«Гаражная амнистия» -- шаг к зачистке «гаражной экономики».

Законодательная инициатива Минэка и Росреестра открывает властям доступ к информации о «производственных объектах» наиболее востребованных неформальным сектором.

Тем показательнее, что окончание амнистии – 2025-й год.
Все политические бонусы либеральной (в моменте) новации будут собраны в текущем электоральном цикле.
А вот действовать по принципу «кто открылся – я не виноват» и аккумулировать весь социально-политический негатив и от самих «гаражников» и от «крыш», муниципальных и силовых, придётся уже новому президенту и новому правительству.

При выкупе  «Шереметьево» Ротенберги, скорее всего, будут использовать кредитное плечо.

А Сбербанк, в последнее время полюбивший сделки по приватизации инфраструктуры, теперь тоже будет принадлежать Росимуществу. —продавцу  «Шереметьево».

Мост через Лену, вопреки ожиданиям, будет строить не Ротенберг, а Чемезов.

Такую «демонополизацию» рынка инфраструктурных концессий можно расценивать как следствие разменов по мусорной тематике, в частности – по «Российскому экологическому оператору».
Но не исключено, что оба кейса –только начало «транзитного» демонтажа всей системы «отраслевых королей».

Ведь чем меньше в российской «Монополии» будет «улиц» с одним хозяином – тем меньше шансов, что игроки смогут договориться друг с другом без привлечения внешнего арбитра.

Обнародование Минфином США «компромата» на Дерипаску вызывает вопросы не столько в связи с достоверностью предоставленных сведений, сколько в связи со временем придания их огласке.

Почему подчинённые Мнучина почти два года тянули с объяснением своих претензий к алюминиевому магнату?
А если не считали нужным это делать в момент введения санкций, в апреле 2018-го, – почему изменили свою точку зрения теперь?

Или же за прошедшее время Белый дом получить дополнительную информацию о «грехах» Дерипаски?
Но в таком случае – через кого «протекло»?

И здесь весьма вероятно, что желающие найти ответы на эти «проклятые вопросы» обратят внимание на совпадение информационной атаки на Дерипаску со стороны OFAC c развивающимся российско-белорусским кризисом.
В нулевые Дерипаска довольно плотно общался с Лукашенко и даже обсуждал с ним возможность объединения МАЗа и «Русских машин».
И российский миллиардер, и белорусский президент сотрудничали с Ротшильдами и Каддафи.
А когда у лукашенковского конфидента Гуцериева возникли серьёзные проблемы с российскими правоохранительными органами – именно Дерипаска «припарковал» «Русснефть», в 2007-м купив непрофильную для него нефтяную компанию почти за $3 млрд и два года спустя вернув основателю практически бесплатно.

Вовсе не очевидно, что Лукашенко «слил» Дерипаску во время переговоров с Помпео.
Тем не менее, американцы своим нынешним «вбросом» сделали всё возможно, чтобы у Кремля остался именно такой «осадок».
Что едва ли поспособствует нормализации взаимоотношений с Минском и уж тем более – реализации каких-либо вариантов «белорусского транзита».

«Футлярная мистификация», превращая РПЦ в новую медийную башню, рискует стать патом для патриарха Кирилла.

Опровергать наличие связи «Всеволод Чаплин – ФоВ» и уж, тем более, собственную к ней причастность, -- не просто контрпродуктивно, но и опасно.

С другой стороны, тотальное молчание также не прибавит предстоятелю РПЦ союзников, пусть даже его «футлярщики» обижали не намного реже остальных «топов» российского политического класса.
К тому же, в отличие от многих других «клиентов» ФоВ, патриарх Кирилл весьма дружен с всё менее любимым в российских верхах Лукашенко.

В блокбастере о Шабтае Калмановиче НТВ среди прочих версий его убийства пробрасывает «рыночную» тему.

Озвучивает её Михаил Игнатов, бывший подполковник РУБОПа, который упоминает о важности рынков – в частности, подконтрольного Калмановичу, Дорогомиловского -- для наркотрафика.

Игнатова в начале нулевых чуть было не записали в «оборотни в погонах».
Его обвиняли в вымогательстве взятки у родственников фигурантов дела «фиктивных лоббистов» -- они собирали с бизнесменов мзду якобы в обмен за решение их проблем через фракцию «Единство».
А одним из этих аферистов был Денис Вороненков.

С 2005-го по 2009-й Вороненков работал в ФСКН.
Калманович был убит в ноябре 2009-го.
В том же году, но в июне был закрыт «Черкизон» -- крупнейший рынок страны, ставший полем битвы между черкесовской ФСКН и патрушевской ФСБ.

Демонтаж «Черкизона» и «равноудаление» его основного хозяина Тельмана Исмаилова сделало главными «рыночниками» Зараха Илиева и Года Нисанова, чей патрон Виктор Золотов был в альянсе с Виктором Черкесовым.

