«Бюджетная политика и бюджетные расходы - один из факторов, которые мы принимаем во внимание, принимая решение по денежно-кредитной политике».

Набиуллина обуславливает дальнейшее снижение ключевой ставки отказом правительства от чрезмерного «залезания в закрома».
Это – хорошая новость для госолигархов.
Поскольку стимулировать экономику придётся не столько за счёт прямых бюджетных вливаний, сколько за счёт инвестпрограмм «национальных чемпионов».

Правда, в этом случае повышается риск тиражирования коллизий, подобных той, что возникла между «Роснефтью» и «Транснефтью» с РЖД из-за стоимости транспортировки сырья.
С точки зрения «выживаемости» инвестпрограмм (или дивидендных выплат в казну) сохранение существующих тарифов на перевозку нефти нужно Белозёрову с Токаревым не меньше, чем Сечину – их снижение.

По своим последствиям этот, очередной госкапиталистический клинч намного серьёзнее, чем прошлогодний спор из-за «грязной нефти».
Здесь на кону нечто большее, чем репутационные потери или, наоборот, бенефиты отдельных элитариев.

По сути, от того, как скоро и какой будет найден между интересами главных ресурсных и инфраструктурных рантье, напрямую зависят темпы «пост-вирусного» восстановления экономики.
А следовательно – и степень минимизации социально-политических издержек, возникающих из-за нынешнего провала.

Если «covid-статистика» —весьма эффективный инструмент социального и экономического управления, а повальное «covid-тестирование«—неплохой «полицейский» ресурс, то массовое тестирование на антитела открывает широкие возможности по извлечению «медицинской ренты».

Документальное подтверждение иммунитета к Covid-19 — это свобода.
А свобода всегда дорогого стоит.
Вне зависимости от качества и релевантности соответствующих тестов.

Тем показательнее разночтения в заявлениях Раковой и главы депздрава Хрипуна.
Похоже, столичные кураторы здравоохранения ещё сами до конца не разобрались, как распорядиться плывущим в их руки «счастьем».
И главное —как его поделить.

https://xn--r1a.website/bbbreaking/50396

Очередной всплеск популярности «диванной конспирологии» -- о чём свидетельствует ажиотаж вокруг Михалкова и его «бесогонства» -- плохой сигнал для формирующих повестку.

Предыдущий выход «иллюминатов и рептилоидов» далеко за пределы информационных резерваций и политтехнологических лабораторий случился на фоне трансформации «русской весны» в затяжной и бесперспективный конфликт в Донбассе, оттеняемый резким падением доходов населением, спровоцированное миском из санкций, контрсанкций и девальвации.

Тогда «телевизор» от силы на год-полтора сумел заглушить «холодильник».
Это немало, но и немного.
С учётом того, что даже при сохранении (в общих чертах) «посткрымского консенсуса» уже в 2017-м страна столкнулась с весьма масштабными протестами, в которых активно принимала участие казавшаяся крайне аполитичной молодёжь.

Сегодня, когда пенсионный возраст уже повышен, а «социальные» поправки в Конституцию, призванные подсластить эту пилюлю, так и не приняты, падение доходов явно ускоряется и даже профильное Минэкономразвития не рискует предрекать V-образное восстановление экономики, «времени на раскачку» (прежде всего – на «раскачку лодки»), намного меньше.

В этом смысле ставка на интернет – поконспироложничаем и мы, предположив, что отказ от трансляции «Бесогона» по ТВ обусловлен стремлением увеличить долю его сетевой (и следовательно, более молодой) аудитории – сколь технологически оправданна, столь и концептуально уязвима.
Чем успешнее михалковский опыт – тем логичнее и вероятнее его тиражирование.
А отсюда – в силу доступности интернет-технологий – неизбежны перепроизводство и девальвация конспирологического контента.
Причем, достаточно скорые.

Но куда пойдут главные идеологические конструкторы, когда выпадет этот «снег»?
При условии, что общество к этому моменту будет изрядно накручено разнообразными поисками врагов и заговоров.

Кудрин фактически поддержал тезис Чубайса о нефтянке как «сдохшей лошади».

