Селидово живет, хоть там и не так много людей. На кадрах можно увидеть: там ходят по одному-два человека, устраиваются на работу. Видели женщину из персонала водоканала — их там то ли пять, то ли десять человек. Воды технической в городе, как и во всей ДНР, мало. Но, насколько я понимаю, подают так же, как в Донецке, Макеевке, Горловке. Питьевой воды действительно нет.

Магазины заработали, но цены в них высокие. Работы у людей нет. Поэтому нужны такие люди, которые привозят не только продукты, но и учебники. Учебники необходимы, потому что учебный процесс нельзя назвать полноценным. Дети приходят туда в основном, чтобы подключиться к интернету. Со связью там тоже проблемы. Через интернет они общаются и занимаются с учителями.

В классе может быть один-два ребенка. Если один заболел или не пришел, отвечает второй. Это похоже на индивидуальное обучение, но вынужденное.

Дроны летают постоянно. Наш дрон-детектор не замолкал: то три полоски покажет, то пять. И никогда не понятно — наш он или не наш. Это держит в постоянном напряжении. Как дети живут в такой обстановке, можно только догадываться.

Раньше, в начале конфликта, нужно было ориентироваться на звук — шелест, свист мины. Сейчас реагируешь меньше на такие вещи, больше слушаешь и смотришь в небо. Если срабатывает дрон-детектор, начинаешь глазами искать источник. Многие думают, что дроны появились только в 2022 году, но я помню, что еще за пару лет до СВО они уже были — маленькие, кустарные, сбрасывали гранаты. Сейчас это достигло промышленных масштабов.

Самое страшное — дорога. Особенно когда едешь на громоздкой медленной машине. В тоннеле из сетей чувствуешь себя условно в безопасности. Но все равно напряжение высокое. Смотришь на военных: если они спокойны, значит, угрозы нет.

Сейчас добраться до города вроде Селидово сложнее всего. Сам город более-менее защищает, там можно спрятаться. Но дорога туда опаснее.

Характерная деталь: двери в подъездах закрыты. Продумывали, где укрываться в случае опасности. В Донецке тоже так делали, из-за этого были скандалы, потому что укрываться порой приходится где угодно, даже в подъездах.

В Курске, например, несмотря на то, что он дальше от фронта, укрытия есть. А в Донецке, где линия фронта проходила по черте города, укрытий нет до сих пор. Это поражает. Они могли бы спасти жизни, но их не построили.

Недавно был обстрел возле парка «Гулливер». Там много людей: парк новый, красивый, вечером туда приходят гулять, играть в футбол. И именно туда запустили дрон. Зачем? Кроме как террор и запугивание, объяснений нет.

Такие «мелкие пакости» портят жизнь. Люди все время думают: могут ударить снова. Хотя жизнь в Донецке постепенно восстанавливается. Не в таких масштабах, как в Мариуполе, но все же возвращается.

По вечерам часто слышно жужжание дронов над домом, слышно, как их сбивают. Но чаще всего нет сообщений о разрушениях — значит, либо уничтожили, либо дрон ушел. И это, пожалуй, единственное облегчение.

Речь про так называемую Европейскую партию войны. Для них завершение конфликта на Украине на условиях России или близких к российским — это абсолютная политическая катастрофа. Это означает признание их политического банкротства и грозит окончательным перемещением в мусорную корзину истории.

Поэтому они всеми силами стремятся не допустить завершения войны без поражения России.

Россия побеждает на поле боя и демонстрирует экономическую устойчивость. На этом фоне европейцы раздувают эскалацию: истории с якобы неопознанными дронами в Дании (куда они физически не могут долететь), «залетами» российских дронов в Польшу, обвинениями в нарушении воздушного пространства Эстонии. Всё это сопровождается активизацией четвертой статьи НАТО о срочных консультациях.

Задача очевидна — вынудить администрацию Трампа ужесточить политику против России, отказаться от диалога, ввести жесткие санкции и возобновить бесплатные поставки вооружений Украине. Пока же США только продают оружие Киеву через европейцев, да еще и с 10% наценкой.

Чтобы не допустить поражения Украины, европейцы делают ставку на эскалацию. Чем ближе Киев к военному поражению, тем больше будет провокаций и давления. Европа, к сожалению, играет на обострение конфликта.

Лавров заявил, что третий раунд российско-американских консультаций пройдет осенью. Но они касаются не Украины, а нормализации дипломатических отношений:

- восстановление работы посольств и консульств;
- возобновление консульских услуг для россиян;
- решение проблемы арестованной дипсобственности России в США;
- обсуждение возможности прямого авиасообщения.

Это сугубо двусторонняя повестка.

Президент Путин напомнил: в феврале истекает последний действующий договор по СНВ. Чтобы предотвратить гонку вооружений, Москва предлагает договориться хотя бы о временном сохранении потолков на ядерные боеголовки и средства их доставки.

Россия готова обсуждать эти вопросы с США независимо от украинской повестки.

На выходных вице-президент Вэнс и спецпредставитель Трампа по Украине Келлог заявили о возможных поставках Киеву ракет «Томагавк» для ударов по российской территории. Это противоречит позиции Трампа, который всегда говорил о недопустимости прямого военного столкновения Россия—США.

Поставки «Томагавков» — это шаг к Третьей мировой войне. Все это понимают. Но такие заявления делаются, чтобы оказывать давление на Россию.

Причина та же, что и у Европы: Киев терпит поражение. Администрация Трампа в меньшей степени, чем европейцы, но тоже не хочет допустить военного краха Украины.

Несмотря на давление, именно администрация Трампа остается единственным западным игроком, готовым к диалогу с Россией.

Европейцы диалог исключают: они — сторона войны. У Трампа подход другой: российские интересы учитывать хотя бы частично, даже если принимать их полностью никто не собирается.

На сегодняшний день диалог возможен только с администрацией Трампа. С Киевом договариваться невозможно — даже стамбульский процесс застопорился, новых встреч не проводится. Зеленский предлагает переговоры с Путиным «с бухты-барахты», что выглядит скорее как попытка исключить возможность мира.