Соседство в информационных «топах» отравления Навального и белорусских протестов заставляет задуматься о взаимосвязи этих событий.

«Теория переключения внимания» здесь едва ли уместна.
Равно как и версия о тотальном антироссийском наступлении Запада. (Хотя бы потому, что бюджеты и экономики «партнёров» слишком потрёпаны борьбой с пандемией, чтобы продюсировать революции на Востоке)
Но нет ли «третьей» силы, заинтересованной в создании для России новых серьёзных проблем на «западном направлении»?

Ранее мы писали, что стремление сохранить Лукашенко любой ценой рискует обернуться для Москвы окончательной китаизацией.
И тогда же предположили, что предотвратить такой сценарий может открытое подключение Пекина к урегулированию белорусского кризиса, способное, с одной стороны, урезонить ЕС, а с другой – избавить Россию от резких шагов.

Как раз этот «китайский прикуп» и был открыт 19 августа, когда МИД КНР выступил «против того, чтобы внешние силы создавали раскол и волнения в белорусском обществе»,
Но уже на следующий день случился инцидент с Навальным, обещающий стать для Кремля не меньшей проблемой, -- в том числе и во взаимоотношениях с Западом, -- чем «снос Лукашенко».

При этом наличие внешних интересантов (с Востока) вовсе не отменяет существования выгодоприобретателей из российской силовой корпорации, которым Навальный мог помешать как свидетель.
Благо, будучи итогом «сложения векторов», подобные спецоперации имеют и больше шансов на успех, а вычислить реального заказчика – наоборот, намного труднее.

Если разоблачения Навального становились своеобразной «охранной грамотой» для российских элитариев, то его отравление превращается для них же в «чёрную метку».
Как в детективах Агаты Кристи – мотивы были если не у всех, то у очень многих.

В этом смысле сделка Пригожина с «Московским школьником» – обозначение алиби.
По принципу «должников не убивают».

Интересно – последуют ли (и каким образом) пригожинскому примеру другие «клиенты» ФБК?

Создание БСК, предполагавшее сокращение госдоли в вошедших в состав содовой олигополии активов, ещё в 2010м одобрил Игорь Сечин, будучи профильным вице-премьером.
Но не в этом главная сложность, возникающая в связи с выводом кейса Куштау на федеральный, правительственно-прокурорский, уровень.


Речь идёт об экологическом конфликте нового, «корона-кризисного», типа.
Дело уже не ограничивается противостояние «низов», озабоченных поддержанием качества жизни, и «верхов», стремящихся максимизировать ренту (сырьевую, инфраструктурную, «мусорную» и т.п.).
Сохранение экологического статус-кво для Куш-тау чревато не меньшими социально-экономическими издержками, чем его нарушение.
А значит, ограничением аппетитов или даже «равноудалением» элитариев, – чьи действия или проекты привели или могут привести к возникновению эко-ущерба, -- проблема не решается.

Более того, рецессия и безработица обуславливают дальнейшее тиражирование экологических конфликтов «с нулевой суммой».
А неспособность политической системы обеспечить возможности для публично-партийного (а не аппаратно-лоббистского) представительства и защитников природы, и их потенциальных «жертв» неизбежно приведёт к дальнейшей радикализации и тех, и других.

«Сибур» -- ещё один (наряду с «Уралхимом») потенциальный бенефициар национализации БСК.

Подключение Михельсона и Тимченко к переделу содовой олигополии будет примечательно не только их партнёрством с бельгийской Solvay, главным поставщиком соды в Европу, или хорошими взаимоотношениями с главой Минприроды Кобылкиным (что позволяет купировать попытки экологического сопротивления уже в зародыше).
Владелец «Уралхима» Дмитрий Мазепин в начале нулевых тоже руководил «Сибуром».
Причём, этому его назначению поспособствовал золотовский протеже, тогдашний глава «газпромовской» СБ Сергей Лукаш.
А в «досибуровские» времена Мазепин успел поработать зампредом в банке «Флора-Москва», в чей совет директоров (правда, несколько позднее) входили путинские однокурсники Ильгам Рагимов и Виктор Хмарин.