По логике главы СП, Греф и Волож теперь становятся важнее для казны, чем Сечин и Миллер.
Но замена сырьевой ренты на «цифровую» не отменяет актуальность использования людей как «новой нефти» (или цифры).
Благо происходящая на фоне пандемии «цифровая пролетаризация» среднего класса позволяет фронтменам «экономики знаний и технологий» существенно минимизировать издержки.
Наглядное тому подтверждение – политика онлайн-сервисов по доставке еды на рынке труда и в отношении «офлайновых» ресторанов, чьё выживание сегодня зависит исключительно от агрегаторов.

«Цифровые олигархи» получили монополию на управление предпочтениями граждан -- и как потребителей и как работников.
Нюанс в том, что все предыдущие технологические революции происходили благодаря росту среднего класса.
Чем больше людей может позволить себе думать не только об удовлетворении базовых потребностей – тем выше запрос на инновации.
Если же увеличение «цифровой ренты» будет происходить за счёт обнуления таких «буржуа» -- выход из колеи невозможен.
Даже при замене «лошадей».

Попытка ФАС отобрать «АГД-Даймондс» у Вадима Беляева примечательна не только тем, что речь идёт о крупнейшем предприятии Архангельской области, которую решили объединить с Ненецким АО.

В 2017-м беляевский «Открытие-холдинг» помог «Лукойлу» обнулить внешние судебные риски, «припарковав» алмазодобывающий актив, ставший причиной затяжного конфликта Алекперова с De Beers, который тоже хотел осваивать Верхотинское месторождение.
Поэтому вряд ли «Лукойл» захочет забирать «АГД-Даймондс» назад.
Также маловероятно, что на фоне остановки производств и обвального падения спроса на алмазы о своих недавних претензиях на этот актив вспомнит «Алроса».
А вот как вклад в создание глобального антикризисного альянса с De Beers (по аналогии с ОПЕК+) «АГД-Даймондс» вполне могут использовать.

Ещё в бытность губернатором Михаил Игнатьев сетовал, что «в Чувашии мало Вексельбергов».

Тем показательнее, что бывший (?) поклонник-протеже пошёл на такой антисистемный шаг, как иск против президента, именно в то время, когда новый глава Чувашии Олег Николаев собирается передать коммунальные сети Чебоксар и Новочебоксарска в концессию вексельберговской «Т Плюс».

Это напоминает «краш-тест».

В начале мая экс-глава Чувашии Михаил Игнатьев попадает в питерский НМИЦ им. Алмазова с двусторонней пневмонией.
Тем не менее, 20 мая регистрируется иск опального чиновника к президенту.
Но известно об этом небанальном (мягко говоря) поступке становится лишь вечером 26-го.
А на следующий день обнародуется информация об игнатьевской госпитализации и тяжёлом состоянии.

Иными словами, Игнатьев меньше суток пробыл в публичном поле «разрушителем устоев» и претендентом в новые VIP-оппозиционеры, вскоре превратившись в очередного VIP-инфицированного.
А история с иском лишилась каких-либо перспектив не столько по политическим, сколько по гуманитарным соображениям.

При таком раскладе получается, что главный бенефициар краткосрочного «игнатьевского хайпа» -- АП.
Теперь для того, чтобы понимать степень лояльности тех или иных элитных групп, достаточно просто проанализировать реакцию телеграм-сеток на подачу иска против президента.

Что, впрочем, не отменяет вопроса о том, почему уже больной экс-глава Чувашии решил сыграть на обострение и написать заявление в Верховный суд.

Нежелание Юрия Борисова «жить под постоянной угрозой падения спроса и волатильности цен на нефть», высказанное в день очередного ¬ утверждающего «нефтяное перемирие» – разговора президента с саудовским наследным принцем, на первый взгляд, можно расценить как фронду.

Тем более, что уйти от «нефтяной иглы» на сей раз призывает уже не «сислиб», вроде Кудрина или Чубайса, в лучшем случае находящийся рядом с «вертикалью власти», а профильный вице-премьер, к тому же довольно тесно связанный с военно-промышленным лобби.

Впрочем, последнее обстоятельство позволяет говорить о том, что против «партии сырьевой ренты» (к которой, наряду с Сечиным, логично причислить, например, и Силуанова) формируется довольно мощная и влиятельная коалиция.

