"Мучительная необходимость скрывать собственное богатство и привилегии, безусловно, стала одним из психологических механизмов, способствовавших впоследствии не только открытому переходу бывших номенклатурщиков в стан реставраторов капитализма. Она объясняет и вакханалию престижного (и демонстративного) потребления, в которую погрузились социальные верхи нашего общества уже в постсоветскую эпоху.

Однако проблема гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. И самый факт, что номенклатура не могла публично признаться обществу в собственном существовании, свидетельствует о наличии в СССР целого ряда механизмов, ограничивавших ее возможности. Не только на уровне пропаганды, идеологии и культуры, но и на уровне институтов.

Привилегии номенклатурщиков были, конечно, значительными по сравнению с тем, что имел рядовой советский гражданин, а потому крайне раздражающими. Но по сравнению с тем, что имел правящий класс на Западе или в азиатских странах, они были совершенно ничтожными (что, кстати, тоже становилось раздражающим фактором для самой советской элиты, начинавшей испытывать комплекс неполноценности по отношению к зарубежным партнерам).

Тем более жалкими и смешными выглядят все эти советские номенклатурные радости по сравнению с образом жизни постсоветской олигархии и даже средней буржуазии. Невозможность легализовать свое положение, сделать престижное потребление открытым и публичным, отравляла жизнь тем больше, чем более информационно открытым становилось советское общество: несмотря на все запреты и ограничения, связи СССР с внешним миром неуклонно расширялись на протяжении всего послевоенного периода, в том числе в годы брежневского застоя.

И все же причину перерождения номенклатуры надо искать не в ее образе жизни или в ее потреблении, а в гораздо более глубоком противоречии. Структура советского общества и организация государственных институтов были таковы, что бюрократическая элита, даже обладая монопольной возможностью принятия решений, огромной, почти безграничной властью и возможностями контроля над политической жизнью общества, в то же время вынуждена была управлять и принимать решения именно в интересах развития общества, а не в своих собственных, индивидуальных или коллективных."

☀️Б.Ю.Кагарлицкий. Долгое отступление

Особенность Маркса заключается в том, что для него по-прежнему было ясно, что существует один доминирующий исторический субъект, воплощающий эмансипацию. Идея состоит в том, что эмансипаторный потенциал заложен в самом социальном существовании этого субъекта. Для Маркса это, конечно, рабочий класс. Сегодня, я думаю, ситуация гораздо сложнее, в том смысле, что, во-первых, кто является рабочим классом в разных странах? Даже в моей собственной малозначительной стране, Словении, почти все прекрарные работники, которые не являются пролетариями в классическом смысле. Обычно они владеют собственными средствами производства, компьютером или чём-то ещё. Поэтому их можно рассматривать даже как мелких капиталистов. Но в каком-то смысле они даже ещё больше эксплуатируются. Не говоря уже об обширной теме, кто вообще эксплуатируется сегодня.

🤴Славой Жижек. Из интервью Post-Marxist Studios