Тем временем, Дорогомиловский рынок после гибели Калмановича перешёл под контроль Виталия Даниленко, сотрудничавшего по многим девелоперским проектам с Ильдаром Самиевым.
Самиев же был совладельцем ООО «Пламя», заказчика строительства ТЦ «Лотос-Сити», позднее выкупленного Нисановым и Илиевым и ставшим «Фуд-сити».

Гаагский суд подыграл сечинской миссии в Минске.

Благосклонность соавтора «дела ЮКОСа» к Лукашенко и его готовность ослабить «нефтяные тиски» вокруг Белоруссии повышает шансы России всё-таки сэкономить $50 млрд.
Ведь для Запада сейчас важнее сохранение «белорусского буфера», чем бенефиты акционеров Group Menatep.

В свою очередь, если «гаагский меч» удастся отвести от российских авуаров -- атаки на Сечина со стороны «партии жёсткой интеграции» будут менее результативными.

Пока Сечин в Минске, его оппоненты заходят с тыла – через крупнейшего акционера «Роснефти».

Очевидно, что визит Патрушева в Катар обусловлен не только необходимостью урезонивать «газовый эмират» по ливийской, сирийской или афганской тематике.
На катарский СПГ как вполне возможную альтернативу «газпромовским» поставкам очень внимательно смотрит Лукашенко.
И обмен диппредставительствами – далеко не единственный признак наметившегося сближения Белоруссии с Катаром.

Тем показательнее, что пребывание секретаря Совбеза РФ в Дохе ознаменовалось активизацией слухов о назначении одного из патрушевских сыновей (скорее Андрея, нежели Дмитрия) главой «Газпрома», жёстко конкурирующего (хотя и по разным позициям) и с Катаром, и с «Роснефтью».

Трамп утверждает, что наказал «Роснефть» исключительно из-за Венесуэлы.

Но коль скоро о санкциях было объявлено в день сечинского визита к Лукашенко, получается, что Белый дом придумал новый размен – Минска на Каракас.
Причём для Москвы это будет потерей качества.
Особенно, если «бархатная интеграция» по Сечину предполагает новые нефтяные дисконты в пользу Белоруссии, а компенсировать издержки за счёт бенефитов от венесуэльского трейдинга у «Роснефти» теперь не получится.

Пока Владимир Путин отпускал на вольные хлеба Владислава Суркова -- Дональд Трамп миловал Майкла Милкена.

Совпадение более чем символичное.
Автор «суверенной демократии» сакрализировал политическую власть в России, а «король мусорных облигаций» десакрализировал (за что и поплатился) денежную власть в США.

Но есть ещё один немаловажный момент.
В середине 80ых милкеновская финансовая машина помогла многим «теневикам» войти в американскую корпоративную элиту.
Теперь многие из этих бизнесменов -- ближний круг Трампа.
Более того, именно на них (в силу их происхождения и специфики связей) хозяин Белого дома делает ставку при освоении постсоветского пространства.

В этой игре бывшим клиентам Милкена до недавнего времени приходилось делить поляну с клиентами Суркова, который для контроля над российскими лимитрофами тоже использовал «олигархическую агентуру».
Смена Суркова на Козака в качестве кремлёвского куратора не только украинской, но и всей «интеграционной» тематики, значительно меняет расклад.

Особенно если учесть давнюю близость Козака к СВР и возможное (хотя, разумеется, нигде не подтверждённое документально) участие «денег КГБ» в биржевых операциях Майкла Милкена.

У Шнура и «Партии роста» с «фронтменом-шоуменом» есть шанс неплохо выступить на предстоящих парламентских выборах лишь при условии кардинального отказа от титовской версии «пробизнесового» политического проекта.

Вместо того, чтобы всячески форсировать диалог с государством, пытаясь доказать свою нужность, несмотря на слабость, «Партии Роста» для электорального успеха логичнее переориентироваться на тех, кто, как правило, больше всего теряет из-за торга между властью и бизнесом, -- на население.
Строго говоря, противоречия между предпринимателями и обывателями не острее и системнее, чем противоречия между предпринимателями и бюрократами (или силовиками).
Особенно если учесть глобальные цифровые тренды и национальную специфику, когда, с одной стороны, стираются различия между работником и работодателем, а с другой – падение доходов вынуждает всё больше сограждан «немножечко шить», занимаясь, если не бизнесом, то промыслами (в терминах С.Кордонского).

При этом, и отечественный извод «капитализма платформ и агрегаторов», и, тем более, «промысловая экономика», скорее нуждаются в обнулении издержек, обусловленных вмешательством государства (фискальным, маркировочным и т.п.), а не в «количественном смягчении по-русски» и прочем неодирижизме, за который традиционно ратуют Титов и его единомышленники.

