Загадки силуановской бухгалтерии.

«С учетом всех трат текущего года на конец года мы ожидаем около ₽7 трлн в Фонде национального благосостояния. Если смотреть на цены на нефть, как сегодня, до 2024 года этот ресурс будет достаточен», -- говорит министр финансов в интервью «России-1».

На 1 апреля в ФНБ было почти ₽12,9 трлн.
Из них (по Силуанову) около ₽6 трлн уйдет на тушение «корона-кризиса».
Однако скорого выздоровления и мировой, и отечественной экономики ждать не приходится -- глава Минфина не исключает, что цены на нефть останутся «как сегодня» аж до 2024 года.
И тем не менее, ₽7 трлн -- т.е. чуть больше, чем уйдёт только за один 2020й -- хватит аж до «(не)транзитного» 2024го.

Парадокс?

Есть ещё «Система-Биотех», чью тест-систему как раз 16 апреля зарегистрировал Росздравнадзор.
Выпускаться тесты будут на заводе «Ниармедик».

До сих пор главным «активом» этой фармкомпании был кагоцел.
Один из его разработчиков и основатель «Ниармедик» Владимир Нестеренко в начале нулевых работал в системе Минздравсоцразвития.
А Татьяна Голикова в бытность главой этого министерства чуть ли не лично проверяла наличие кагоцела в аптеках.

В свете выхода Владимира Евтушенкова на «тестовый» рынок и возможного его альянса с Голиковой новые краски приобретает также состоявшееся на днях назначение президентом АФК «Система» выпускника Академии ФСБ Владимира Чирахова.


https://xn--r1a.website/russica2/27083

«Миграционные» инициативы АСИ хорошо коррелируют с «инвестиционными» предложениями РСПП.

Крупный бизнес претендует на роль главного (если не монопольного) генератора спроса на рынке труда.
Взамен «олигархи» рассчитывают на максимальный пакет льгот и преференций в рамках соглашений о защите и пообщрении капвложений (СЗПК).

Данная тематика в правительстве курируется Андреем Белоусовым, назначенного в конце марта единоличным председателем рабочей группы по новым инвестпроектам.
АСИ -- тоже вотчина первого вице-премьера.

Выплата мигрантам полноценных пособий по безработице (как это предлагает АСИ, с одной стороны, повышает гибкость их нынешних работодателей (главным образом -- малый и средний бизнес), а с другой, -- повышает их стоимость для потенциальных.
В том числе (или прежде всего) -- для лоббистов новых антикризисных «строек века» из РСПП.

И, конечно, «вишенка на торте» -- ссылка на опять же курируемый Белоусовым нацпроект «Производительность труда и поддержка занятости», с помощью которого АСИ предлагает повышать квалификацию, а следовательно и стоимость, мигрантов.

Если учесть, что финальное решение вместе с сопутствующим пакетом «обид и рисков» -- за Михаилом Мишустиным, можно сказать, что премьерская «пост-фонбетная» контратака отбита.

Протестная активность на фоне «covid-чрезвычайщины» тем опаснее потому, что власть не может опереться на религиозный охранительский потенциал.

Он исчерпывается, а на местах переходит в свою прямую противоположность из-за всё тех же ограничтельных мер.
Борьба с пандемией делает государство более тоталитарным, но менее традиционалистским/консервативным.

Двоякая (если не троякая) роль «Яндекса» в сегодня онлайн-митингах -- площадки, «цифрового полицейского» и, возможно, работодателя многих митингующих (если предположить, что это «бузят» таксисты) -- вновь возвращает компанию Воложа в центр и общественного, и «администраторского» внимания.

А поскольку «covid-чрезвычайщина» и инвестиционный климат -- две вещи в принципе несовместимые, трудно подыскать удачнее момент для окончательного «равноприближения» цифрового олигархата.
Благо велика вероятность (и об этом «шепчут», в том числе, нефтяные котировки), что в пост-вирусном мире контроль над онлайн-платформами будет намного важнее контроля над ресурсами.

Нефтяная война продолжается, но на сей раз -- со стороны Китая.

Если Си решил отомстить Трампу за «коронавирусные» обвинения -- лучшего ответа, чем превращение нефти в воду, он не смог бы придумать.

И дело здесь уже не только в голосах американских нефтепромышленников, чьи шансы на банкротство прямо пропорциональны глубине падения нефтяных котировок.