Если мазепинское изгнание из «Сибура» в 2003-м стало результатом конфликта двух влиятельных кланов – ничто не мешает БСК стать поводом для их очередной mortal kombat.

О Навальном не было ничего сказано в интервью Путина «по актуальным вопросам».
Но, не будь инцидента в Томске с последующим ужесточением западной риторики и выходом зарубежных инвесторов из рублёвых активов, возможно, не понадобилось бы говорить про «определённый резерв из сотрудников правоохранительных органов», сформированный по просьбе «Александра Григорьевича».

«Правоохранительные органы» -- это не армия. И следовательно, речь может идти, максимум, о полицейской операции, но не о полномасштабном вводе войск. И тем более – аннексии.
Иными словами, обозначены не только «красные линии» (переход мирных протестов и забастовок в беспорядки), но и пределы российского участия в сохранении режима Лукашенко.

Меркель этот мессидж уловила.
Отсюда её сегодняшнее заявления о сохранении статус-кво во взаимоотношениях с России и нецелесообразности отказа от «Северного потока-2».

Очевидно, «пост-ковидная политика» располагает к большей сдержанности и отказу от резких телодвижений.
Хотя бы потому, что любая власть столкнулась со значительным истощением ресурсов, что, с одной стороны, существенно затрудняет внешнюю экспансию, а с другой – ограничивает возможности по «капитализации лояльности» собственных граждан.
Грубо говоря, все правители оказались в одной лодке.

Но борьба с пандемией уровняла «западные демократии» и «восточные деспотии» ещё и ментально.
Всем, вне зависимости от идеологических установок и декларируемых ценностей, пришлось пойти на ограничение прав и свобод.
Повсеместное открытие этого ящика Пандоры делает более уязвимыми претензии Запада в отношении любой «чрезвычайщины» на Востоке. – Если она допустима для охраны здоровья, то чем «хуже» охрана порядка?

А кроме того, у либеральной революции не оказывается либерального же исхода.
Просто сырьевая (или квази-сырьевая, как у Лукашенко) автократия сменится цифровой.
В отличие от предшественницы, она не нуждается в большом количестве подданных, будь то «штыки» или «живая» рабочая сила.
Таким образом, их прирост за счёт принудительной вестернизации Белоруссии чреват для «ковид-обработанного» Запада едва ли не более значительными издержками, чем миграционные потоки из ранее «демонтированных» Украины или арабских стран.

Забастовки – если не ноу-хау, то, пожалуй, самый болезненный для режима аспект белорусских протестов

Разумеется, в «методичке Шарпа» этот способ «ненасильственного сопротивления упомянут.
Но до сих пор борцы с постсоветскими автократиями не пытались его использовать.

Вряд ли, всё дело исключительно в уровне индустриализации (вар: масштабах деиндустриализации) или степени управляемости местных профсоюзов.
Логичнее говорить о степени управляемости национальных экономик.
Точнее – их зависимости от внешних/транснациональных финансовых центров.

Ведь одно дело, если государство контролирует все крупнейшие предприятия и их финансовые потоки, а значит, их остановка ударит исключительно по «кошельку диктатора».
И совсем другое – если забастовки приведут к убыткам зарубежных интересантов – акционеров, кредиторов, трейдеров и т.п.

В этом – едва ли не главный белорусский урок для России.
Получается, наличие «офшорной бизнес-элиты», при всех её минусах, гарантирует от превращения любого политического кризиса в экономический коллапс с высокой вероятностью дальнейшего и окончательного демонтажа госинститутов.
И наоборот, деофшоризация «до победного конца», при всех очевидных имиджевых выгодах в моменте, чревата серьёзными издержками в будущем.
Особенно, если такой вариант «войны – дворцам» не обеспечит процветания «хижинам» (что маловероятно в условиях сохранения рентного характера экономики и базовых управленческих подходов), а политический театр окажется для последних привлекательнее «мастерских и прилавков».

