Это "Ж" неспроста

Расцвет компроматов — необходимое условие "Транзита"

"Когти" появились на исходе ельцинского президентства.

Навальный вышел на проектную мощность как раз в то время, когда второй президентский срок Медведева был ещё весьма вероятен.

А теперь Навальный лишился монополии на рынке разоблачений.
Из-за появления новых игроков и увеличения объёмов компромата.

В тактическом плане такая информационная нейтрализация главного (до недавних пор) политического аллергена, очевидно, выгодна Кремлю.

Но демонополизация снижает стоимость услуг разоблачителей, повышает их доступность.
Как следствие —компромат перестаёт быть продукцией limited edition.

Возникает ситуация "слива всех на всех", что никак не способствует стабильности Системы.

Последние "горячие" новости с Лубянки лишний раз подтверждают —  главной причиной нынешних войн силовиков становится рынок обнала. Со всеми его модификациями, включая похоронный бизнес.

Братва "пакует" друг друга именно из-за обнала, а не "кэша" сырьевых гигантов или китайской контрабанды.

Силовая рента —равно как и перманентная борьба за её перераспределение —непременный атрибут действующей в стране квази-кейнсианской модели.
Когда основным источником финансовых ресурсов является государство/госкомпании.

Соответственно, чем больше экономических ожиданий и политических инвестиций связывается с нацпроектами —тем больше "трясёт" силовую корпорацию.

Столкновение Владислава Суркова и Михаила Бабича на «украинском фланге» – а именно, медийно-челночная дипломатия Виктора Медведчука и ответный демарш Владимира Зеленского– приобретает дополнительные краски в свете российских «предтранзитных» раскладов.

Один из важнейших «закулисных» игроков нынешней украинской парламентской кампании – Семён Могилевич.
Его бывший деловой партнёр Вадим Рабинович –ключевой политический союзник Медведчука.
А бывший (через Дмитрия Фирташа) протеже Юрий Бойко – наиболее вероятный кандидат в премьеры.

При этом список российских недоброжелателей Могилевича отнюдь не ограничивается бывшим начальником ГУ МВД по ЦФО Николаем Ауловым (кстати, давним другом Александра Бастрыкина), чьими стараниями «дон Симеон», пусть и не очень продолжительное время, но всё же провёл в «Матросской тишине».
Тем более, что любая реанимация «дела Rosukrenergo» (имевшего самое непосредственное отношение к Могилевичу) крайне невыгодна ближайшим соратникам Дмитрия Медведева и «газпромовским» банкирам во главе с Андреем Акимовым, но по той же причине может оказаться на руку Николаю Патрушеву.

Евгению Бернштаму повезло намного меньше, чем его коллеге по «микрофинансовому» бизнесу Олегу Бойко.

Пока ЦБ восстанавливал деловую репутацию Бойко и исключал его из «черного списка», Бернштам оказался в СИЗО по подозрению в мошенничестве и был объявлен банкротом.

При этом оба «ростовщика» – и «хороший», и «плохой» -- связаны с Украиной.

У Олега Бойко обнаруживаются пересечения по лотерейному бизнесу с Вадимом Новинским.
Евгений Бернштам в начале нулевых трудился в «Интерпайпе» у Виктора Пинчука, которого до сих пор называет своим другом.
А еще один бывший работодатель Бернштама – Михаил Фридман – вместе с Пинчуком не только инвестировал в телекомы, но и якобы принимает участие в политической раскрутке лидера «Океана Ельзи» Святослава Вакарчука.

Подобные проекты –серьёзный вызов для Владимира Зеленского, вынуждающие его не забывать о своих корнях и внимательнее прислушиваться к пожеланиям Днепра.
В свою очередь, Москва заинтересована в том, чтобы новый украинский президент дрейфовал в сторону «донецких».

Вполне возможно, что именно этот мессидж Владислав Сурков пытался донести до Михаила Фридмана в ходе их недавней встречи в Мосве.
А злоключения Евгения Бернштама – дополнительный (и весьма весомый) аргумент.

Путинская критика «экологического мракобесия» не менее примечательна и чревата едва ли не более серьезными внутриполитическими последствиями, чем заявление о санкциях в отношении Грузии.