С одной стороны, упомянутые «новоэкономические» запросы в силу своей концептуальной «антигосударственности» намного чувствительнее для власти, чем иные прямые оппозиционные выпады.
С другой стороны, вовсе неочевидно, что позиция, которую займёт национальный лидер по итогам «конституционного транзита», будет абсолютно и безусловно ассоциироваться с бюрократической машиной и что не возникнет необходимости в политических противовесах для госаппарата.

И в этом смысле Шнуров, чьи лирические герои в равной степени близки и «гаражникам-промысловикам», и «цифровым пролетариям», вполне может стать адекватным выразителем и представителем интересов той части общества, которая, возможно, не совсем про бизнес, но уж точно не про патернализм.

Сечин выступил в роли «челночного дипломата».

18 февраля глава «Роснефти» ездил в Минск.
19 февраля вместе с Путиным принимал участие на мероприятиях по случаю 20-летия смерти Собчака.
21 февраля у Путина состоялся телефонный разговор с Лукашенко, после чего тот заявил о готовности России на $300 млн компенсировать потери Белоруссии из-за налогового манёвра.

Интересно – что получит «Роснефть» за такое посредничество и кто оплатит компенсации Минску?

Назначение Рубена Аганбегяна гендиректором «Нацпроектстроя» позволяет говорить у этого инфраструктурного мега-подрядчика могут появиться другие бенефициары, помимо шуваловского ВЭБ.РФ и Аркадия Ротенберга.

В 2008-м, в бытность Аганбегяна главой «Ренессанс Капитала» этот инвестбанк приобрел 14% акций «Новосибирскэнерго» в интересах Михаила Абызова.
Тогда же Абызов скупил около 34% «Мостотреста» у «Н-транса», чьи владельцы Никита Мишин и Андрей Филатов были близки к тогдашнему главе Минтранса Игорю Левитину.

Позднее, в 2016-м, именно Левитин, уже будучи профильным помощником президента, назначил Абызова и Аганбегяна руководителями двух рабочих групп по развитию авиации.

А ещё раньше, в 2010-м, Абызов продал свою долю в «Мостотресте» Аркадию Ротенбергу.
Теперь «Мостотрест» становится одной из важнейших составляющих «Нацпроектстроя».

«Яндекс» нашёл коронавирус.

Чем больше китайская эпидемия сегментирует мир и ограничивает мобильность – тем меньше востребованность любых транспортных сервисов (в том числе – агрегаторов такси) и тем выше ценность медийных.

Но до сих пор именно «Яндекс. Такси» (точнее – вывод этого сервиса на биржу) рассматривался как главный источник средств для развития крупнейшей российской IT-компании.
А если из-за неблагоприятной конъюнктуры, это долгожданное IPO придётся отложить – не подвиснут ли другие «яндексовские» проекты, в идеале способные как раз диверсифицировать «коронавирусные» риски?

Возможно, во избежание такого пата, финансисты Воложа и решили выпустить конвертируемые бонды на $1,25 млрд.
Хотя биржу такая предусмотрительность явно не вдохновила.

В сурковском пассаже о возвращении Донбасса как о «чести» [слишком большой] для Украины —только доля истины.

Точнее —это взгляд в стандартной для российского политического класса рамке, где у многополярного мира есть всего два полюса: США и Китай, напряжение между которыми заставляет крутиться мировую экономику и, в конечном счёте, обуславливает все конфликты за ресурсы, транспортные коридоры и рынки сбыта.

С этой точки зрения, пусть депрессивный, но индустриальный в анамнезе Донбасс намного ценнее, чем [остальная] «рогульная» Украина.
Поскольку в глобальной системе  разделения труда заводы, фабрики, шахты  априори важнее (вне зависимости от их состояния), чем пашни, фермы и пастбища (вне зависимости от их урожаев, надоев и т. п.)

Но если главный мировой производитель и потребитель останавливается из-за эпидемии — все производственные и торговые цепочки разрываются, а национальные экономические пирамиды пеоеворачиваются.
Умение удовлетворить внутренний спрос становится гораздо важнее экспортного потенциала.
И в этом смысле такие отрасли, как АПК, из ресурсных и финансовых (учитывая их роль в демпфировании инфляции) «тылов» для «националных чемпионов» сами превращаются в новых драйверов экономики и гарантов социально-политической стабильности.

Ровно поэтому более тесный альянс с Белоруссией теперь интересен России не только из сугубо «транзитных» соображений.
Бывший директор совхоза Лукашенко, став президентом, не мог не сделать белорусскую экономику ещё более «агррцентричной».
И это «соседское» ноу-хау сейчас  может оказаться очень кстати для Москвы.

Коронавирусный переход к «крестьянской геоэкономике» меняет мотивы и приоритеты «геополитических M&A».
Контроль над  таким индустриальным кластером, как Донбасс, уже не является безусловным плюсом, как и его отсутствие —безусловным минусом.