Регистрацией «Фризиума» Минздрав лишил серьёзных дистрибуторских бенефитов Московский эндокринный завод, единственного обладателя лицензии на ввоз запрещённых психотропных препаратов.

С учётом того, что гендиректор МЭЗ Михаил Фонарёв – бывший заместитель начальника Управления по контролю за легальным оборотом наркотиков Оперативно-розыскного департамента ФСКН, этот демарш ведомства Мурашко можно было бы расценить как ещё один удар по «черкесовским» в рамках битвы за БСК.
Благо де-факто именно МЭЗ, наделённый правительством не только соответствующими правами, но и получивший из бюджета деньги на закупки препарата, стал основным бенефициаром «фризиумных скандалов».
Хотя производитель – Sanofi – подал документы на повторную регистрацию «Фризиума» в сентябре 2019го. И в Минздраве обещали завершить все необходимые для легализации препарата процедуры уже к марту 2020го.

Но не исключено, что судьбу «Фризума» или точнее – доходов от его российского сбыта в итоге решил коронавирус.
Ведь Sanofi – ещё и один из главных разработчиков европейской вакцины от Covid-19.
Строго говоря, «фризиумная реабилитация» -- не настолько серьёзный повод, чтобы изменить к лучшему отношение и «большой фармы» (куда, разумеется, входит Sanofi), и властей ЕС к российской Гам-Ковид-Вак.
Но как раз сейчас Sanofi приходится решать серьёзные имиджевые и, наверняка, финансовые проблемы, возникшие из-за другого препарата от эпилепсии – Депакина, ряд побочных эффектов которого послужил причиной для обвинений компании в непредумышленном убийстве.
И в этом смысле регистрация «Фризиума» в России вполне может сыграть для французского фармгиганта роль столь необходимой ему сейчас «ложки мёда».

При этом надо помнить, что выпускать Гам-Ковид-Вак рассчитывает, в том числе, и «Р-фарм», уже имеющий опыт сотрудничества с Sanofi. Так, в апреле 2018го Минздрав заключил с компанией Алексея Репика миллиардный контракт на поставку средства от рассеянного склероза «Абаджио», производимый «дочкой» Sanofi и упаковываемый «Р-фарм».
А в мае 2020го в Минздрав на пост первого зама, курирующего вопросы лекарственного обеспечения, вернулся давний репиковский знакомый Игорь Каграманян

На контрасте с телефонным звонком Путина уходящему в отставку Абэ Медведев продолжает играть роль «плохого следователя» применительно к Японии.
Едва ли зампред Совбеза рассчитывает таким образом заработать очки у рядовых соотечественников-патриотов.
Скорее, здесь целевая аудитория – «китайские партнёры».
Тем более, что от благосклонности Пекина в немалой степени зависят успехи Медведева как главы вновь образованной межведомственной комиссии по Арктике.

Кроме того, медведевскую традицию раздражать Токио посещением Курильских островов продолжил глава МЧС Зиничев, 5 августа побывавший на Кунашире.
Причём, его визит не ограничился открытием профильного аварийно-спасательного центра мониторинга и прогнозирования чрезвычайных ситуаций. Министр также прикрепил к памятному камню табличку с высказыванием императора Николая I: «Где раз поднят русский флаг, там он спускаться не должен». На ней же выбита цитата из Конституции о неприкосновенности территории России.

Иными словами, Курилы вполне могут стать ментальной основой для альянса Медведева с «младосиловиками».
Что, наряду с нынешней должностью, превращает экс-премьера в едва ли не ключевого актора и бенефициара «силового транзита».

https://xn--r1a.website/bbbreaking/62229

Московская биржа очень вовремя отчиталась о рекордном притоке частных инвесторов.