Достаточно сказать, что президент выступил против «отказа от прогресса» и создания «локального благополучия для избранных» на форуме в Екатеринбурге. – В городе, который является не только крупнейшим промышленным центром, но и прославился резонансным конфликтом с РПЦ.
Причем, выступавшие против «храмовой» застройки сквера, использовали как раз «экологические» аргументы.

Теперь «зелёная» мотивация перестаёт быть беспроигрышной.

Можно усматривать в этом побочный эффект чрезмерной активности экологических общественников и лоббистов, вроде Чубайса и Вексельберга.
Можно говорить о ещё одном итоге недавней путинской встречи с Трампом – главным глобальным противником «зелёной деиндустриализации».

Но нельзя не учитывать и «транзитные» перспективы профильного спецпредставителя президента Сергея Иванова.
Чем меньше громких «экологических» скандалов – в отличие от армейских или «лубянских» – тем выше ивановские шансы стать «российским Токаевым».

Вячеслав Володин подключился к бензиновому торгу правительства и нефтяных лоббистов.

Причём, из того факта, что Госдума отправила на доработку правительственную версию законопроекта о демпфере, едва ли следует однозначный вывод о володинско-сечинском альянсе.
Скорее, Володин претендует на роль нового арбитра в топливном споре.
Чтобы, тем самым, повысить свою аппаратную и политическую капитализацию.

На первый взгляд, игра беспроигрышная.
Даже если позиция Госдумы вызовет очередной клинч и, как следствие, новый взлёт ценников на АЗС.

Это, прежде всего, -- риск для правительства. И как вариант – повод для масштабных кадровых перестановок в кабмине.
Что открывает новые горизонты и перед самим Володиным. Неслучайно же его «по-ельцински» пересаживали на недавнем совещании по нацпроектам.

Парадокс лишь в том, что смена премьера не будет означать смены экономического курса, отказа от гальванизации экономики и выравнивания уровня жизни за счёт масштабного «нацпроектного» госфинансирования.
А значит, Володину или любому другому гипотетическому медведевскому «преемнику» всё равно придётся заботиться о том, чтобы в казне деньги были.
И либо облагать дополнительной данью нефтяников (т.е. нивелировать бензиновый демпфер), либо – придумывать новые налоги и сборы для населения и несырьевого бизнеса.
С неизбежным -- прямым или опосредованным (через топливную инфляцию) – социально-политическим результатом в виде дальнейшего падения реальных доходов и вциомовских «индексов доверия».

«Грязная нефть» для «народного капитализма»

Дмитрий Песков назвал «корпоративным вопросом» конфликт между «Роснефтью» и «Транснефтью».

По форме реплика президентского пресс-секретаря очень напоминает фразу его шефа про «спор хозяйствующих субъектов», сказанную чуть менее 20 лет.
Но тогда Владимира Путин публично дистанцировался от проблем отдельно взятого олигарха Владимира Гусинского, с которого потребовали погашения долгов государственные «Газпром» и Внешэкономбанка.
А теперь речь идет о противостоянии двух госолигархов.
Т.е. вне зависимости от исхода противостояния Игоря Сечина и Николай Токарева, -- кстати равноприближенных к первому лицу, -- проиграет государство.

Либо как акционер компании, выплатившей компенсации (соответственно – «Транснефти»).
Либо как акционер компании, не получившей компенсации (соответственно – «Роснефти»)
Либо, эти выплаты вообще придётся осуществлять за счёт бюджета.

Так что, вопрос не такой уж и «корпоративный», как это представляет Песков.
И не является ли эта коллизия еще одним следствием того «тупика госкапитализма», о котором недавно говорила Эльвира Набиуллина?

Но как из него выходить?

Новая тотальная приватизация – вряд ли оптимальный вариант.
Хотя бы потому, что в силу существующего перераспределения доходов, велика вероятность, что, как и в 90ые, де-факто произойдет общенациональный management buyout. Только уже не в пользу «красных директоров» и партийных бонз, -- как это произошло при демонтаже советского госкапитализма -- а в пользу госолигархов. Избавляя их от приставки «гос».
Что никоим образом не снизит остроту общественного запроса на справедливость. А, скорее, наоборот. Поскольку восстановление полноценного олигархата ещё больше ограничит государству пространство фискального манёвра для решения проблемы бедности.

