Интерес к Северной Корее сегодня как никогда высок. Первоначальное военное сотрудничество постепенно переросло в рост туристического потока и культурный обмен: КНДР участвует в международных книжных ярмарках, привозит фольклорные коллективы и выставки. При этом часто упускается из виду, что сама Северная Корея — во многом проект сталинской внешней политики. Ведь первый её руководитель, Ким Ир Сен, пришёл к власти, будучи капитаном Советской армии. Как это произошло и к чему привело — обсудим с историком-корееведом, лектором Университета Корё (Сеул) Фёдором Тертицким, автором книги «Ким Ир Сен. Вождь по воле случая».

Николай Александров представил очередной обзор «Книжечек» и высказал мнение об отменах на книжной ярмарке в ГЭС-2


https://www.youtube.com/live/1XrDi7rE_GQ?si=TAXsUjfIpIAr4dxI

100 лет назад споры «уехавших и оставшихся» точно также становились предметом обсуждения по обе стороны границы. Среди тех, кто остался в новой России, к этому сюжету чаще всего обращалась Анна Ахматова. Уже в 1922 году она сочинила стихотворение «Не с теми я, кто бросил землю»

Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.

Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.

А здесь, в глухом чаду пожара
Остаток юности губя,
Мы ни единого удара
Не отклонили от себя.

И знаем, что в оценке поздней
Оправдан будет каждый час…
Но в мире нет людей бесслезней,
Надменнее и проще нас.

Более известны её поздние строки

Нет! и не под чуждым небосводом,
И не под защитой чуждых крыл
Я была тогда с моим народом,
Там, где мой народ, к несчастью, был.

Не в поэтической форме она комментировала свое отношение к эмиграции следующим образом:

«…Они не могли простить нам нашей гибели. Они жили в полной
безопасности, и единственной их заслугой была тоска по родине. А мы (в
сталинское время) были окружены опасностями всякого рода, и наша жизнь
почти всегда кончалась трагически.»

У нас сегодня другой контекст, другая эпоха, вызовы стали в чем-то сложнее, а где-то упростились, но человек остался прежним. Склоки, споры ушли в интернет, но глобальная картина не изменилась. Мы по-прежнему не обладаем эмпатией, умением поставить себя на место другого, а это ещё усиливается тем, что алгоритмы социальных сетей загоняют нас в информационные пузыри, в которых ты подпитываешься тем, что твой образ реальности единственно правильный и никакой другой таким быть не может.

Последний ожесточенный спор вокруг ответственности релокантских медиа в судьбе группы Stoptime снова закончился тем, что все друг-друга не услышали и полили чем только можно.

Человеческая масса сравни глиняной. Глина из одного источника в одних руках может получить форму квадрата, в других — шара, а может так и остаться бесформенной как та инсталляция у ГЭС-2. В человеческом измерении этими руками служит общественная среда. Поэтому неудивительно, что мы разнимся в своих взглядах на жизнь и, повторюсь, мне кажется, что здесь в меньшей степени расстояния — сколько влияние информационных пузырей. Ведь внутри страны тоже много разделений по принципу свои/чужие.

Единственный выход из этого всего — это строить свой образ будущего на принципе, что Россия — наш общий дом. Что лично я могу сделать на своём участке работы, чтобы это будущее для меня и моих потомков было менее безоблачным, а в идеале — светлым!

Но а начать надо с простого — слышать и уважать чужое мнение и вместе искать тот самый средний путь.

Завершу этот текст отрывком из либретто Андрея Вознесенского рок-оперы «Юнона и Авось»

Дети 21-го столетия!
Сколько длится новый век!
Неужели вечно не ответит
На вопрос согласья человек?
Две души, несущихся в пространстве,
Полтораста одиноких лет,
Мы вас умоляем о согласьи,
Без согласья смысла в жизни нет.

С Днём народного единства!

(Картина авторства Владимира Мироненко)

Умер Эрик Булатов

Я читаю сейчас его воспоминания «Эрик Булатов рассказывает». Книга, которую никак нельзя пропустить.

После смерти Сталина многое стало меняться. Информация об искусстве пошла более активно. И сразу стали появляться молодые ребята, которые старались что-то такое делать иное, толком не понимая ничего, но важно, чтобы другое, не советское. Я в Международном фестивале молодежи и студентов не хотел принимать участие. Мне казалось, что все фальшивое, вранье. Свобода, свобода, свобода. Какая уж тут свобода.
Не хотел участвовать, а вместо этого решил добраться до Средней Азии, до Самарканда и Бухары, потому что после Индии был впечатлен жизнью Востока, одеждой, поведением и всей культурной средой.

На следующий год пришлось самому уже ехать в Самарканд, из Самарканда опять в Шахрисабз. Со мной собрался ехать Илья Кабаков, потому что он иллюстрировал узбекскую книжку и думал там порисовать с натуры. Вторая поездка для меня была тоже очень интересной. Весна, все цвело красными маками. Домишки с плоскими крышами. Создавалось впечатление, что расцвечена буквально вся жизнь.

Расскажу еще одну историю. Мой дальний родственник, очень солидный искусствовед, жил в Ленинграде. У него была возможность ходить в запасники.

В это время как раз все интересное, что было, что не допускалось выставляться, отправляли в запасники, но хорошо, что не выбрасывали. Московский музей западного искусства был закрыт, его коллекцию разделили пополам и часть этой коллекции отправили в Ленинград в Эрмитаж. И вот эту ленинградскую часть коллекции он и предложил посмотреть. Мне интересен был прежде всего Пьер-Огюст Ренуар. Почему Ренуар? Потому что моя любимая картина Серова - не только моя, а вообще, мне кажется, она самая лучшая — это «Девочка с персиками». И еще «Девушка, освещенная солнцем», вот эти две его ра-боты, самые ранние, живые какие-то, совершенно за-мечательные. Игорь Грабарь, первый биограф Серова, написал в своей монографии, что «Девочка с персиками» и «Девушка, освещенная солнцем» перекликаются с Ренуаром.

Ренуар, кто такой Ренуар? Я понятия не имел, но раз перекликаются, с таким уважением об этом написано, наверное, это замечательный художник. Меня спросили, что бы я хотел посмотреть. Я назвал Ренуара.
Заведующая объяснила, что, к сожалению, сейчас Ренуара они показать не могут, потому что он как раз на реставрации. Но предложила других, не хуже Ренуара, а может быть, даже более крупных. Конечно, я с благодарностью согласился. И она показала мне Анри Матисса. Я совершенно обалдел: мазня какая-то.
И потом сказал: «А настоящей живописи у вас нет?»

И эта женщина посмотрела на меня грустными глазами: «Скажите, пожалуйста, мне честно, от всей души, вам не нравится Матисс?» Я ответил: «Нет, совсем не нравится; и не нужно мне ничего говорить, чтобы мне не пришлось вам солгать». И тогда она так печально мне: «Какой вы счастливый человек». Считалось, что уже навсегда покончено с таким искусством. Да, такое было время. А Матисса и Ренуара не нужно сравнивать, они совсем разные.

На фото - «Свобода» из Ельцин центра в Екатеринбурге.

Вечная память 🕊️

Вместе с издательством «Новое литературное обозрение» продолжаем встречи вокруг серии «Что такое Россия?». В новом выпуске подобраться к ответу на этот вопрос нам поможет экономист и социальный историк Дмитрий Травин

https://www.youtube.com/live/1gNQh93-5zU?si=HznckDC9HnyP_bs3