Эти 6,2 млн – «целый город», бюджет которого неминуемо пострадает из-за любых новых санкций.
И чем жёстче они будут – тем скорее миллионы новоиспечённых рантье окажутся «на грани прожиточного минимума».

В этом смысле инцидент с Навальным всё больше напоминает многоходовку, способную через очередное обострение с Западом и новый биржевой обвал спровоцировать в России политический кризис, которого удалось избежать в 2014-м.
При том, что тогда устойчивость бюджетной системы не настолько сильно зависела от фондового рынка и «аппетита к риску» тех же частных инвесторов. Сегодня же государство стало заложником биржи, предпочтя финансировать «корона-кризисный» дефицит бюджета за счет заимствований, а не ФНБ.
Иными словами, активное нежелание обнулять ключевой финансовый залог суверенитета в разгар пандемии существенно ограничивает Кремлю свободу манёвра в истории с Навальным.

Прогнозы о коронавирусном «возвращении в 90ые» получили любопытное подтверждение в связи с акционерным конфликтом вокруг золотодобывающей компании Petropavlovsk.

Когда претендент в новые CEO Максим Мещеряков доказывает правомерность своего пребывания в столичном офисе одной из «дочек» с помощью «полутора десятка людей спортивного телосложения» -- можно забыть не только о бизнесе в стиле Zoom.
Даже популярное в «довоенное время» и оправданно критикуемое привлечение в качестве своеобразных «аудиторов» «СЭБ энд Янг» и «СК Уотерхаус» покажется на этом фоне эталоном делового этикета.

Кстати, настоящие аудиторы летом отказались работать с Petropavlovsk. Столь, мягко говоря, экзотичный шаг в отношении компании из FTSE-250 в PwC объяснили опасениями из-за корпоративного управления. Читай –собственными репутационными рисками.
Отсутствие полноценного аудита и наличие «братков» -- вполне в стиле 90ых.
Хотя с такими «изысками» сильно диссонирует стремление назваться CEO и руководить британской PLC, чьим контрагентам и инвесторам в Лондоне физподготовка мещеряковских «ассистентов» видна не хуже, чем работникам приисков и рудников в Благовещенске.
И, конечно же, будет странно, если оппоненты не увидят в подобном парадоксе проявление неумения или неспособности задействовать более серьёзные ресурсы для укрепления своей «переговорной позиции».

Можно было бы списать происходящее на мещеряковского старшего партнёра – владельца «Южуралзолота» Константина Струкова, шахтёра, ставшего бизнесменом как раз в 90ые и ныне скупившего почти 23% Petropavlovsk.
Но сам Мещеряков, несмотря на почти 20-летнюю разницу в возрасте со Струковым и диплом Тюменского института экономики и права, тоже не чужд «новорусского размаха».
В декабре 2013-го, будучи гендиректором «Архангельскгеологодобычи», он устроил дебош в местном отеле «Пур-Наволок».
Не исключено, что данный инцидент стал причиной вскоре случившейся «почётной ссылки» -- в июле 2014го наш герой превратился из «алмазного» топа в руководителя «лукойловского» проектного офиса по реализации непрофильных активов.

А в 2016-м Мещеряков и вовсе покинул алекперовскую бизнес-империю, перебравшись в Bonum Capital, детище бывшего керимовского казначея Мурата Алиева.
Из чего, впрочем, не следует, что Керимов причастен к нынешнему «походу на Petropavlovsk».
Скорее, речь идёт о «революции менеджеров», у которых, как видно, порою сдают нервы.

Причём «корона-кризисный» дефицит ресурсов – и финансовых, и административных -- явно способствует рецидивам.

Историей про радиоперехват «разговора Варшавы с Берлином» Лукашенко сделал Кремлю весьма своеобразную услугу, повторив его же ход в коллизии с «вагнеровцами».