В этом смысле менее «токсичным» представляется сценарий, когда управление остаётся у государства, а владение не передаётся в частные руки, а обобществляется.
Например, (о чём мы уже неоднократно писали) посредством передачи ключевых госактивов Пенсионному фонду РФ.

Таким образом, обуславливается исключительно сервисный функционал бюрократии.
А народ, превращаясь в главного общенационального собственника, становится «источником власти», не только де-юре, но и де-факто.

Очередной скандал в ПФР – не только ещё один аргумент в пользу отставки Антона Дроздова, но и дополнительный козырь для Татьяны Голиковой, добивающейся слияния соцфондов.

Фигурантом нынешнего дела о «пенсионной коррупции» стал зампред ПФР Алексей Иванов, курирующий вопросы информатизации. Его подозревают в получении взятки у подрядчиков-системных интеграторов.

А Голикова объясняет свое стремление объединить ПФР, ФОМС и ФСС именно необходимостью сократить расходы на их информационное обеспечение.

При этом в таком случае ещё сложнее будет реализовать идею по передаче Пенсионному фонду активов госкомпаний.

Телефонный разговор Путина с Зеленским состоялся в день визита в Москву президента Боливии Эво Моралеса, одного из немногих латиноамериканских лидеров, последовательно поддерживающих Мадуро.

Такое запараллеливание украинской и венесуэльской тематики позволяет предположить, что теперь размен будет проходить не по линии «Дамаск на Донбасс», а по линии «Каракас на Донбасс».

Лубянские петли российских капиталов

Один из «моральных» бенефициаров нынешних «зачисток» в ФСБ и АСВ – Александр Лебедев.

10 лет назад с подачи двух этих учреждений Лебедев вынужден был отказаться от санации «Российского капитала».
Заработок санатора зависит от его умения «дисконтировать кредиторов».
Поэтому не исключено, что новый владелец, стремясь повысить маржинальность актива, сильно обидел кого-то из влиятельных старых вкладчиков.

Сам банкир позднее называл «Роскап» «общаком ФСБ». При этом в числе своих недоброжелателей с Лубянки Лебедев упоминал Виктора Воронина, тогда -- главу «банковского» управления «К».

Воронин – ленинградец, до ФСБ трудился и в питерском управлении ФНС, и в управлении Госнаркоконтроля (ФСКН) по СЗФО.
В Северной столице начинал свой бизнес и Халид Омаров, родственник основателя «Роскапа» Георгия Сафиева.
Омаровский «Кредит-Петербург» и «Российский капитал» плотно взаимодействовали.

Среди питерских контактов Омарова был и Отар Маргания, входящий в ближайшее окружение Алексея Кудрина. При содействии Маргания у Омарова была выкуплена Инвестиционная группа «Алроса», созданная для финансового обслуживания алмазного монополиста.
В свою очередь, по словам Лебедева, именно Кудрин вместе с тогдашним главой ЦБ Сергеем Игнатьевым, просил его санировать «Российский капитал».

Ещё один «кудринский банкир» Владимир Столяренко ныне фигурирует в деле Кирилла Черкалина -- воронинского протеже и друга Валерия Мирошникова, теперь экстренно покидающего пост первого замгендиректора АСВ.

Кстати, когда Воронин летом 2016-го уходил с Лубянки, его ждали в АСВ.
Но бывшего «банковского контрразведчика» в итоге трудоустроил Владимир Коган.
У него же в конце 90ых – начале нулевых работал в должности советника Маргания.
А в 2011-м Маргания обсуждал с Коганом продажу крупного пакета банка «Возрождение».

После того, как Лебедев вернул АСВ «Роскап», руководить им поставили Дмитрия Еропкина, ранее управлявшего банками Бориса Иванишвили.
У Иванишвили начинал свою карьеру и гендиректор АСВ Юрий Исаев. А в 2004-м он занимал должность советника первого замдиректора ФСБ Сергея Смирнова.
На фоне «дела Черкалина» наблюдатели предрекали Смирнову скорую отставку, проча на его место шефа службы экономической безопасности ФСБ Сергея Королёва. Но это было до задержания Ивана Голунова и спровоцированного им «похорон-гейта».
К слову, Игорь Медоев – отец Марата Медоева, одного из ключевых фигурантов голуновского расследования– близкий друг Виктора Воронина.

