💖 книга об истинной Любви, которая долготерпит, все покрывает, все переносит и никогда не перестает – воспоминания Лидии Чуковской о своем отце, Корнее Ивановиче Чуковском.

здесь – воспоминания о безоблачном детстве на даче в Куоккале, об отце-великане, который несгибаем и могуч, словно финские деревья, окружающие дачный домик. благодаря «Памяти детства» мы видим Чуковского совсем в ином свете: не автором детских книг и не литературоведом, а молодым отцом со своими педагогическими победами и ошибками.

импульсивный, кричащий «ничтожество!», когда дети не могут выучить английские слова; беззаветно влюбленный в литературу и поэзию – одергивает горничную, когда та прерывает чтение стихов, а после бежит перед нею извиняться; страдающий от бессонницы на протяжении многих лет – засыпал, только если Лида читала ему на ночь; считающий труд главным в жизни – не понимал, как можно лениться, когда дома целая библиотека; порой до глупости ребячливый – в надвигающийся шторм уплывает с детьми на лодке в море, воображая себя капитаном; понимающий ценность творчества и требующий такого же понимания от всех вокруг – злится, даже когда дочь подает руку Репину в перчатке…

Лидия прожила «бок о бок» с Корнеем Ивановичем больше 60 лет: она потеряла мать, сестру и братьев, а он – жену, младшую дочь и обоих сыновей. заботилась о нем до самых последних дней, беспокоилась, как бы очередное ребячество с переделкинскими детьми не повлияло плохо на и без того больное сердце.

между ними случалось много разного, что обыкновенно бывает между родителями и детьми, но в «Памяти детства» Лидия сконцентрировалась на самых своих детских годах, где она – совсем маленькая, а мир вокруг такой страшный и непонятный, но есть папа – великан, который защитит и укроет от всего.

❣️определенно очень советую – после экскурсии по даче в Переделкине Чуковский меня буквально не отпускает: на очереди – «Живой как жизнь», «Чехов» и дневники. кажется, настоящий Корней Иванович – мое главное литературное открытие последних нескольких лет.

🤩 в День семьи, любви и верности рассказываю про чудесную книгу о царской семье

я очень люблю детское издание от «Никеи» и всегда с удовольствием их читаю, и книга про последних Романовых – очередное тому доказательство.

Профессия царя — самая неблагодарная в мире.

легко и увлекательно здесь рассказано об истории царской семьи, об их характерах, традициях, а главное — об их искренней и живой любви к Богу, которую Романовы пронесли до последних мгновений в Ипатьевском доме.

здесь нет каких-то неожиданных исторических фактов, описаний интриг или политического анализа. зато есть трогательная история о любви и верности – друг другу и своей стране.

так что советую не только детям, но и взрослым:)

в любой непонятной ситуации, когда грустно или тяжело, лучшее решение абсолютно всегда – обнять Скотта. 💓

🤩 у этой книги было примерно ноль шансов мне понравиться.

я не люблю женскую прозу, терпеть не могу антиутопии – и, опережая вопрос моей мамы, как я вообще тогда выбираю, что покупать, взяла ее в книжном магазине в Переделкине как будто случайно.

а потом все так же почти случайно начала её читать и… не смогла остановиться.

📚 это двухчастный роман. в первой мы читаем историю женщины Нины, живущей в 1936 году. «воронок» забирает близкую подругу Нины, и теперь она, рискуя собой, пытается спасти её сына. во второй – погружаемся в антиутопию 2045 года (как близко!), где государство контролирует каждого, а неугодных режиму либо сразу отправляют на смерть, либо ставят над ними эксперименты. и вот один из таких «карателей» внезапно прозревает, а вместе с ним сознание просыпается и в искусственном интеллекте Нине. они объединяются, чтобы спасти мальчика – сына девушки, которую тот самый «каратель» незадолго до своего «прозрения» принёс в жертву кровавому режиму.

две очень близкие сюжетные линии, в обоих случаях действие происходит в Сочельник (не случайно, как мне кажется), здесь перекликаются даже места: главный герой части про 2045 год живет в том же доме, где когда-то жила репрессированная подруга той Нины из тридцатых – и иногда случайно находит забытые в спешке вещи столетней давности…

🪶и что самое, пожалуй, интересное – у этих частей даже язык разный: если о 1936 написано литературно-тягуче, то в рассказе о 2045 постоянно натыкаешься на сленг, спотыкаешься о кривоватые предложения – и думаешь о том, как даже наш язык поменялся за эти сто лет.

а неизменными даже спустя столетие остаются любовь и желание помочь ближнему, спасти его, пусть и рискуя всем, что у самого есть – и тем самым спасти уже в себе Человека.

p.s. и все же антиутопии – это совсем не мое; теперь отчаянно хочется прочитать что-то светлое