Принятие версии о причастности украинских и американских спецслужб к переброске российских ЧВК-шников в Белоруссию устранило едва ли не самые серьезный взаимные претензии Москвы и Минска.
В свою очередь, признание «западного следа» в инциденте с Навальным вроде бы отменяет необходимость тщательного и максимально открытого расследования, способного «поколебать устои» намного сильнее «дела Голунова».

Но если увязывание «33 богатырей» с происками СБУ затрагивает Киев (при том, что с имиджевой точки зрения силовики Зеленского оказались даже в выигрыше), то лукашенковский радиоперехват – серьёзный удар по репутации с Меркель.
А окончательная ссора с канцлером ФРГ вряд ли входит в путинские планы.

Чего, впрочем, нельзя сказать о Лукашенко.
Без «Северного потока-2» (отказ от которого станет неизбежным следствием дальнейшего обострение российско-немецких разногласий) и на фоне уже хронических проблем с украинским транзитом единственным открытым для «Газпрома» «западным окном» останется газопровод «Ямал – Европа», проходящий через территорию Белоруссии.

Набиуллина и Задорнов сильно повышают ставки, инициируя разбирательство с Вадимом Беляевым в нью-йоркском суде.

Если ответчик выберет «пугачевскую» стратегию защиты и обусловит многомиллионный иск политическими мотивами -- широкой огласке (причём, в США) могут быть преданы детали сотрудничества ФК «Открытия» с такими клиентами, как «Роснефть».
Получается, что руководство ЦБ либо что-то знает про детали «госолигархического транзита».
Либо – пытается его ускорить.

Предание огласке кузовлёвского кипрского гражданства – плохой сигнал для его нынешнего начальника Игоря Шувалова. Даже с учётом разъяснений, что первый зампред ВЭБа отказался от «островного» паспорта, перейдя в госкорпорацию.

Ведь в «прошлой жизни», в июле 2015-го, когда Михаил Кузовлёв ещё числился «паспортным киприотом» и только-только возглавил банк «Российский капитал», правительство собиралось передать ему на санацию проблемные долги ГКНПЦ им. Хруничева.
И эти планы, предполагавшие допуск обладателя двойного гражданства к финансам крупнейшего разработчика ракет, вряд ли появились бы без участия Шувалова, тогда – первого вице-премьера.

Более того, столь серьёзный компромат почему-то не был найден и обнародован, когда, спустя всего пару месяцев, Кузовлёва попытались «снести» с поста предправления «Роскапа».
Хотя его отставки добивались такие «финансовые тяжеловесы», как председатель ЦБ Эльвира Набиуллина и гендиректор АСВ Юрий Исаев.

Но это тоже, в известной степени, было отголоском «войн силовиков».
Исаев – креатура первого замдиректора ФСБ Сергея Смирнова.
Кузовлёв связан с директором Росгвардии Виктором Золотовым.
Возможно, последним обстоятельством объясняется шуваловское расположение к банкиру с кипрским паспортом.
И отчасти – длительное (с 2008 года) хранение в тайне данного факта кузовлёвской биографии.

Так что не только Шувалову в пору задуматься, почему именно сейчас кипрские СМИ сделали это тайное явным.

Замглавы Минэнерго Анатолий Тихонов находился «под колпаком» достаточно давно.
Лишнее тому подтверждение – обилие антитихоновского компромата в интернете.

Тем показательнее, что силовики задержали Тихонова, нанеся довольно чувствительный репутационный (как минимум) удар по его начальнику и давнему приятелю Александру Новаку, только сейчас.
Похоже, у главы Минэнерго были неплохие шансы на продолжение карьеры в одной из «энергетических» госкомпаний.
Теперь они обнулились.

Расследование ФБК, посвященное активам Минниханова, на первый взгляд, кажется «выстрелом в молоко».
Вне зависимости от степени достоверности изложенных фактов, компромат от команды Навального вряд ли существенно повлияет на исход миннихановской президентской кампании.
Но это если «всё писалось» исключительно ради выборов в Татарстане.