Теперь, когда война лубянских кланов окончательно перестала быть «подковёрной», уже никто не осмелится вновь заговорить о возможности создания КГБ-2.0 с передачей под крыло ФСБ ещё и СВР с ФСО.
Тем показательнее, что изначально в числе наиболее последовательных противников этой идее был Сергей Иванов, чей давний сослуживец и советник Владимир Чернов долгое время трудился у Александра Лебедева.

Обналичка в России – главная точка соприкосновения «глубинного народа» с «глубинным государством».

Ровно поэтому тотальный демонтаж «лубянской инкассации» -- а дела полковников-миллиардеров уже докатились до АСВ, позволявшего легализовать «кэш» под эгидой банковского оздоровления -- неизбежно приведёт к возникновению альтернативных квази-институтов.

Подобно тому, как «вся не умерла» черкесовская система «силового» управления наркотрафиком.
А появление «медиа-башен» предотвратило монополизацию рынка СМИ (как «старых», так и «новых»), несмотря на равноудаление олигархов.

Тем показательнее участие в медийной раскрутке нынешней ситуации таких игроков, как Александр Лебедев и тот же Виктор Черкесов.
Формально, в силу своего «пенсионного» статуса, они являются «внешними» по отношению к Лубянке.
Но фактически, остаются элементами deep state, в силу своего спецслужбистского бэкграунда.
И при этом обладают связями и компетенциями, позволяющими, в случае соответствующего запроса/заказа, выстроить новую финансово-силовую модель, взамен дискредитированной.

Публикаторы "фейковой информации о ближайшем окружении Путина и руководстве Минобороны" рискуют отвести на второй план володинскую программную статью.

Очередные нападки со стороны "западных партнёров" добавят внутриполитических очков Шойгу.
А Володин вновь упустит шанс стать конституционным реформатором и реализовать парламентскую модель "транзита".

Переход к парламентской республике не решает ключевую "транзитную" проблему —о контроле над силовиками.

Скорее наоборот, у них появляется возможность "арбитража" между формальным главковерхом-президентом и фактическим национальным лидером —премьером.

Долговечность такого "треугольника" будет напрямую зависеть от готовности правящей партийной бюрократии реформировать силовую корпорацию.
Достаточное условие для такой реформы —демонтаж госкапиталистической модели, чьё существование и вшитые конфликты являются основным источником монетизации для силовиков.

Но во-первых, преобразования "базиса" нельзя затевать одновременно с изменением политической системы. Или, тем более, после.
Второе должно следовать, осмысливать и учитывать первое. И никак иначе.

А во-вторых, как раз в случае поспешной "парламентаризации" госкапитализм придётся сохранить.
Как ресурсную базу для инвестиций в легитимность партии власти.

Задержание Дмитрия Мазурова —ещё один удар по Сергею Собянину.

Его бывший советник Владимир Калашников помог Мазурову построить нефтяной бизнес и привлечь таких партнёров, как Николай Егоров, однокурсник Александра Бастрыкина и Ильгама Рагимовв.

Мазуровское банкротство не только поставило крест на планах по созданию "собянинской" нефтяной компании.
Эскалация конфликта вокруг активов "Нового потока", приведшая к задержанию его владельца, рискует помешать сближению Собянина с Германии Грефом, главным кредитором Мазурова.

Экологические лоббисты атакуют «цифровых олигархов» и ново-медийных порномагнатов.

Согласно исследованию, опубликованному французский «фабрикой мысли» The Shift Project, цифровые технологии уже сейчас опережают гражданскую авиацию по «вкладу» в суммарный выброс парниковых газов.
Причём эта «грязная» доля «цифры» растет на 8% в год. Главным – благодаря просмотру онлайн-видео, треть которого приходится на порно-ролики.

Таким образом, «зелёные» подрывают не только одну из основ развития мировой IT-индустрии (каковой порно является наряду с онлайн-играми).
Под ударом оказывается давнее и проверенное противоядие от супружеских измен, а следовательно – крепость гетеросексуальных браков и дальнейшее воспроизводство населения в западном мире.