По подсчётам The Washington Post, «Великий локдаун» увеличит дефицит федерального бюджета США на $4 трлн. Это как раз с учётом рефинансирования крупных корпоративных долгов для предотвращения ещё более значительного всплеска безработицы.
И нефтяники тут не просто не исключение. Они -- в основной группе риска.

В этом смысле американская казна становится похожа на российскую или саудовскую.
Чем дешевле нефть -- тем ей хуже.

Да, доллар, в отличие от рубля или риала, -- главная мировая резервная валюта.
А с таким дензнаком никакой дефицит бюджета не страшен.
Правда, при условии, что глобальная финансовая система однополярна. И этому средству расчётов нет никакой вменяемой альтернативы.

И вот тут самое время вспомнить о «крипто-юане».
Что если валютный удар Поднебесной будет третьим, после биологического и нефтяного?
При таком раскладе этот удар вполне может стать последним.

₽ 2,3 тыс убытка на каждой тонне продаваемого бензина —дополнительное алиби для российских нефтяников.

Когда из-за обвала мировых котировок и обнуления экспортных доходов казны, нвыплаты по бензиновому демпферу вырастают в 170 раз —это крайне сложно назвать результатом «хитрого плана» кого-то из местных игроков.
Даже если попутно приходится хвататься за сердце кому-то из зарубежных конкурентов.

Другое дело, что отечественные нефтяные компании слишком долго и шумно торговались по поводу того, кому из них больше сокращать добычу в рамках новой сделки «ОПЕК+».
А когда рынки и так слишком нервны и нестабильны —любые подобные метания играют скорее в минус, нежели в плюс.

В этом смысле есть шанс, что исторический штопор майских фьючерсов сыграет роль холодного душа и будет более убедителен, чем министр Новак.

Но также велика вероятность, что теперь собранные на демпфере ₽600-700 млрд правительству будет предложено направить на помощь ещё одной пострадавшей отрасли -- нефтяной.
Ну или хотя бы -- одной из нефтяных компаний.

Снятие российских санкций с Вадима Новинского и Андрея Киселёва можно было бы расценивать как гуманитарную акцию (у первого обнаружен Covid-19) или как «утешительный приз»/пасхальный подарок РПЦ (Новинский дружен с патриархом Кириллом и спонсирует УПЦ).

Но есть ещё одно любопытное обстоятельство. «Реабилитированные» Россией украинские бизнесмены давно и плотно работают в Приднестровье.
Точнее -- с Молдавским металлургическим заводом (ММЗ).
Новинский -- как крупный акционер (как минимум, до 2015 года)
А Киселёв -- как поставщик лома.

В свою очередь, с молдавской стороны ММЗ патронировал Влад Плахотнюк.
А его взаимоотношения с Москвой -- мягко говоря, весьма неровные.
Прошлогоднее обострение, похоже, сменилось некоторым потеплением.
Косвенным свидетельством чему -- возвращение в СИЗО Карины Цуркан, которая за время работы в «Интер РАО» весьма преуспела в разрушении «энергетических» бизнес-цепочек Плахотнюка.

К слову, Генпрокуратура обжаловала свобождение Цуркан из-под стражи чуть ли не сразу после того, как ведомство возглавил Игорь Краснов.
В бытность свою зампредом СК он вёл дело Дмитрия Захарченко. А свидетелем обвинения по нему, многое рассказавшим и о самом экс-полковнике МВД и его деловых партнёрах, проходил Герман Горбунцов, банкир, близкий к Плахотнюку.

Похоже, «коронавирусное» разрушение легальных экономических связей повышает востребованность таких теневых игроков, как опальный молдавский олигарх.
Ну или, по крайней мере, снабжает его российских симпатизантов и контрагентов дополнительной «разводящей базой».

Когда ёмкости для хранения нефти намного ценнее её самой -- впору говорить, что многолетней борьбе за ресурсное доминирование приходит конец.
Трудовых ресурсов это тоже касается из-за неизбежного глобального всплеска безработицы.

Из списка «активов», из-за которых до сих пор разгорались войны, необесцененными остаются, пожалуй, территории.
С той лишь разницей, что теперь они будут представлять интерес, скорее, логистический, нежели геополитический или геологический.

Если именно на такой «призовой фонд» Китай рассчитывает в конфликте с США, то России -- как ближайшему и самому крупному соседу КНР -- впору думать не столько о капитализации нейтралитета, сколько об удержании полноценного суверенитета.