Основные фигуранты расследования – Минниханов, и, записанный к нему в партнёры, Варданян – входят в круг ближайших союзников и клиентов Чемезова.
Зато сам глава «Ростеха» не упомянут.
Что очень удивительно. Во-первых, с учётом давней «любви» к нему со стороны ФБК. А во-вторых, некоторые сюжетные линии, – например, «камазовская» связка Варданяна и Минниханова, – без Чемезова просто выглядят недокрученными.
Такое демонстративное создание смысловых лакун и превращение ключевого игрока в фигуру умолчания позволяет предположить, что главного адресата очередной «посылки от ФБК» следует искать отнюдь не в Казани.

Для прояснения картинки уместно вспомнить, что в ближайшее воскресенье губернаторские выборы состоятся и в Иркутской области, не просто ещё одном опорном «чемезовском» регионе – на его малой родине.
Там как раз исход голосования не настолько предсказуем, как в Татарстане.
А «кандидат от власти», -- врио губернатора Кобзев, – наоборот, вовсе не является «кандидатом от Чемезова».
Хотя теперь поддержка со стороны такого «тяжеловеса» помогла бы, если не избежать второго тура, то хотя бы предотвратить «фургализацию» Приангарья.

Казалось бы, иркутский предвыборный расклад сделал для Чемезова торг более чем уместным.
Однако (не)своевременно появившееся расследование ФБК существенно сузило его границы.
Или, по крайней мере, обозначило риски, обусловленные переходом этих границ.

Спасение Лукашенко дороже всего обойдётся, похоже, «Газпрому».

До политического кризиса в Белоруссии Миллер мог давить на Батьку, отказывая в скидках и требуя возврата долгов.
Более того, вполне возможно, что проект «форсированной интеграции» изначально тоже был частью «газовой игры».
Благо белорусский президент всегда крайне негативно относился к «Северному потоку», всячески пытаясь доказать и «продать» преимущества «своего» транзита перед украинским и транс-балтийским.
Неслучайно, кстати, именно «газпромовец» Бабарико претендовал на роль главного пророссийского оппозиционера, и он же одним из первых под предвыборную зачистку.

Но теперь, чем слабее Лукашенко – тем хуже «Газпрому».
Даже если «украинского сценария» в случае смены власти в Минске удастся избежать – остающиеся транзитные бонусы, неизбежно, станут первой жертвой.
А вкупе со всё более туманными – на фоне истории с Навальным – перспектив «Северного потока-2» «Газпром» рискует вообще остаться без стабильного западного сбыта.
Тем более, что Катар уже поставляет свой СПГ в Польшу и Италию и активно «окучивает» сильно обиженную на Кремль «бундесфрау».

В этом смысле очень показательно, что в минувшую пятницу, как раз в преддверии сочинской встречи в верхах, белорусский посол (в недавнем прошлом – вице-премьер) Семашко и министр энергетики Каранкевич посетили питерскую штаб-квартиру «Газпрома» для обсуждения с Миллером «вопросов сотрудничества в газовой сфере».

Лукашенковское президентство становится самым быстрорастущим активом.

27 августа белорусский президент говорил о рефинансировании российского кредита на $1 млрд.
А уже 14 сентября Путин назвал сумму в $1,5 млрд.
Даже с учётом $270-миллионного долга РБ перед «Газпромом» (который теперь де-факто может быть погашен за счёт российского бюджета) числа не бьются.
Если, конечно, не считать, что около $200 млн составила премия Лукашенко за отказ задействовать резерв из росгвардейцев.
Благо Путин официально объявил его формировании в тот же день, когда его белорусский визави проанонсировал договорённость о кредите.