Обострение конфликта между «прогрессивной» властью и «консервативным» народом – неизбежная составляющая кризиса в России.

Даром что в конце нулевых Медведев пытался провести «модернизацию сверху» на фоне «всего лишь» рецессии.
А сегодня Собянин (с которым, прежде всего, ассоциируется масштабное вмешательство государства в частную жизнь) максимизирует «цифровую ренту» благодаря пандемии.

Но различия причин лишь подчёркивают сходство последствий.
Прежде всего – социально-политических, выражающихся в растущем запросе на консерватизм.

Именно на него сделал ставку Путин, возвращаясь в Кремль в 2012-м.
И если всё так пойдёт и дальше – консервативная повестка (или, точнее, идея защиты граждан от «высокотехнологичной» бюрократии и цифрового олигархата) рискует стать определяющей в 2024-м.

Пока Сергей Семенович предлагает москвичам в намордниках гулять по графику, некоторые могут начать гулять прямо в квартирах, радостно прыгая по лужам.
И ничего, что капремонт был меньше дух лет назад. Его тоже обнулили. Тенденция, однако....

Бывший мэр Тегерана Мухаммад Галибаф избран новым спикером иранского парламента.

Но аналогии типа «Собянин стал Володиным» не работают.
Галибаф – выходец из КСИР, один из ближайших сподвижников ликвидированного американцами Сулеймани, политик «со стержнем».
Поэтому впору говорить о своеобразной электоральной «побочке» пандемии -- силовики-консерваторы занимают политические командные высоты.

После «бензиновых протестов» и истории с украинским «боингом» их победа представлялась не столь очевидной. Даже на фоне масштабной героизации Сулеймани.
Но Covid-19 не только изрядно «покосил» верхушку КСИР, лишний раз продемонстрировав единство силовиков и народа.
«Стражи» сыграли ключевую роль в борьбе с пандемией, мобилизовав, в том числе, «дочерние» силы ополчения «Басидж», которые в «мирное время» использовались для подавления оппозиционных выступлений, а теперь -- для оказания медицинской помощи и изготовления средств защиты.
Иными словами, «церберы» превратились в «спасителей», лишив своих «прогрессивно-бюрократических» оппонентов во главе с президентом Рухани каких-либо козырей.

Тот факт, что российская бюрократия справляется с пандемией не в пример лучше, не отменяет актуальность иранского кейса для отечественных «добрых молодцев».
Просто здесь консерватизм и его наиболее последовательные адепты становятся защитой не столько от самого Covid-19, сколько от разработчиков «ограничительных мер».

Но тем рискованнее возвращение к идее досрочных выборов в Госдуму.
Особенно – для «партии власти», ассоциируемой с «covid-ограничителями» в гораздо большей степени, нежели с «глубинным народом», вынужденным гулять по расписанию.

В этом смысле отсутствие на российском политическом небосклоне своих «галибафов» -- слабое утешение.
Ведь даже попадание в Думу фигуры вроде Стрелкова будет довольно болезненным ударом для Системы.

Война за космос переходит в новую фазу.

Запуск Crew Dragon —не только серьёзный козырь в избирательной кампании Трампа, заметно смазанный волной беспорядков после убийства в Миннесоте.
Речь идёт о появлении у Штатов «экономического антидепрессанта», позволяющего минимизировать последствия пандемии (с точки зрения Трампа —биологической атаки) и вновь подтвердить претензии на глобальное лидерство.
Не потому ли, кстати, очередной и заведомо резонансный полицейский эксцесс с афроамериканцем произошёл именно в преддверии запуска пилотируемого космического корабля?

Ведь если рецепт Маска сработает — приоритеты на «мировой шахматной доске» опять кардинально поменяются.
И победу в этой партии обеспечит не ресурсное доминирование или запуск хитроумного вируса (равно как и разработка вакцины против него), но первенство в освоении (и возможно —колонизации) Солнечной системы.

Нельзя сказать, что это будет очередной «американо-китайский междусобойчик», который у России нет никаких шансов «разбавить».
Но это также не значит, что проблема решается одной кадровой перестановкой в «Роскосмосе».

