Одной из главных проблем искусства соучастия является конфликт между качеством и равенством. Искусство одновременно распахивает двери для кого угодно, предоставляя площадку высказывания на индивидуальном художественном языке - и захлопывает их, требуя от поэта и художника «священной жертвы» и «полной гибели всерьёз».

Искусство объединяет нас в аффекте узнавания, эмоциональном подключении к художественному образу. В то же время оно погружает нас в пучину бесконечного одиночества. Помочь художнику в поиске выразительных средств не может никто, он один замирает перед белым листом, экраном компьютера, чернотой зрительного зала. Искусство требует сделать нечто новое, ни на что не похожее, выдающееся. Тебе надо выразить не поддающееся выражению.
Право слова придётся оправдать качеством высказывания. Это может быть как филигранность отделки, так и сырая спонтанность концептуального жеста. Но, в любом случае, произведение искусства есть результат сложной работы и долгой селекции. Перебор множества вариантов, проб, ошибок. Искусство связано с удачей и неудачей, успехом и неуспехом.
Если мы решаемся назвать себя художниками, мы должны быть готовы к череде поражений. Дело не только в признании общественности, дело в глубокой личной готовности быть недовольным собой, но при этом не оставлять поисков. Поиск требует быть безжалостным в оценке. Не то, не то, не то. Мы знаем, что только единицы - и то в редких своих проявлениях - смогут приблизиться к чему-то, что можно назвать фактом искусства. Конкуренция и жесткий отбор.

Как же быть в таком случае с принципом инклюзивности, то есть общим и равным доступом? Клэр Бишоп, которая написала «Искусственный ад», замечательную книгу об искусстве соучастия, прямо формулирует ловушку: конфликт между качеством и равенством.

Мне как руководителю большей и разношерстной компании постоянно приходится решать эту задачу: выбрать из художественных предложений команды то, что мне представляется «лучшим», или так скомпоновать композицию, чтобы все получили примерно равное «эфирное время». Впрочем, качество/равенство и тут оказывается под вопросом: не исключено, что право на высказывание узурпировано более бойкими и темпераментными участниками. Пристальное внимание, придирчивый поиск «лучшего» (необычного, интересного) иногда позволяет вывести на свет творчество тихих и скромных, которые не готовы сами заявлять свои права на высказывание.
Кураторский взгляд создаёт оптику, которая сосредоточивает, активизирует внимание зрителя. Равномерный ландшафт «всего поровну» быстро утомляет, нивелирует ценность отдельных вещей.
В то же время память о том, что каждый рожден художником, создаёт важную антитезу жестокой капиталистической логике конкуренции, которая не только мотивирует, но и выхолащивает художника.

Меня занимает вопрос: может ли делегированный, децентрализованный процесс приводить к художественному качеству, не нарушая равенства? Я понимаю, что сам загоняю себя на территорию парадокса. Но на занятиях «Разговоров» иногда (далеко не всегда! иногда, иногда) возникает общее энергетическое поле, когда любая реплика каждого превращается в приключение. Коллективная энергия создаёт рамку, за которую обычно отвечает куратор. В этой рамке каждый человек показывается как бы крупным планом, вне зависимости от того, насколько сформулирован его (её) послание. Каждый становится контекстом для другого. Возникает новое качество - уже не как «выделка», но как «способ существования».

12 декабря в Петребурге в мемориальной квартире Александра Введенского открылся музей ОБЭРИУ.
Это очень хорошая новость, просто замечательная.

Но вот что особенно чудесно.
В 2017 году по адресу набережная Мойки, дом 40 открылась «Квартира» - социокультурное пространство, созданное фондом «Альма Матер».

С фондом и его директором Ниной Михайлюк я познакомился в 2016 году. Тогда большой резонанс вызвал наш первый спектакль «Язык птиц» (копродукция БДТ имени Г.А. Товстоногова и центра «Антон тут рядом»). Нина предложила нам создать собственный художественный проект. Более полугода мы обсуждали его форму, и пришли к идее театрального пространства в коммунальной квартире. Мне хотелось сочинить такую форму, в которой актёры и зрители будут находиться в одном событии, никто ни на кого не будет «смотреть». Мне хотелось дать возможность всем желающим сочинять, импровизировать вместе с нашей нейроразнообразной компанией. Во многом вы вдохновлялись «Тренировочной квартирой» центра «Антон тут рядом» - квартирой поддержанного проживания, где студенты с РАС живут при поддержке тьюторов. Меня впечатлила инфографика у каждого хозяйственного узла жилого пространства. Пошаговая инструкция с картинками, как мыть руки, как накрывать на стол, как составлять список покупок для похода в магазин и так далее. Функциональность становилась там художественной, перформативной.

Размышляя о том, как может выглядеть наша театральная квартира, мы с командой перебирали различные ролевые модели. Петербургский культурный текст очень разнообразен, и я перебирал варианты от Гоголя до Битова. Наконец, мы остановились на обэриутах.
Не имея выхода на широкую публику, своё творчество они полностью перенесли в формат домашних перформансов. На квартирах друг у друга они устраивали читки, концерты, спектакли, философские диспуты. Я подумал, что это нас сближает: нейроотличные артисты так же находятся в серой зоне. Они как бы есть и их как бы нет. Широкая аудитория не готова видеть их в общественном пространстве. Ну что ж. Создадим своё собственное пространство. Устроим всё по своему, для своего удовольствия. Кто хочет принять участие в наших вечеринках - добро пожаловать!
Мы так и представляли нашу «Квартиру»: квартира неизвестного обэриута. Тут, говорили мы, жил один из участников «сборища друзей, покинутых судьбою» (определение Хармса). К сожалению, его тексты не сохранились. Нет его изображения. Неизвестно даже, как его звали. Но это не мешает нам изучать его творчество - мы реконструируем его, полагаясь на собственную интуицию и тексты его друзей.
На протяжении двух лет «Квартира» существовала в режиме непрерывной лаборатории бессмысленного, но радостного времяпрепровождения. Мы делали спектакли для детей («НеДетские разговоры», «Фабрика историй») и взрослых («Исследование ужаса»). Главный спектакль, «Разговоры» открыл для нас бесконечно перспективную форму инклюзивного спектакля: спектакль-вечеринка. С тех пор и я, и мои коллеги по «Квартире» немало продвинулись в изучении этого жанра. Посмотрите работы Димы Крестьянкина, Саши Никитиной, Элины Петровой, Анастасии Бешлиу Петра Чижова, Алины Михайловой, Алексея Вострикова, Кати Таран. Почти все, кто играл в Квартире, стал серьёзным самостоятельным художником. Каждый из них двинулся в своём направлении, в разные города и даже страны, но принцип «на хорошей вечеринке не бывает тех, кто чувствует себя лишним» важен для каждого.
В 2019 году «Квартира» на Мойке закрылась навсегда.

Но могли ли мы представить, что пройдёт всего шесть лет, и на Петроградке откроется квартира уже не «неизвестного обэриута», а самого настоящего Александра Введенского. И художником открытия станет Катерина Андреева - глава артели художников, которая создавала «Квартиру», а Павел Соломоник, Мария Жмурова, Настя Бешлиу, Юля Захаркина, Иван Кандинов, Наташа Розанова, Яна Савицкая сыграют для гостей фрагменты тех наших безумных сочинений.

Уверен, что мысли материальны, тем более - замыслы. Это значит, наша «Квартира» зажгла сигнальный огонёк, в часах что-то стукнуло, и к нам пришли Вестники.