Экстренное совещание Путина с нефтяниками —попытка спасти «ОПЕК+» и уговорить отраслевых лоббистов на дальнейшее сокращение добычи.

Возможно, Силуанов не занимается шапкозакидательством, когда говорит о способности финансировать все запланированные госрасходы даже при $30 за баррель.
Но при таком обвале нефтяных котировок  не избежать девальвации рубля, а вместе с ней —и очередного падения доходов населения.
Причём, происходить это будет как раз в преддверии конституционного плебисцита.

Наконец, российский отказ от участия в «коронавирусном» демарше ОПЕК будет чувствительным ударом по Саудовской Аравии.
А в свете конфликта с Эрдоганом Путину очень не помешает поддержка со стороны. главной мусульманской монархии.

Получается,  от сечинской щедрости опять зависит очень многое.

Поправка о «государствообразующем народе» и его языке, ожидаемо вызывав ропот в Татарстане, даёт дополнительный переговорный козырь Эрдогану (главному зарубежному контрагенту казанских светских и духовных элитариев) и может, в качестве компенсации, обернуться усилением аппаратного веса Хуснуллина.

Главной жертвой коронавируса теперь становится доллар.

С учётом того, что ранее COVID-19 дал повод денежным властям КНР девальвировать юань, эпидемия оборачивается «вирусной девальвацией».

Коронавирус запустил цепную полит-экономическую реакцию.

Опасаясь срыва «конституционного транзита» не столько из-за самой эпидемии, сколько из-за сопутствующей ей панике, российские власти сами повышают профилактический и инфляционный градус.

Но отсюда —дополнительный стресс и для обывателя, и для экономики, прежде всего —«потребительских« отраслей.
Это ухудшает качество жизни домохозяйств едва ли не более значительно, чем до сих пор.
Хотя бы потому, что подорожание/недоступность «хлеба» усугубляется недоступностью «зрелищ» —уже туристических, а вскоре, по всей видимости, —спортивных, концертных, выставочных, фестивальных.

Трудно предположить, что такое изменение (в худшую сторону) структуры потребления с исчезновением моральных и психологических компенсаций никак не отразится на политических предпочтениях граждан, а запрос на перемены удовлетворится тем предложением, которое (ещё до коронавируса) приготовила власть.

С другой стороны, наличие столь серьёзного внешнего фактора дестабилизации повышает рискованность дальнейшего  «ремонта» внутри Системы.
И чем больше места коронавирус занимает в жизни россиян —тем меньше вероятность как «силового», «медийного» и госолигархического «транзитов», так и досрочных выборов в Госдуму.

Выход России из сделки с ОПЕК —не только очередной сечинский лоббистский триумф или инвестиции в китайское «выздоровление».

Когда рост экономики, решение проблемы бедности и, в конечном счёте, успешность «транзита» увязываются с масштабным наращиванием госрасходов, —добровольный отказ правительства от стабильной нефтяной ренты может быть логичен лишь в одном случае.
Если теперь «нефтянке» отводится роль  не «копилки стабильности», а «топлива развития», и ситуация, при которой бензин, солярка и т.п. могут в России дорожать даже при падении мировых цен на нефть, впредь будет невозможна.

Отказавшись (в ущерб интересам бюджета) накладывать дополнительные ограничения на нефтяников, государство вправе ожидать от них встречной демонстрации good will.
Тем более, что главные отраслевые инициаторы демонтажа «ОПЕК+» —как раз госкомпании.

Насколько сбалансирована эта игра и не «спрячутся» ли бенефициары пятничного демарша Новака за ссылками на налоговые платежи и дивиденды —станет известно уже очень скоро, когда на фоне посевной начнутся (или не начнутся? ) традиционные танцы по поводу стоимости ГСМ.

«Защита и обеспечение устойчивости рубля - основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти» .

Ст. 75 п. 2 остаётся в таком виде в обновлённом варианте Конституции.
А значит, на этот раз —во избежание «чёрного вторника» для рубля —Набиуллиной всё-таки придётся «палить резервы».

Но если ЦБ откажется нарушать Основной закон прямо на старте «конституционного транзита» — у правительства очень скоро может не хватить денег для выполнения новых норм об обязательной индексации пенсий.

Ведь ещё месяц назад именно с наличием финансовой «подушки безопасности» Кириенко увязывал обеспечение социальных гарантий, закрепляемых в Конституции.

Кстати, предыдущее антикризисное «распечатывание» нацфондов стало одной из причин повышения пенсионного возраста. Ведь изначально ФНБ создавался как раз для балансирования бюджета ПФР.

Остаётся только догадываться, какие реформы придётся проводить следующему президенту России в случае нового «истребления резервов».