Дело не в том, плох ли (и насколько) Рогозин —дело в готовности отказаться от распространения на космос «рентного подхода».
Пока освоение «космодромных» подрядов, перераспределение профильных статей оборонзаказа или доходы от девеломпента отраслевых НИИ остаются главными целями «околокосмических» битв — вероятность появления в «Роскосмосе» адекватного руководства стремится в направлении, прямо противоположном тому, в котором отправляются корабли Маска.

Согласно опросу «Левада-центра», уровень протестных настроений сейчас сопоставим с прошлогодним.

В мае 2019-го о своей готовности «выйти на улицу» из-за падения уровня жизни заявляли 27% респондентов, сегодня – 28%.

Однако год назад население уже сполна ощутило последствия фискальных реформ медведевского кабмина --повышения НДС и пенсионного возраста. Зато плоды «covid-рецессии» к настоящему моменту пока не «созрели».
Малый и средний бизнес, включая неформальный сектор, уже тряхнуло.
Но крупным компаниям ещё только предстоит обрадовать ушедших на «удалёнку» оптимизациями и/или сокращениями зарплат.

С этой точки зрения голосование по поправкам в Конституцию откладывать на конец лета или, тем более, на осень – когда экономические последствия карантина пройдут все «последние мили» -- нельзя.
Иначе социально-политические риски, усугубляемые сорванным «конституционным транзитом», сильно перевесят эпидемиологические.

«Конструктивный и содержательный» разговор Путина и Трампа с непременным обсуждением сделки «ОПЕК+», похоже, неспроста предшествовал обнародованию антикризисного плана правительства.

Долгосрочный и максимально широкий (с привлечением американцев) альянс основных производителей нефти в очередном подъеме России с очередного экономического дна должен сыграть примерно такую же роль, как и та, что в столь же кризисном 2009-м возлагалась на многолетние нефтяные контракты, заключенные в Пекине ещё вице-премьером Игорем Сечиным.
Иными словами, «мишустинско-белоусовский НЭП» никоим образом не предполагает отказа от «сырьевой иглы».
Другое дело, что «веса» ключевых «петро-политических» акторов могут быть существенно пересмотрены.
С учётом их вклада как в разрыв, так и в восстановление сотрудничества с ОПЕК.

В правительстве намечается новый конфликт между «собянинскими» и «белоусовскими».

На сей раз – из-за экологии.
А точнее – из-за предложения вице-премьера Абрамченко строить многоквартирные дома исключительно без мусоропроводов, дабы обеспечить раздельный сбор ТБО.

При всей логичности данной меры она существенно снижает привлекательность многоэтажного жилищного строительства. Включая ту же реновацию, которую вице-премьер Хуснуллин совсем недавно хотел растиражировать на всю страну.

В свою очередь, бывшие хуснуллинские коллеги из московской мэрии тоже сохраняют верность заветам строительного гигантизма.
Отсюда – привлечение китайцев к возведению жилого небоскрёба One Tower в «Москва-Сити».
Отсюда же – планы построить ещё 460 тыс. кв. м. жилья в Новой Москве «с видом на ЦКАД».

Но чем меньше будет привычных удобств в столичных новостройках – тем скорее они превратятся в «муравейники для мигрантов», вынуждая более взыскательную публику более активно обживать новомосковские же и подмосковные дачи и коттеджи.
Благо «удалёнка», очевидно, и так заметно гальванизировала этот процесс.

Даром, что близкое (благодаря усилиям мэрских застройщиков) соседство «фазенд» и «фавел» -- ещё и неплохой катализатор социальных и межнациональных конфликтов, по сравнению с которыми нынешние американские события (где, кстати, «белое одноэтажье» и «цветной urban» территориально довольно сильно разнесены друг от друга) могут показаться необременительными народными гуляниями.

Алексей Репик одержал очередную лоббистскую победу.
Точнее – взял реванш в профильном ведомстве.

Дружественный «Р-Фарм» бывший куратор ярославской медицины Игорь Каграманян вернулся в кресло первого замглавы Минздрава, занимающегося в числе прочего и лекарственным обеспечением.
Этот пост Каграманян вынужден был покинуть в 2017-м после того, как в его декларации не обнаружилось упоминания о субсидии, полученной на приобретение квартиры.
Тогда место Каграманяна в Минздраве заняла медведевская протеже Татьяна Яковлева, входящая в совет директоров чемезовского «Нацимбио».