Пожалуй, впервые в современной российской истории макроэкономическая стабильность вовсе не подразумевает политическую.
А скорее наоборот.

Кудринско-набиуллинская модель превратила сбалансированный бюджет и низкую инфляцию из KPI для денежных властей -- в главные несиловые инструменты внутреннего управления.
В вакцину от двоевластия, лишившую парламент сколько-нибудь заметных претензий на участие в перераспределении национального дохода.

Ссылки на поздний СССР, «лихие 90ые» или на Украину работали безотказно.
Никто не сомневался, что чем больше резервы, меньше госдолг и бюджетный дефицит (а если казна профицинта -- ещё лучше) -- тем сильнее государство и прочнее суверенитет.

Но когда возникает кризис, который многие сравнивают с войной, а чрезвычайщина захватывает практически все стороны жизни -- совсем не очевидно, что политэкономические законы должны оставаться неизменными.

Греф обосновывает отказ от раздачи денег населению отсутствием у государства соответстветствующих финансовых возможностей.
Но это -- логика «мирного времени», предполагающая, что нет большего «зла» для политической стабильности, чем нездоровые госфинансы.
А что если окончательное обнищание населения сегодня представляет намного более серьёзную опасность, чем бедность государства?

Перефразируя известое изречение про армию, если не кормить своих гражданам -- их может «прикормить» кто-то другой.
В условиях обнулений личных «кубышек» (с одной стороны) и тотального ухода в онлайн (с другой) переход домохозяйств и бизнесов на расчеты, скажем, в «крипто-юанях» представляется не таким уж фантастичным.
И в этом случае принцип «у кого деньги -- тот и правит» будет работать не в пользу российских властей.

РПЦ переходит в контрнаступление.

Пока -- в прицеле Собянин.
Но если доминирующая конфессия будет представлена в «движении антиизолянтов» не отдельными клириками-маргиналами, а, что называется, коллективно -- это может стать серьёзной проблемой уже для федеральной власти.

Особенно с учётом сохранения «консервативных» конституционных поправок, пролоббированных РПЦ.

Дешёвая нефть «поджигает» Ближний Восток не хуже, чем дорогая.

Трамп возобновляет атаки (пока ещё словесные) на Иран.

Эрдоган предрекает участие Турции в новом «переустройстве мирового порядка».
На неделе, которая потрясла весь нефтяной мир, проводит телефонные переговоры и с Трампом, и с Путиным.
А ливийская кампания поставляет очередную порцию информснарядов для конфронтации между Анкарой и Москвой.

Поскольку такие сообщения заметно оживили нефтяные котировки -- велик соблазн назвать происходящее «петрократической инсценировкой».
С другой стороны, тот факт, что медийная составляющая пандемии Covid-19 едва ли уступает санитарно-биологической, не сделал «Великий локдаун» и его последствия более виртуальными.

Поиски «русского следа» в игре на нефтяных фьючерсах -- хороший повод предотвратить «транзит» в российском ТЭКе.

Чисто теоретически, информационная «кладезь» для любого нефтяного спекулянта -- Александр Новак, главный российский переговорщик с ОПЕК .
Но министр энергетики никоим образом не производит впечатление человека, которому настолько нечего терять, что он мог решиться на inside-trading.

Ведь в случае успешного отражения отечественной нефтянкой мартовских и апрельских ударов Новак вполне мог бы рассчитывать на повышение.
Либо -- в виде вице-премьерства. Либо (что вероятнее) -- в виде назначения предправления одной из госкомпаний.
С такими перспективами «барыжить на фьючерсах» -- значит, стрелять даже не в ногу, а несколько выше.

Поэтому, скорее всего, «ложки найдутся».
Точнее -- американские и британские расследователи никаких исчточников «утечек» в российском правительстве в итоге не обнаружат.
Но оставшийся «осадок» рискует сделать будущее Новака «за пределами Минэнерго» менее заманчивым, чем это представлялось до сих пор.

У Набиуллиной сегодня нет хороших решений.

Либо -- снижать ставку и добивать рубль.
Либо -- повышать ставку и добивать экономику.

А в конечном итоге, -- в обоих случаяъ ускорять обнищание населения.

Парадоксально, но выходом из этого цугцванга может стать тиражирование на всю страну цифровых пропусков им. Собянина.

Ведь, по сути, -- это предоставление «цифрового гражданства».
Вместо множества «аватарок» или, вообще, отсутствия таковых, каждый, оформивший пропуск, получает одну, верифицированную государством.