В связи с этим весьма любопытны «корни» The Shift Project.
Создатель этой организации Жан-Марк Янковичи является также соучредителем консалтинговой фирмы Carbon4.
А в попечительский совет и The Shift Project, и Carbon4 входит Лаурен Морель из Compagnie Bancaire Helvétique (CBH).
Некоторое время назад другой топ-менеджер CBH Жозеф Бенаму упоминался в расследованиях о банкирах, обслуживающих тайные счета руководителей Венесуэлы.

Агрегатор «Везёт» обещает стать причиной первого в России корпоративного конфликта за актив из sharing economy.

Объективно оценить инвестиционную привлекательность сервисов и платформ намного сложнее, чем стоимость нефтяных полей или даже офлайн-ритейлеров.
Тем показательнее, что в борьбе за «постиндустриальный» бизнес «Яндекс» уже задействовал тяжелую GR-артиллерию в стиле старых, «индустриальных», M&A. -- См. заявление сенатора Людмилы Боковой.

К слову, такая лоббистская поддержка, равно как и сами по себе «яндексовские» аппетиты, помимо всего прочего, свидетельствуют о том, что уход интернет-гиганта под контроль Сбербанка уже неактуален.

Если Казахстан «зафиксирует» тенге – это станет не менее серьёзным «транзитным» уроком, чем сохранение за национальным лидером поста главы Совбеза и, соответственно, контроля над силовиками.

Особенно, если учесть, что в России плавающий рубль – не только гордость Эльвиры Набиуллиной, но также одна из причин обнищания населения.
Благодаря набиуллинской курсовой политике, бюджет и госкомпании смогли выдержать санкционное давление и падение цен на нефть, но доходы рядовых граждан вошли в глубокий штопор. Несмотря на успехи ЦБ в борьбе с инфляцией.
Тем более, что вкупе с продэмбарго слабый рубль подстегнул рост цен на продовольственный импорт и повлиял на стоимость той продукции АПК, которая хотя и производится в России, но критически зависит от зарубежных поставок семенного материала и т.п.

А чем беднее население – тем острее общественный запрос на справедливость. И тем сложнее раздавать «предтранзитные» компенсации элитариям.
Кроме того, валютная непредсказуемость повышает финансовую уязвимость несырьевых бизнесов. Как следствие, повышается спрос на теневые финансовые услуги и их «крышевание», т.е. -- «силовую инкассацию», чьим побочным эффектом становятся нынешняя череда лубянских скандалов.

Учитывая все эти моменты, переход к фиксированному обменному курсу может стать для России не менее актуальным, чем для Казахстана.
Но в любом petrostate такая мера почти наверняка предполагает тотальное изъятие сырьевой ренты. Иначе не удастся обеспечить государство/ЦБ резервами, позволяющими при любой, самой неблагоприятной внешней конъюнктуре, гарантированно удовлетворить спрос на валюту.

А это неизбежно приведёт к жесткому конфликту политического руководства и денежных властей с госолигархами.

Если смотреть на город/страну, как на корпорацию, то парламент – это совет директоров.

Формально -- с его помощью рядовые акционеры получают возможность влиять на менеджмент.
Фактически -- они получают еще одного посредника, который неизбежно будет действовать в своих интересах. Хотя при этом и ссылаясь на волю тех, кого он представляет.

Собственно, именно поэтому политический и экономический триумф буржуазии ознаменовался переходом к представительной демократии.
Коль скоро торговое и финансовое посредничество стало «базисом» -- политическое посредничество не могло не стать «надстройкой».

Но если новая экономика с «уберизацией», «маркетплейсами» и т.п. предполагает обнуление транзакционных издержек и исчезновение посредников – то не становятся ли они рудиментом и в новой политике?

С этой точки зрения, володинская попытка повысить статус парламента и связанная с ней неуклюжая собянинская «оборона» Мосгордумы – гонка за вчерашним днём.

А дальновидным политическим администраторам и технологам следовало бы взращивать принципиально новые форматы, исключающие или минимизирующие посредничество представителей.

