«Если вы спросите меня, каков характер российской угрозы, я бы охарактеризовала её одним словом - управляемая. Но это требует действий, лидерства, требует силы - той самой силы, на которую мы зачастую тратим менее 5% ресурсов. Всё упирается в силу.

Когда мы говорим о российской угрозе, важно понимать военную доктрину России. Мы часто смотрим только на то, что происходит на Украине после 2022 года. Но война была и до этого - и до 2014 года, и это тоже часть российской доктрины. Это подготовка, кибератаки, информационные операции, коррупция, влияние - всё это элементы ведения войны. И всё это уже происходит. Нельзя отделять традиционные формы войны от нетрадиционных - они взаимосвязаны.

И это важно понимать не только европейцам. Когда мы говорим "европейцы", мы включаем и Турцию, и Норвегию, и по сути всех на европейском континенте - не только страны ЕС. Всё это происходит и в США, и в Канаде - мы это знаем. И осознание этой комплексной угрозы — включая подготовку, тестирование - крайне важно».