Говорить о Чечне неудобно

Официально снятие «режима контртеррористической операции», означающее окончательное завершение Второй Чеченской войны, произошло 16 апреля 2009 года. Но коллективная травма так и не была осмыслена и проговорена.

Мы публикуем эссе анонимно:й автор:ки о замалчивании чеченской истории, политике памяти и документальной фотографии как инструменте конструирования правды.

Почему спустя 26 лет приходится испытывать первобытный страх при громких звуках, напоминающих о том, как бомбили твой дом? Это очень важно знать — зачем это все. И почему все так закончилось, без объяснений, без права помнить о том, что пришлось пережить. Из-за невозможности помнить о прожитом опыте, из-за невозможности оплакать утраты сомневаешься в реальности событий, происходивших с 1994-го по 2000-е. Чеченские кампании теперь вспоминаются как виденное когда-то бредовое сновидение, но их персонажем себя уже не осознаешь

Камчатка утонула 25 лет назад и вознеслась

Что случается в покинутых домах — что случается, когда мы возвращаемся? Рытвины и наросты памяти могут не выравниваться: потери зияют, фантазии не укрепляются, но и не опровергаются.

Так вся Россия, усеянная рытвинами колонизаторства, где не осталось никакой остроты памяти об убийствах и уничтоженной культуре, превращается в сплошные слепые места памяти: хочется вспомнить, но уже некого, уже некому. Это страшная разрыхленная память-пустышка: в нее можно вкладывать что угодно, выращивать из нее каких угодно демонов войны или ангелов покаяния.

Камчатка тонет и возносится, маршрут ранено-злого и уязвимо откровенного письма пролегает от зарубки к срубу, от широты к шраму. Могильщики хоронят годами — 25 лет схлопываются в небольшой участок, в жест возвращения.

«Беда» публикует эссе писателя и перформера Руслана Комадея о Камчатке и неуловимости мертвых, выходящих гулять к вулканам.

Вторая чеченская война продолжается, Борис Ельцин новогодне обращается к россиянам: «Мне на смену приходит новое поколение тех, кто может сделать больше и лучше».

Говорит и об обманчивости надежд: то, что казалось простыми задачами на пути «из серого, застойного тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее», не далось ему в президентский срок.

Ельцин объявляет о своей преждевременной добровольной отставке и, намекая на «мудрость россиян», которую те должны проявить на грядущих мартовских выборах, называет преемника — кагэбэшника, скоро взошедшую мутную звезду разнородной правительственной работы Владимира Путина.

Во всем теле исполняющего обязанности президента пропаганда особо выделяла сильную руку.

Мрачная ирония этой рокировки обнаружилась исторически: с тех пор ни светлое будущее не приблизилось, ни сильная рука не успокоилась.

С одной стороны, было плохо — стало хуже. С другой стороны, персоналистский режим Путина стал логичным продолжением «особого пути» российского государства, развязывающего колониальные войны и замалчивающего свои преступления.

Двадцать три года спустя нам хочется пожелать, чтобы в будущем любая работа над ошибками начиналась с признания этих ошибок.

С наступающим!

С момента завоевания территории современной Бурятии Российской империей прошло почти 350 лет. За это время массовые репрессии буддийского духовенства не раз сменялись его формальной поддержкой и наоборот. Неизменным оставалось одно: использование религии в интересах имперской идеологии. Анонимная исследовательница прослеживает историю этих отношений в новом тексте для «Беды».