В таком случае, ничто не мешает использовать этот механизм для выдачи адресной финансовой помощи, причём -- цифровой.
Т.е. -- по факту всё-таки запустить в обращение нечто вроде крипторубля.

Особенно, если учесть, что в ряде провинций соседнего Китая чиновники уже получают зарплату в криптоюанях.
И риски, связанные с «пересадкой» (от безысходности ) российских граждан на «крипту» другого государства, -- намного выше тех, которорые могут возникнуть в результате параллельного хождения двух -- «фиатной» и цифровой -- национальных валют.

Тот, кто проведёт успешный upgrade системы здравоохранения, будет играть в пост-вирусной России примерно такую же роль, которую до сих пор играли Кудрин и Сечин.

Но если учесть, что такая модернизация оценивается в 7-10% ВВП, то отказ от страховой модели -- а Матвиенко ещё два года назад предлагала вернуться к прямому финансированию медицины за счёт бюджета -- потребует «спалить» весь ФНБ.

Как показал «Великий локдаун», системные сбои в здравоохранении обходятся намного дороже.
Причём, именно «в деньгах».
Лишнее тому доказательство -- заявление Решетникова о потере ₽100 млрд в день.

Нюанс в том, что кудринско-сечинский петрофинансовый каркас укреплял «вертикаль власти», а «огосударствление» медицины с исчерпанием резервов рискует сделать бюджет хронически дефицитным.
И как следствие -- создать в политической системе больше возможностей для люфта.
В частности -- за счёт реального вовлечения парламента в перераспределение национального дохода.


https://xn--r1a.website/bbbreaking/46676

Ссылка на 90ые -- на первый взгляд, беспроигрышный аргумент в полемике об антикризисных мерах.

Но когда Набиуллина, таким образом, отвергает запуск «печатного станка», она упускает один немаловажный момент.
Без малого 30 лет назад её предшественник Геращенко «баловался» эмиссией для финансирования предприятий.
Т.е. -- для стимулирования предложения, но не спроса. И тем более -- не для минимизации социально-политических рисков, которые, естественно, лишь увеличились из-за всплеска инфляции.

С известными оговорками, «раздачей денег народу» можно назвать лишь пресловутые ваучеры.
Но ведь их «конвертация» в «ящики водки» -- следствие технической неподготовленности властей в не меньшей степени, чем народной «неразумности».

У команды Гайдара не было «цифры», которая сегодня есть у Мишустина и Набиуллиной.
Если финансовую помощь населению сделать исключительно «цифровой», таким образом, отслеживая и при необходимости блокируя транзакции, -- вероятность нецелевого использования можно почти обнулить.

Пожалуй, с появлением «крипто-финансового» потребительского контура намного сложнее будет использовать МСП для «обнала».

Возникает примерно такая же коллизия, как с «МММ». -- Ведь Мавроди «обнулили» не потому того, что он «обманывал вкладчиков», а потому что, аккумулировав достаточный объем средств, стал серьёзной помехой для фронтменов приватизации.
Антикризисные вливания в корпоративный сектор -- тоже приватизация, только -- бюджетных ресурсов.
И тем важнее для её потенциальных бенефициаров, чтобы в работе обнальных механизмов не возникало никаких дополнительных препятствий.

Ксения Собчак -- хороший «переключатель» повестки.

В начале 2018-го её выдвижение в президенты помогло оживить предсказуемую кампанию.
В сентябре 2019-го её очередная свадьба помогла слегка заретушировать негатив «московских протестов».
В апреле 2020-го её «крабовые дела» помогают информационно обнулить протестный ропот «самоизолянтов».

Так что Ксению ни в коем случае нельзя обижать.
В том числе -- и по бизнесу.

По крайней мере, до тех пор, пока не удастся вырастить её достойную замену.

Дерипаска не может не понимать, что «экологический Нюрнберг» ударит не только по Китаю и другим странам-эксплуатантам угольных генераций.

Под ударом оказываются и те, кто зарабатывает на добыче и экспорте энергетического угля.
А среди них -- бывший деловой партнёр Дерипаски, владелец «СУЭК» Мельниченко и кемеровский губернатор Цивилёв.


https://xn--r1a.website/olegderipaska/66

Разблокировка Telegram -- следствие неспособности «администраторов» (эффективно) управлять социально-дистанцированным населением без помощи «коммуникаторов».