Причём, от того, кто раньше разработает и реализует соответствующее ноу-хау, зависит гораздо больше, чем контроль над парламентом или его роль в городской или общенациональной, но всё равно старой, системе власти.

Выход Кенеса Ракишева из золотодобывающего бизнеса в России и «кассирование» его с помощью Романа Троценко, близкого к Игорю Сечину, — скорее, всего, очередное следствие казахстанского «транзита».

Но надо также учитывать, что Ракишев – деловой партнёр владельцев Kaspi Bank, чьими акционерами являются также выходцы из Baring Vostok и чьё IPO пришлось «подвесить» из-за российского судебного процесса над Майклом Калви.

Кроме того, Ракишев – давний приятель Рамзана Кадырова.

«Советский Союз развалился по причине безответственной экономической и финансовой политики, проводившейся в последние годы его существования. Сегодняшняя Россия принципиально отличается». – говорит в интервью «МК» Антон Силуанов.

Но бюджетная дисциплинированность российского госкапитализма (что его казначей, очевидно, ставит себе в заслугу) достигается, благодаря чисто советскому подходу к распределению ренты и отсутствию фискальной автономии регионов.

И то, что сегодня обеспечивает лояльность местных властей, завтра (особенно на фоне «Транзита») рискует усугубить внутриполитические проблемы и запустить центробежные тренды (которые, кстати, однажды уже погубили СССР).
В перспективе неготовность правительства допустить полноценную бюджетную федерализацию – наоборот, значительно увеличивает внутриполитические риски. Особенно, при «Транзите».

Сергею Собянину очень далеко до Бориса Ельцина времен МГК КПСС, или даже до Юрия Лужкова времен ОВР. Но по части критики силуановских подходов к межбюджетным отношениям нынешний столичный градоначальник весьма активен.
В этом смысле нынешние собянинские проблемы, чреватые для мэра значительным снижением аппаратного веса и политической капитализации – неожиданный подарок первому вице-премьеру.

«Граждане ценят стабильность и улучшение жизни, которые стали результатом политики Владимира Путина», -- заявлял Вячеслав Володин в 2014-м, будучи первым замруководителя администрации президента.

Став председателем Госдумы, Володин пишет о «запросе на социальную справедливость», как о «ключевом запросе общества к конституционной системе».

Получается, в «тучные» и досанкционные годы можно было относительно справедливо перераспределять национальную ренту, не внося изменений в Конституцию. А теперь – уже нельзя.

Но ещё более загадочной представляется зависимость социальных перемен от возможности парламента участвовать в формировании правительства.
Особенно, если учесть, что у Госдумы есть гораздо более действенный инструмент воздействия на фискальную политику и, следовательно, динамику уровня жизни – именно на Охотном ряду визируется проект бюджета.
А значит, Володину и его коллегам уже сейчас ничего не мешает корректировать действия исполнительной власти, если они (по мнению парламентариев) могут привести к ущемлению социальных прав граждан.

Тем не менее, Госдума давно уже не пользовалась правом вето в отношении не только бюджета, но и любых других социально значимых инициатив кабмина.
А повышение пенсионного возраста Володин в своих публичных выступлениях защищал настолько активно, что даже заговорил о возможной отмене государственных пенсий при отказе от этой болезненной реформы.

Если спикер не хотел «раскачивать лодку» и давать «врагам» очередной повод говорить об отсутствии единства в высших эшелонах российской власти – почему он сегодня пишет о необходимости обсуждения и консультаций с Госдумой по поводу персонального состава правительства?
Посклольку в таком случае «тайные разногласия» неизбежно станут явными.

Допустим, всё это писалось исключительно ради обоснования «парламентского транзита» с перемещением Путина либо в кресло спикера, либо в кресло главы правительства.
Но при таком целеполагании возникают серьёзные опасения по поводу перспектив удовлетворения общественного запроса на справедливость, которым обуславливает свои предложения Володин.
Точнее -- в готовности представительной власти предложить институциональные (а не персональные) ответы на этот запрос.

А ведь если к 2024 году уровень жизни и реальных доходов населения так и останется сильно ниже показателей, например, 2008-го, «парламентский транзит» может оказаться не менее турбулентным, чем любой другой.