Весь прошлый год Роман Абрамович планомерно и дальновидно выходил в «кэш».
И апогеем стала уступка «Трансконтейнера» Шишкарёву, благодаря которой миноритарий вместо контрольного пакета получил, как минимум, двойной возврат на вложенный капитал.
С учётом того, что шишкарёвское превращение в «транспортного магната» финансировал Сбербанк, вполне логично использование «кассы» Абрамовича для расчётов «Яндекса» с Грефом.
Благо «яндексовские» 5% стоят около ₽45 млрд, тогда как миноритариям «Трансконтейнера» было выплачено почти ₽60 млрд.
А с учётом той роли, которую будет играть «Яндекс» в пост-вирусном восстановлении экономики (принимая во внимание мишустинскую ставку на цифровизацию) и лично Абрамович, и вся «его» Семья явно не прогадают от такой «расплаты».

Общенациональный план восстановления экономики предполагает построение технологической инфраструктуры следующего поколения с участием Российской венчурной компании.

Тем показательнее, что уже на следующий день после того, как Мишустин представил президенту свою концепцию «НЭП 2.0», начался огонь по «штабам», ответственным за «цифровую ренту».
Благо о том, как её можно извлекать, руководство СЭБ ФСБ осведомлено не хуже руководства РВК.

Экологические просчёты, в отличие от налоговых махинаций, легче доказать. А стало быть – и оправдать в глазах инвесторов «высшую меру» в виде деприватизации.

Но превращение «ЮКОСа» в часть «Роснефти», безусловно, сделало бывшие активы Ходорковского «чище» в фискальном плане.
Тогда как гипотетический переход «Норникеля» под контроль государства или какой-то из госкомпаний никоим образом не гарантирует от повторения эксцессов, подобных нынешнему.
История с «грязной нефтью» -- лишнее тому подтверждение.

Скорее уж логично ожидать «бархатного раскулачивания» Потанина.
Т.е. реновацию Норильска и экологическую (кстати) программу «Норникеля» -- а это в сумме не менее ₽335 млрд -- владельцу компании придётся финансировать исключительно за свой счёт. Без каких-либо бюджетных субсидий, которые он запрашивал в начале года.
При том, что суммарные дивиденды «Норникеля» за 2019-й не превышают ₽400 млрд, – удар по потанинскому кошельку не смертельный, но болезненный.

4,2% «Норникеля» принадлежат Роману Абрамовичу и Александру Абрамову.

У них, в отличие от Потанина или «Русала» (второго крупнейшего акционера «Норникеля»), свободный  «кэш» есть.
Поэтому не исключено, что для финансирования «эко-оброка» Потанину придётся уступить часть своего пакета Абрамовичу & Co.

Таким образом, с учётом «яндексовской» сделки, Семья имеет шанс стать главным бенефициаром катаклизмов 2020 года.

По иронии судьбы, как раз в этом году исполняется 25 лет залоговым аукционам —на первом из них потанинский ОНЭКСИМбанк получил контрольный пакет «Норникеля» за сумму, сопоставимую (если в долларах) с авуарами полковника Захарченко.

Идею этих аукционов —кредитования государства под залог принадлежащих ему промышленных активов и за счёт размещённых в частных банках бюджетных ресурсов — пролоббировал в правительстве Потанин.
Но автором её был Борис Йордан, американский инвестбанкир, потомок русских эмигрантов первой волны.

Йордановскмй бэкграунд, включая старт карьеры в банке Kidder Peabody, работавшем ещё с «царским золотом», привносит в российскую приватизацию элемент реституции. Даром, что Йордан помогал распродавать предприятия, созданные, главным образом, в советские годы.
А работа потанинского отца в Минвнешторге СССР заставляет вспомнить версию о существовании дальновидных парт- и госаппаратчиков, загодя подготовившихся к развалу коммунистической системы.

Ровно поэтому, кстати, в альянсе «белого» Йордана и «красного» (условно) Потанина нет ничего противоестественного.
Капитал, его накопление/легализация, превыше идеологий.