Но деньги -- тоже средство коммуникации.
И охват у рубля намного шире, чем у любого мессенджера, не говоря уже о дуровской «крипте».

Поэтому, реабилитируя Дурова, нелогично и даже опасно одновременно отвергать идею прямой и всеохватной финансовой поддержки населения.

Ссылки на опыт 2008-09 годов не работают по двум причинам:

1)Тогда первыми под удар, действительно, попали банки и крупные компании/их собственники. Поскольку в России кризис начался с обвала фондового рынка. Пошли margin calls с угрозой корпоративных дефолтов. Соответственно, увольнения стали «третьей производной», следствием оптимизации «костов» большого бизнеса.
Сейчас в главной «группе риска» -- МСП и их персонал. Отсюда проблема безработицы -- первична.

2)Тогда резервы (включая ФНБ) резко сократились из-за попыток удержать рубль в «коридоре колебаний бивалютной корзины» и восстановить фондовые котировки (чья динамика была политически важна после серии «народных IPO»)
Сейчас плавающий курс позволяет ЦБ «не палить резервы», а курс акций давно уже не имеет сколько-нибудь серьезного политического значения.

Интересно, что первый раз о целесообразности прямой поддержки населения как основной антикризисной мере в начале 2015-го -- на фоне новой девальвации и взлёта ключевой ставки -- заявил Улюкаев.
Но правительство Медведева в итоге предпочло действовать примерно по той же схеме, что и правительство Путина в 2008-2009-м.
Т.е. -- сделать акцент на помощи банкам и крупным компаниям.

Вполне возможно, что расчет был на «крымский эффект», который, действительно, сыграл роль психологического демпфера.
Правда, лишь в моменте.
Впоследствии падение реальных доходов граждан стало причиной значительных изменений социально-политического ландшафта. Включая, в том числе, и смену кабмина.


https://xn--r1a.website/russica2/27571

Китайская подготовка к «пост-вирусному» миру не ограничивается внедрением криптоюаня.

В середине апреля национальный сталелитейный гигант Baowu договорился с австралийской Rio Tinto перейти на юани в расчетах за поставляемую железную руду.

Этот очередной «антидолларовый демарш» Поднебесной показателен по трем причинам.

1.Теперь знаменитый на весь мир Ухань -- один из центров сталелитейной промышленности Китая.

2.Секретарь уханького горкома КПК Ма Гоцян, ставший жертвой первых «антивирусных» оргвыводов Си Цзиньпина, до марта 2018-го возглавлял Baosteel, предшественницу Baowu.
Собственно, Baosteel -- карьерная альма-матер профессионального металлурга Ма Гоцяна. В этой корпорации он трудился с 1995 года, дослужился до генерального директора. В 2013-м перешёл на аналогичный пост в Wuhan Steel (!). А через три года вернулся в родную компанию уже на пост предправления, добившись её слияния как раз с уханьским сталелитейным концерном.

3.Пока Ма Гоцян готовил Wuhan Steel к «бракосочетанию», попутно уволив 50 тыс. человек, гендиректором Baosteel назначили одного из представителей «чжицзянского клана» Чен Деронг, к слову, выпускник Уханьского металлургического института.
И когда в марте 2018-го Ма Гоцян ушел (или его «ушли») по партийной линии, Чен Деронг стал первым лицом в Baosteel, точнее -- уже в Baowu.

Кстати, в том же месяце Всекитайское собрание народных представителей приняло инициированные Си конституционные поправки и отменило ограничение по срокам пребывания на посту председателя КНР.
Чуть позднее, но тоже в марте 2018-го, Трамп сделал первый «выстрел» в торговой войне, введя пошлины на китайские сталь и алюминий.
Иными словами, Си готовил «вечное правление», ставя своего «чжицзянского» протеже (Чен Деронга) на наиболее уязвимый участок --с учётом избыточных мощностей и высокой закредитованности китайской сталелитейной промышленности.
А Трамп бил по этой же «ахилессовой пяте», расчитывая увязать политическое благополучие Си с его экономической уступчивостью.

Сделка, заключенная между Вашингтоном и Пекином в январе 2020-го, не сделала американский рынок более доступным для китайских сталеваров.
А пандемия, пришедшая из «сталелитейной столицы» Уханя, обвалила все экономики мира, включая китайскую и американкскую.

Впрочем, китайская упала и, следовательно, получила возможность подняться раньше остальных.