Этот нюанс – пожалуй, главное, что концептуально отличает нынешние «инвестиции в Лукашенко» от «инвестиций в Януковича», сделанные в декабре 2013-го.
Тогда, обещая профинансировать украинскую казну на $15 млрд (из которых, к счастью, успели потратить только $3 млрд), Путин повышал геополитические ставки. Российские деньги должны были мотивировать Киев на более жёсткую позицию по отношению к ЕС.
Сегодня же для Белоруссии российские деньги должны сыграть роль политического демпфера – обеспечить Лукашенко несиловым ресурсом, позволяющим утихомирить страсти.
И заодно – минимизировать санкционные риски для России, существенно возрастающие в случае иного, нефинансового выполнения союзнических обязательств.

В известном смысле это – защита от повторения «белорусского сценария» в 2024 году.
Удачно проведённая конституционная реформа снижает травматичность «транзита» (или обнуления) лишь в отсутствие сколько-нибудь серьёзных экономических шоков. Особенно, принимая во внимание «стоимость» социальных поправок.

Таким образом, если «инвестиции в Януковича» предопределили (хотя, скорее всего, до конца неосознанно) переход к «геополитической» версии общественного договора, то «инвестиции в Лукашенко» -- элемент его следующей итерации, предполагающей взаимный (а не только со стороны общества) отказ от великих потрясений.

Чем хуже дела с газопроводами – тем выше спрос на газовозы.

Поэтому вряд ли случайно о долгожданной приватизации «Совкомфлота» объявлено как раз на фоне резкого обострения ситуации вокруг «Северного потока-2».
Также логичен и окончательный отказ от орешкинского варианта с продажей доли в крупнейшей судоходной госкомпании «стратегу» -- меньше шансов монополизации столь перспективного ресурса Михельсоном и Тимченко с неизбежным увеличением транспортных издержек «Газпрома», если ему придётся активнее переходить с трубы на СПГ.

Но в этом смысле очень показательно появление в «совкомфлотовском» совете директоров экс-главы ФСКН Виктора Иванова.
«Совкомфлот» -- не единственный нынешний работодатель Иванова. Он заседает ещё и в совете директоров группы «ВИС», до недавнего времени входившей в «топ» подрядчиков «Газпрома».

«Некоторые крупные компании заявляют, что мы забираем деньги только у нефтяных компаний. Это не так. Мы считаем, что в ситуации, когда трудно, все должны принимать участие в решении проблем, стоящих перед страной, перед людьми.»

Мишустин отбивает претензии Сечина, распространяя фискальное раскулачивание на всех получателей сырьевой ренты.
Однако с учётом налогового манёвра в IT получается, что де-факто речь идёт о перераспределении национального дохода в пользу «цифрового олигархата».

Это может быть вполне логично и оправданно с точки зрения долгожданного технологического прорыва.
Но IT-компании не являются крупнейшими работодателями и вряд ли таковыми станут в среднесрочной перспективе в силу специфики своего бизнеса.
Зато сырьевые концерны выступают в роли основных «поставщиков» рабочих мест, особенно в регионах.
Поэтому у них есть возможность довести «недружественные» налоговые новации, что называется, до «конечного потребителя» за счёт пропорционального сокращения вакансий, зарплат и/или инвестпрограмм.

Строго говоря, разрешение этой коллизии – задача Госдумы.
Благо полноценный парламент как раз и должен обеспечивать сбалансированное перераспределение национальной ренты. Прежде всего – при утверждении федерального бюджета.
А обновлённая Конституция вроде бы даёт Володину и его коллегам дополнительные козыри в руки.
Но вовсе неочевидно, что в преддверие собственного «транзита» спикер нижней палаты захочет сыграть в игру, способную сделать его аллергеном для сырьевых или «цифровых» рантье.
Либо – для обеих этих партий, при неблагоприятном раскладе.

«Хасидский кризис» на белорусско-украинской границе – ещё одно яркое проявление конфликта между «консервативной вольницей» и «санитарным Левиафаном».

