и апатия сопровождает меня последние две недели. Вы это могли заметить на примере ленты моего Telegram-канала, где за это время почти не появлялись содержательные посты и только новые выпуски моих еженедельных разговоров с замечательными авторами. В «Книжном казино» позволяет проявлять здесь хоть какие-то признаки жизни. Буду исправлять эту ситуацию! И сегодня представился такой повод.

Днём мне написала Маша из Музея AZ. В эту среду, 20:00, у них состоится чтение стихов Владимира Алейникова — приятеля художника Анатолия Зверева. Повод — 80-летие поэта. Читать будут «брусникинцы» с музыкальным сопровождением саксофона, фортепиано и виолончели. Кто хоть раз был на спектаклях «Мастерской Брусникина», те поймут, что это будет очень мощное по энергии событие, где сольются в единое музейное пространство, театр и поэзия.

Но здесь закопался ещё один любопытный «закадровый» сюжет. Готовя анонс этого мероприятия, сотрудники музея достали из архивов фотографию, где изображены Алейников, Зверев и ещё один человек. И кто он — пока установить не удалось. Вот и во мне этот загадочный персонаж пробудил исследовательский интерес. Пока мне тоже не удалось восстановить его имя по открытым источникам. Разные инструменты не дали нужных результатов. Может, среди вас найдется Шерлок Холмс, кто сможет провести своё расследование? Поделитесь предположениями в комментариях.

А если надумали выбраться на чтение стихов, то билеты можно найти тут

30 лет без Бродского

Не так давно мы делали разговор с историком культуры Глебом Моревым вокруг его новой книги «Иосиф Бродский: годы в СССР. Литературоведческая биография»

В ней собрано много разных сюжетов, которые в контексте биографии поэта обычно почти не вспоминают, ограничиваясь несколькими строчками, а иной раз переносят их в разряд мифов, как это было с историей замысла угона самолета на границе СССР в Средней Азии.

Но для меня самой любопытной частью книги стал разбор творчества Бродского, написанного в ссылке в Архангельской области, куда он был отправлен после легендарного судилища, где поэта обвиняли в тунеядстве. Здесь он написал очень сильное и искреннее стихотворение «Народ» — полное любви к соотечественникам, какими бы они ни были. Некоторые критики посчитали произведение попыткой сгладить острые углы между его автором и советским строем, но я здесь на стороне Ахматовой.

«Мне он [Бродский] прочел «Гимн Народу». Или я ничего не понимаю, или это гениально как стихи, а в смысле пути нравственного это то, о чем говорит Достоевский в «Мертвом доме»: ни тени озлобления или высокомерия, бояться которых велит ФМ»

Многим из нас надо учиться этому нравственному пути у великого поэта. А пока — просто прочтите эти строки

Мой народ, не склонивший своей головы́,
Мой народ, сохранивший повадку травы:
В смертный час зажимающий зёрна в горсти́,
Сохранивший способность на северном камне расти.

Мой народ, терпеливый и добрый народ,
Пьющий, песни орущий, вперёд
Устремлённый, встающий — огромен и прост —
Выше звёзд: в человеческий рост!

Мой народ, возвышающий лучших сынов,
Осуждающий сам проходимцев своих и лгунов,
Хороня́щий в себе свои му́ки — и твёрдый в бою,
Говорящий безстрашно великую правду свою.

Мой народ, не просивший даров у небес,
Мой народ, ни минуты не мыслящий без
Созиданья, труда, говорящий со всеми, как друг,
И чего б ни достиг, без гордыни глядящий вокруг.

Мой народ! Да, я счастлив уж тем, что твой сын!
Никогда на меня не посмотришь ты взглядом косым.
Ты заглушишь меня, если песня моя не честна.
Но услышишь её, если искренней будет она.

Не обманешь народ. Доброта — не доверчивость. Рот,
Говорящий неправду, ладонью закроет народ,
И такого на свете нигде не найти языка,
Чтобы смог говорящий взглянуть на народ свысока.

Путь певца — это родиной выбранный путь,
И куда ни взгляни — можно только к народу свернуть,
Раствориться, как капля, в безсчётных людских голосах,
Затеряться листком в неумолчных шумящих лесах.

Пусть возносит народ — а других я не знаю суде́й,
Словно высохший куст, — самомненье отдельных людей.
Лишь народ может дать высоту, путеводную нить,
Ибо не́ с чем свой рост на отшибе от леса сравнить.

Припада́ю к народу. Припада́ю к великой реке.
Пью великую речь, растворяюсь в её языке.
Припада́ю к реке, безконечно текущей вдоль глаз
Сквозь века́, прямо в нас, мимо нас, дальше нас.