Причём, на сей раз линия «ковид-противостояния» проходит не исключительно между «светскими» и «религиозными» властями/сообществами одной страны -- как это было в Израиле с теми же ультра-ортодоксами или в России со схиигуменом Сергием.
Допуск или недопуск брацлавских хасидов к их традиционному месту новогоднего (к Рош-а-Шана) паломничества – могиле основателя движения рабби Нахмана в Умани – сопряжён уже со значительными межгосударственными и межэтническими проблемами.

В одном случае Зеленский рискует поссориться с Иерусалимом и создаёт дополнительный повод для разногласий с Минском. При том, что присутствие на территории Белоруссии большого числа «неприкаянных» хасидов может стать детонатором для того самого перехода «красных линий», о котором Лукашенко говорил на встрече с Путиным.
Но при ином решении Киева риски антисемитских эксцессов возникают уже в самой Украине.
Благо ежегодные хасидские «нашествия на Умань» давно вызывают, мягко говоря, противоречивые чувства у местных обывателей.
А пандемия даёт морально-комфортный повод заменить националистические мотивы сугубо «санитарными».
Более того, если после открытия границы для хасидов Украина столкнётся с новой вспышкой заболеваемости Covid-19 – это станет уже для всей Европы едва ли не самым серьёзным тестом на толерантность со времён Холокоста.

Последнее обстоятельство, или, точнее использование соответствующих аргументов, даёт Зеленскому кое-какие шансы на выход из патовой ситуации.
Но в неменьшей степени это – повод для подключения теневых, «транснациональных», игроков.
Например, Александра Машкевича, который сотрудничает с брацлавскими хасидами, как минимум, с 2008-го, когда помог им выкупить у кредиторов участок, где расположена могила рабби Нахмана.
С тех пор казахстанский миллиардер неоднократно бывал в Умани как раз во время «новогодних» паломничеств. И, будучи ещё президентом Евро-Азиатского еврейского конгресса, пообещал «сделать приём паломников более цивилизованным».

Круг связей Машкевича, – куда входят и деловые партнёры Трампа, и израильские элитарии, вроде Бени Штейнмеца, и наследники позднесоветских чекистских «топов», -- достаточно широк, чтобы использовать его в качестве челночного дипломата.
А брацлавских хасидов неплохой опыт участия в больших дипломатических играх и разменах.
Так в 1979 году успех советско-американского саммита в Вене (завершившегося, к слову, подписанием ОСВ-2) был во многом обусловлен санкционированной Брежневым корректировкой планов жилищной застройки Умани, изначально предполагавшей уничтожение могилы рабби Нахмана.

Увязав размещения евробондов с «шумихой вокруг Навального», Силуанов фактически указал на настоящие причины нынешнего закручивания «фискальных гаек».

Не столько пандемия, сколько августовские «черные лебеди» вынудили правительство Мишустина пойти на повышение НДПИ и табачных акцизов, дуплетом ударяя по значительной части и бизнеса, и населения.
И хотя бы поэтому представляется, как минимум, бессмысленным поиск «плюсов» в истории с Навальным.
Причём, если это и был заговор – то едва ли не главной его жертвой становится новый премьер.

Любое ужесточение «санкционной риторики», не говоря уже о самих санкционных демаршах, даёт «железобетонные» аргументы бюджетным консолидаторам.
Именно на фоне «дела Скрипалей» и американских рестрикций во отношении компаний Дерипаски Силуанов добился одновременного повышения пенсионного возраста и НДС без каких-либо сопутствующих компенсаций населению и/или бизнесу, например, в виде снижения взносов в соцфонды.

В итоге падение доходов граждан и отсутствие сколько-нибудь заметного экономического роста стали основными не аппаратно-политическими причинами отставки правительства.
При том, что политические предпосылки «революции 15 января» -- необходимость заключить новый общественный договор для снижения травматичности «транзита» -- были в значительной степени обусловлены растущим запросом на справедливость, явившемся, в свою очередь, следствием социально-экономической деградации.